ЛИШЕНИЕ СПЕЦИАЛЬНОГО ПРАВА, ПРЕДОСТАВЛЕННОГО ФИЗИЧЕСКОМУ ЛИЦУ, КАК МЕРА АДМИНИСТРАТИВНОГО НАКАЗАНИЯ

ПРЕДОСТАВЛЕННОГО ФИЗИЧЕСКОМУ ЛИЦУ,
КАК МЕРА АДМИНИСТРАТИВНОГО НАКАЗАНИЯ
И.В. МАКСИМОВ
Максимов И.В., заведующий кафедрой конституционного и административного права Астраханского государственного технического университета, кандидат юридических наук, доцент.
Лишение специального права по своей правовой природе является уникальным (не имеющим аналогов в других отраслях права, охватываемых сферой юридической ответственности) административным наказанием, связанным с ограничением субъективных прав в области административно-разрешительной системы <*>.
--------------------------------
<*> Об историческом развитии данного административного наказания см.: Максимов И.В. Система административных наказаний по законодательству Российской Федерации / Под ред. Н.М. Конина. Саратов, 2004. С. 117 - 126.
Последняя систематизация законодательства об административных правонарушениях сохранила лишение специального права как вид административного наказания с теми же в принципе характеристиками. Вместе с тем новыми для правопонимания содержания данного наказания являются положения КоАП РФ, по смыслу которых лишение специального права: 1) исключением из его определения круга ограничиваемых специальных прав - допускает гипотетическую возможность его расширения и 2) назначается только судьей.
Как мере административного принуждения лишению специального права присущи все необходимые признаки. Оно проявляет себя непосредственно как негативная реакция государства на противоречащие охраняемым им интересам деяния. Лишение специального права реализуется в условиях внеорганизационного соподчинения, когда как вопросы назначения, так и применения данного административного наказания решаются органами и должностными лицами, наделенными публично-властными полномочиями в отношении любых непосредственно не подчиненных им субъектов. Как само содержание данной меры административной ответственности, так и условия его применения регламентируются административным законодательством. Принудительная природа этого административного наказания обусловлена односторонним характером вмешательства субъекта власти в волю нарушителя, фактор которой не является определяющим (необходимым или даже допустимым) критерием его реализации.
Лишение специального права как разновидность административного наказания отвечает требованиям предусмотренности его федеральным законом в качестве установленной государством меры ответственности за совершение административного правонарушения. Структура административной ответственности, связанной с применением административного наказания в виде лишения специального права, содержательно выражена в 18 составах, которым присущи все признаки нарушения правил административно-правового характера <*>.
--------------------------------
<*> Действующий КоАП РФ определяет лишение специального права в качестве санкции в случаях: нарушения правил охоты (ст. 8.37, ч. 1); нарушения правил или норм эксплуатации тракторов, самоходных, дорожно-строительных и иных машин и оборудования (ст. 9.3); нарушения правил безопасности эксплуатации воздушных судов (ст. 11.5); нарушения правил плавания судоводителем или иным лицом, управляющим судном (за исключением маломерного) (ст. 11.7, ч. 1); нарушения правил плавания судоводителем или иным лицом, управляющим маломерным судном (ст. 11.7, ч. 2); управления судном судоводителем или иным лицом, находящимися в состоянии опьянения, а равно передачи управления судном лицу, находящемуся в состоянии опьянения (ст. 11.9, ч. 1); уклонения судоводителя или иного лица, управляющего судном, от прохождения медицинского освидетельствования на состояние опьянения (ст. 11.9, ч. 2); нарушения правил погрузки и разгрузки судов (ст. 11.11); управления транспортным средством водителем, находящимся в состоянии опьянения (ст. 12.8, ч. 1); передачи управления транспортным средством лицу, находящемуся в состоянии опьянения (ст. 12.8, ч. 2); превышения установленной скорости движения (ст. 12.9, ч. 4); нарушения правил движения через железнодорожные пути (ст. 12.10, ч. 1); нарушения правил расположения транспортного средства на проезжей части дороги, встречного разъезда или обгона (ст. 12.15, ч. 3); непредоставления преимущества в движении маршрутному транспортному средству или транспортному средству с включенными специальными световыми и звуковыми сигналами (ст. 12.17, ч. 2); нарушения правил перевозки грузов, правил буксировки (ст. 12.21, ч. 2); нарушения Правил дорожного движения или правил эксплуатации транспортного средства, повлекшее причинение легкого вреда здоровью потерпевшего (ст. 12.24); невыполнения требования о прохождении медицинского освидетельствования на состояние опьянения (ст. 12.26) и невыполнения обязанностей в связи с дорожно-транспортным происшествием (ст. 12.27, ч. 2). См.: Кодекс РФ об административных правонарушениях от 30 декабря 2001 г. N 195-ФЗ (в ред. от 28 июля 2004 г.) // СЗ РФ. 2002. N 1 (часть I). Ст. 1; 2004. N 31. Ст. 3229.)
