ПОСТАНОВЛЕНИЕ Европейского суда по правам человека от 08.07.2003"ДЕЛО "ЗОММЕРФЕЛЬД (sommerfeld) ПРОТИВ ГЕРМАНИИ" [рус., англ.]


[неофициальный перевод] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО "ЗОММЕРФЕЛЬД (SOMMERFELD) ПРОТИВ ГЕРМАНИИ"
(Жалоба N 31871/96)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ СУДА
(Страсбург, 8 июля 2003 года)
По делу "Зоммерфельд против Германии" Европейский суд по правам человека, заседая Большой палатой в составе:
--------------------------------
<*> Перевод на русский язык Берестнева Ю.Ю.
Л. Вильдхабера, Председателя Палаты,
Х.Л. Розакиса,
Г. Ресса,
сэра Николаса Братца,
А. Пастора Ридруехо,
Э. Пальм,
П. Куриса,
Р. Тюрмена,
Ф. Тюлькенс,
П. Лоренсена,
К. Юнгвирта,
М. Касадеваля,
Х.С. Грев,
Р. Марусте,
Э. Левитса,
М. Угрехелидзе,
А. Муларони, судей,
а также при участии П.Дж. Махони, секретаря-канцлера Суда,
заседая 20 ноября 2002 г. и 11 июня 2003 г. за закрытыми дверями,
вынес 11 июня 2003 г. следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой (N 31871/96), поданной 7 июня 1995 г. в Европейскую комиссию по правам человека против Федеративной Республики Германии гражданином Германии Манфредом Зоммерфельдом (Manfred Sommerfeld) (далее - заявитель) в соответствии с бывшей статьей 25 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция).
2. Интересы заявителя в Европейском суде представляла С. Хирштеттер (S. Hierstetter), адвокат из г. Мюнхена (Munich). Интересы властей Германии представляла Уполномоченная при Европейском суде по правам человека Х. Вельсков-Тиз (H. Voelskow-Thies), Ministerialdirigentin, из Федерального министерства юстиции Германии, впоследствии интересы представлял К. Штольтенберг (K. Stoltenberg), Ministerialdirigent, также из Федерального министерства юстиции.
3. Заявитель утверждал, в частности, что решения германских судов об отклонении его запросов о доступе к ребенку, рожденному вне брака, являлось нарушением его права на уважение семейной жизни и что он являлся, таким образом, объектом дискриминации. Он также заявлял о нарушении его права на справедливое судебное разбирательство. Он ссылался на статьи 6, 8 и 14 Конвенции.
4. Жалоба была передана в Европейский суд 1 ноября 1998 г., когда вступил в силу Протокол N 11 к Конвенции (пункт 2 статьи 5 Протокола N 11 к Конвенции).
5. Жалоба была передана в производство Четвертой секции Суда (пункт 1 правила 52 Регламента Суда). В этой Секции была сформирована Палата в соответствии с пунктом 1 правила 26 Регламента (пункт 1 статьи 27 Конвенции) для рассмотрения этого дела, в составе: А. Пастора Ридруехо, председателя Палаты, Г. Ресса, Л. Кафлича, И. Кабрала Баретто, В. Буткевича, Н. Ваич, М. Пеллонпяя, судей, а также с участием В. Берже, секретаря Секции Суда. 12 декабря 2000 г. жалоба была признана частично приемлемой в отношении жалобы заявителя о том, что решения германских судов об отклонении его запросов о доступе к ребенку, рожденному вне брака, являлись нарушением его права на уважение семейной жизни и что он являлся, таким образом, объектом дискриминации.
6. 11 октября 2001 г. Палата вынесла Решение пятью голосами против двух, что нарушение статьи 8 Конвенции имело место. Она также установила пятью голосами против двух, что нарушение статьи 8 в совокупности со статьей 14 Конвенции, имело место, а также шестью голосами против одного, что имелось нарушение статьи 6 Конвенции. Палата также установила пятью голосами против двух, что государство-ответчик должно было выплатить заявителю i) 55000 (пятьдесят пять тысяч) немецких марок в возмещение морального вреда и ii) 2500 (две тысячи пятьсот) немецких марок в возмещение судебных расходов и издержек. Отдельное совместное мнение судей М. Пеллонпяя и Н. Ваич прилагалось к Постановлению.
7. 9 января 2002 г. власти Германии ходатайствовали, в соответствии со статьей 43 Конвенции и правилом 73 Регламента Суда, о передаче дела на рассмотрение Большой палате, ссылаясь на то, что Палата не должна была признавать нарушение статей 8 и 14 Конвенции. Ссылаясь на дело "Эльсхольц против Германии" (Elsholz v. Germany) (Постановление Большой палаты Европейского суда, жалоба N 25735/94, ECHR 2000-VIII), они утверждали, что применение бывшего немецкого законодательства, а именно пункта 2 статьи 1711 Германского Гражданского уложения, не представляло собой дискриминацию отцов детей, рожденных вне брака, или отцов в разводе.
8. 27 марта 2002 г. комитет Большой палаты принял Решение передать дело на рассмотрение Большой палате.
9. Состав Большой палаты определялся положениями пунктов 2 и 3 статьи 27 Конвенции и правилом 24 Регламента Суда. Поскольку судья Ж.-П. Коста не смог принять участие в окончательных слушаниях, он был заменен судьей П. Курисом в соответствии с пунктом 3 правила 24 Регламента.
10. Как заявитель, так и власти Германии предоставили подробное изложение фактов.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства по делу
11. Заявитель, 1953 года рождения, являлся отцом ребенка М., рожденного вне брака 25 января 1981 г. Заявитель признавал отцовство над М.
12. Заявитель и мать ребенка проживали вместе на момент ее рождения. Они расстались в сентябре 1986 года. Мать ребенка запретила любые контакты дочери с отцом. Заявитель встречал М. несколько раз в школе, пока это было возможно. Впоследствии мать ребенка вышла замуж за В., отца А., 1985 года рождения, и В. стала их общей фамилией.
A. Первое ходатайство о предоставлении доступа
13. 2 октября 1990 г. заявитель обратился в Земельный суд Ростока (Rostock) с целью получить разрешение на право доступа к дочери. Заслушав заинтересованных лиц, Орган опеки Ростока, порекомендовал в своих комментариях от 11 апреля 1991 г. не предоставлять такого права. Орган опеки утверждал, что М. уже установила тесные взаимоотношения с В., которые пострадают в результате контактов М. с ее настоящим отцом. Он также заявил, что М., когда расспрашивалась в отсутствии матери, сказала, что она не хочет видеть заявителя и страдает от его продолжающихся попыток получить к ней доступ.
14. 27 июня 1991 г. десятилетняя М. была допрошена судьей Земельного суда. Она заявила, что тот факт, что заявитель постоянно стоял за забором школы, тревожил ее и что она не хотела посещать заявителя, если бы такое разрешение было предоставлено судом.
15. На судебных слушаниях по делу 31 июля 1991 г. заявитель и мать ребенка заявили, что они постараются урегулировать спор с помощью Органа опеки. 30 сентября 1991 г. Орган опеки уведомил Земельный суд, что соглашения достигнуто не было и что М. заявила, что не хочет видеть заявителя.
16. 12 декабря 1991 г. запросил заключение эксперта-психолога. 9 апреля 1992 г. в одностраничном заключении психолог из больницы Ростока указала, что контакт между заявителем и М. был прерван уже в течение шести лет, и не было никаких предпосылок для его возобновления. Психолог считала, что взгляды заявителя и М. на будущие контакты были очень разными. М. росла в семье и, в отличие от заявителя, не страдала от нехватки общения с ним и не хотела иметь личных контактов с заявителем. Психолог отметила, что она организовала встречу заявителя и М., которая была отменена отчимом М.
