ПОСТАНОВЛЕНИЕ Европейского суда по правам человека от 03.06.2003"ДЕЛО "УОЛСТОН (walston) ПРОТИВ НОРВЕГИИ (n 1)" [рус., англ.]


[неофициальный перевод] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ЧЕТВЕРТАЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО "УОЛСТОН (WALSTON) ПРОТИВ НОРВЕГИИ (N 1)"
(Жалоба N 37372/97)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ СУДА
(Страсбург, 3 июня 2003 года)
По делу "Уолстон против Норвегии (N 1)" Европейский суд по правам человека (Четвертая секция), заседая Палатой в составе:
--------------------------------
<*> Перевод на русский язык Берестнева Ю., Виноградова М.
сэра Николаса Братца, Председателя,
М. Пеллонпяя,
Э. Пальма,
М. Фишбаха,
Й. Касадеваля,
С. Павловского, судей,
С. Эвжу, судьи ad hoc,
а также при участии М. О"Бойла, Секретаря Секции Суда,
заседая 13 мая 2003 г. за закрытыми дверями,
вынес следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой (N 37372/97), поданной в Европейскую комиссию по правам человека 4 июля 1997 г. против Королевства Норвегии поданной Норвегии Мейфрид Уолстон ({Moyfrid} Walston) <*> и гражданином Соединенных Штатов Америки Майклом Уолстоном (Michael Walston) (далее - заявители) в соответствии с бывшей статьей 25 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.
---------------------------------
<*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
2. Интересы заявителей, которым была предоставлена правовая помощь, в Европейском суде представлял Тюге Трир (Tyge Trier), адвокат из г. Фредериксберг (Frederiksberg) в Дании. Власти Норвегии были представлены своим Уполномоченным при Европейском суде по правам человека Х. Харборгом (H. Harborg), атторней, служба Генерального атторнея (по гражданским делам).
3. Заявители, ссылаясь на пункт 1 статьи 6 Конвенции, жаловались, в частности, что до вынесения 3 декабря 1996 г. Решения по делу, участниками которого были заявители, Высокий Суд (High Court) не направил копии замечаний противной стороны от 9 октября 1996 г. ни заявителям, ни их представителю; а после того, как последний перестал защищать их интересы в деле, Высокий Суд не направил заявителям копию материалов дела.
4. Жалоба была передана в Европейский суд 1 ноября 1998 г., когда вступил в силу Протокол N 11 к Конвенции (пункт 2 статьи 5 Протокола N 11 к Конвенции).
5. Жалоба была передана на рассмотрение Четвертой секции Европейского суда (пункт 1 правила 52 Регламента Суда). В соответствии с пунктом 1 правила 26 в рамках Четвертой секции была создана Палата, которая должна была рассматривать данное дело (пункт 1 статьи 27 Конвенции). Судья от Норвегии Х.С. Грев ({H.S. Greve}) отказалась от участия в заседании по настоящему делу (правило 28 Регламента Суда). Соответственно, власти Норвегии назначили С. Эвжу судьей ad hoc (пункт 2 статьи 27 Конвенции и пункт 1 правила 29 Регламента Суда).
6. 11 декабря 2001 г. Европейский суд признал жалобу заявителей частично приемлемой для рассмотрения по существу.
7. Заявитель и власти Норвегии представили замечания по существу дела (пункт 1 правила 59 Регламента). Стороны в письменной форме ответили на представленные замечания. Выяснив мнения сторон, Палата решила, что не требуется проводить слушания по существу дела (пункт 3 правила 59 in fine Регламента).
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
8. Заявители родились в 1948 и 1945 годах соответственно. Заявители являются супругами и проживают в г. Стрин (Stryn) в Норвегии.
A. Предыстория дела
9. Обстоятельства дела в том виде, в котором они описаны преимущественно в решениях национальных судов, могут быть изложены следующим образом.
10. В 1986 году заявители приобрели за одну норвежскую крону собственность в Стрине (запад Норвегии). На земельном участке находился большой деревянный дом, построенный в 1886 г., который раньше использовался как гостиница и школа. В середине 1980-х годов органы местного самоуправления хотели снести здание, которое к тому времени было заброшено в течение двадцати лет. Заявители изначально планировали восстановить здание и продать, но позже начали использовать его в качестве гостиницы летом, а зимой сдавали его в аренду школьникам.
11. Расходы на восстановление изначально оценивались в 3,5 миллиона норвежских крон, приблизительно 2,8 миллиона из них планировалось оплатить за счет ипотечных займов. В то время было сложно получить займы, но, в конце концов, заявителям удалось получить в Санданском отделении Берген Банка (Sandane Branch of the Bergen Bank) кредит на сумму 2,3 миллиона норвежских крон, обеспеченный имуществом заявителей в Штрине (gnr 45, bnr 108), и кредит на сумму 0,5 миллиона норвежских крон, обеспеченный имуществом заявителей в г. Вадсе ({Vagsoy}) (gnr 113, bnr 91 и 92). Впоследствии Берген Банк слился с Норвежским Кредитным Банком (Den norske Creditbank) и получил название Норвежский Банк (Den norske Bank (DNB)) (далее - Банк). Со временем объем восстановительных работ увеличился, что повлекло дополнительные затраты, отчасти из-за трудностей, связанных с установкой противопожарной системы. В точно не установленное время между 1989 и 1990 годами заявители прекратили выплаты платежей по займам и процентам, результатом чего стала задолженность Банку в размере 4 миллионов норвежских крон. Кроме того, заявители должны были 1,6 миллионов норвежских крон Государственному Фонду Регионального Развития (Distriktenes Utbyggingsfond) (далее - ГФРР).
12. Так как Банк счел, что заявители не выполнили своих обязательств, он пытался покрыть кредит путем продажи на аукционе имущества заявителей в Стрине и Вадсе. С этой целью в 1991 году Банк инициировал процедуру продажи. 31 марта 1992 г. процедура продажи имущества в Стрине была прекращена. Тем временем, 8 января 1992 г. Банк добился в Нордфьордском суде исполнения и принудительного применения (Nordfjord Court of Execution and Enforcement (namsrett)), местном окружном суде, решения о подтверждении предложенной на аукционе цены, но 17 ноября 1993 г. это Решение было отменено Высоким Судом (lagmannsrett) Гулатинга (Gulating).
13. 5 июня 1992 г. Банк снова инициировал процедуру продажи имущества в Стрине на аукционе, и 16 июня 1992 г. Нордфьордский суд исполнения и принудительного применения удовлетворил просьбу Банка.
14. В жалобе, поданной в окружной суд 19 мая 1992 г., заявители, inter alia, просили, чтобы судья Стейнвейт (Justice Steintveit) взял самоотвод, так как раньше он работал в Берген Банке.
15. 25 мая 1992 г. судья Стейнвейт подтвердил, что с июля 1984 г. по январь 1987 г. он работал в правовом отделе Берген Банка в Осло. Судья не счел необходимым сообщать об этом сторонам, так как не думал, что этот факт имел какое-то значение для его права на участие в рассмотрении данного дела.
16. 3 июня 1992 г. заявители обратились в Нордфьордский суд исполнения и принудительного применения жалобу с просьбой к судье Стейнвейту взять самоотвод в соответствии со статьями 108 и 109 Закона 1915 года об организации судов (Domstolloven) на основании тесных связей с Банком. 12 июня 1992 г. жалобу вернули заявителям, объяснив, что в данное время суд не разбирал никаких исполнительных процедур. 2 сентября 1992 г. судья Стейнвейт сообщил заявителям, что он не считал, что его прошлые трудовые правоотношения с Банком были основанием для самоотвода.
17. 3 ноября 1992 г. Суд исполнения и принудительного применения удовлетворил просьбу заявителей о приостановлении процедуры продажи имущества на аукционе, проводившейся в соответствии с решением суда первой инстанции по делу, упомянутому в разделе B ниже.