С точки зрения административно-деликтного законодательства лишение специального права представляет собой итоговую, самостоятельную меру административного наказания. Иными словами, его реализация означает решение вопроса об административной ответственности правонарушителя по существу и не предполагает каких-либо дополнительных негативных последствий. Как и все другие административные наказания, лишение специального права является мерой административного принуждения, не нуждающейся в иных не обусловленных ее процессуальным содержанием действиях со стороны государственных органов, и тем более не требует вынесения ими по этому вопросу какого бы то ни было дополнительного решения. Применение же наряду с данным административным наказанием любого другого в качестве дополнительного административного наказания не затрагивает собственно реализацию лишения специального права, а имеет целью лишь усилить наказательное воздействие (вмешательство) государства на личность правонарушителя. Вместе с тем самодостаточность такого административного наказания, как лишение специального права, подчеркивается еще и приданием КоАП РФ ему характера исключительно основного административного наказания (ст. 3.3, ч. 1). Достаточная для целей административно-наказательного воздействия суровость лишения специального права не предполагает его реализацию как вкупе с каким-либо другим основным административным наказанием, так и в результате присоединения его к любому иному административному наказанию в качестве факультативного (дополнительного). В противном же случае совокупная сила такого административно-властного вмешательства становилась бы чрезмерной, не учитывающей личность правонарушителя, степень ущербности и характер совершенного им противоправного деяния, и превращалась в таком случае из легитимной и легальной реакции на правонарушение в орудие произвола и подавления человеческого достоинства, в свете которых сама деятельность государства лишалась бы также всякого смысла.
Личный характер лишения специального права предопределяется общими с другими административными наказаниями требованиями (критериями). Во-первых, применение данной меры административной ответственности имеет целью принуждение конкретного лица; во-вторых, - лица, совершившего деяние, подпадающее под признаки соответствующего административного правонарушения, и, в-третьих, в случае наличия вины такого правонарушителя в совершении конкретно определенного противоправного деяния. Личный характер лишения специального права предполагает также строгую целесообразность обусловленного им вмешательства в правовой статус личности, которое требует, в свою очередь, достаточную обоснованность его как в конкретных обстоятельствах (характер совершенного лицом административного правонарушения, обстоятельства, смягчающие и отягчающие административную ответственность), так и в отношении конкретного индивида (личность виновного, его имущественное положение). Иными словами, лишение специального права как вид административно-наказательного вмешательства должно быть строго выборочным, а не общепоисковым, и тем не менее не должно носить всеобщий характер, подвергая всем негативом своего воздействия всякое лицо. В то же время с точки зрения того, в отношении кого рассматриваемое административное наказание может назначаться, его специфика выражается в том, что оно рассчитано только на физических лиц. Между тем применение лишения специального права к физическому лицу имеет смысл и социально-правовое обоснование тогда, когда в основу избирательности этой меры положен такой единственно предопределяющий критерий, как статус субъекта административной ответственности, обусловленный противоправным характером реализации им своих специальных прав. Таким образом, лишению специального права подвергается только лицо, признанное административно-юрисдикционным органом виновным в противоправной реализации (ранее предоставленного ему и не лишенного или не утраченного им по каким-либо иным причинам) специального права, подпадающей под признаки административного правонарушения.