17. 24 июня 1992 г. судья Земельного суда выслушал заявителя и М., повторявшую, что она не хочет встречаться с заявителем, последний утверждал, что он отзовет свое ходатайство о предоставлении права доступа.
18. Заявитель отказался от своего ходатайства 1 июля 1992 г.
B. Второе ходатайство о предоставлении доступа
19. 13 сентября 1993 г. заявитель снова подал ходатайство в Земельный суд о предоставлении ему права доступа к дочери.
20. 15 февраля 1994 г. судья Земельного суда заслушал тринадцатилетнюю М., которая заявляла, что не хочет говорить с заявителем или получать от него подарки и что хочет, чтобы он ее больше не беспокоил. Она также сказала, что у нее уже был любимый отец, хотя он был ей и не родным. 26 апреля 1994 г. суд провел слушание с участием заявителя и матери ребенка.
21. 1 июня 1994 г. Земельный суд отклонил ходатайство заявителя.
22. Земельный суд отметил комментарии Органа опеки Ростока от 6 января 1994 г., а также заявления родителей и ребенка в суде. Он также отметил комментарии Органа опеки от апреля 1991 года и доводы психолога от апреля 1992 года, касающиеся первого ходатайства о предоставлении права доступа.
23. Земельный суд установил, что заявителю не может быть предоставлено право доступа к ребенку. Ссылаясь на статью 171 Германского Гражданского уложения, суд отметил, что мать, обладая единоличным право опеки, могла сама определять право доступа отца, а суд мог предоставить такой доступ если только это было бы в интересах ребенка. В связи с этим, суд установил:
"На основании проведенного расследования и, в особенности, бесед с М. в 1992 году и в феврале 1994 года, суд решил, что в настоящем деле доступ отца к дочери никак не входит в ее интересы.
В возрасте тринадцати лет, М., конечно, способна принимать самостоятельные решения, и она явным образом отклонила предложение установить контакт с ее родным отцом. По мнению суда, принуждение ее встречаться с ним не может быть оправдано, поскольку это серьезно повлияет на ее эмоциональное и психологическое состояние. Такое решение ни при каких условиях не будет в ее интересах.
Суд не может согласиться с утверждением заявителя, что доступ всегда соответствует интересам ребенка. То насколько это можно считать истинным, зависит от обстоятельств дела. В настоящем деле решение, изложенное в резолютивной части Постановления, можно считать единственно верным.
...".
24. 17 июня 1994 г. Верховный земельный суд в Ростоке отклонил апелляцию заявителя по следующим основаниям:
"Апелляция приемлема на основании статьи 20 Закона "О внесостязательных слушаниях", но она необоснована. Земельный суд правильно поступил, отказав заявителю в доступе к М., поскольку это не соответствует наилучшим интересам ребенка (статьи 1711 и 1634 Германского Гражданского уложения). Суд также счел, что Земельный суд не располагал обстоятельствами, позволявшими сделать исключение. Он счел необходимым, чтобы девочка М., которой было тринадцать лет, прямо заявила, что не желает каких-либо контактов со своим отцом. Заявитель должен был согласиться с высказанным желанием в интересах его дочери и в его собственных интересах. И если он прекратит оказывать давление на дочь, то когда-нибудь будет возможно возобновить контакты. Суд также отметил, что будет тяжело получить доступ к М. по решению суда, если она сама того не желает".
25. 22 июля 1994 г. заявитель подал конституционную жалобу в Федеральный Конституционный Суд.
26. 19 января 1996 г. коллегия из трех судей Федерального Конституционного Суда отказала в удовлетворении жалобы заявителя.
II. Применимое национальное и международное законодательство
A. Законодательство по семейным вопросам, имеющее силу
27. Законодательные положения об опеке и праве на свидание можно найти в Германском Гражданском уложении. Эти положения подвергались изменению несколько раз и многие из них были отменены Законом от 16 декабря 1997 г. "О семье" (Reform zum Kindschaftsrecht) (опубликован в официальном источнике, 1997, p. 2942), который вступил в силу с 1 июля 1998 г.
28. Пункт 1 статьи 1626 Закона гласит:
"Отец и мать должны иметь право и обязанность осуществлять родительскую власть (elterliche Sorge) над ребенком. Родительская власть включает опеку (Personensorge) и заботу о собственности ({Vermogenssorge} <*>) ребенка".
--------------------------------
<*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
29. В соответствии с пунктом 1 статьи 1626 с изменениями и дополнениями родители ребенка, рожденного вне брака, вместе осуществляют опеку, если они заключат соглашение об этом (соглашение о совместной опеке) или если они поженятся. В соответствии со статьей 1684 с изменениями и дополнениями ребенок имеет право на доступ к обоим родителям; каждый из родителей имеет право на доступ к ребенку и на свидание с ним. Кроме того, родители не должны делать что-либо, что может нанести вред взаимоотношениям ребенка с другим родителем или серьезно повлиять на его развитие. Суды по семейным делам могут определить пределы права на доступ к ребенку и предписать особые правила его осуществления, а также в отношении третьих лиц; и они могут обязать стороны исполнить обязательства по отношению к ребенку. Суды по семейным делам могут ограничить или приостановить это право, если такие меры отвечают интересам ребенка. Решение об ограничении или приостановлении этого права на длительный срок или навсегда может быть принято только если в противном случае благосостояние ребенка подвергается опасности. Суды по семейным делам могут постановить, что право на доступ будет осуществляться только в присутствии третьего лица, например, Органа опеки.
B. Законодательство по семейным вопросам, имевшее
силу на момент возбуждения дела
30. До вступления в силу измененного Закона "О семье" соответствующие положения Германского Гражданского уложения, касающиеся опеки и доступа к ребенку, рожденному в браке, гласили:
Статья 1634
"1. Родитель, не имеющий права опеки, должен иметь право на личное свидание с ребенком. Родитель, не имеющий права опеки и лицо, имеющее такое право, не должны делать что-либо, наносящее вред взаимоотношениям ребенка с другими или серьезно влияющее на развитие ребенка.
2. Суд по семейным делам может определить пределы права на доступ к ребенку и предписать особые правила его осуществления, а также в отношении третьих лиц; если же никакое решение не принято, право, предусмотренное пунктом 2 статьи 1632, родителя, не имеющего права опеки, может быть реализовано в течение всего свидания. Суд по семейным делам может ограничить или приостановить это право, если такие меры отвечают интересам ребенка.
3. Родитель, не имеющий право опеки, который имеет законное право получить информацию об условиях жизни ребенка, может запросить такую информацию у лица, имеющего право опеки, если это не будет противоречить интересам ребенка. Суд по делам об опеке должен выносить решение по всем вопросам, касающимся права на информацию.
4. Если оба родителя имеют право опеки, но они разделены постоянно, то вышеупомянутые положения должны применяться mutatis mutandis".
Пункт 2 статьи 1632 касается права определять право третьих лиц на доступ к ребенку.
31. Соответствующие положения Германского Гражданского уложения, касающиеся доступа к ребенку, рожденному вне брака, гласят:
Статья 1705
"Опека над ребенком, рожденным вне брака, должна осуществляться матерью...".
Статья 1711
"1. Лицо, имеющее право опеки над ребенком, должно определить право отца на доступ к нему. Абзац второй пункта 1 статьи 1634, должен применяться по аналогии.
2. Если свидание ребенка с отцом находится в интересах ребенка, то суд по делам об опеке может постановить, что отец имеет право на такое свидание. Пункт 2 статьи 1634 должен применяться по аналогии. Суд по делам об опеке может отменить свое решение в любое время.
3. Право требовать информацию об условиях жизни ребенка заключено в пункте 3 статьи 1634.
4. Если необходимо, Орган опеки может выступать посредником между отцом и лицом, имеющим право опеки".