B. Иск о компенсации, предъявленный заявителями,
и встречный иск, предъявленный Банком
18. В апреле 1992 года заявители подали иск против Банка, требуя компенсации за нарушение договора. По словам заявителей, Банк обязался погасить их долги по займам, обеспеченным имуществом в Вадсе, что позволило бы им получать с этого имущества прибыль в течение 1990 - 1992 годов. Банк подал встречный иск. Открывая устное разбирательство в январе 1994 г., судья Стейнвейт спросил у сторон, имелись ли у них возражения относительно состава окружного суда. Возражений не поступило. 22 апреля 1994 г. Нордфьордский окружной суд (Nordfjord District Court (herredsrett)) в составе судьи Стейнвейта и двух непрофессиональных судей единогласно вынесли решение в пользу Банка, признав действительным ипотечные закладные, обеспеченные имуществом. Окружной суд отметил, что Банк согласился 3 декабря 1990 г. отменить ипотечную закладную, обеспеченную имуществом в Стрине, на сумму 2,6 миллионов норвежских крон. Кроме того, окружной суд отметил, что 28 ноября 1989 г. ГФРР просил об отмене ипотечной закладной, обеспеченной имуществом в Вадсе, на сумму 500000 норвежских крон, но отозвал свою просьбу 23 мая 1991 г. Помимо вышеуказанной просьбы, окружной суд ссылался на письмо управляющего Банком в ГФРР от 22 апреля 1991 г. В письме он писал:
"Вопрос о том, каковы пределы обязательства Банка отменить право удержания (имущества в Вадсе), рассматривался на нескольких уровнях Банка, включая юридический отдел. Мы также добились заявления независимого адвоката Верховного суда (Supreme Court Advocate), который представлял (заявителей). Никто не нашел причин, по которым Банк должен был удовлетворять просьбы ГФРР".
В своем Решении окружной суд критиковал Банк за подобные высказывания, утверждая, что в тот момент контакты между Банком и адвокатом заявителей не давали достаточных оснований для подобного вывода. Несмотря на это, окружной суд признал на основании представленных доказательств, что ипотечные закладные, обеспеченные имуществом, были действительны.
В Европейском суде заявители утверждали, что письмо от 22 апреля 1991 г. держалось в секрете от них "почти год до 12 мая 1992 г." (см. р. 9 "Summary", приложения к замечаниям заявителей от 19 октября 2000 г.), а также, что они "не знали о рассматриваемом доказательстве, пока не были вызваны в суд и не получили документы в мае 1997 года" (замечания от 31 мая 2002 г.).
Рассмотрев апелляцию заявителей, Высокий Суд 4 октября 1995 г. единогласно подтвердил Решение окружного суда. 7 мая 1996 г. Апелляционный распорядительный комитет Верховного суда ({Hoyesteretts kjaeremalsutvalg}) отказался принять апелляцию заявителей. Судя по всему, заявители не оспаривали производства в окружном суде в связи с участием в рассмотрении дела судьи Стейнвейта.
C. Возобновление процедуры продажи
на аукционе имущества в Стрине
19. 25 января 1995 г. Суд исполнения и принудительного применения решил возобновить процедуру продажи на аукционе имущества заявителей в Стрине, которая, как сказано в разделе A, была приостановлена 3 ноября 1992 г. Это Решение было подтверждено 16 мая 1995 г. Высоким Судом, а 7 июля 1995 г. Апелляционный распорядительный комитет Верховного суда отказался принять апелляцию заявителей.
20. 15 ноября 1995 г. имущество в Стрине было продано на аукционе. Заявители предложили самую высокую цену, между 1,6 и 1,7 миллионов норвежских крон, но так как они вовремя не осуществили платежи по ипотечным займам, имущество было продано Банку, предложившему следующую самую высокую цену, приблизительно 1,5 миллиона норвежских крон, которая была подтверждена 8 марта 1996 г., как указано ниже. После аукциона было возбуждено два производства, одно касалось отказа судьи Стейнвейта взять самоотвод, второе касалось предложенной Банком цены на аукционе.
1. Отказ судьи, рассматривавшего дело
в первой инстанции, взять самоотвод
21. 20 декабря 1995 г., рассматривая с разбирательством дела о подтверждении предложенной Банком цены на аукционе, судья Стейнвейт Нордфьордского суда исполнения и принудительного применения решил отклонить новую просьбу заявителей взять самоотвод. В своем решении судья указал, что с июля 1984 года по декабрь 1986 года он работал в юридическом отделе Берген Банка в Осло. В тот период судья не имел отношение к соглашению заявителей о займе, само соглашение и заинтересованные лица были ему незнакомы. Также судья не имел никаких дел с бывшим директором местного отделения в Нордфьордеиде (Nordfjordeid), который подал иск против заявителей. После прекращения работы в Банке судья поддерживал обычные клиентские отношения с Банком, но кроме них не имел специальных связей. Став судьей в январе 1987 года, он, в качестве предосторожности, взял за правило в течение трех лет избегать рассмотрения дел, стороной в которых был Банк. Дело заявителей было инициировано в Суде исполнения и принудительного применения по истечении трехлетнего срока. Судья никогда не считал, что его бывшие трудовые отношения с Банком могли поставить под сомнение его беспристрастность. До жалобы заявителя от 12 декабря 1995 г. судья думал, что они придерживались такой же точки зрения. Он не видел оснований для разных умозаключений о его способности участвовать в рассмотрении дела.
22. Заявители обжаловали данное Решение в Высокий Суд, который поддержал его 29 марта 1996 г.
23. Впоследствии заявители обжаловали Решение Высокого Суда в Апелляционный распорядительный комитет Верховного суда, который 3 июня 1996 г. отменил его и вынес новое Решение с целью того, чтобы апелляция на решение суда первой инстанции была отклонена Высоким Судом. Апелляционный распорядительный комитет Верховного суда заметил, что в соответствии с нижеупомянутым Решением от 8 марта 1996 г. вопросы процедуры и вопросы по существу дела должны были оспариваться в одной апелляционной жалобе.
2. Подтверждение продажи имущества в Стрине
и связанные с этим делом апелляционные жалобы
24. 8 марта 1996 г. Нордфьордский суд исполнения и принудительного применения, заседая в составе одного помощника судьи, подтвердил продажу Банку имущества в Стрине.
25. Заявители подали апелляцию в Высокий Суд, который, проведя слушание по делу 11 августа 1997 г., вынес 2 сентября 1997 г. Постановление, в котором поддержал Решение суда первой инстанции. Кроме того, Высокий Суд отклонил утверждение заявителей о том, что судья первой инстанции не имел права рассматривать дело.
26. 20 марта 1998 г. Апелляционный распорядительный комитет Верховного суда отказался принять апелляционную жалобу заявителей.
D. Процедура продажи на аукционе имущества в Вадсе
27. В ноябре 1995 года подал в Суд исполнения и принудительного применения новое ходатайство о принудительной продаже имущества заявителей в Вадсе. Заявители подали возражения и снова оспорили право судьи участвовать в рассмотрении их дела, попросив его взять самоотвод.
25 июня 1996 г. судья отклонил их просьбу и удовлетворил ходатайство Банка. Судебное решение содержало следующие основания:
"Истец послал уведомление, что требование о принудительном применении будет сделано, если настоящее требование неправильно. Данное уведомление соответствует требованиям статьи 4 - 18 Закона о принудительном применении (tvangsfullbyrdelsesloven). Ходатайство было в соответствии с Законом вручено ответчикам.
Как сказано выше, ответчики имели возражения по ходатайству о принудительной продаже. Суд счел, что сначала надо рассмотреть возражение, касающееся права судьи участвовать в разбирательстве.
Данное возражение связано с тем, что нижеподписавшийся судья был работником (Банка).