В отличие от КоАП РСФСР ныне действующий административно-деликтный закон предусматривает судебный порядок назначения лишения специального права. По сводным статистическим данным работы судов в РФ, доля лиц, подвергнутых лишению специального права, составила: в 2000 году - 0,2% (3,6 тыс. лиц от общего числа правонарушителей, подвергнутых административным взысканиям, - 1540 тыс. лиц); в 2001 году - 0,3% (3,731 тыс. лиц от общего числа правонарушителей, подвергнутых административным взысканиям, - 1376,5 тыс. лиц) <*>; в 2002 году - 5,1% (89,2 тыс. лиц от общего числа правонарушителей, подвергнутых административным взысканиям, - 1741,9 тыс. лиц) <**>; за первое полугодие 2003 года - 8,6% (114,0 тыс. лиц от общего числа правонарушителей, подвергнутых административным наказаниям, - 1320,5 тыс. лиц) <***>. Такого рода статистика свидетельствует о том, что лишение специального права достаточно редко применяется судами, что говорит, вероятно, не об эффективности самой меры административного наказания, а скорее о трудностях судебного рассмотрения тех правовых ситуаций (административных правонарушений), с которыми связывается реализация данной санкции.
--------------------------------
<*> Судебная статистика за 2001 год // Российская юстиция. 2002. N 8. С. 69, 70.
<**> Работа судов в Российской Федерации в 2002 году // Российская юстиция. 2003. N 8. С. 76 - 78.
<***> Работа федеральных судов общей юрисдикции и мировых судей Российской Федерации в первом полугодии 2003 года // Российская юстиция. 2004. N 1. С. 77, 78.
Так, например, на территории Астраханской области посредством обобщения судебной практики по делам об административных правонарушениях, предусматривающим лишение прав управления транспортными средствами, с 1 июля 2002 г. по 1 сентября 2003 г. выявлено, что: а) по ст. 12.8, ч. 1, КоАП РФ из 851 лица, привлеченного к административной ответственности, подвергнуты лишению водительских прав 208 нарушителей; б) по ст. 12.8, ч. 2, КоАП РФ - из 38 лиц - 1 нарушитель; в) по ст. 12.10, ч. 1, КоАП РФ - из 72 лиц - 2 нарушителя; г) по ст. 12.15, ч. 3, КоАП РФ - из 634 лиц - 22 нарушителя; д) по ст. 12.17, ч. 2, КоАП РФ - из 16 лиц - 1 нарушитель; е) по ст. 12.21, ч. 2, КоАП РФ - из 86 лиц - 4 нарушителя; ж) по ст. 12.26 КоАП РФ - из 160 лиц - 30 нарушителей; з) по ст. 12.27, ч. 2, КоАП РФ - из 49 лиц - 9 нарушителей. Представляется, что по мере развития судебных процедур в части рассмотрения дел об административных правонарушениях ситуация с назначением административных наказаний судами нормализуется.
Из смысла правотворчества, без всякого сомнения, вытекает возможность законодателя в соответствии с юридическими предписаниями, обладающими наибольшей юридической силой, при выполнении им своих функций как блюстителя общественных интересов предусматривать соразмерно материально-правовому содержанию любого государственно-властного вмешательства те процессуальные рамки, в которых только и возможна реализация такого вмешательства. Применительно к рассматриваемой форме административно-карательного вмешательства в правовой статус личности законодатель избрал судебный характер таких процедур, что свидетельствует об усилении гарантий от произвола государственно-властного преследования <*>. Целесообразность судебной оценки каждого из обстоятельств, связанных с применением такого административного наказания, как лишение специального права, вытекает из того, что судебный контроль представляет собой одну из существенных гарантий защиты прав граждан, тем более в случаях, когда фактические обстоятельства конкретного дела свидетельствуют о наличии спора между государством и личностью <**>.
--------------------------------
<*> Старилов Ю.Н. От административной юстиции к административному судопроизводству / Сер. Юбилеи, конференции, форумы. Вып. 1. Воронеж, 2003. С. 32.
<**> На усилении судебного контроля в области административно-правовых отношений акцентировалось внимание еще в советской литературе (см., например: Ремнев В.И. Право жалобы и административная юстиция в СССР // Советское государство и право. 1986. N 6. С. 22 - 32; Ремнев В.И. Социалистическая законность в государственном управлении / Отв. ред. А.А. Мельников. М., 1979. С. 279).