C. Закон "О внесостязательных слушаниях"
32. Как и слушания по другим семейным вопросам, слушания по бывшему пункту 2 статьи 1711 Германского Гражданского уложения регламентируются Законом "О внесостязательных слушаниях" (Gesetz {uber} die Angelegenheiten der freiwilligen Gerichtsbarkeit).
33. Статья 12 этого Закона устанавливает, что суд, должен предпринять расследование для установления фактов, имеющих отношение к делу, и собрать необходимые доказательства.
34. В слушаниях о предоставлении доступа, должно быть выслушано мнение компетентного органа по опеке, прежде чем выносить решение (абзац "k" пункт 1 статья 49).
35. Что касается заслушивания показаний родителей в делах об опеке, пункт 1 статьи 50 "a" устанавливает, что суд обязан выслушать родителей по делам об опеке или по делам об управлении имуществом ребенка. В делах, касающихся опеки, суд должен, как правило, выслушать родителей лично. В делах, касающихся помещения в государственное детское учреждение, родители должны быть обязательно выслушаны.
36. Статья 63 устанавливает право дальнейшего обжалования решения, принятого по первой апелляции. Статья 63 "a" Закона, действовавшего на момент рассмотрения дела, исключала это право в делах о предоставлении доступа внебрачного отца к ребенку. Это положение было изменено Законом "О семье" 1997 года.
D. Конвенция о правах ребенка
37. Права ребенка и стандарты, к реализации которых власти всех государств должны стремиться изложены в Конвенции о правах ребенка. Эта Конвенция вступила в силу 2 сентября 1990 г. и ее ратифицировала 191 страна, включая Германию.
38. Конвенция излагает основные права человека, которые должны иметь дети везде, без какой-либо дискриминации: право на выживание; право на здоровое развитие; на защиту от вредного воздействия, жестокого обращения и эксплуатации; право на семейную, культурную и общественную жизнь. Она также охраняет права ребенка, устанавливая стандарты для здравоохранения, образования, а также учреждает правовые, образовательные и социальные службы.
39. Государства-участники Конвенции обязуются развивать и предпринимать все соответствующие законодательные и административные меры в интересах ребенка (статья 3). Кроме того, государства-участники обеспечивают, чтобы ребенок не разлучался со своими родителями вопреки их желанию, за исключением случаев, когда такое разлучение необходимо в наилучших интересах ребенка; и чтобы ребенок, разлученный с одним или обоими родителями, мог поддерживать на регулярной основе личные отношения и прямые контакты с обоими родителями, за исключением случая, когда это противоречит наилучшим интересам ребенка (статья 9).
ПРАВО
I. Предварительный вопрос: объем вопроса,
переданного на рассмотрение Суда
40. В своем изложении фактов от 20 июня 2002 г. заявитель предложил Большой палате пересмотреть Решение Палаты от 12 декабря 2000 г., в котором Палата признала его жалобу в отношении рассмотрения немецкими судами вопроса об удочерении его взрослой дочери неприемлемой.
41. Европейский суд напомнил, что границы дела, переданного на рассмотрение в Большую палату, определяются, исходя из положений статьи 43 Конвенции, Решением Палаты о приемлемости (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "K. и T. против Финляндии" (K. and T. v. Finland) жалоба N 25702/94, § 139 - 141, ECHR 2001-VII). Палата признала приемлемой часть жалобы на то, что решения немецких судов об отказе в предоставлении ему доступа к дочери представляли собой нарушение его права на уважение семейной жизни и делали его объектом дискриминации. Из этого следует, что дело, переданное в Большую палату, ограничивалось исключительно указанными жалобами, и не включало в себя жалобу, касающуюся разбирательств об удочерении.
II. Предполагаемое нарушение статьи 8 Конвенции
42. Как и ранее перед Палатой заявитель утверждал, что решения немецких судов, отклонивших его ходатайство о предоставлении доступа к ребенку, рожденному вне брака, нарушают статью 8 Конвенции, которая в части, применимой к настоящему делу, гласит:
"1. Каждый имеет право на уважение его... семейной жизни... .
2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено Законом и необходимо в демократическом обществе... для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц".
43. Власти Германии ходатайствовали перед Европейским судом о признании отсутствия нарушения этого положения.
A. Было ли вмешательство
44. Стороны согласились, что отказ в предоставлении доступа к ребенку заявителя представлял собой вмешательство в право на уважение семейной жизни, гарантированное пунктом 1 статьи 8 Конвенции. Европейский суд занял ту же позицию.
45. Любое подобное вмешательство представляет собой нарушение вышеуказанной статьи, если только это не "предусмотрено Законом", преследует законную цель в соответствии с пунктом 2 статьи 8 Конвенции и может рассматриваться как "необходимое в демократическом обществе".
B. Было ли вмешательство оправдано
46. Стороны не подвергали сомнению решения Палаты о том, что спорный вопрос основывался на национальном праве, а именно пункте 2 статьи 1711 Германского Гражданского уложения, они также имели целью охрану "здоровья и нравственности" и "права и свободы" ребенка, что является законными целями в смысле пункта 2 статьи 8 Конвенции.
47. Все-таки остается выяснить, был ли отказ в предоставлении доступа "необходим в демократическом обществе".
1. Постановление Палаты
48. В своем Постановлении от 11 октября 2001 г. Палата установила, что компетентные национальные суды, отказав заявителю в организации встречи, основывались на том, что такая встреча не соответствует интересам ребенка (§ 41 - 42).
49. Возвращаясь к процессуальным требованиям статьи 8 Конвенции, Палата рассмотрела доказательства, представленные немецким судам, в частности заявления ребенка в суде. Она установила, что непроведение психологического исследования в отношении возможного контакта ребенка с отцом, заявителем, повлекло за собой недостаточную защиту интересов заявителя (§ 42 - 44). Палата указала, что в таких обстоятельствах национальные власти преступили пределы возможного поведения, тем самым нарушив права заявителя, предусмотренные статьей 8 Конвенции (§ 45).
2. Доводы сторон
a) Заявитель
50. Заявитель утверждал, что, учитывая все обстоятельства и тщательное исследование, необходимые в делах об ограничении доступа, Палата нарушила пределы возможного поведения, предоставленные национальным судам.
51. В своих заключениях немецкие суды показали, что не достаточно четко были соблюдены все условия отказа в предоставлении доступа. Учитывая, что ребенок прожил пять лет с заявителем, возникает подозрение, что высказанные ей волеизъявления стали результатом влияния матери.
52. В связи с этим, заявитель ходатайствовал, чтобы Палата детально исследовала получение доказательств Земельным судом в 1994 году, в частности его обращение к достаточно расплывчатому заключению эксперта, а также невозможность Верховным земельным судом получить новые доказательства.
53. Заявитель далее подчеркивал, что отношение ребенка стало результатом влияния другого родителя. В этих обстоятельствах, немецкие суды должны были обеспечить получение заключения эксперта по своей инициативе и без ходатайства заявителя.
54. Таким образом, Палата не согласилась с мнением национальных судов, а ограничилась пересмотром, в свете Конвенции, решений, принятых этими органами при осуществлении их полномочий.
b) Власти Германии
55. Власти Германии утверждали, что Палата, применив проверку необходимости в соответствии со статьей 8 Конвенции, превысила свои полномочия по пересмотру и изменила свою оценку этих полномочий национальных судов. Хотя более строгая проверка и была предпринята в отношении ограничений, возложенных властями на право доступа родителей к детям, она, тем не менее, была предпринята для установления фактов, имеющих значение для дела, то есть для получения и оценки доказательств.
56. В настоящем деле немецкие суды смогли привлечь заявителя к процедуре принятия решения в степени, достаточной для обеспечения должной защиты его интересов.
57. В связи с этим, власти Германии указали, что немецкие суды действовали с учетом того, что желания ребенка были всего лишь выражением ее воли. Суды должны были оценить, мог ли ребенок сформировать свое собственное мнение, без помощи эксперта.
