ПОСТАНОВЛЕНИЕ Европейского суда по правам человека от 06.05.2003"ДЕЛО "ПЕРНА (perna) ПРОТИВ ИТАЛИИ" [рус., англ.]


[неофициальный перевод] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО "ПЕРНА (PERNA) ПРОТИВ ИТАЛИИ"
(Жалоба N 48898/99)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ СУДА
(Страсбург, 6 мая 2003 года)
По делу "Перна против Италии" Европейский суд по правам человека, заседая Большой палатой в составе:
--------------------------------
<*> Перевод на русский язык Берестнева Ю.Ю.
Л. Вильдхабера, Председателя,
Х.Л. Розакиса,
Ж.-П. Коста,
Г. Ресса,
сэра Николаса Братца,
Б. Конфорти,
Э. Пальм,
И. Кабрала Баретто,
В. Буткевича,
Б. Цупанчича,
Дж. Хедигана,
В. Томассен,
М. Пеллонпяя,
С. Ботучаровой,
М. Угрехилидзе,
Э. Штейнер,
С. Павловского, судей,
а также с участием П.Дж. Махони, секретаря-канцлера Суда,
заседая 25 сентября 2002 г. и 5 марта 2003 г. за закрытыми дверями,
вынес 5 марта 2003 г. следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой (N 48898/99), поданной 22 марта 1999 г. в Европейский суд по правам человека против Итальянской Республики гражданином Италии Джанкарло Перной (Giancarlo Perna) (далее - заявитель) в соответствии со статьей 34 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.
2. Интересы заявителя в Европейском суде представлял Дж.Д. Кайацца (G.D. Caiazza), член коллегии адвокатов Рима. Интересы властей Италии представлял Уполномоченный Италии при Европейском суде по правам человека У. Леанза (U. Leanza), глава департамента по разрешению дипломатических споров, министерство иностранных дел, совместно с Ф. Кризафулли (F. Crisafulli), заместителем Уполномоченного Италии при Европейском суде по правам человека.
3. Заявитель жаловался на нарушение пункта 1 и подпункта "d" пункта 3 статьи 6 Конвенции в связи с отказом итальянских судов признать доказательство, которое он хотел предоставить, и нарушением его права на свободу выражения мнения, гарантированного статьей 10 Конвенции.
4. Жалоба была передана в производство Второй секции Суда (пункт 1 правила 52 Регламента Суда). В рамках этой секции была сформирована Палата в соответствии с пунктом 1 правила 26 Регламента (пункт 1 статьи 27 Конвенции) для рассмотрения этого дела, в составе: Х.Л. Розакиса, Председателя Палаты, Б. Конфорти, Дж. Бонелло, В. Стражницкой, М. Фишбаха, М. Цацы-Николовской, Э. Левитса, судей, а также с участием Э. Фриберга, Секретаря Секции Суда.
5. Своим Решением от 14 декабря 2000 г. Европейский суд признал жалобу приемлемой для рассмотрения по существу.
6. 25 июля 2001 г. Палата вынесла Решение, в котором единогласно установила:
"1)... что нарушение пункта 1 и подпункта "d" пункта 3 статьи 6 Конвенции места не имело;
2)... что имело место нарушение статьи 10 Конвенции в части обвинения заявителя, утверждавшего, что истец присягнул на верность бывшей Коммунистической партии Италии, и что не имело место нарушения статьи 10 Конвенции относительно обвинения заявителя в том, что истец возможно участвовал в планировании захвата контроля над государственным обвинением в нескольких городах и реальных основаниях использования информатора-преступника Бушетты (Buscetta);
3)... что установление факта нарушения является достаточной справедливой компенсацией морального вреда, причиненного заявителю;
4)...
a) что государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления Постановления в законную силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю 9000000 (девять миллионов) итальянских лир в качестве возмещения судебных расходов и издержек, включая любой налог, начисляемый на вышеуказанную сумму, а также взнос в фонд страхования адвокатов ("CAP");
b)...".
Палата отклонила остальные требования заявителя о справедливой компенсации. Совпадающее мнение судьи Б. Конфорти, к которому присоединился судья Э. Левитс, прилагалось к Постановлению Европейского суда.
7. 19 и 24 октября 2001 г. власти Италии и заявитель ходатайствовали о передаче дела на рассмотрение Большой палаты, в соответствии со статьей 43 Конвенции и правилом 73 Регламента Суда. Комитет Большой палаты удовлетворил их ходатайство 12 декабря 2001 г.
8. Состав Большой палаты определялся в соответствии с положениями пунктов 2 и 3 статьи 27 Конвенции и правила 24 Регламента Суда.