Вместе с тем при рассмотрении некоторых других административных наказаний, назначаемых несудебными органами, также имеем дело так или иначе с наличием публично-правового спора, и, стало быть, последнее не является признаком (доказательством) судебного рассмотрения. Тем не менее вне всякой зависимости от того, какое обоснование законодатель положил в выбор именно судебного порядка назначения лишения специального права, существующий правоприменительный характер такого административного наказания имеет, как представляется, под собой объективную правовую мотивацию.
Для начала следует учесть ту особенность, что в рамках судебной процедуры всякое присутствие, с одной стороны, государства, а с противоположной - отдельной личности представляет собой спор. В России как демократическом правовом государстве, взявшем на себя ряд международно-правовых обязательств в области прав человека, необходимость судебной оценки вытекает из того, что судебный контроль является обязательным во всех случаях, когда фактические обстоятельства конкретного дела свидетельствуют о наличии гражданско-правового спора или уголовного обвинения.
Что касается сферы уголовного обвинения, то соответствующие ей меры выступают крайним средством, с помощью которого государство осуществляет реагирование на факты правонарушающего поведения, которое по своему характеру является исключительным и необходимым в любом демократическом обществе <*>. Сфера уголовного преследования является чрезвычайно замкнутой и не имеет очевидного предопределяющего значения для целей искомой мотивации.
--------------------------------
<*> Определение Конституционного Суда РФ от 10 июля 2003 г. N 270-О "Об отказе в принятии к рассмотрению запроса Курганского городского суда Курганской области о проверке конституционности части первой статьи 3, статьи 10 Уголовного кодекса Российской Федерации и пункта 13 статьи 397 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" // Вестник Конституционного Суда РФ. 2003. N 5. С. 91 - 93.
Применительно же к рассмотрению ситуации с назначением лишения специального права представляется важным выяснить, идет ли речь о "судебном споре" в смысле двух противостоящих сторон публично-правового процесса. При этом публичное понимание дела как спора между лицом и публичной властью не имеет решающего значения, равно как и то, в каком качестве выступало государство как носитель гражданских прав или публичной власти <*>. Однако, когда речь идет о гражданско-правовых спорах, предполагается, что каждый имеет право на то, чтобы судебное разбирательство, начатое им или против него, осуществлялось определенным способом, а именно велось не каким-нибудь государственным учреждением, а судом <**>. Соответственно решающим для квалификации спора как спора о гражданских правах является сам характер права, ставшего причиной спора. Предметом же любого гражданско-правового спора являются права и обязанности гражданско-правового характера, причем для целей надлежащего понимания их содержания следовало бы обратиться к правовой позиции Европейского суда по правам человека, согласно которой понятие "гражданские права" является с точки зрения Европейской конвенции о защите прав и основных свобод более широким, чем понятие "права, имеющие частный характер" <***>. Отсюда надлежит выяснить, носят ли ограничиваемые рассматриваемым административным наказанием права гражданско-правовой характер, не предрешая вопроса о степени суровости лишения специального права.
--------------------------------
<*> См.: п. 72 решения Европейского суда по правам человека от 25 октября 1989 г. "По делу Алана Якобсона (Allan Jacobsson) против Швеции" (извлечение) (Европейский суд по правам человека: Избранные решения (Серия А). Т. 163. С. 20).
<**> См.: п. 95 решения Европейского суда по правам человека от 16 июля 1971 г. "По делу Рингейзен (Ringeisen) против Австрии" (Европейский суд по правам человека: Избранные решения (Серия А) Т. 13. С. 39).
<***> См.: п. 95 решения Европейского суда по правам человека от 28 июня 1978 г. "По делу Кениг (Konig) против Федеративной Республики Германии" (Европейский суд по правам человека: Избранные решения: В двух томах / Ред. кол.: В.А. Туманов (пред.) и др. Т. 1. М., 2000. С. 149 - 167).