58. Приняв решение не запрашивать мнение эксперта, суды должны были учесть возраст ребенка, которому тогда было тринадцать лет, а также иные факты ее жизни за последние несколько лет. С первых бесед в Органе опеки еще будучи в возрасте девяти лет, девочка говорила, что страдает от попыток заявителя получить право доступа к ней и что она не хочет встречаться с ним. В первой части разбирательств, касающейся ходатайства о свидании с ребенком, заявитель ясно согласился с нежеланием ребенка встречаться с ним и отозвал свой запрос. В ходе разбирательств, касающихся второго запроса, девочка подтвердила свой отказ. В этих обстоятельствах у Верховного земельного суда не оставалось оснований сомневаться, что девочка высказала свое собственное мнение.
59. Кроме того, власти Германии считали, что Палата не объяснила, почему назначение психологической экспертизы было единственно правильным решением. Таким образом, Палата охарактеризовала комментарии психолога местной больницы как "довольно поверхностные". Но этот психолог уже заявлял, что поскольку отношения между ребенком и заявителем были прерваны шесть лет назад, нельзя было установить последствия их вновь образованных взаимоотношений.
60. Власти Германии добавили, что заявитель сам не ходатайствовал о проведении экспертизы.
61. В этих обстоятельствах было разумным, что Верховный земельный суд отказался от проведения устных слушаний.
3. Мнение Европейского суда
62. Определяя, был ли отказ в предоставлении доступа "необходим в демократическом обществе", Европейский суд установил, в свете настоящего дела, были ли причины, приведшие к таким мерам, соответствующими и достаточными для достижения целей пункта 2 статьи 8 Конвенции. Несомненно, оценка того, что включают в себя интересы ребенка, обладает значительной важностью во всех подобных делах. Кроме того, необходимо помнить, что национальные власти обладают преимуществом непосредственного контакта со всеми людьми, имеющими отношение к делу. Отсюда следует, что задачей Европейского суда является не заменить национальные органы при выполнении ими своих обязанностей, касающихся опеки и вопросов о праве доступа, а пересматривать, в свете Конвенции, решения, принятые этими органами. (см. Постановление Европейского суда по делу "Хокканен против Финляндии" (Hokkanen v. Finland) от 23 сентября 1994 г., Series A, N 299-A, с. 20, § 55 и Постановление Европейского суда по делу "Кутцнер против Германии" (Kutzner v. Germany), жалоба N 46544/99, § 65 - 66, ECHR 2002-I; см. также Конвенцию о правах ребенка, выше § 39 - 41).
63. Границы допустимого поведения, которые должны быть согласованы с компетентными национальными органами, будут отличаться в соответствии с характером спора и важностью оспариваемых интересов. Таким образом, Европейский суд признал, что органы власти обладают широкими полномочиями при решении вопроса об опеке. Но используется более тщательное исследование в отношении последующих ограничений, таких как ограничения, наложенные этими органами на право доступа родителей к детям, и в отношении правовых гарантий, направленных на обеспечение эффективности защиты прав родителей и детей на уважение их семейной жизни. Такие последующие ограничения влекут опасность ухудшения отношений между ребенком и родителем или обоими родителями (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Эльсхольц против Германии" (Elsholz v. Germany), жалоба N 25735/94, § 49, ECHR 2000-VIII; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Кутцнер против Германии", § 67).
64. Статья 8 Конвенции требует, чтобы национальные власти установили равновесие между интересами ребенка и родителей и чтобы особое внимание было уделено интересам ребенка, которые, ввиду их серьезности и характера, могут иметь преимущественное действие над интересами родителей. В частности, родитель не может быть наделен статьей 8 Конвенции таким правом принимать такие меры, которые повредят здоровью и развитию ребенка (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Эльсхольц против Германии", § 50; Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "T.P. и K.M. против Соединенного Королевства" (T.P. and K.M. v. United Kingdom), жалоба N 28945/95, § 71, ECHR 2001-V; Постановление Европейского суда по делу "Игнакколо-Зениде против Румынии" (Ignaccolo-Zenide v. Romania), жалоба N 31679/96, § 94, ECHR 2000-I, и Постановление Европейского суда по делу "Нуутинен против Финляндии" (Nuutinen v. Finland), N 32842/96, § 128, ECHR 2000-VIII).
65. В настоящем деле соответствующие немецкие суды привели основания, обосновывающие их отказ в предоставлении доступа, а именно, что тринадцатилетняя девочка прямо выразила желание не видеть своего отца-заявителя и что прошло много лет, так что принуждение ребенка встречаться с отцом могло бы тяжело нарушить ее эмоциональное и психологическое равновесие (см. выше § 23 - 24). В этих обстоятельствах решения, которые можно было принять, должны были отвечать интересам ребенка (см. Постановление Европейского суда по делу "Бучеми против Италии" (Buscemi v. Italy), жалоба N 29569/95, § 55, ECHR 1999-VI). С этой точки зрения Большая палата разделяла мнение Палаты (см. § 41 Постановления Палаты).
66. Европейский суд счел, что он не может должным образом оценить были ли эти основания "достаточными" в смысле пункта 2 статьи 8 Конвенции, в то же время не определяя, была ли обеспечена заявителю соответствующая защита его интересов в ходе принятия Решения (см. Постановление Европейского суда по делу "W. против Соединенного Королевства" (W. v. the United Kingdom) от 8 июля 1987 г., Series A, N 121, p. 29, § 64; вышеупомянутое дело Эльсхольца, § 52 и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "T.P. и K.M. против Соединенного Королевства", § 72).
67. Палата установила, что национальные органы власти преступили границы возможного поведения, тем самым нарушив права заявителя, предусмотренные статьей 8 Конвенции. В своем Постановлении Палата указывала:
"43. Европейский суд отметил, что Земельный суд выслушал показания ребенка и родителей и учел материалы, полученные на первой стадии разбирательств, inter alia, и комментарии психолога из местной больницы в апреле 1992 года. Европейский суд счел, что, учитывая истечение времени и воспоминания о том, что являлось предметом разбирательства, Земельный суд не должен был ограничиваться выслушиванием желаний ребенка, а должен был запросить заключение эксперта. Достоверная и полная информация о взаимоотношениях ребенка с заявителем, пытающимся получить право доступа к ней, является необходимой предпосылкой к установлению истинных желаний ребенка и установлением справедливого равновесия между спорными интересами. Европейский суд далее указал, что Верховный земельный суд, у которого были полномочия пересмотреть вопросы, касающиеся ходатайства о предоставлении доступа, одобрил Решение Земельного суда.
44. По мнению Европейского суда, тот факт, что немецкие суды не провели психологическую экспертизу по вопросу возможного установления контакта между ребенком и заявителем, подтверждает недостаточное участие заявителя в процессе принятия решения.
...".
68. Большая палата, в свою очередь, отметила, что были ли защищены интересы родителя в ходе принятия решения, зависит от особенностей каждого дела.
69. В ходе слушаний в Земельном и Верховном земельном суде заявитель занимал положение, позволяющее ему предоставлять все возможные аргументы с целью получить разрешение на свидание, он также имел доступ ко всей информации, рассматриваемой судами (см., mutatis mutandis, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "T.P. и K.M. против Соединенного Королевства", § 78 - 83; и Постановление Европейского суда по делу "P., C. и S. против Соединенного Королевства" (P., C. and S. v. United Kingdom, жалоба N 56547/00, § 136 - 138, ECHR 2002-VI).
70. Доказательственная база в Земельном суде включала заявления ребенка в суде, доводы родителей и комментарии Органа опеки. Земельный суд также основывался на доказательствах, представленных на первой стадии разбирательств, то есть на комментариях, представленных Органом опеки в апреле 1991 года и утверждениях психолога, заявленных в апреле 1992 года (см. § 22). Верховный земельный суд подтвердил Решение Земельного суда (см. § 24).