9. Власти Италии представили документ, подробно излагающий все факты. Также были получены замечания Дж. Казелли (G. Caselli), которому председатель разрешил участвовать как заинтересованной стороне (пункт 2 статьи 36 Конвенции и пункт 3 правила 61 Регламента Суда).
10. Слушания проходили в открытом заседании во Дворце прав человека в Страсбурге 25 сентября 2002 г. (пункт 2 правила 59 Регламента).
В Европейский суд явились:
a) от властей Италии:
Ф. Кризафулли, Заместитель Уполномоченного Италии при Европейском суде;
b) от заявителя:
Дж.Д. Кайацца, адвокат;
c) от третьего лица:
Дж. Казелли, третье лицо,
Дж.К. Смуралья (G.C. Smuraglia), адвокат.
Европейский суд выслушал их обращения.
ФАКТЫ
11. Заявитель родился в 1940 году, проживает в г. Риме.
12. По профессии он журналист, 21 ноября 1993 г. он опубликовал в итальянской ежедневной газете "Иль Жорнале" (Il Giornale) статью о Дж. Казелли, который в то время был главным государственным обвинителем в Палермо. Статья называлась "Казелли, судья с седой челкой", второе название этой статьи было "Католическое образование, коммунистическая воинственность - станут ли обвинения против Андреотти (Andreotti) основанием для возбуждения нового дела против Соньо (Sogno)?".
13. В статье, после ссылки на дело, возбужденное Казелли против Андреотти, очень известный итальянский политик, обвинявшийся в пособничестве мафии (appoggio esterno alla mafia), будучи оправданным в первой инстанции, заявитель указал:
"Недавно Джулио Андреотти (Giulio Andreotti) заявил одной израильской газете, что он, возможно, будет устранен.
Если мне позволят начать с отступления, мне интересно, почему он общался с иностранной прессой, а не с итальянской. И он такой не один. Это становится эпидемией. В то же время предприниматель Карло Де Бенедетти (Carlo De Benedetti) выбрал английскую газету, чтобы заявить, что Италия являлась для него Сибирью. Даже Беттино Кракси (Bettino Craxi), чувствуя решительные угрозы, обращается к испанским газетам. Возможно это форма неуместного снобизма. Но это также может быть и синдром гонения типа "мы иностранцы в своей стране и мы должны заявить о себе за границей, чтобы наши голоса услышали дома".
Это то, что предложил Андреотти, добавив, что он чувствует себя как изгнанник и жертва заговора, но он не знает точно какого именно. Те, кто видел его недавно, говорят, что он бледен, его руки опускаются и он становится сгорбленным. Он обеспокоен своей женой Лидией (Lidia), которая впала в каталептический транс с 27 марта. Это был тот самый день, когда было получено официальное извещение на 250 страницах, гласившее, что в отношении него проводится расследование, превратившее самого известного итальянского политика в одного из крестных отцов сицилийской мафии. Теперь Андреотти поставлен в тупик. Он пытается понять, но не может. Он считает, что должен быть какой-то ситуационный заговор.
Но антитело, которое пожирало его, существовало некоторое время. Оно развивалось несколько лет в такой религиозной обстановке, которая очень нравилась Андреотти. В то время, когда он возглавлял Рим в 1950-х годах, Джанкарло Казелли, главный государственный обвинитель г. Палермо, автор 250 страниц, которые уничтожили его, слушал его лекции в школе братьев Салезиан (Salesian brothers) в Турине (Torino).
Джанкарло был трудолюбивым мальчиком. В Турине много таких людей, поскольку это очень дождливый город, а на домах нет балконов, с которых можно было бы смотреть на улицу, так что ребенку ничего больше не оставалось, как корпеть над книжками. Поэтому этот город славен своими специалистами. Это пуританское братство.
Чем больше преуспевал Джанкарло в самообразовании, тем сильнее становился его комплекс в отношении отца. Эго отец был очень достойным человеком, но всего лишь водителем директора предприятия. Работая там, он вдыхал запах буржуазии и потом снова срывался на своем сыне. Мальчик решил, что когда он вырастет, то окажется по другую сторону забора, что он не будет подчиненным, как его отец.
В университете он примкнул к ИКП (Итальянская коммунистическая партия), партии, которая превозносила униженных и оскорбленных. Когда он занял государственный пост, он трижды дал клятву верности: Богу, Закону и Боттеге Оскуре (Botteghe Oscure) [бывшая штаб-квартира ИКП, а теперь ЛДП -леводемократическая партия]. И Джанкарло стал набожным, суровым и партийным судьей, кем и продолжал работать в течение тридцати лет.
Но его нельзя полностью понять не упомянув о его альтер-эго Лучано Виоланте (Luciano Violante), брат-близнец Казелли. Он также был из Турина, того же возраста - пятьдесят два года, оба учились в католических школах, оба воинствующие коммунисты и государственные служащие юридических ведомств; между ними установилось полное взаимопонимание: когда Виоланте, голова, зовет, Казелли, рука, отвечает.