Категория "специальные права" содержательно представляет собой совокупность особых возможностей, предоставляемых государством гражданам. Особенность таких возможностей тесно соприкасается с эксплуатацией гражданами объектов материального мира, определенный контроль относительно режима их использования со стороны государства осуществляется в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. Сам режим использования вышеуказанных объектов независимо от их потенциальной способности причинять вред общественно значимым ценностям носит частноправовой характер и представляет собой не что иное как реализацию права собственности. То обстоятельство, что с таким режимом связан контроль государства в общественных интересах, не может само по себе служить основанием для вывода, что использование контролируемых имущественных объектов является деятельностью в сфере публичного права. Не меняет частноправовую природу такой деятельности (реализации права собственности на контролируемые имущественные объекты) и то, что на ее осуществление выдается административное разрешение и что она осуществляется под контролем, вплоть до применения мер административного ограничения, если это требуется в интересах других лиц, общества и государства. Отсюда само ограничение специального права, не лишенного полностью либо в части гражданско-правового содержания, является предметом судебной квалификации (справедливого, публичного, независимого и беспристрастного разбирательства дела в разумный срок).
Лишение специального права физического лица как вид административной санкции состоит в невозможности реализации ранее предоставленного ему специального права в течение определенного срока. Содержательно лишение специального права выражается в государственно-властном исключении юридической возможности целевого использования лицом имущественных объектов, эксплуатация которых способна причинить существенный вред общественно значимым интересам и в силу этого допустима только в разрешительном порядке. Однако данная характеристика была бы неполной, если бы она не содержала указания на принудительность такого вмешательства. Вместе с тем как само ограничение, так и его принудительность нуждаются в определении того, какая именно часть правового статуса нарушителя и в какой степени подвергается вмешательству, обусловленному характером такого административного наказания, как лишение специального права. Отсюда эта мера административной ответственности по логике вопроса требует исследования с точки зрения ее карательного содержания.
Сложность предстоящего вопроса состоит в том, что, как уже указывалось ранее, специальные права содержательно представляют собой совокупность особых возможностей граждан, предоставляемых государством. Само указание на специальный характер такой категории и ее телеологическое значение является в высшей степени декларативным и не вносит достаточной ясности в вопрос о том, какие именно права образуют ее правовое содержание. Однако абстрактными для целей настоящего исследования представляются и те права, которые формулируются из прочтения статей Особенной части КоАП РФ, содержащих санкцию в виде лишения специального права. Отнесением к правовому содержанию рассматриваемого административного наказания лишь названных в КоАП РФ специальных прав, как-то: права на управление транспортным средством, права охоты и права на эксплуатацию радиоэлектронных средств или высокочастотных устройств, рискуем значительно обеднить не только карательное содержание лишения специального права, но и само значение специальных прав для граждан. Впрочем, и созданная собственно административно-деликтным законом гипотетическая возможность законодателя для расширения конкретного перечня специальных прав не усиливает аргументацию.
Изначально же важным является вопрос о том, что непосредственно лежит в основе специального права, и это требует анализа собственно вопросов приобретения последнего. Признание со стороны государства за субъектом административных правоотношений специальной правоспособности есть признание предположительной возможности существования у этого субъекта определенных интересов, и, следовательно, возможность установления специального права обусловливается наличием определенного интереса у его субъекта. В таком контексте интерес пронизывает всю систему специальных прав, становится "транспарентным" понятием и позволяет рассматривать содержание любого специального права как двухуровневое. На первом уровне специального права видим содержание того права, возможность реализации которого является первичной для целей предоставления благ более общего характера. Так, имеет смысл говорить о связи такого специального права, как, например, права охоты прежде всего с правом пользования орудием охоты, которое по своему содержанию является материальным благом. Но заинтересованность субъекта орудием охоты как имущественным объектом не уходит далее этого и лишь в этой части имеет определяющее значение для целей предоставления самого права охоты. Второй же уровень собственно и составляют те субъективные права, интерес в реализации которых получает свое удовлетворение не иначе как с разрешения государства <*>. Для примера возьмем ситуацию с использованием орудия охоты. В связи с охотой возникает имущественное правоотношение (использование орудия охоты как имущественного объекта), но помимо такого интереса для самого охотника имеет существенное (по крайней мере, юридическое) значение неимущественное обязательство, следствием которого является требование как безопасного обращения с орудием охоты, так и соблюдения правил охоты для целей защиты общественно значимых ценностей. Это обязательство не обеспечивается субъективным правом частноправового содержания и поэтому должно иметь самостоятельное значение в контексте специального права как института административно-разрешительной системы. Однако этим не подрывается само понимание категории "специальные права" как целостной и самодостаточной, так как для целей исследования карательной природы лишения специального права это имеет более чем решающее значение.