71. Что касается вопроса слушания показаний ребенка в суде, Европейский суд отметил, что по общему правилу национальные суды должны оценивать представленные доказательства, включая средства установления обстоятельств, относящихся к делу (см. Постановление Европейского суда по делу "Видаль против Бельгии" (Vidal v. Belgium) от 22 апреля 1992 г., Series A, N 235-B, p. 32, § 33). Было бы излишнем сказать, что национальные суды должны всегда назначать проведение психологической экспертизы в делах о предоставлении доступа родителю, не имеющему права опеки, но этот вопрос зависит от обстоятельств каждого конкретного дела, должным образом учитывая возраст и развитость ребенка.
72. В связи с этим, Европейский суд отметил, что девочке было тринадцать лет, когда она давала показания судье Земельного суда (см. выше § 22 - 23). Этот же судья уже допрашивал ее в возрасте десяти и одиннадцати лет еще на первой стадии разбирательств (см. выше § 14, 17 и 23). Имея возможность допросить девочку непосредственно в суде, Земельный суд мог оценить ее показания. На этом основании Земельный суд мог принять решение, что было бы неправомерно заставлять девочку встречаться со своим отцом, заявителем, против ее воли. Это Решение было подтверждено Верховным земельным судом (см. выше § 24).
73. В связи с этим, Европейский суд убежден, что невозможность получить заключение эксперта-психолога по вопросу взаимоотношений ребенка и заявителя представляла собой существенный недостаток.
74. Учитывая границы возможного поведения государства, Европейский суд удовлетворен разумностью процессуальных действий немецких судов в данных обстоятельствах и обладает достаточными сведениями для принятия обоснованного решения. Европейский суд согласен, что процессуальные требования, изложенные в статье 8 Конвенции, были соблюдены.
75. Таким образом, нарушение статьи 8 Конвенции в настоящем деле не имело места.
III. Предполагаемое нарушение статьи 14 Конвенции,
взятой в совокупности со статьей 8 Конвенции
76. Заявитель также утверждал, что стал объектом дискриминации, что являлось нарушением статьи 14 Конвенции, взятой в совокупности со статьей 8 Конвенции. Статья 14 Конвенции гласит:
"Пользование правами и свободами, признанными в настоящей Конвенции, должно быть обеспечено без какой бы то ни было дискриминации по признаку пола, расы, цвета кожи, языка, религии, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения, принадлежности к национальным меньшинствам, имущественного положения, рождения или по любым иным признакам".
1. Постановление Палаты
77. Палата, учитывая особенности настоящего дела, установила, что решения немецких судов отражали особенности законодательства, которое ставило отцов детей, рожденных вне брака, в менее благоприятное положение, чем отцов в разводе. В связи с этим Палата отметила, что в отличие от последних, отцы внебрачных детей не обладали правом доступа к своим детям, а отказ матери в предоставлении этого доступа мог быть отменен только решением суда, если только это было в интересах ребенка. Для Палаты важным вопросом было то, что суды не рассматривали контакты между ребенком и отцом prima facie, находившимися в интересах ребенка. Палата сочла, что, хотя Земельный суд указывал на угрозу моральному и психологическому состоянию ребенка, если бы ей пришлось общаться с заявителем против своей воли, первоначальный запрет матери на дальнейшие встречи с отцом играл решающую роль (см. § 50 - 52).
78. Что касается оправдания такого различного отношения, Палата, учитывая особенности настоящего дела, не была удовлетворена доводами властей Германии, что отцы внебрачных детей были менее заинтересованы в общении со своими детьми и могли отказаться от супружеских отношений в любое время, и установила, что нарушение статьи 14 Конвенции, взятой в совокупности со статьей 8 Конвенции, имело место (§ 53 - 58).
2. Доводы сторон
a) Заявитель
79. Заявитель считал, что различия в отношении к отцам детей, рожденных в браке, и отцам внебрачных детей не может быть оправдано. В предоставленных им документах показывалось, что общие и частные выводы, что отцы детей, рожденных вне брака, часто не были заинтересованы в общении с их детьми, не распространялись на него и не соответствовали сложившейся ситуации.
80. Что касается исключения возможности дальнейшего обжалования, то решающим вопросом оставалось различие в отношении к отцам детей, рожденных в браке, и отцам внебрачных детей. По мнению заявителя, Решение Федерального Конституционного Суда, на которое ссылались власти Германии, носило устаревший характер и не соответствовало конституционным обязательствам создать для детей, рожденных вне брака, такие же условия для физического и умственного развития, как и для детей, рожденных в браке.
b) Власти Германии
81. Власти Германии утверждали, что в прошлом отцы внебрачных детей часто не проявляли интереса к своим детям. Пункт 2 статьи 1711 Гражданского уложения не рассматривался как дискриминирующий (см. Решение Европейской комиссии по делу "Гляйхауф против Германии" (Glaichauf v. Germany) от 14 мая 1984 г., жалоба N 9530/81). Реакцией немецкого законодательства на последние изменения общественного отношения стало принятие в декабре 1997 года Закона "О семье". Несмотря на эту реформу, статья 1711 Германского Гражданского уложения соответствовала Конвенции.
82. В любом случае, как в деле "Эльсхольц против Германии" (см. выше § 59 - 61) применение статьи 1711 в деле заявителя не являлось дискриминирующим. В связи с этим власти Германии ссылались на обоснование Земельного суда, подтвержденное Верховным земельным судом, что возможное право на доступ к ребенку не соответствовало интересам девочки, если она была против подобных контактов и ее моральное и психическое состояние могло бы пострадать. Таким образом, суды Германии основывались в принятии решений не только на том, что предоставление доступа не пойдет на пользу ребенку, а в основном на том, что это не совместимо с благополучием девочки.
83. Власти Германии также утверждали, что исключение возможности дальнейшего обжалования в деле о предоставлении доступа к ребенку, рожденному вне брака было оправдано (бывшая статья 63 "a" Закона "О внесостязательных слушаниях"). Они ссылались на обоснование Федерального Конституционного Суда от 27 апреля 1989 г. (1 BvR 718/88), в соответствии с которым, фактическое и юридическое положение детей, рожденных в браке, и внебрачных детей, а также положение таких отцов было несравнимо, поскольку дети, рожденные в браке, как правило, находятся под конституционной защитой существующего брака с самого рождения, в отличие о внебрачных детей.
3. Мнение Европейского суда
a) Основные принципы
84. Статья 14 Конвенции только дополняет другие положения Конвенции и Протоколов. Она не может применяться самостоятельно, поскольку она действует только в отношении "пользования правами и свободами", гарантированными этими положениями. Хотя применение статьи 14 Конвенции не предполагает нарушения этих положений - и в этой части она является автономной - она не может применяться, пока спорные факты не подпадут под действие других положений Конвенции или Протоколов (см., например, Постановление Европейского суда по делу "Абдулазиз, Кабалес и Балкандали против Соединенного Королевства" (Abdulaziz, Cabales and Balkandali v. United Kingdom) от 28 мая 1985 г., Series A, N 94, p. 35, § 71, и Постановление Европейского суда по делу "Карл-Хайнц Шмидт против Германии" (Karlheinz Schmidt v. Germany) от 18 июля 1994 г., Series A, N 291-B, p. 32, § 22).
Европейский суд установил, что обстоятельства настоящего дела подпадают под действие статьи 8 Конвенции (см. выше § 44) и что статья 14 Конвенции является применимой к настоящему делу.
b) Пункт 2 статьи 1711 Германского Гражданского уложения
85. Что касается положения отцов детей, рожденных в браке, находящихся в разводе, по сравнению с положением отцов детей, рожденных вне брака, Европейский суд отметил, вначале, что соответствующие положения Германского Гражданского уложения, а именно пункт 1 статьи 1634, касающийся родителей, не имеющих права опеки над детьми, рожденными в браке, и пункт 2 статьи 1711, касающийся отцов детей, рожденных вне брака, содержали различные критерии (см. выше § 30 - 31). Первая категория родителей имела законное право на доступ к детям, которое могло быть ограничено или приостановлено только в интересах ребенка, в то время как представители последней категории обладали таким правом только с разрешения матери ребенка или по решению суда, установившего, что такие контакты находятся в интересах ребенка.