Лучано всегда был на шаг впереди Джанкарло. В середине 1970-х годов он обвинил Эдгардо Соньо (Edgardo Sogno), бывшего члена движения сопротивления, а также антикоммуниста, в попытке государственного переворота. Это был типичный политический процесс, который ни к чему не привел. Виоланте понял, что его карьера только начинается. В 1979 году он был избран в Парламент, как коммунист. И с тех пор он стал теневым министром юстиции Боттеге Оскуре. Сейчас он возглавляет антимафиозный комитет парламента, руководя колеблющимися pentiti [информаторами-преступниками] и членами ЛДП.
Пока Виоланте поднимался по карьерной лестнице, Казелли превратился в статного мужчину с седыми волосами, которыми он гордился. Даже если он куда-либо уезжал на небольшой срок, он брал с собой фен. Во время перерывов в слушаниях он расправлял свою челку на лбу и заправлял волосы за уши. Затем, как можно было заметить по телевиденью, он практически не шевелил головой, чтобы не повредить свою ручную работу.
Он очень самовлюбленный. Когда Джанкарло был членом Национального совета по правосудию, с 1986 по 1990 год, его коллеги в НСП смеялись над ним, говоря: "Под волосами у него ничего нет". Это действительно так в отношении его нарциссизма и идеологических шор. Но это не так в отношении его интеллекта, который не стоит недооценивать. Таким образом, нельзя исключить, что однажды пути Казелли и Андреотти пересекутся.
Не считая того времени, что Джанкарло проработал в НСП, он жил в Турине. Он был судьей и боролся в первых рядах с терроризмом. Именно он получил признание Патрицио Печи (Patrizio Peci), показания которого, как свидетеля со стороны обвинения, помогли прекратить деятельность "Красных бригад".
Тем временем, ИКП начала деятельность по получению контроля над органами государственного обвинения в каждом городе Италии. Эта кампания продолжается до сих пор, поскольку теперь власть принадлежит ЛДП. Все это привело к появлению у Виоланте двух простых и взаимосвязанных идей. Первая заключалась в том, что если коммунисты не получат власть в результате выборов, они смогут получить ее через суды. Нехватки материалов не было. Христиане-демократы и социалисты были никем иным как ворами и их легко было бы прижать к стенке. Вторая идея была гораздо лучше первой и заключалась в том, что возбуждения судебного расследования было достаточно, чтобы разрушить чью-либо карьеру; не было необходимости доводить дело до судебного разбирательства, было достаточно всего лишь осудить чьи-либо действия. И чтобы сделать это, нужен был контроль над всеми органами государственного обвинения.
И это стало отправной точкой Тангентополи (Tangentopoli). Краксис (Craxis), Де Лоренцос (De Lorenzos) и другие были пойманы с запущенными в кассу руками и уничтожены. Но Андреотти нужно было закончить дело. Более находчивый, чем другие, или не такой жадный, хитрый старый христианин-демократ всегда умудрялся не быть схваченным в делах о коррупции.
Именно в тот момент, когда Джанкарло собирался уехать из дождливого Турина в солнечное Палермо, началась кампания по изгнанию государственного обвинителя Джамманко (Giammanco), предъявив ряд необоснованных обвинений в его адрес, а он в свою очередь убежал, поджав хвост. И в начале этого года его место занял нужный судья, и Виоланте получил контроль над прокуратурой Палермо.
Перед тем, как занять свою первую должность, Казелли был вызван в Куиринале (Quirinale) [официальная резиденция президента]. Президент Скальфаро (Scalfaro) знал, на что он идет. Когда он увидел Казелли, он сказал: "Делайте то, что считаете правильным, но будьте объективны".
Однажды пути Казелли и Андреотти, которые не общались несколько лет, сошлись в Палермо. Менее чем через два месяца пожизненный сенатор был неожиданно обвинен в связи с мафией. Это было невероятное дело, включавшее утверждения pentiti, старые и новые документы и сведения, предоставленные все тем же старым Бушеттой [a pentito] Виоланте и антимафиозному комитету, которые теперь использовались Казелли в качестве доказательства в этой игре, похожей на пинг-понг между двумя братьями-близнецами. Короче говоря, даже самый долгоживущий бронтозавр Палаццо [т.е. Палаццо Мадама (Palazzo Madama) - дом Парламента] был уничтожен, благодаря тому принципу, что обвинения достаточно, чтобы уничтожить кого угодно.
В апреле Казелли поспешно переехал в Соединенные Штаты, где и встретил Бушетта. Он предложил информатору выплачивать одиннадцать миллионов лир ежемесячно ради продолжения сотрудничества. Бушетта мог был быть ему полезен в ходе расследования, даже если исход дела и не перестанет играть какое-либо значение. Искомый результат уже был достигнут.