--------------------------------
<*> Здесь же хотим напомнить, что презюмируем сам факт рассмотрения специальных прав. Поскольку такие права составляют предмет исследования и относятся к субъективным правам административно-разрешительной системы, то не считаем необходимым отвечать на вопрос, в силу чего реализация таких имущественных или неимущественных благ может быть объектом государственного и общественного контроля.
Итак, суровость такого административного наказания, как лишение специального права, подчеркивается широтой содержания конкретных специальных прав как совокупности взаимосвязанных и взаимообусловленных субъективных прав материального и нематериального свойства. Только из прочтения соответствующих положений КоАП РФ можно прийти к выводу, что объектом правоограничительного воздействия данного административного наказания могут выступать такие гарантируемые Конституцией РФ права, как право на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности (ст. 34, ч. 1), право частной собственности (ст. 35), право свободно выбирать род деятельности (ст. 37, ч. 1) и т.д. Однако особенность ограничения этих прав в связи с применением лишения специального права обусловлена тем, что их степень и характер поставлены в зависимость от целевого содержания специального права в целом. Иными словами, ограничение, например, права собственности на орудие охоты не носит абсолютного характера - оно затрагивает лишь ту часть, которая связана с возможностью его использования для целей охоты. В этой связи следует говорить о лишении только в отношении специального права, а об ограничении - например, права собственности <*>.
--------------------------------
<*> Отсюда нельзя признать показательным (позитивным) решение законодательных органов Азербайджанской Республики о замене термина "лишение" на "ограничение" специального права (ст. 28 Кодекса административных проступков Азербайджанской Республики).
Суровость административно-властного вмешательства в указанные выше права обусловливается также и тем, что лишение той или иной разновидности специальных прав носит абсолютный характер. Так, лицо, нарушившее, например, запрет управлять транспортным средством в состоянии опьянения <*>, подлежит административной ответственности посредством лишения права управления транспортными средствами на срок один год (ст. 12.8, ч. 1, КоАП РФ). При этом, как указал в одном из своих решений Верховный Суд РФ, такой нарушитель лишается права управления всеми категориями транспортных средств <**>. Аналогичным образом решается вопрос и с другими специальными правами, злоупотребление которыми привело к противоправному результату. В то же время лишение специального права может считаться допустимым лишь в той мере, в какой оно не затрагивает правомочия собственника по владению и распоряжению имущественным объектом, целевое использование которого составляет предмет административно-разрешительного режима, и не влечет утраты права собственности на этот объект.
--------------------------------
<*> См.: абз. 2 п. 2.7 Правил дорожного движения, утвержденных Постановлением Правительства РФ от 23 октября 1993 г. N 1090 "О Правилах дорожного движения" // Собрание актов Президента РФ и Правительства РФ. 1993. N 47. Ст. 4531.
<**> Решение Верховного Суда РФ от 23 марта 2000 г. N ГКПИ 00-180 "По делу о признании незаконным пункта 4.9 Инструкции по организации в органах внутренних дел производства по делам об административных нарушениях Правил дорожного движения и иных норм, действующих в сфере обеспечения безопасности дорожного движения, утвержденной Приказом МВД России от 23 марта 1993 г. N 130" // Документ N 11065 (ARB). СПС "".