86. В делах, возбужденных частными жалобами, исследование национального законодательства не входит в задачу Европейского суда, он должен установить способ, как оно было применено к заявителю. Европейский суд не счел необходимым устанавливать, было ли различие, проведенное пунктом 2 статьи 1711 Германского Гражданского уложения в отношении отцов внебрачных детей и отцов в разводе неправомерным, было ли оно дискриминирующим по смыслу статьи 14 Конвенции. Вопрос, который должен был разрешить Европейский суд, заключался в том, сводилось ли применение пункта 2 статьи 1711 Германского Гражданского уложения к проведению неправомерного различия в отношении к заявителю по сравнению с разведенными родителями (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Эльсхольц против Германии", § 59).
87. Заключение Палаты сводилось к тому, что немецкие суды дискриминировали заявителя. Оно гласило:
"51. В настоящем деле подход немецких судов отражает различия, проводимые в законодательстве, которые ставят отцов детей, рожденных вне брака, в менее благоприятное положение, чем отцов в разводе. В отличие от последних, внебрачные отцы не имеют права доступа к своим детям, а отказ матери в его предоставлении может быть отменен только решением суда, если это будет отвечать интересам ребенка. В таких обстоятельствах на отце ребенка, рожденного вне брака, лежит тяжелое бремя доказывания. Важно, что суды не рассматривают контакты между ребенком и его внебрачным отцом prima facie, находящимися в интересах ребенка, а предоставление судом права доступа является исключением из общего правила, где мать сама определяет взаимоотношения между ребенком и отцом.
52. В связи с этим Европейский суд также исследовал доводы заявителя в отношении различного процессуального положения, а именно, исключение возможности дальнейшего обжалования в соответствии с Законом "О внесостязательных слушаниях" в действовавшей редакции.
53. По смыслу статьи 14 Конвенции проводимое различие является дискриминирующим, если оно не имеет объективного и разумного обоснования, то есть если оно не преследует законную цель или если принимаемые меры и преследуемая цель несоразмерны. Кроме того, Договаривающиеся государства обладают возможность самостоятельно определить, в какой степени можно проводить такое различие (см. Постановление Европейского суда по делу "Камп и Бурими против Нидерландов" (Camp and Bourimi v. Netherlands), жалоба N 28369/95, § 37, ECHR 2000-X).
54. В соответствии с судебной практикой Европейского суда, необходимо привести веские основания, чтобы считать различия в отношении на основании рождения вне брака соответствующими Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Камп и Бурими против Нидерландов", § 38).
55. В настоящем деле Европейский суд не был убежден доводами властей Германии, которые основывались на общих понятиях, что отцы детей, рожденных вне брака, не заинтересованы в контакте со своими детьми и могут прекратить супружеские отношения в любое время.
56. Такие утверждения не применимы в деле заявителя. Он фактически проживал с матерью на момент рождения ребенка в июне 1988 года и поддерживал с ней контакт до октября 1990 года. Он признал отцовство и выплачивал алименты. Более того, он продолжал показывать свою заинтересованность в сохранении взаимоотношений с ней.
57. Как правильно указали власти Германии, количество гражданских семей увеличилось. При разрешении дела заявителя Верховный земельный суд указал на срочную необходимость изменения законодательства. Жалобы, оспаривающие конституционность указанных положений, ожидали своего рассмотрения в Федеральном Конституционном Суде. Закон "О семье" с поправками вступил в силу в июле 1998 года.
Европейский суд разъяснил, что эти поправки не могут рассматриваться, как демонстрирующие противоречие Конвенции предыдущих положений. Они показывают, что цели законодательства, а именно защита интересов ребенка и его родителей, могли быть также достигнуты не проводя различия по происхождению (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского суда по делу "Инце против Австрии" (Inze v. Austria) от 28 октября 1987 г., Series A, N 126, p. 18, § 44)."
88. Большая палата установила, как указано выше, в соответствии со статьей 8 Конвенции, что решения, принятые немецкими судами, соответствовали интересам ребенка. В связи с этим, она обратила внимание на обоснование судов, основанное на напряженности в отношениях между родителями, которая передалась ребенку, и риске, что визиты повлияют на ее развитие в оставшейся семье с матерью. Европейский суд также признал, что в ходе принятия решения заявителю была обеспечена надлежащая защита его интересов.
89. Европейский суд должен, тем не менее, определить, носило ли вмешательство в право на уважение семейной жизни заявителя, предусмотренное пунктом 2 статьи 8 Конвенции, дискриминационный характер (см. Постановление Европейского суда по делу "О некоторых правовых аспектах использования языков в процессе образования в Бельгии" (Relating to certain aspects of the laws on the use of languages in education in Belgium) (по существу) от 23 июля 1968 г., Series A, N 6, pp. 33 - 34, § 9; Постановление Европейского суда по делу "Национальный союз полиции Бельгии против Бельгии" (National Union of Belgian Police v. Belgium) от 27 октября 1975 г., Series A N 19, с. 19, § 44; Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Реквеньи против Венгрии" ({Rekvenyi} v. Hungary), жалоба N 25390/94, ECHR 1999-III, § 67; см. также Доклад Европейской комиссии по делу "Восточно-африканские азиаты против Соединенного Королевства" (East African Asians v. United Kingdom) от 14 декабря 1973 г., N 4626/70 и далее, Доклад Комиссии, Decisions and Reports 78, p. 67, § 226).
90. Европейский суд согласился с Палатой, что имеются основания для различения настоящего дела от дела "Эльсхольц против Германии" (см. § 60 - 61). В том деле Европейский суд отметил, что, основываясь на фактах дела, нельзя сказать, что разведенный отец находится в более благоприятном положении. В связи с этим, он отметил, что решения немецких судов были основаны на опасности, угрожавшей развитию ребенка, если ему пришлось возобновить контакты со своим отцом, заявителем, вопреки желанию матери, и на том факте, что контакты негативно повлияют на ребенка. Кроме того, Федеральный Конституционный суд подтвердил, что суды общей юрисдикции применяли ту же экспертизу, что была бы применена и для отца в разводе.
91. В настоящем деле немецкие суды отклонили утверждение заявителя, что предоставление доступа всегда соответствует интересам ребенка, и заявили, что решение суда по пункту 2 статьи 1711 Германского Гражданского уложения зависит от конкретных обстоятельств дела. При исследовании этих обстоятельств, суды, приняв во внимание показания тринадцатилетней девочки, постановили, что она сама может принимать решения и явным образом отклоняла возможные попытки установления каких-либо взаимоотношений с отцом-заявителем. Суды пришли к выводу, что любая попытка установления контакта девочки с отцом против ее воли серьезно повлияет на ее эмоциональное и психологическое состояние. Придерживаясь необходимости действовать в "наилучших интересах ребенка", суды придали решающее значение первоначальному запрету матери на предоставление права доступа и, в соответствии с пунктом 1 статьи 1634 Германского Гражданского уложения, возложили бремя доказывания, которое было гораздо тяжелее, чем для отцов в разводе, на заявителя.
92. Как четко установлено в прецедентной практике Европейского суда, различное отношение к людям является дискриминирующим по смыслу статьи 14 Конвенции, если оно не имеет объективного и разумного обоснования, то есть если оно не преследует законную цель или если принимаемые меры и преследуемая цель несоразмерны. Договаривающиеся государства обладают возможность самостоятельно определить, в какой степени можно проводить такое различие (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Абдулазиз, Кабалес и Балкандали против Соединенного Королевства", pp. 35 - 36, § 72).