Что произойдет дальше, можно было предсказать. Через шесть или восемь месяцев расследование было бы закрыто. Но Андреотти не смог бы восстановить свою карьеру. Какой удар судьбы! Казелли, вместе с тем, предстал бы как объективный судья, чьи обязанности заставляли его вести судебное преследование, но который понял, что ошибался. Он станет героем. И, если Бог существует, требует мести".
14. 10 марта 1994 г. рассматривая жалобу Казелли, судья, проводящий предварительное расследование, передал дело заявителя и главы газеты "Иль Жорнале" в районный суд г. Монца (Monza). Заявитель обвинялся в клевете, высказанной на страницах газеты (diffamazione a mezzo stampa), отягченной тем, что преступление касалось государственного служащего и нанесло ущерб исполнению им его обязанностей.
15. В ходе слушаний 10 января 1996 г. гражданский истец ходатайствовал о предоставлении отчета о доказательствах, представленных Бушеттой, судебным органам Нью-Йорка и о приобщении к делу экземпляра итальянской еженедельной газеты "Эспрессо" (Espresso), в которой были опубликованы доказательства.
Сторона защиты ходатайствовала о приобщении к делу двух газетных статей, касающихся профессиональных взаимоотношений Казелли и pentito Бушетты, и о предоставлении доказательств истцом. Своим Постановлением, вынесенным в тот же день, районный суд отказал в удовлетворении этих требований на том основании, что оспариваемые документы не относились к объекту разбирательства (клевете) и что не было необходимости рассматривать доказательства Казелли, приняв во внимание содержание написанных заявителем статей.
16. В тот же день, применив статью 57, пункты 1 и 2 статьи 595 и пункт 10 статьи 61 Уголовного кодекса и статью 13 Закона "О прессе" (Закон от 8 февраля 1948 г. N 47), районный суд приговорил главу "Иль Жорнале" и заявителя к штрафу в размере 1000000 и 1500000 итальянских лир, соответственно, к возмещению ущерба и издержек в размере 60000000, возмещению издержек гражданского истца и опубликованию судебного решения в "Иль Жорнале". Суд руководствовался следующим:
"...
Автор этой статьи, говоря в основном о деле против сенатора Джулио Андреотти, привел факты из биографии истца, указывавшие на его культурное прошлое и его идеологические учения - предположительно близкие идеям ИКП (а не ЛДП) - утверждая, что эти учения существенно повлияли на его [истца] профессиональную деятельность, сделав его серьезным инструментом партии, направленным на установление контроля над судебными органами, а в частности над органами государственного обвинения.
Перна подчеркивал длительные дружеские отношения, существовавшие между истцом и Виоланте, утверждая, что последний был мозгом в операции, где рукой был Казелли. Он добавил к изложенным фактам биографии дословные высказывания, такие как: "Когда он занял государственный пост, он трижды дал клятву верности: Богу, Закону и Боттеге Оскуре. И Джанкарло стал набожным, суровым и партийным судьей, кем и продолжал работать в течение тридцати лет".
Он обвинил Казелли в ведении расследования дела Андреотти с уклоном в поддержку политической линии, разработанной Виоланте от имени ИКП/ЛДП, имевшей целью уничтожить доминировавший в то время политический класс посредством судебных органов, чтобы поддерживаемая партия получила власть без проведения выборов.
Он предложил, что обвинения против Андреотти, последнего политика, не повергнутого "чистыми руками" ведущегося расследования [также известного как mani pulite], следует рассматривать как злоупотребление расследованием.
...
Клеветнический характер статьи... абсолютно очевиден, поскольку она полностью исключала возможность того, что Казелли мог добросовестно исполнять свои этические обязанности, как государственный служащий, и отрицала тот факт, что он обладал такими качествами как беспристрастность, независимость, объективность и неподкупность, которые характеризовали исполнение судебных функций. Эту работу судьей истец очевидно использовал в политических целях, по мнению автора статьи.
В настоящем деле Перна не ссылался на право рассказывать о текущих событиях как на смягчающее обстоятельство. Также он не ссылался на право комментировать их - право, которым пользуются журналисты, делающие отчеты о судебных разбирательствах, критикующие ту или иную меру. Утверждения, встречающиеся в статье, представляли собой не что иное, как неоправданное нападение на истца, которое подло пятнало его честь и деловую репутацию...".