Рассматриваемые трудовые отношения заключались в том, что нижеподписавшийся судья работал юристом в правовом отделе (Банка) в Осло в период с июля 1984 года по декабрь 1986 года. В это время я не имел отношения к займовым обязательствам Мейфрид и Майкла Уолстон. Я понятия не имел ни о кредите, ни о заинтересованных лицах до тех пор, пока данное дело не было передано мне, как судье. Также я, будучи работником в правовом отделе в Осло, не имел ничего общего со служащими Банка, которые предоставляли кредит Уолстонам. После моего ухода с должности я оставался клиентом (Банка), ... но помимо этого не имел никаких специальных связей с Банком или его работниками.
Несколько споров между сторонами, причиной которых были займовые обязательства, было рассмотрено в судах. Основной спор был рассмотрен нижеподписавшимся судьей 22 апреля 1994 г., а окончательное и могущее быть принудительно осуществленным Банком решение было вынесено Высоким Судом в Постановлении от 4 октября 1995 г.
Уолстоны не оспаривали беспристрастность нижеподписавшегося судьи во время слушания основного дела в окружном суде, хотя им явно было известно о трудовых отношениях еще во время подготовительной стадии в 1992 г. Но возражение Уолстонов было выдвинуто в письменном виде 12 декабря 1995 г. их представителем, Фьельдом (Fjeld), во время разбирательства между этими же сторонами другого дела о принудительном применении, см. дело N 95-00301 С. В том деле окружной суд не поддержал возражения, а после дальнейшей предварительной апелляции, Апелляционный распорядительный комитет Верховного суда решил 3 июня 1996 г., что вопрос отвода не мог быть обжалован в предварительной апелляции, так как он мог быть основанием для обжалования в случае правильной апелляции на приказ о подтверждении.
Так как в прошлый раз ответчики подняли вопрос об отводе нижеподписавшегося судьи от участия в рассмотрении других дел с участием (Банка), я хотел бы вкратце упомянуть о том, что, став судьей в январе 1997 года, я решил применить к себе превентивное правило. Оно заключалось в том, что я избегал в течение трех лет рассматривать дела, одной из сторон в которых был (Банк). Я решил считать точкой отсчета трехлетнего срока день, когда одно из таких дел поступит в суд, и применение этого правила приводило к тому, что я счел необходимым взять самоотвод в нескольких делах. Дело между Мейфрид и Майклом Уолстон и Банком поступило в суд после истечения трехлетнего срока, в течение которого я применял к себе указанное ограничение.
На основании вышеизложенного я, нижеподписавшийся, пришел к выводу, что мои бывшие трудовые отношения с (Банком) не могли считаться специальным обстоятельством, которое могло бы уменьшить веру в мою беспристрастность. Вплоть до письменного заявления представителя ответчиков Фьельда от 12 декабря 1995 г. по делу N 95-00301 С, я думал, что Мейфрид и Майкл Уолстон были того же мнения, что и я.
Соответственно, просьба об отводе нижеподписавшегося судьи отклонена.
Что касается возражения относительно основания принудительного применения, суд сослался на Постановление Нордфьордского окружного суда от 22 апреля 1994 г. В пункте 2 заключительной части Постановления по встречному иску было сказано:
"2. Закладной лист, выписанный Мейфрид и Майклом Уолстон, на сумму 500000 норвежских крон, зарегистрированный в судебном порядке 10 июля 1986 г. и обеспеченный имуществом gnr. 113, bnr. 91 и 92 в Вадсе, обязателен для Мейфрид и Майкла Уолстон и может быть использован как основание для принудительного взыскания долга, который они должны Норвежскому Банку АС (Den norske Bank AS)".
Данное Постановление вступило в силу и могло быть принудительно исполнено после того, как Высокий Суд поддержал его, а Апелляционный распорядительный комитет Верховного суда отказался принять апелляцию 7 мая 1996 г. ...
Соответственно, суд счел, что возражения Мейфрид и Майкла Уолстон относительно основания принудительного применения были предметом окончательного решения, могущего быть принудительно исполненным, и основание принудительного применения может, таким образом, служить основой ходатайства о принудительной продаже. Что касается возражений ответчиков относительно основания принудительного применения независимо от исхода дела в Верховном суде, эти возражения не были конкретизированы, и поэтому суд не имел оснований рассматривать их.
Суд счел, что условия для принудительной продажи выполнены, и удовлетворил ходатайство...
Решение:
1. Просьба к окружному судье Гуннару Стейнвейту взять самоотвод... отклонена.
2. Ходатайство о принудительной продаже (имущества... в муниципалитете Вадсе удовлетворено.
3. Взысканный в судебном порядке платеж должен быть осуществлен путем принудительной продажи посредником, см. статью 11 - 12 Закона о принудительном применении.
4. Решение о принудительной продаже должно быть зарегистрировано в судебном порядке в части, касающейся имущества... в муниципалитете Вадсе".
28. 21 июля 1996 г. заявители подали в Высокий Суд апелляцию на это Решение, inter alia, заявив:
"Прежде всего, апелляция сводилась к обжалованию пункта 1 Решения, а именно: вопроса о самоотводе судьи Суда исполнения и принудительного применения (судьи окружного суда). Но, если апелляционная жалоба по этому пункту будет удовлетворена, то после этого должна неминуемо последовать отмена следующих трех пунктов Решения, так как получится, что дело рассматривалось судьей, лишенным этого права.
Основанием апелляции является неправильное применение Закона.
Так как в настоящее время продолжается период отпусков, суд почти полностью закрыт, а нижеподписавшийся адвокат в июле будет отсутствовать в суде по рабочим делам, апелляция, поданная в крайний срок до 24 июля, должна быть краткой. Дополнительное заявление будет подготовлено в письменном виде, и я позволю себе ходатайствовать о том, чтобы период времени, в течение которого можно подать это заявление, был продлен до конца периода отпусков в суде, то есть до 15 августа 1996 г.".
29. Во время судебного разбирательства Высокий Суд получил 23 августа и 5 сентября 1996 г. подробные замечания от адвоката заявителей, и 10 сентября 1996 г. замечания от адвоката Банка. По последним замечаниям адвокат заявителей предоставил 23 сентября 1996 г. дополнительные комментарии, приведя новые доводы по вопросу о самоотводе, включавшие осведомленность судьи окружного суда о возражении заявителей против его участия в рассмотрении дела. Кроме того, в комментариях адвоката излагались следующие замечания:
"Правовая система не устанавливает различий между более и менее "серьезными" делами. Также нельзя сказать, что на основании важности или вида дела судья, возможность участия в деле которого стоит "на границе", должен "подходить" для некоторых незначительных дел, но никак не для значимых.
Также и в настоящем деле, существуют различные серьезные вопросы, которые могут быть рассмотрены. И в любом случае именно судье Суда исполнения и принудительного применения надлежит решать, подтверждать или нет сделанное ему предложение.
Что касается имущества в Вадсе, остается решить, имел ли закладной лист субсидиарный характер, то есть был ли он "всего лишь" обеспечением непокрытых долгов, возникших вследствие операций с гостиницей в Стрине. В таком случае необходимо выяснить, как много получит (Банк) в Стрине - тем или иным способом - прежде чем устанавливать, остались ли еще долги, которые должны быть покрыты путем продажи имущества в Малее ({Maloy}).
И, пока еще не дошли до этой стадии, должны быть сделаны различные первоначальные оценки и решения, в которых квалификация судьи играет не последнюю роль.
Во втором абзаце первой страницы ответа (от 10 сентября 1996 г.) говорится, что "апеллянты должны (Банку) более 6000000 норвежских крон" - другими словами, более шести миллионов крон!!!
Допускаю, что я являюсь новичком в данном споре и могу иметь неполное представление обо всех деталях. Но подобные суммы почти ошеломляют меня, так как ни в коей мере не имеют ничего общего с суммами, с которыми я пока сталкивался в настоящем деле.