93. Европейский суд уже ранее указывал, что необходимо привести веские основания, чтобы различное отношение на основании происхождения в браке и вне брака соответствовало требованиям Конвенции (см. Постановление Европейского суда по делу "Мазурек против Франции" (Mazurek v. France), жалоба N 34406/97, § 49, ECHR 2000-II, и Постановление Европейского суда по делу "Камп и Бурими против Нидерландов" (Camp and Bourimi v. Netherlands), жалоба N 28369/95, § 37 - 38, ECHR 2000-X). Подобные же правила распространяются и на отношение к отцам детей, родители которых проживали совместно, но не в браке и родителями детей, рожденных в браке. Европейский суд не установил указанных оснований в настоящем деле.
94. Таким образом, нарушение статьи 14 Конвенции, взятой в совокупности со статьей 8 Конвенции, имело место в отношении применения в настоящем деле пункта 2 статьи 1711 Гражданского уложения.
c) Статья 63 "a" Закона "О внесостязательных слушаниях"
95. Установив нарушение статьи 14 Конвенции, взятой в совокупности со статьей 8 Конвенции, Палата также рассмотрела различие процессуального статуса, а именно, исключение возможности дальнейшего обжалования в соответствии с Законом "О внесостязательных слушаниях" в действовавшей редакции (см. выше § 87 и § 52 Постановления Палаты).
96. Большая палата, как и Палата, отметила, что в настоящем деле заявитель был лишен Законом возможности подать дальнейшую апелляцию на Решение Верховного земельного суда об отказе в предоставлении ему доступа к дочери. Возможность дальнейшего обжалования, которую должен был иметь отец, не имеющий права опеки над внебрачным ребенком, была исключена ввиду статуса заявителя, как отца ребенка, рожденного вне брака, и это различие в процессуальном статусе было закреплено в бывшей статье 63 "a" Закона "О внесостязательных слушаниях" (см. выше § 36).
97. По тем же основаниям, что указаны выше, в отношении пункта 2 статьи 1711 Германского Гражданского уложения, такое различие в правовом статусе не может рассматриваться как соответствующее Конвенции.
98. Таким образом, нарушение статьи 14 Конвенции, взятой в совокупности со статьей 8 Конвенции, имело место в той части, что возможность дальнейшего обжалования была исключена в соответствии со статьей 63 "a" Закона "О внесостязательных слушаниях".
IV. Предполагаемое нарушение статьи 6
Конвенции, взятой отдельно и в совокупности
со статьей 14 Конвенции
99. В связи с вышеуказанными жалобами, в отношении слушаний в немецких судах, касающихся его ходатайства о предоставлении права доступа к М. а также в связи с предполагаемой дискриминацией в его отношении, заявитель ссылался на пункт 1 статьи 6 Конвенции, который в части, применимой к настоящему делу, гласит:
"Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на справедливое... разбирательство дела... независимым и беспристрастным судом...".
100. В свете установленных фактов в соответствии со статьей 8 Конвенции, взятой отдельно и в совокупности со статьей 14 Конвенции (см. выше § 74 - 75, 94 и 98), Европейский суд не счел необходимым рассматривать отдельно жалобы заявителя по статьям 6 и 14 Конвенции.
V. Применение статьи 41 Конвенции
101. Статья 41 Конвенции гласит:
"Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".
A. Моральный вред
102. Первоначально заявитель требовал возмещения морального вреда в размере 65000 немецких марок (приблизительно 32500 евро).
103. Палата присудила ему 55000 немецких марок (около 28120 евро) в возмещение морального вреда ввиду установленных нарушений статей 8 и 14, поскольку он не мог защищать свои интересы в разбирательствах о предоставлении доступа и стал объектом процессуальных недостатков и дискриминации.
104. В настоящих слушаниях власти Германии заявили, что Палата, при оценке морального вреда, который претерпел заявитель, не учла тот факт, что разрыв взаимоотношений до его второго ходатайства о предоставлении доступа не могло быть предъявлено Федеративной Республике Германии.
В представленных заявителем доводах обоснование Палаты касалось только второй стадии разбирательств о предоставлении доступа. В любом случае, он не отзывал добровольно свое ходатайство на первой стадии разбирательств.
105. Большая палата установила нарушение статьи 14 Конвенции, взятой в совокупности со статьей 8 Конвенции, а также то, что не было нарушения статьи 8 Конвенции отдельно в части права на уважение семейной жизни. Дискриминация в пользовании заявителем своим правом на уважение семейной жизни привела к стрессу и разочарованию, которые установление самого факта нарушения не может компенсировать. Исходя из принципа справедливости, Европейский суд присудил заявителю 20000 евро в качестве компенсации.
B. Судебные расходы и издержки
106. Первоначально заявитель требовал 5000 (приблизительно 2556 евро) в качестве возмещения судебных расходов и издержек, понесенных в немецких судах. Пользуясь юридической помощью, он не требовал возмещения дополнительных судебных расходов и издержек, понесенных в Европейском суде.
107. Палата, ввиду отсутствия каких-либо квитанций или иных подтверждающих документов, не была убеждена, что заявитель понес расходы и издержки в заявленных количествах и присудила ему 2500 немецких марок (около 1278 евро).
108. Стороны не рассматривали этот вопрос в настоящих слушаниях. Оказание юридической помощи продолжалось в соответствии со статьей 43 Конвенции.
109. Судебные расходы и издержки в соответствии со статьей 41 Конвенции не будут возмещены пока не будет доказано, что все они были действительно понесены в разумных пределах и были необходимы (см. Постановление Европейского суда по делу "Санди Таймс" против Соединенного Королевства" (Sunday Times v. United Kingdom) от 6 ноября 1980 г. (справедливая компенсация), Series A, N 38, с. 13, § 23). Кроме того, судебные издержки подлежат возмещению, если они относятся к установленному нарушению (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Бейелер против Италии" (Beyeler v. Italy) от 28 мая 2002 г. (справедливая компенсация), жалоба N 33202/96, § 27).
110. Европейский суд установил нарушение статьи 14 Конвенции в связи с жалобой заявителя по статье 8 Конвенции, учтя, что разбирательство в немецких судах несло дискриминационный характер. Исходя из принципа справедливости, Европейский суд присудил заявителю 2500 евро.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
111. Европейский суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной годовой процентной ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента.
НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД:
1) постановил четырнадцатью голосами против трех, что нарушение статьи 8 Конвенции не имело места;
2) постановил десятью голосами против семи, что нарушение статьи 14 Конвенции, взятой в совокупности со статьей 8 Конвенции, в отношении применения пункта 2 статьи 1771 Германского Гражданского уложения имело место;
3) единогласно постановил, что нарушение статьи 14 Конвенции, взятой в совокупности со статьей 8 Конвенции, в отношении исключения возможности дальнейшего обжалования в соответствии со статьей 63 "a" Закона "О внесостязательных слушаниях" имело место;
4) единогласно постановил, что нет необходимости отдельно рассматривать жалобу заявителя в соответствии со статьей 6 Конвенции, взятой отдельно либо в совокупности со статьей 14 Конвенции;
5) постановил тринадцатью голосами против четырех
a) что государство-ответчик обязано в течение трех месяцев выплатить заявителю следующие суммы, включая любой налог, начисляемый на нижеуказанные суммы:
i) 20000 (двадцать тысяч) евро в возмещение морального
вреда;
ii) 2500 (две тысячи пятьсот) евро в возмещение судебных
расходов и издержек;
b) что с даты истечения вышеуказанного трехмесячного срока до момента выплаты простые проценты должны начисляться на эти суммы в размере, равном минимальному ссудному проценту Европейского центрального банка плюс три процента;
6) отклонил остальные требования заявителя о справедливой компенсации.