17. Заявитель подал апелляцию. Он ссылался на свободу печати и, в частности, на право описывать и комментировать текущие события, он утверждал, среди прочих доводов, что то, что он написал о политических учениях Казелли, было правдой, и что суд мог проверить это, запросив доказательства у истца; он также говорил, что Казелли и Виоланте были друзьями; и что Казелли пользовался помощью pentito Бушетты в слушаниях против Андреотти, а также, в качестве представителя государства, выплачивал ему гонорары, таким образом, все pentiti содержались за счет Италии. Говоря о себе как об обозревателе общественного мнения (opinionista), он утверждал, что не собирался предоставлять биографию Казелли, а хотел обнародовать его критическое мнение в переносном смысле. Точнее, он высказал более или менее обоснованные критические суждения, с которыми читатели могли согласиться или не согласиться, и которые относились к политической деятельности Казелли. В заключение он ходатайствовал об истребовании доказательств у истца и определенных политиков и журналистов Италии, которые, как и Казелли, были сторонниками коммунистической партии. В частности, он ходатайствовал об истребовании доказательств у С. Вертоне (S. Vertone) и Дж. Феррары (G. Ferrara), а также о приобщении к делу их интервью, опубликованного в газете, подтверждающего их активное политическое участие. В особенности, это было видно из интервью, опубликованного в ежедневной газете "Корьерре делла Сера" (Corriere della Sera) от 11 декабря 1994 г., отрывки из которого содержались в апелляции заявителя. В них Вертоне утверждал, inter alia, что истец был смелым и целеустремленным человеком, но на него воздействовали культурные и политические влияния коммунизма, что он был тесно связан с бывшей коммунистической партией. В интервью, данном другой ежедневной газете, "Ла Стампа" (La Stampa), от 9 декабря 1994 г., Феррара заявил, что принимал участие в десятках политических собраний вместе с Казелли и Виоланте в 1970-х годах в туринском подразделении бывшей коммунистической партии. Он сказал, что, несмотря на то, что Казелли и проделал огромную работу по борьбе с терроризмом в качестве государственного служащего, он был очень вовлечен в политику, а такой человек не может защищать права людей.
18. Своим Постановлением от 28 октября 1997 г. апелляционный суд г. Милана (Milano) отклонил апелляцию заявителя, указав, что:
"... утверждения, указанные в предъявленных обвинениях, ... несомненно, наносят существенный вред репутации потерпевшей стороне. Они заходят дальше, чем просто представление подозрений, поскольку обвинения содержат высказывания о преданности Казелли государственным институтам, его верности принципам законности, его объективности и независимости; они категорически отрицают, что он обладал такими качествами и даже приписывают ему, среди прочих обвинений, случаи, представляющие собой дисциплинарные правонарушения и уголовные преступления".
Апелляционный суд постановил, что статья касалась фактов, некоторые из которых не были признаны клеветническими и, таким образом, не имели отношения к принятому решению.
"В частности, следующие факты (а не решения) являются неоспоримыми:
- политические учения Джанкарло Казелли;
- дружеские отношения между Казелли и Виоланте;
- сведения о том, что государственный обвинитель Палермо - Казелли использовал показания информатора-преступника Бушетту при расследовании дела, касающегося Андреотти, а также сведения о том, что этому Бушетте, как и другим pentiti, выплачивались гонорары государством.
Эти утверждения являются фактами, и простое высказывание их не является клеветой; тем не менее, они не имеют отношения к решению, которое должен принять суд. Это кажется очевидным в отношении последних двух вышеуказанных фактов, но это также действительно и по отношению к первому (политические учения Джанкарло Казелли), поскольку государство гарантирует не только свободу мысли и свободу выражения мысли, но и свободу участия в политических партиях.
Тем не менее, это не относится к попытке установить политические взгляды Джанкарло Казелли и факта высказывания им этих взглядов при определенных обстоятельствах (не связанных с осуществлением судебной деятельности и исполнением профессиональных обязанностей), поскольку эти сведения не могут рассматриваться как клеветнические...
Также нет никаких оснований требовать о начале разбирательства заново, во-первых, для того чтобы допросить Джанкарло Казелли в качестве свидетеля, а, во-вторых, чтобы получить статьи Саверио Веронте и Джулиано Феррары, а также чтобы снова допросить их в качестве свидетелей по вопросу активной политической деятельности Казелли и о его участии в ИКП/ЛДП. Во-первых, эти сведения, как уже было сказано, упоминаются в статье, а во-вторых, они не могут рассматриваться, как наносящие вред репутации истца и, таким образом, они не должны быть удостоверены".
19. Другие факты, вменяемые истцу, были напротив, несомненно, клеветническими. Прежде всего, имело место клятва верности, которая представляла собой обвинение Казелли в обязанности "подчиняться" при исполнении своих профессиональных обязанностей закону, религиозным убеждениям и "указаниям лидеров" политической партии.
Апелляционный суд далее указывал:
"Оставшаяся часть статьи, которая содержит клеветнический отчет о предполагаемом подчинении Казелли коммунистической партии, подтверждает, что журналист не высказывал суждений или личных мнений, а приписывал Казелли особую манеру поведения.