Вот почему от противной стороны сейчас требуется предоставить отчет и обосновать способ, которым она пользовалась для вычисления данной суммы требования. Кроме того, возникает вопрос, утверждает ли противная сторона, что закладной лист обеспечивал эту сумму полностью или частично.
Значимость данного вопроса очень велика. Когда однажды в будущем Высокий Суд Гулатинга по всей вероятности отменит подтверждение низкой цены, уплаченной за гостиницу в Стрине (в соответствии с предыдущим Законом "О принудительном исполнении"), возникнет необходимость продать имущество по правилам коммерции, чтобы рассчитаться с (Банком).
Возможен ли или нет общий расчет, естественно, зависит от таких вопросов как:
a. какова сумма долга (Банку) в Стрине, которая обеспечена закладным листом?
b. какова полная сумма требования против семьи Уолстон?
c. может ли вообще быть проведена принудительная продажа имущества в Вагзейском муниципалитете, пока финансовые расчеты не закончились в Стрине? См. доказательство: 1. Письмо (Банка) Уолстонам от 14 июля 1986 г., в котором утверждалось, что закладной лист в настоящем деле имел характер всего лишь "формального обеспечения"; несмотря на то, как много судебных решений, запрещавших Уолстонам отменять закладной лист при доминирующих обстоятельствах, было вынесено.
При рассмотрении этих вопросов - и некоторых других, которые могут возникнуть во время судебного заседания, - естественно, не последнюю роль играет, кто является судьей".
30. 9 октября 1996 г. адвокат Банка представил дополнительные замечания, о которых не знали ни заявитель, ни их адвокат, пока им не сообщили о Решении Высокого Суда от 3 декабря 1996 г., упомянутого ниже. В замечаниях от 9 октября 1996 г. говорилось:
"Я ссылаюсь на письменное заявление апеллянтов от 23 сентября 1996 г. Заявление нуждается в некотором разъяснении, но по большей части было прокомментировано ранее.
На странице 2 апеллянты утверждают, что главные основания решений по настоящему и другому делу содержали прямые ошибки, которые якобы были обнаружены.
Судья окружного суда знал о возражениях, появившихся в 1992 г., но не знал, что конкретные возражения против его участия в деле были сделаны в тех делах, о которых говорят апеллянты. Здесь я ссылаюсь на предпоследний абзац страницы 4 заявления, из которого становится ясно, что их адвокат Хоулид (Howlid) во время основного судебного слушания не выдвигал никаких возражений против участия судьи в рассмотрении дела, несмотря на то, что Уолстоны якобы говорили ему сделать это.
Мне совершенно непонятно, как могут Уолстоны теперь утверждать, что их адвокат Хойлид действовал в окружном суде вопреки их инструкциям, в то время как они лично присутствовали на заседаниях и никоим образом не выражали свой протест.
Что касается рассмотрения вопроса о лишении судьи права разбирать дело в Высоком Суде, то я остаюсь верным своей позиции, изложенной ранее по данному вопросу. Никто не просил Высокий Суд рассматривать вопрос о лишении судьи права разбирать дело ни в письменных заявлениях, ни во время судебных заседаний, так как адвокат Лиз Квинсланд (Lise Kvinsland) в своем письменном заявлении и Мейфрид Уолстон утверждали, что не обязательно выносить решение по существу дела, потому что в Высоком Суде должно было состояться абсолютно новое разбирательство. Таким образом, не было никаких судебных решений по жалобам на то, что окружной суд допустил процессуальную ошибку, не устранив судью от рассмотрения дела, вследствие чего Решение окружного суда должно было быть отменено, а дело передано обратно для нового рассмотрения. Однако Мейфрид Уолстон действительно утверждала, что не изменила своего мнения о необходимости лишения судьи права рассмотрения дела.
Что касается вопроса, имел или нет закладной лист второстепенный характер, я ссылаюсь на соглашение об обеспечении, в соответствии с которым все заложенное имущество должно обеспечивать любую задолженность в полном размере. Сумма долга рассматривалась в основном деле. В данном случае не надо предоставлять документы, подтверждающие, действительно ли сумма долга превышала 6 миллионов норвежских крон (цифра была результатом недосмотра), так как достаточно подчеркнуть, что после снижения стоимости и безвозмездной ссуды ГФРР непогашенная задолженность составляла 2,3 миллиона норвежских крон, а после снижения стоимости не было выплачено ни процентов, ни очередных платежей, за исключением незначительного очередного платежа. Учитывая, что предложенная на аукционе цена за имущество в Стрине равнялась 1550000 норвежских крон, теряет смысл вопрос о том, имел или нет закладной лист второстепенный характер.
Доказательство: 1. Решение Нордфьордского суда исполнения и принудительного применения от 8 марта 1996 г. по делу N 95-00301 С.
Правильная сумма долга составляет:
Основная сумма и проценты на 4627781,80 норвежских крон
1 октября 1996 г.
Присужденные судебные расходы, 322796,45 норвежских крон
и т.д., с процентами
Издержки 11630,00 норвежских крон
Всего 4962208,25 норвежских крон
Я приношу извинения за неудобства, причиненные моим недосмотром.
Имущество в Стрине было продано по цене, значительно меньшей основной суммы долга. Таким образом, очевидно, что вопрос о второстепенности закладного листа не имеет значения в данном деле. Но дело в том, что, как сказано выше в соглашении об обеспечении, все имущество призвано обеспечивать любую задолженность в полном размере, так что разрешается продавать как все заложенное имущество, так и его часть, см. первый абзац статьи 1 - 12 Закона об ипотеке и залоге (panteloven).
Если существует вероятность того, что сумма, вырученная при продаже имущества, может превысить сумму, требуемую для покрытия требования кредитора по закладной, то в соответствии со статьей 11 - 19 Закона "О принудительном применении" должны быть произведены отдельные расчеты и определен оптимальный порядок реализации имущества. Похожая процедура упоминалась и в некоторых нормах статьи 84 Закона о принудительном применении в старой редакции.
Во всяком случае, определение порядка реализации имущества необходимо, только когда существует опасность превышения требуемой для покрытия суммы. В настоящем деле такой опасности не имеется.
Заявление представлено в письменном виде в 4 - четырех - экземплярах".
31. 25 октября 1996 г. адвокат заявителей перестал представлять их интересы. В письме от 5 ноября 1996 г., относившемся к делу об имуществе в Вадсе, заявители сообщили Высокому Суду об этом и просили направлять "копии всех документов, представленных во время рассмотрения предварительной апелляции, напрямую (им)". В другом письме с той же датой заявители просили "все документы, касающиеся" дела по имуществу в Стрине.
В письме в Высокий Суд от 22 ноября 1996 г. заявители повторили свою просьбу о предоставлении им документов по обоим делам, ссылаясь на приближающееся окончание срока подачи дополнительных замечаний по делу об имуществе в Стрине. Они добавили, что их бывший адвокат отказался передать им все документы.
32. 3 декабря 1996 г. Высокий Суд поддержал Решение окружного суда от 25 июня 1996 г. В особенности, Высокий Суд учитывал тот факт, что во время своей работы в Банке судья Стейнвейт не участвовал в рассматриваемом соглашении о кредите, а также, что с момента прекращения работы в Банке (1986 год) до момента, когда Банк подал ходатайство о принудительной продаже имущества заявителей (1995 год) прошло довольно много времени. Кроме того, Банк являлся крупной компанией с отделениями по всей стране, и можно ожидать, что его работники в меньшей степени лично связанны с работодателем, чем это обычно бывает в более мелких компаниях. В то время как Стейнвейт работал в отделении в Осло, договор о кредите был заключен в местном отделении в Сандане. Кроме того, заявители не оспаривали его право рассматривать дело в 1994 г., когда судья разбирал спор, касающийся лежащих в основе дела обстоятельств.