Совершено на английском и французском языках и оглашено во Дворце прав человека в г. Страсбурге 8 июля 2003 г.
Председатель Суда
Люциус ВИЛЬДХАБЕР
Секретарь-канцлер Суда
Пол МАХОНИ



В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента к настоящему Постановлению прилагаются:
a) совместное частично особое мнение судей Л. Вильдхабера, Э. Пальм, П. Лоренсена, К. Юнгвирта, Х.-С. Грев, Э. Левитса и А. Муларони;
b) частично особое мнение судьи Г. Ресса, к которому присоединились судьи А. Пастор Ридруехо и Р. Тюрмен.
Л.В.
П.Дж.М.
СОВМЕСТНОЕ ЧАСТИЧНО ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЕЙ
Л. ВИЛЬДХАБЕРА, Э. ПАЛЬМ, П. ЛОРЕНСЕНА, К. ЮНГВИРТА,
Х.С. ГРЕВ, Э. ЛЕВИТСА, А. МУЛАРОНИ
1. К нашему сожалению, мы не могли согласиться с мнением большинства о наличии факта нарушения статьи 14 Конвенции, взятой в совокупности со статьей 8 Конвенции. Мы также не увидели обстоятельств, не согласующихся с Решением по делу "Эльсхольц против Германии", в котором Европейский суд установил, что не было нарушения статьи 14 Конвенции, взятой в совокупности со статьей 8 Конвенции.
2. У нас сложилось иное понимание фактов, установленных национальными судами. В основном мы согласны с большинством, что национальный суды, вынося заключение, должно быть, применили такой же подход, как и к отцу в разводе (см. § 91 Постановления).
3. Впоследствии большинство указывало на ссылку национальных судов на пункт 2 статьи 1711 Германского Гражданского уложения и их обращение к понятию "в интересах ребенка", которое встречается в Конвенции.
По нашему мнению, это слишком формальный подход. Задачей Европейского суда является исследование национального законодательства, а не рассмотрение порядка применения правовых норм к заявителю по настоящему делу (см. § 86 Постановления). Это означает, что формальная ссылка на соответствующее положение Германского Гражданского уложения и на определенные понятия, использованные национальными судами, не является решающим основанием. Самым главным является содержание решений национальных судов, а именно, отличалось ли обращение с заявителем, как с внебрачным отцом, от обращения с отцом в разводе.
4. В настоящем деле немецкие суды установили, что принуждение тринадцатилетней девочки к встрече с заявителем против ее воли, что неоднократно и ясно подтверждалось, могло бы "серьезно повлиять на ее эмоциональное и психологическое состояние" (§ 23). Суды, исходя из наилучших интересов ребенка, пришли к выводу, что только единственно обоснованным решением будет отказать в предоставлении доступа.
При таких условиях мы не уверены, что эти суды возложили на заявителя более тяжелое бремя, чем для отцов в разводе в соответствии с пунктом 1 статьи 1634 Германского Гражданского уложения. В обоих случаях доступ не предоставляется. Это означает, что не проводилось различия в отношении между заявителем и отцом в разводе.
5. Рассмотрев вышеуказанные доводы, мы пришли к выводу, что применение в настоящем деле пункта 2 статьи 1711 Германского Гражданского уложения явилось нарушением статьи 14 Конвенции, взятой в совокупности со статьей 8 Конвенции.
6. Вместе с тем, мы согласны с большинством, что исключение возможности дальнейшего обжалования в соответствии со статьей 63 "a" Закона "О внесостязательных слушаниях" носило дискриминирующих характер для заявителя и противоречило статье 14 Конвенции, взятой в совокупности со статьей 8 Конвенции (см. § 95 - 98 Постановления Европейского суда).
ЧАСТИЧНО ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ
Г. РЕССА, К КОТОРОМУ ПРИСОЕДИНИЛИСЬ СУДЬИ А. ПАСТОР
РИДРУЕХО И Р. ТЮРМЕН
1. Как и в деле "Сахин против Германии" (Sahin v. Germany), мы, к сожалению, не смогли согласиться с мнением большинства о наличии нарушения статьи 8 Конвенции в части процессуальных требований, изложенных в этой статье Конвенции.
Вместе с тем, мы разделяем мнение Большой палаты, которая согласилась с точкой зрения Четвертой секции, что не было существенного нарушения статьи 8 Конвенции. Основания, представленные немецкими судами, обосновывающие их отказ в предоставлении доступа, а именно, явное нежелание тринадцатилетней девочки видеть своего отца-заявителя, являются, по нашему мнению, убедительными и соответствующими интересам ребенка. Европейский суд не должен осуществлять надзор за решениями национальных судов, кроме случаев, когда их решения могут повредить здоровью и развитию ребенка. Мы полностью согласны с обоснованием Большой палаты, изложенным в § 57 - 60 Постановления, и мы хотели бы подчеркнуть, что абсолютно неправильно считать, что Европейский суд затрагивал материальные элементы интересов ребенка в части права родителей на доступ.
2. Основной вопрос, возникший в настоящем деле, касается, изложенных в статье 8 Конвенции, процессуальных требований, которые Европейский суд уже неоднократно разъяснял. Это одно из основных требований, касающееся права родителей на доступ к детям. Существуют правовые гарантии, обеспечивающие эффективную защиту права родителей и детей на уважение их семейной жизни (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Эльсхольц против Германии" (Elsholz v. Germany), жалоба N 25735/94, § 49, ECHR 2000-VIII; Постановление Европейского суда по делу "Кутцнер против Германии" (Kutzner v. Germany), жалоба N 46544/99, § 65 - 66, ECHR 2002-I; и Постановление Европейского суда по делу "Ковецци и Морзелли против Италии" (Covezzi and Morselli v. Italy) от 9 мая 2003 г., жалоба N 52763/99). Основной элемент этих "прав родителей на доступ" заключается в том, могла ли степень участия заявителя в разрешении дела обеспечить ему необходимую степень защиты его интересов. Как указано в деле "Эльсхольц против Германии", национальные суды должны оценивать интересы ребенка, исходя из обоснованных и своевременных результатов психологических экспертиз и показаний самого ребенка.
3. Как правильно указала Палата, Верховный земельный суд руководствовался показаниями ребенка и родителей и результатами психологической экспертизы двухлетней давности; он не располагал результатами новых психологических экспертиз, отражающих желания ребенка. Для установления равновесия между спорными интересами и истинных желаний ребенка, необходимо обладать своевременным заключением эксперта-психолога. Эта необходимость описывалась в исследовании так называемого синдрома отчужденности от родителей, опубликованного Ричардом А. Гарднером (Richard A. Gardner) в американском журнале научной психологии (American Journal of Forensic Psychology) (2001, pp. 61 - 106) в статье, привлекшей большое внимание, под названием "Должны ли суды обязывать детей, страдающих синдромом отчужденности от родителей встречаться с ними?". У судов должен возникнуть вопрос, существует ли в настоящее время синдром отчужденности от родителей и как он может отразиться на развитии ребенка. Также стоит отметить, что психолог, заслушанный Земельным судом, в 1992 году пытался организовать встречу заявителя с ребенком, но ее отчим отменил ее (см § 16 Постановления). Судья Земельного суда выслушал тринадцатилетнюю М., которая не хотела разговаривать и видеть заявителя. Но поскольку последнее и единственное заключение эксперта было сделано в апреле 1992 года, не было других экспертиз, позволивших бы оценить истинность выс

ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН от 04.07.2003 n 99-ФЗ"О РАТИФИКАЦИИ ДОГОВОРА МЕЖДУ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИЕЙ И ФЕДЕРАТИВНОЙ РЕСПУБЛИКОЙ БРАЗИЛИЕЙ О ВЫДАЧЕ"(принят ГД ФС РФ 11.06.2003)  »
Международное законодательство »
Читайте также