Далее в статье утверждается,
- что Казелли - это брат-близнец Виоланте, ...
- что ИКП... придерживалась стратегии получения контроля над всеми органами государственного обвинения Италии, во-первых, чтобы получить власть... при помощи правоохранительных органов, и, во-вторых, чтобы начать расследование... с целью уничтожить политических оппонентов, чтобы не ввязываться в судебные тяжбы, поскольку этого было вполне достаточно, чтобы выставить кого-либо на посмешище.
В связи с этим, журналист ссылался на два обстоятельства из жизни Джанкарло Казелли: его ходатайство о переводе в прокуратуру Палермо и его последующее назначение там государственным обвинителем и его предупреждение Андреотти, что в отношении него ведется расследование с целью установить его принадлежность к мафиозной организации.
/.../
Журналист Перна не высказывал свои взгляды или суждения, но относился к истцу Джанкарло Казелли в позорящей манере - здесь мы можем только повторить высказывание районного суда - хотя для подобного поведения у него не было никаких доказательств; он даже не пытался подтвердить свои тезисы, в то время как его адвокаты утверждали, что он просто высказывал свое мнение.
... Журналист, ссылался на действия государственного обвинителя Джанкарло Казелли, не проверяя достоверность своих утверждений, его поведение не может быть оправдано ошибочным или неправильным пониманием обстоятельств, а представляет собой преднамеренные действия.
Это подтверждается содержанием статьи, в которой Джанкарло Казелли подвергается постоянной и искусной клевете, несмотря на несколько положительных замечаний профессионально смешанных с обвинениями...
Содержание всей статьи показывает, что ответчиком была допущена умышленная ошибка, и что он осознавал и намеревался нанести вред репутации истца".
20. В своем Постановлении от 9 октября 1998 г., переданном в канцелярию 3 декабря 1998 г., Кассационный суд оставил Постановление апелляционного суда без изменения, установив, что оно было законным как с точки зрения существа дела, так и с процессуальной стороны.
"/.../
Вопреки оспариваемым фактам, ходатайства со стороны защиты о приобщении к делу доказательств были рассмотрены с учетом их значимости и доказательственной ценности и в их удовлетворении было отказано, поскольку они не имели никакого значения на принятие решения.
Апелляция, написанная и подписанная ответчиком Перна и его адвокатом Кайацца, содержит ходатайство о начале разбирательства заново, с целью, во-первых, "получить свидетельские показания гражданского истца", в частности "о формах его активного участия и о его деятельности в ИКП/ЛДП в то время, когда он уже был прокурором, и о других правонарушениях истца". Очевиден абсолютно неопределенный и неуместный характер ходатайства в свете содержания фраз, использованных Перной (в чьих статьях упоминание активного участия Казелли в партии, по словам Кайацца, ограничено утверждением того, что Казелли участвовал в коммунистической партии, во время обучения в университете, утверждением, не являющимся оскорблением); статья четко излагала отчет о формах активного участия, приписывая Казелли определенные факты, подтверждающие его активное участие в партии. В результате, либо этот вопрос останется неясным, либо разрешится попыткой заставить истца признать факты, указанные в обвинении, и в результате этого бремя доказывания будет переложено [с Перны и Монтанелли (Montanelli)]. ...
Кроме того, "прямые свидетели", Джулиано Феррара и Саверио Вертоне упоминаются в связи с вышеупомянутыми фактами [формы активного участия истца в партии]. Также, предоставление деталей о фактах, которые были им непосредственно известны, не повлияло на ход разбирательства, поскольку эти утверждения Суд не счел ни правонарушающими, ни оправдывающими.
Наконец, активное участие Казелли в ИКП не имело ничего общего с вменяемыми ему обстоятельствами, и, таким образом, с его клятвой верности Боттеге Оскуре (который не упоминался в апелляции), с взаимоотношениями между Казелли и Виоланте, а также со связью с Бушеттой.
Не считая процессуального аспекта, вначале следует сказать, что утверждение, что статья объективно не была клеветнической абсолютно лишено обоснования, что решение Суда, рассматривавшего дело, было обосновано в отношении преступного поведения лица, являющегося больше, чем служащий прокуратуры, вменяемых в вину фактов, подразумевающих нехватку индивидуальности, достоинства, независимых суждений, логичности и моральной честности, а также поведения, четко демонстрирующего наличие нарушения профессионального долга...
Обоснование Суда, рассматривавшего дело, в отношении смягчающих обстоятельств, таких как право сообщать о текущих событиях и право давать комментарии о них, также законно, что подтверждается мотивированными основаниями, соответствующими требованиям закона и обладающими логикой.