33. 4 декабря 1996 г., на следующий день после вышеупомянутого Решения, Высокий Суд передал заявителям копию материалов дела. 5 декабря они подали в Высокий Суд жалобу на процессуальную ошибку, в которой говорилось:
"Мы ссылаемся на письмо от 4 декабря 1996 г., в котором мы, наконец, получили документы, представленные во время рассмотрения предварительной апелляции. Фактически это произошло на следующий день после вынесения решения.
Это серьезная процессуальная ошибка со стороны Высокого Суда Гулатинга, в которой, как мы считаем, повинны судьи.
Причиной, по которой мы просили направить нам материалы дела, было то, что Тригве Фьельд (Trygve Fjeld) больше не является нашим адвокатом.
Мы не видели документов, переданных в суд, и нам было необходимо получить от суда эти документы, чтобы не проиграть дело. См. письма от 5 ноября и 25 ноября 1996 г.
Изучая сейчас полученные сегодня документы, я вижу, что не хватает некоторых вещей, а также впервые появилось письменное заявление адвоката Эриксена (Eriksen) от 9 октября 1996 г.".
34. После дальнейшей переписки 10 декабря 1996 г. Высокий Суд направил заявителям копии апелляционной жалобы адвоката и подтверждающие доводы, датированные 23 августом 1996 г. Что касается замечаний адвоката Банка от 9 октября 1996 г., Высокий Суд объяснил, что, так как замечания не содержали существенной для дела информации, то о них не сообщалось заявителям вплоть до объявления решения Высокого Суда. Так как к этому моменту адвокат заявителей перестал представлять их в суде, невозможно было послать ему эти документы.
35. 22 декабря 1996 г. заявители подали апелляцию в Апелляционный распорядительный комитет Верховного суда, в которой просили об отмене решения Высокого Суда и направлении ему дела для нового рассмотрения. В связи с этим заявители просили дать им возможность дополнить до 6 января 1997 г. свою апелляционную жалобу, что они и сделали в указанный день, изложив свои доводы, в особенности, по вопросу предполагаемых процессуальных ошибок, произошедших в связи с участием в рассмотрении дела судьи Стейнвейта и ненаправлении Высоким Судом документов дела заявителям, и приложив анализ предполагаемых процессуальных ошибок, допущенных Нордфьордским судом исполнения и принудительного применения.
36. Заявители жаловались, что во время судебного разбирательства в Высоком Суде им не были направлены материалы дела, запрошенные 5 ноября и 22 ноября 1996 г., вплоть до вынесения Решения 3 декабря 1996 г. Поэтому заявители не знали о замечаниях адвоката Банка от 9 октября 1996 г., относительно которых они имели комментарии, важные для исхода дела. В замечаниях содержалось утверждение, что судья окружного суда с 1992 года знал о возражениях заявителей по поводу его участия в рассмотрении дела. Кроме того, если в замечаниях Банка от 10 сентября 1996 г. говорилось о сумме долга заявителей, превышающей 6 миллионов норвежских крон, то в замечаниях от 9 октября 1992 г. уже указывалась сумма меньше 5 миллионов норвежских крон.
37. 4 февраля 1997 г. заявители подали дополнительные замечания, в которых они комментировали приказ, поданный Банком 29 января 1997 г., и выражали желание, чтобы вопрос о праве судьи рассматривать дело был тщательно изучен. Кроме того, заявители сообщали Верховному суду, что вследствие нехватки времени они не смогли закончить приложения к их анализу от 6 января 1997 г., поэтому они отправят их по почте 5 февраля 1997 г.
38. 6 февраля 1997 г. Апелляционный распорядительный комитет Верховного суда отклонил апелляцию заявителей.
39. Что касается жалобы заявителей на то, что Высокий Суд не направил им замечания от 9 октября 1996 г., комитет повторил, что Банк имел по предыдущему делу Судебное решение, могущее быть законно исполнено в принудительном порядке, в соответствии с которым рассматриваемые ипотечные закладные были обязательны для заявителей и могли быть использованы в качестве основания принудительной продажи имущества для покрытия задолженности заявителей перед Банком. Кроме того, апелляционная жалоба, направленная в Высокий Суд, сводилась к вопросу о беспристрастности судьи, рассматривавшего дело в первой инстанции. Таким образом, комитет счел, что замечания от 9 октября 1996 г. не содержали информации, существенной для принятия решения Высоким Судом. Комитет сделал вывод, что несообщение Высоким Судом о замечаниях не являлось процессуальной ошибкой в соответствии с абзацем вторым статьи 401 Гражданско-процессуального кодекса ({tvistemalsloven}). Тем не менее, комитет добавил, что, как правило, заявления сторон должны сообщаться противной стороне или ее представителю.
40. Что касается непринятия Высоким Судом действий по ответу на просьбу заявителей о направлении копий всех апелляционных документов, комитет напомнил, что в соответствии со статьей 135 Гражданско-процессуального кодекса стороны могут просить копии документов, имеющих отношение к делу. Комитет отметил, что в рассматриваемом случае, когда Высокий Суд уже давно готов был вынести решение по делу, не являлось ошибкой то, что он вынес Решение до того, как передал заявителям копию многочисленных материалов дела. В любом случае это не могло быть процессуальной ошибкой, которая влияла на Решение Высокого Суда.
41. По словам заявителей, после вышеупомянутого Решения Верховный суд возвратил им их замечания от 4 февраля 1997 г. с приложениями, заявив, что Решение по делу уже принято.
II. Применимое национальное законодательство
42. Статья 135 Гражданско-процессуального кодекса гласит:
"Стороны имеют право изучать в здании суда судебные протоколы и документы, относящиеся к делу, а также требовать копии указанных документов".
43. Второй абзац статьи 401 гласит:
"В случае представления в суд новой фактической информации, которая может иметь значение для дела, суд должен сообщить ее противной стороне. Если необходимо установить причины для этого, суд может направить в суд, принявший обжалуемое решение, дело для дачи комментария".
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции
44. Заявители жаловались, что судебное разбирательство в Высоком Суде, закончившееся принятием Решения от 3 декабря 1996 г., нарушало пункт 1 статьи 6 Конвенции, которая в соответствующей части гласит:
"Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела... независимым и беспристрастным судом...".
45. Власти Норвегии не согласились с жалобой и просили Европейский суд признать, что данная норма не была нарушена.
A. Доводы сторон, представленные в Европейский суд
1. Заявители
46. Заявители жаловались на то, что Высокий Суд, до того как вынести 3 декабря 1996 г. Решение, в котором была отклонена апелляция заявителей на Решение окружного суда от 25 июня 1996 г., не направил им копию материалов дела, несмотря на то, что они просили об этом несколько раз, а Высокий Суд знал, что адвокат заявителей больше не представлял их интересы и отказался передать им все документы. Это нарушало пункт 1 статьи 6 Конвенции.
47. Заявители заметили, что адвокат Банка Эриксен высказал мнение, что его замечания от 9 октября 1996 г. содержали важную для Высокого Суда информацию, тем самым пытаясь повлиять на Судебное решение. Заявители считали, что процессуальная справедливость требовала, чтобы заявителям тоже была дана возможность оценить важность и значимость дополнительного заявления и представить комментарии, которые они сочтут уместными. Кроме того, заявители отметили, что просили Высокий Суд тщательно изучить рассмотрение дела судьей Стейнвейтом, а также тот факт, что в течение всего судебного разбирательства они считали ключевым для их дела, включая процедуру продажи на аукционе имущества, вопрос о пристрастности судьи.
Учитывая значимость вопроса для заявителей во время рассмотрения их дела в Высоком Суде, а также характер замечаний Банка от 9 октября 1996 г. и отсутствие возможности получить копию и ответить на эти замечания до вынесения Решения 3 декабря 1996 г., Высокий Суд нарушил их право на состязательное производство.