В наиболее общем виде применение лишения специального права влечет ограничение (запрет) права заниматься определенным видом деятельности, причем суровость такого административного наказания будет иметь существенный результат ввиду связи с конституционными правами особенно в сфере профессиональной деятельности. С другой стороны, это накладывает на государство особую степень осмотрительности: при назначении подобной меры следует руководствоваться конституционным требованием соразмерности всякого вмешательства со стороны государства в лице его органов в права и свободы человека и гражданина (ст. 55, ч. 3). Иными словами, любые отступления от конституционных основ правового статуса личности должны отвечать требованиям справедливости, быть адекватными, соразмерными и необходимыми для защиты конституционно значимых ценностей, в том числе частных и публичных прав и интересов граждан, не затрагивать существо соответствующих конституционных прав, т.е. не ограничивать пределы и применение основного содержания закрепляющих эти права конституционных положений, и могут быть оправданы лишь необходимостью обеспечения указанных в ст. 55 (ч. 3) Конституции РФ целей защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц и общественной безопасности <*>. Применительно к лишению специального права весьма актуальным представляется высказывание И.Я. Фойницкого о том, что "при назначении подобного запрещения надо помнить, однако, что профессия составляет источник существования и пропитания, и потому ни в каком случае не переступать за пределы необходимости и в особенности воздерживаться от запрещения вместе с занятием, подавшим повод к нему, и всех однородных занятий, ибо это может отнять у человека всякую возможность честной деятельности" <**>. Поэтому позитивным в развитие изложенного является сохранение в КоАП РФ положения о том, что лишение специального права не может применяться к лицу, которое пользуется транспортным средством в связи с инвалидностью (за исключением случаев, установленных законом), и лицу, для которого охота является основным законным источником средств к существованию (ст. 3.7, ч. ч. 2 и 3).
--------------------------------
<*> Постановление Конституционного Суда РФ от 14 мая 2003 г. N 8-П "По делу о проверке конституционности пункта 2 статьи 14 Федерального закона "О судебных приставах" в связи с запросом Лангепасского городского суда Ханты-Мансийского автономного округа" // СЗ РФ. 2003. N 21. Ст. 2058.
<**> Фойницкий И.Я. Учение о наказании в связи с тюрьмоведением. М., 2000. С. 162.
Лишение специального права относится к "срочным видам" наказания, и предполагаемые им ограничения не могут длиться по времени менее одного месяца и более двух лет. В статьях Особенной части КоАП РФ, предусматривающих лишение специального права, санкция является относительно-определенной, т.е. представляющая установление временных рамок претерпевания правовых лишений по усмотрению судьи. Отсюда степень суровости данной меры в количественном плане поставлена в зависимость от судейского усмотрения, что создает реальную возможность для определения судьей конкретного срока наказания с учетом характера правонарушения, личности виновного и иных (смягчающих и отягчающих административную ответственность) обстоятельств совершения правонарушения. Указанные сроки исчисляются в месяцах или годах, а день окончания исполнения наказания определяется в постановлении о лишении специального права. Течение срока лишения специального права начинается со дня вступления в законную силу постановления о назначении административного наказания в виде лишения соответствующего специального права. В случае же уклонения лица, лишенного специального права, от сдачи соответствующего удостоверения (специального разрешения) или иных документов срок такого наказания прерывается и начинается со дня сдачи лицом либо изъятия у него указанных документов. По истечении срока лишения специального права документы, изъятые у лица, подвергнутого данному виду административного наказания, возвращаются.
Итак, лишение специального права как административное наказание представляет собой вид карательной санкции, обусловленной существенным вмешательством в правовую возможность индивидуума по реализации частных интересов в сфере отношений, публично-правовая предопределенность которых связана с назначением тех объектов материального мира, использование которых сопряжено с повышенной опасностью для жизни и здоровья граждан, может затрагивать конституционные права и свободы, а также иные права и законные интересы личности, общества, а значит, и государства в целом. Отсюда упречным представляется то, что законодатель не отразил это в определении рассматриваемой меры административной ответственности, данном в ч. 1 ст. 3.8 КоАП РФ. Таким образом, основываясь на результатах проведенного исследования, представляется более сущностным определение административного наказания в виде лишения специального права как лишения физического лица права на использование собственного имущества, представляющего собой источник повышенной опасности ввиду грубого или систематического нарушения порядка пользования этим имуществом в случаях, предусмотренных статьями Особенной части КоАП РФ. При этом следует учесть, что такое лишение не влечет за собой переход права собственности на указанное имущество, хотя и ограничивает возможности нарушителя по его целевому использованию.
Административное право и процесс, 2005, N 3

ДЛЯЩИЕСЯ АДМИНИСТРАТИВНЫЕ ПРАВОНАРУШЕНИЯ: ВОПРОСЫ ПРАВОПРИМЕНИТЕЛЬНОЙ ПРАКТИКИ  »
Комментарии к законам »
Читайте также
Популярные документы