Никакая связь не может быть и не была установлена апелляционным судом между Казелли и указанным правом сообщать о текущих событиях, исполняемым посредством незаконного приписывания фактов, истинность которых не была доказана и которые не несли какой-либо информативной роли.
Существенным моментом решения является то, что оно категорически исключает возможность того, что статья выражала критические суждения, отсюда и отказ в удовлетворении ходатайства, о том, что право на свободу выражения представляло собой смягчающее вину обстоятельство.
Из последующих доводов следует, что нет основания распространяться по поводу осуществления права давать комментарии, равно как и о смягчающем серьезную небрежность обстоятельстве, допущенном при исполнении права давать комментарии или о гипотетическом осуществлении этого права.
...".
ПРАВО
I. Предварительный вопрос: объем дела
21. В своем ходатайстве о передаче дела на рассмотрение Большой палатой и во время судебного разбирательства власти Италии утверждали, что та часть Постановления Европейского суда от 25 июля 2001 г., которая касалась части жалобы по пункту 1 и подпункту "d" пункта 3 статьи 6 Конвенции, была окончательной и не должна была рассматриваться в слушаниях по настоящему делу.
22. Заявитель при этом ходатайствовал перед Европейским судом о признании наличия факта нарушения статей 6 и 10 Конвенции.
23. Европейский суд не счел доводы властей Италии убедительными. Он уже отмечал, что статья 43 Конвенции разъясняет, что наличие "серьезного вопроса, касающегося толкования или применения Конвенции или Протоколов к ней, или вопросов общественной важности" (пункт 2) является предпосылкой для удовлетворения ходатайства стороны по делу, последствиями такого удовлетворения является передача всего "дела" Большой палате для его разрешения посредством вынесения нового постановления (пункт 3). Так и было в настоящем деле: оно было передано в Большую палату вместе со всеми обстоятельствами рассмотрения заявления Палатой и пределами приемлемости "дела", установленными Палатой. В сущности, нет никаких оснований для частичной передачи дела на рассмотрение Большой палатой (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "К. и Т. против Финляндии" (K. and T. v. Finland), жалоба N 25702/94, § 139 - 141, ECHR 2001-VII; и Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Гоч против Турции" ({Goc} <*> v. Turkey), жалоба N 36590/97, § 35 - 37, ECHR 2002-V).
--------------------------------
<*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
24. Европейский суд рассмотрит части жалобы о нарушении статей 6 и 10 Конвенции, признанные приемлемыми Палатой и разрешенные в ее Постановлении.
II. Предполагаемое нарушение
пункта 1 и подпункта "d" пункта 3 статьи 6 Конвенции
25. Заявитель утверждал, что его право на должное судебное разбирательство было нарушено в связи с отказом итальянских судов признать доказательство, которое он хотел предоставить, включавшие различные замечания в адрес истца. Он просил Европейский суд установить факт нарушения пункта 1 и подпункта "d" пункта 3 статьи 6 Конвенции, которая гласит:
"1. Каждый... при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое... разбирательство дела... судом...
/.../
3. Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления имеет как минимум следующие права:
/.../
d) допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены, и иметь право на вызов и допрос свидетелей в его пользу на тех же условиях, что и для свидетелей, показывающих против него...".
26. Власти Италии подчеркнули, что оценка допустимости доказательств входит в полномочия национальных судов и что вина заявителя подтверждалась "судами трех уровней, рассматривавших предложенные доказательства, при соблюдении принципа состязательности в процессе". Национальные суды сочли, что доказательства, которые заявитель хотел предоставить, не имели отношения к разбирательству и что не было оснований полагать, что отказ признать доказательства нарушал статью 6 Конвенции. На основании судебной практики Европейского суда власти Италии отметили, что у ответчика не было неограниченного права по вызову свидетелей; также он должен доказывать, что показания свидетелей, которых он хотел бы допросить, были необходимы для установления фактов по делу, которые заявитель привел по настоящему делу. Ни одно из показаний свидетелей, которых он хотел допросить, не касалось клеветнической статьи.
27. Заявитель оспаривал утверждения властей Италии, что национальные суды признали его виновным на основании доказательств, исследованных в ходе судебного разбирательства. По его утверждению, они отказались признать важные доказательства при рассмотрении дела о клевете, а именно различные замечания в адрес истца. В результате, он был лишен большинства основных прав, а именно права спрашивать истца, давшего присягу, были ли критикующие факты, лежащие в основе статьи, подлинными или ложными. Кроме того, он вообще не мог представить какое-либо доказательство, что демонстрировало ненормальный характер разбирательства. В частности, трудно было понять, как суды могли посчитать не относящимися к делу свидетельские показания об активном политическом участии истца, когда он уже стал государственным служащим, поскольку это было основой возникших сомнений в отношении независимости Казелли. Основывая свое обвинение только на оспариваемой статье, национальные суды сочли, что по существу, разбирательство было излишним.