Очень невыгодное положение заявителей помимо прочего подтверждается тем фактом, что Высокий Суд не предоставил им материалы дела, несмотря на отдельные просьбы об этом 5 и 22 ноября 1996 г. Непредоставление замечаний Банка должно рассматриваться в том свете, что Высокий Суд знал о том, что у заявителей из-за выхода их адвоката Фьельда из дела не было материалов дела. Важным аспектом оценки справедливости в соответствии со статьей 6 Конвенции было то, реагировал ли национальный суд на необходимость оказывать помощь сторонам гражданского дела, не имеющим представителя, и обеспечил ли он должное разбирательство дела с учетом интересов сторон.
Ввиду вышесказанного Высокий Суд совершил серьезную ошибку, которую Апелляционному распорядительному комитету Верховного суда не удалось исправить.
48. Кроме того, заявители предложили Европейскому суду не ограничиваться изучением рассматриваемого Судебного решения, а рассмотреть различные производства в целом. Они отметили важность решающего письма Банка от 22 апреля 1991 г., адресованного ГФРР, в котором говорилось, что Банк получил от адвоката заявителей уведомление, что он согласен с Банком по вопросу удержания имущества заявителей в Вадсе. Данное письмо было признано явно неправильным после того, как в 1993 году адвокат подписал во время судебного производства в Алесундском городском суде ({Alesund} City Court) документ, в котором говорилось: "Я отрицаю, что когда-либо говорил, писал или выражал в неявной форме Банку или (адвокату Банка) Сконсенгу (Skonseng) какое-либо из утверждений в этом письме". Отказ судьи Стейнвейта предоставить заявителям материалы дела вынудил их явиться в суд за документами, после чего обнаружилось письмо Сконсенга. Это же письмо Сконсенг использовал, чтобы убедить ГФРР не оказывать на Банк давление с целью соблюдения договора с заявителями.
49. В свете вышеупомянутого заявители просили Европейский суд признать факт нарушения в настоящем деле статьи 6 Конвенции.
2. Власти Норвегии
50. Власти Норвегии просили Европейский суд признать, что непредоставление Высоким Судом копии материалов дела заявителям до вынесения Решения 3 декабря 1996 г. не нарушало статью 6 Конвенции.
51. Власти Норвегии утверждали, что из письма заявителей в Высокий Суд от 5 ноября 1996 г. не было понятно, что они просили не только документы, которые будут представлены в будущем, но и материалы дела в полном объеме. Просьба заявителей от 22 ноября 1996 г. относилась не только к делу об имуществе в Вадсе, но также и к более объемному делу об имуществе в Стрине, которые вместе занимали несколько сотен листов. Так как заявители сослались на скорое окончание срока в деле об имуществе в Стрине, было понятно, почему просьба вошла в материалы последнего дела.
52. Кроме того, власти Норвегии заявили, что все документы кроме замечаний Банка от 9 октября 1996 г. были направлены представителю заявителей. В любом случае в соответствии со статьей 135 Гражданско-процессуального кодекса заявители имели возможность изучить материалы дела в здании Высокого Суда и потребовать копии любых документов из дела.
53. Кроме того, Европейский суд должен был отметить, что заявители не показали, как представление им материалов дела могло повлиять на решение Высокого Суда. В течение долгого периода судебного разбирательства, длившегося несколько лет, заявители были знакомы со всеми сторонами вопроса способности судьи первой инстанции рассматривать их дела. Действительно, заявители лично выдвинули все возможные возражения, относящиеся к участию судьи в рассмотрении их дела.
Даже после получения копии всех материалов дела заявители не показали ни во время разбирательства в Верховном суде, ни в Европейском суде, что какая-либо часть материалов дела нуждалась в комментариях или еще не была прокомментирована их представителем. Единственным возражением заявителей было то, что замечания Банка от 9 октября 1996 г. содержали новые факты относительно осведомленности судьи первой инстанции о точке зрения заявителей по поводу его участия в деле еще в 1992 году.
Относительно данного замечания сначала необходимо отметить, что абсолютно неясно было, какую роль играл этот факт, если он действительно имел место, при вынесении Высоким Судом Решения в 1996 году. По поводу осведомленности судьи о возражениях против него ни разу не возникало каких-либо сомнений или споров вплоть до вынесения этим судьей Решения 25 июня 1996 г., то есть до момента обжалования этого Решения в Высоком Суде.
В любом случае замечания Банка в действительности не содержали новых фактов. Было ясно, что судья первой инстанции уже в 1992 году знал о точке зрения заявителей по поводу его способности рассматривать их дела. Сами заявители подали в 1992 году несколько жалоб по этому вопросу в окружной суд.
Кроме того 10 сентября 1996 г. Банк заявил те же замечания, только более детально и конкретно, заявители были хорошо знакомы с данным заявлением, а представитель заявителей прокомментировал это заявление в своих замечаниях от 23 сентября 1996 г.
54. Представитель заявителей подробно описал точку зрения заявителей по вопросу об отводе судьи во всех своих четырех заявлениях, поданных в Высокий Суд. При подаче апелляции заявители имели полный доступ ко всем материалам дела и могли поднять любой вопрос, который пожелали бы, в Апелляционном распорядительном комитете Верховного суда, который имел полное право отменить решение Высокого Суда. В действительности, заявители представили в Верховный суд три детально разработанных заявления. Таким образом, любая процессуальная ошибка Высокого Суда была в достаточной мере исправлена комитетом.
55. Наконец, власти Норвегии оспорили доводы заявителей относительно письма Банка от 22 апреля 1991 г. в ГФРР, которые являлись очередной попыткой пересмотреть вопросы, окончательно решенные норвежскими судами и признанные неприемлемыми Европейским судом.
B. Мнение Европейского суда
56. Европейский суд повторил, что в соответствии с прецедентным правом Европейского суда право на состязательное судопроизводство означает, как правило, возможность сторон знать обо всех представленных доказательствах или поданных заявлениях, а также давать комментарии по ним с целью повлиять на Судебное решение (см. Постановление Европейского суда по делу "Лобу Машаду против Португалии" (Lobo Machado v. Portugal) от 20 февраля 1996 г., § 31; Постановление Европейского суда по делу "К.S. против Финляндии" (K.S. v. Finland) от 31 мая 2001 г., жалоба N 29346/95, § 21).
Принцип равенства средств защиты, "один из элементов более широкого понятия справедливого судебного разбирательства, требует предоставления каждой из сторон разумной возможности представлять свою позицию в условиях, которые не ставят ее в значительно худшее положение по отношению к противной стороне" (см. Постановление Европейского суда по делу "Нидерест-Хубер против Швейцарии" ({Niderost-Huber} v. Switzerland) от 18 февраля 1997 г., Reports of Judgments and Decisions 1997-I, p. 107, § 23; Постановление Европейского суда по делу "Морель против Франции" (Morel v. France) от 6 июня 2000 г., жалоба N 34130/96, ECHR 2000-VI, § 27).
57. Рассматриваемое в настоящем деле судебное разбирательство было связано с рассмотрением в Высоком Суде апелляции заявителей на Решение окружного суда от 25 июня 1996 г., в котором было удовлетворено ходатайство Банка о принудительной продаже имущества заявителей в Вадсе. Решение окружного суда главным образом касалось возражения заявителей против участия судьи Стейнвейта в рассмотрении их дела, которое окружной суд отклонил. Что касается существа дела, окружной суд заметил, что его Решение от 22 апреля 1994 г., в котором подтверждалась действительность ипотечных закладных, вступило в силу и могло быть принудительно исполнено в соответствии с Законом, и, что помимо возражения заявителей по поводу исхода того дела заявители не представили новых конкретных оснований для апелляции по существу дела в виде возражения против принудительной продажи.
Вопреки вышесказанному Европейский суд сначала должен был рассмотреть, нарушал ли пункт 1 статьи 6 Конвенции факт непредставления Высоким Судом копии замечаний Банка от 9 октября 1996 г. заявителям или их адвокату. После этого Европейский суд должен был рассмотреть, обязан ли был Высокий Суд в соответствии с данной нормой удовлетворять просьбу заявителей предоставить им копию всех материалов дела.
1. Непредоставление Высоким Судом
замечаний Банка от 9 октября 1996 г.
58. По первому вопросу Европейский суд отметил, что замечания Банка от 9 октября 1996 г. были поданы в суд в ответ на замечания адвоката заявителей от 23 сентября 1996 г. и имели прямое отношение к основанию апелляционной жалобы заявителей, а именно к предполагаемой пристрастности окружного суда. Среди прочего в замечаниях подтверждался факт осведомленности, начиная с 1992 года судьи окружного суда о возражениях заявителей против его участия в рассмотрении их дел. По словам заявителей, это противоречило его собственному утверждению, опровергая его, сделанному в Решении окружного суда от 25 июня 1996 г., что судья якобы вплоть до момента подачи адвокатом заявителей заявления 12 декабря 1995 г. считал, что заявители были согласны с тем, что его прошлые трудовые отношения с Банком не являлись обстоятельством для отвода.
Кроме того, отвечая на вопрос, поднятый адвокатом заявителей 23 сентября 1996 г., Банк в своих замечаниях от 9 октября 1996 г. исправил данные о размере задолженности заявителей, представленные им ранее.
Таким образом, учитывая характер вопросов, подлежавших решению Высоким Судом при рассмотрении апелляционной жалобы, можно было предположить, что у заявителей имелся неподдельный интерес получить копию замечаний Банка от 9 октября 1996 г. Европейскому суду не требовалось устанавливать, причинило ли непредоставление документов вред заявителям; существование нарушения возможно даже при отсутствии вреда (см. Постановление Европейского суда по делу "Адольф против Австрии" (Adolf v. Austria) от 26 марта 1982 г., Series A, N 49, p. 17, § 37). Именно заявители должны были решать, требовал ли или нет какой-либо документ их комментариев (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Нидерест-Хубер против Швейцарии", § 29). В настоящем деле простой факт того, что заявители не имели возможности ответить, означал, что заявители были поставлены в значительно худшее положение по отношению к Банку во время судебного разбирательства в Высоком Суде, что противоречило праву на справедливое судебное разбирательство, гарантированное пунктом 1 статьи 6 Конвенции.
59. Европейский суд не убедил довод властей Норвегии о том, что факт отсутствия справедливости был исправлен во время разбирательства дела в Апелляционном распорядительном комитете Верховного суда, который ограничился признанием факта того, что непредоставление Высоким Судом материалов дела не являлось процессуальной ошибкой в соответствии с национальным правом, так как, по мнению Высокого Суда, в замечаниях не содержалось информации, имевшей значение для вынесения решения.
60. Соответственно, Европейский суд счел, что непредоставление Высоким Судом копии замечаний Банка от 9 октября 1996 г. заявителям или их адвокату нарушило пункт 1 статьи 6 Конвенции.
2. Непредоставление Высоким Судом
всех материалов дела заявителям после
прекращения адвокатом представления их интересов
61. По второму вопросу, нарушило ли пункт 1 статьи 6 Конвенции непредоставление Высоким Судом всех материалов дела заявителям, Европейский суд, прежде всего, отметил, что апелляционная жалоба действительно сводилась к одному основанию, на которое заявители опирались с самого начала, а именно к обжалованию первой части резолютивной части Решения окружного суда, в которой была отклонена их просьба к судье первой инстанции Стейнвейту взять самоотвод. Хотя адвокат Фьельд в своих замечаниях от 23 сентября 1996 г. расширил вопрос отвода судьи и, возможно, в некоторой степени отошел от него, из представленных материалов не следовало, что он когда-либо пытался официально указать дополнительные основания для апелляции. Высокий Суд счел, что апелляция затрагивала процессуальные вопросы, а именно вопрос отвода судьи, и ограничился рассмотрением этого вопроса, так как не было представлено никаких оснований для апелляции по существу дела. Европейский суд не нашел причин, по которым можно было поставить под сомнение мнение Апелляционного распорядительного комитета Верховного суда, в соответствии с которым Высокий Суд был ограничен вопросом пристрастности окружного суда.
Подобное ограничение объема апелляции в Высокий Суд свидетельствует об отсутствии у Высокого Суда в соответствии со статьей 6 Конвенции обязанности предоставлять заявителям копию всех материалов дела. Способ применения статьи 6 Конвенции к судебному разбирательству в апелляционных судах зависит от специальных черт данных разбирательств; необходимо учитывать движение дела во всех институтах национальной правовой системы и роль апелляционных судов в ней (см., например, Постановление Европейского суда по делу "Кероярви против Финляндии" ({Kerojarvi} v. Finland) от 19 июля 1995 г., Series A, N 322, § 42).
62. Кроме того, необходимо отметить, что, помимо вышеупомянутого документа от 9 октября 1996 г., адвокат заявителей Фьельд получил все материалы дела. Ничто не говорит о том, что противная сторона опиралась на доказательство, которым не располагал адвокат заявителей. Прежде чем перестать представлять заявителей 25 октября 1996 г., Фьельд подал всесторонние замечания в поддержку апелляции.
63. Кроме того, Европейский суд обратил внимание, что заявители направили ясную просьбу о предоставлении им копии всех материалов дел об имуществе в Вадсе и в Стрине лишь 22 ноября 1996 г., то есть в срок меньше двух недель до вынесения решения Высоким Судом. В это время Высокий Суд уже считал, что готов вынести решение по делу. Свою просьбу заявители обосновывали приближением конца срока для представления замечаний по делу об имуществе в Стрине и тем фактом, что Фьельд отказался передать им материалы дела. Но заявители не указали Высокому Суду конкретных причин, зачем им нужны были все материалы дела об имуществе в Вадсе для защиты своих интересов при рассмотрении той апелляции (см. Постановление Европейского суда по делу "Банденун против Франции" (Bendenoun v. France) от 24 февраля 1994 г., Series A, N 284, pp. 21 - 22, § 52 - 53).
64. Наконец, Европейский суд отметил представленный заявителями довод о том, что при изучении судебного разбирательства во всех национальных органах, решающим наблюдением было то, что им не было сообщено о письме Банка от 22 апреля 1991 г. в ГФРР, в котором содержалась вводящая в заблуждение информация. Это доказательство было обнаружено заявителями только после того, как они получили некоторые документы от Высокого Суда в мае 1997 г.; Высокий Суд получил их от окружного суда.
Но отсюда не явствует, что это письмо было частью материалов дела, рассмотренного Высоким Судом в отношении имущества в Вадсе, или что противная сторона опиралась на него во время судебного разбирательства в Высоком Суде.
В любом случае замечания, сделанные в поддержку данного довода, противоречили другой информации, представленной заявителями, а именно, что письмо это "не было направлено им и скрывалось... больше года до 12 мая 1992 г. (выделено Европейским судом)". Оставив в стороне это очевидное несоответствие, Европейский суд отметил, что в Решении окружного суда от 22 апреля 1994 г. по делу о компенсации письмо Банка от 22 апреля 1994 г. было рассмотрено, и суд критиковал Банк за то, что тот приписывал оспариваемое утверждение адвокату заявителей. Всесторонне изучив мнения сторон, окружной суд в соответствии с представленными доказательствами счел, что ипотечные закладные были действительны, а Решение окружного суда было поддержано Высоким Судом и вступило в силу после того, как Апелляционный распорядительный комитет Верховного суда отказался принять апелляцию 7 мая 1996 г.
Европейский суд не смог обнаружить, каким образом непредоставление всех материалов дела заявителям не позволило им вернуться, при желании, к письму Банка от 22 апреля 1991 г., представленному во время судебного разбирательства по делу о принудительной продаже имущества, которая была разрешена окружным судом 25 июня 1996 г. и поддержана Высоким Судом 3 декабря 1996 г.
Таким образом, замечания заявителей по этому вопросу необоснованны и должны быть отклонены.
65. В данной ситуации Европейский суд счел, что непредоставление Высоким Судом копии всех материалов дела лично заявителям не нарушило принцип равенства правовых средств или не имело следствием какое-либо право справедливости в соответствии с пунктом 1 статьи 6 Конвенции.
3. Общий вывод
66. Таким образом, Европейский суд пришел к заключению, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции вследствие непредоставления Высоким Судом заявителям замечаний адвоката Банка от 9 октября 1996 г.; а непредоставление лично заявителям всех материалов дела после того, как их адвокат перестал защищать их интересы, не нарушало пункта 1 статьи 6 Конвенции.
II. Применение статьи 41 Конвенции
67. Статья 41 Конвенции гласит:
"Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".
A. Ущерб
1. Материальный ущерб
68. Заявители утверждали, что, если бы документы попали бы к ним в руки вовремя, они бы выиграли основное судебное разбирательство. Заявители требовали восстановления в правах и возвращения оспариваемого земельного участка, так как это единственные средства компенсировать ущерб от предполагаемого нарушения, или справедливого возмещения материального вреда в соответствии со следующими пунктами, но не меньше указанной суммы:
a) 6120000 норвежских крон в качестве компенсации рыночной стоимости здания King Oscar"s Hall;
b) 210000 норвежских крон в качестве компенсации рыночной стоимости имущества в Стрине; и
c) 936436 норвежских крон в качестве компенсации рыночной стоимости имущества в Вадсе.
69. Власти Норвегии заявили, что, даже если Европейский суд объявит о нарушении статьи 6 Конвенции, заявители не понесли никакого имущественного вреда в связи с разбирательством дела об имуществе в Вадсе.
Прежде всего, как сказано в Решении Апелляционного распорядительного комитета Верховного суда от 6 февраля 1997 г., замечания Банка не содержали информации, существенной для вынесения решения Высоким Судом. Заявители до настоящего времени не представили убедительного объяснения, какие комментарии им не дали возможность сделать и как они могли повлиять на исход дела. Можно с уверенностью предположить, что предоставление заявителям замечаний Банка не оказало бы никакого влияния на исход дела, и не было никакой связи между непредоставлением Высоким Судом этих замечаний и предполагаемым вредом.
Во-вторых, даже если было бы признано, что непредоставление Высоким Судом замечаний заявителю повлияло на исход дела, то есть Высокий Суд отменил бы Решение суда первой инстанции, единственным результатом была бы передача дела для повторного рассмотрения другому судье первой инстанции. В то время было окончательно установлено (в Решении Апелляционного распорядительного комитета Верховного суда от 7 мая 1996 г.), что принадлежавшие Банку закладные были действительны и обязательны для заявителей. Единственным вопросом, который оставалось решить, соответствовала ли просьба Банка об открытии аукционного производства формальным требованиям, и она явно соответствовала им. Таким образом, было очевидно, что аукционное производство началось бы, даже если бы Высокий Суд отменил Решение суда первой инстанции.
70. Европейский суд повторил, что только непредоставление Высоким Судом замечаний Банка от 9 октября 1996 г. нарушало пункт 1 статьи 6 Конвенции. Европейский суд не мог делать предположения по поводу того, какой был исход дела, если бы в данном судебном производстве были соблюдены все гарантии справедливого рассмотрения дела судом, закрепленные в пункте 1 статьи 6 Конвенции. Не найдя причинной связи между заявленным материальным вредом и фактом нарушения Конвенции, Европейский суд в соответствии с принципами прецедентного права Европейского суда отклонил все требования о возмещении материального вреда.
2. Моральный вред
71. Заявители требовали 900000 норвежских крон в качестве компенсации морального вреда, выражавшегося в значительном крушении планов, стрессе и боли, возникших вследствие нарушения, включая факт их маргинализации после судебного процесса и потери доверия к ним со стороны норвежской правовой системы. В подтверждение своего требования заявители ссылались на утверждение муниципалитета Стрина относительно их здоровья и на медицинское заключение, в котором говорилось о страхах, депрессии и чувстве неуверенности Мейфрид Уолстон.
72. Власти Норвегии просили Европейский суд отклонить требование заявителей о компенсации морального вреда как необоснованное.
73. Европейский суд согласился, что заявители потерпели определенное крушение планов и душевное страдание вследствие факта нарушения Конвенции, которое признание факта нарушения не могло компенсировать в достаточной мере. Исходя из принципа справедливости, Европейский суд присудил заявителям компенсацию морального вреда в размере 8000 евро, подлежащих переводу в норвежские кроны по курсу, установленному на день выплаты.
B. Судебные расходы и издержки
74. Кроме того, заявители попросили компенсацию понесенных ими судебных расходов и издержек в соответствии со следующими пунктами:
a) 535034 норвежских крон в качестве компенсации судебных расходов, понесенных во время разбирательства их дела национальными судами;
b) 85000 (оценка проведена 31 мая 2002 г.) в качестве компенсации судебных расходов и издержек, понесенных во время разбирательства их дела в Европейском суде, окончательная сумма должна была быть определена в конце разбирательства.
Судебные расходы в соответствии с пунктом "b" должны были возрасти после обложения налогом на добавленную стоимость (НДС) на 25 процентов. Соответствующие вычеты необходимо сделать за оказание правовой помощи, оплаченной за счет Совета Европы и/или систему правовой помощи в Норвегии.
75. Власти Норвегии заявили, что требование заявителей о компенсации судебных расходов и издержек, понесенных во время разбирательства их дела национальными судами, должно было быть отклонено.
76. Что касается пункта "a", Европейский суд отметил, что заявители, судя по всему, не имели представителя во время рассмотрения Апелляционным распорядительным комитетом Верховного суда их апелляции на Решение Высокого Суда от 3 декабря 1996 г. и не предоставили никаких подтверждающих документов или свидетельств судебных расходов, понесенных во время того разбирательства. Представленные отчеты касались, скорее, других судебных разбирательств, а иными словами расходов, которые не могли быть признаны действительно и вынужденно понесенными в целях получения компенсации за нарушение Конвенции в настоящем деле или предотвращения нарушения Конвенции в настоящем деле. Соответственно, требование заявителей по пункту "a" должно было быть отклонено как необоснованное.
Что касается пункта "b", Европейский суд, исходя из принципа справедливости, присудил заявителям компенсацию в размере 10000 евро.
С. Процентная ставка при просрочке платежей
77. Европейский суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной годовой процентной ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента (см. дело "Кристин Гудвин против Великобритании" (Christine Goodwin v. United Kingdom), жалоба N 28957/95, ECHR 2002, § 124).
НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД ЕДИНОГЛАСНО:
1) постановил, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в связи с непредоставлением Высоким Судом заявителям замечаний адвоката Банка от 9 октября 1996 г. до вынесения Решения 3 декабря 1996 г.;
2) постановил, что отсутствует нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции ввиду непредоставления Высоким Судом всех материалов дела;
3) постановил:
a) что государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления Постановления в законную силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителям следующие суммы:
i) 8000 (восемь тысяч) евро в возмещение морального вреда;
ii) 10000 (десять тысяч) евро в возмещение судебных
расходов и издержек;
iii) все налоги, примененные к вышеуказанным суммам;
b) что с даты истечения вышеуказанного трехмесячного срока до момента выплаты простые проценты должны начисляться на эти суммы в размере, равном минимальному ссудному проценту Европейского Центрального Банка плюс три процента;
4) отклонил остальные требования заявителей о справедливой компенсации.
Совершено на английском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 3 июня 2003 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 7

"САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ПРИЗЫВ"(Принят в г. Санкт-Петербурге 01.06.2003)  »
Международное законодательство »
Читайте также