28. Казелли, третье лицо, заявил, что доказательства, которые хотел предоставить заявитель, не имели отношения к слушаниям о клевете.
29. В первую очередь Европейский суд отметил, что определение приемлемости доказательств регулируется национальным правом. Задачей Европейского суда в соответствии с Конвенцией является не установить, были ли показания свидетелей должным образом рассмотрены в качестве доказательства, а определить, было ли все разбирательство, включая принятие доказательств, справедливым (см., среди прочего, Постановление Европейского суда по делу "Ван Мехелен и другие против Нидерландов" (Van Mechelen and Others v. Netherlands) от 23 апреля 1997 г., Reports of Judgments and Decisions 1997-III, § 50). В частности, "по общему правилу, оценка и установление относимости доказательств, которые хочет предоставить ответчик, осуществляется национальными судами... также, в соответствии с подпунктом "d" пункта 3 статьи 6 Конвенции, они определяют, есть ли возможность допрашивать свидетелей" (см. Постановление Европейского суда по делу "Видаль против Бельгии" (Vidal v. Belgium) от 22 апреля 1992 г., Series A, N 235-B, § 33). Для ответчика недостаточно заявить, что ему не разрешили допросить свидетелей; он должен подтвердить свое заявление, объяснив, почему так важно допросить этих свидетелей и почему их показания необходимы для установления истины по делу (см. Постановление Европейского суда по делу "Энгель и другие против Нидерландов" (Engel and Others v. Netherlands) от 8 июня 1976 г., Series A, N 22, § 91; и Постановление Европейского суда по делу "Брикмон против Бельгии" (Bricmont v. Belgium) от 7 июля 1989 г., Series A, N 158, § 89). Этот же принцип применяется, если ответчик ходатайствует о допросе истца.
30. Европейский суд отметил, что в суде первой инстанции заявитель ходатайствовал о приобщении к делу двух статей о профессиональных взаимоотношениях Казелли и информатора-преступника Бушетты и о допросе первого (см. выше § 15). При апелляционном пересмотре дела он повторил свое ходатайство о допросе истца и еще о допросе Вертоне и Феррары, а также о приобщении к делу двух статей, появившихся в газетах в декабре 1994 года. Эти статьи содержали интервью Вертоне и Феррары, в которых они заявляли, что Казелли "примкнул к [коммунистической] партии" и был "очень политически активен" (см. выше § 17).
31. С помощью этих доказательств заявитель пытался установить, что политические учения Казелли, его дружба с Виоланте и его профессиональные взаимоотношения с Бушеттой были обстоятельствами, имеющими значение по делу. Но итальянские суды, которые рассматривали дело по существу, постановили, что политические обвинения Казелли и любое их проявление не были связаны с исполнением им обязанностей обвинителя, наличие дружественных связей между Виоланте и Казелли и использование заявлений Бушетты, информатора-преступника, которому платило государство, в судебном разбирательстве против Андреотти были установленными фактами, не являющимися клеветническими. Вместе с тем клеветой являлось заявление, что истец "вел расследование дела Андреотти с целью поддержки политического проекта, придуманного Виоланте" с целью получить власть невыборным путем, тем самым злоупотребив властью в политических целях. Оскорбительная статья ясно отрицала, что Казелли обладал такими "качествами, как беспристрастность, независимость, объективность и честность, которые характеризовали исполнение судебных функций", приписывая ему "преступную халатность при исполнении служебных обязанностей", что "являлось дисциплинарным и уголовным правонарушением". Как указал Кассационный суд в своем Постановлении от 8 октября 1998 г., ходатайства заявителя о принятии доказательства "разрешались в соответствии с их точной доказательственной ценностью, и в их удовлетворении было правомерно отказано, поскольку они не имели отношения к решению" (см. выше § 20). По мнению Кассационного суда, неясный и несоответствующий характер ходатайства о возобновлении разбирательства был очевиден в свете утверждений заявителя: "статья, имеющая целью предоставить подробный отчет о формах и способах политической деятельности Казелли, приписав ему несколько деяний, чтобы доказать существование его политической деятельности. Следовательно, либо этот вопрос останется неясным, либо проблема разрешится попыткой заставить истца согласиться с фактами, указанными в обвинении, в результате чего бремя доказывания будет снято с [Перны и Монтанелли] ...".
Европейский суд согласился с итальянскими судами, что если просто предположить, что приобщение к делу двух газетных статей и допрос Казелли смогут пролить свет на политические учения и взаимоотношения с третьими лицами последнего, этих мер будет недостаточно, чтобы доказать, что он нарушил принципы беспристрастности, независимости и объективности, присущие его обязанностям. Заявитель никогда не пытался доказать, что поведение противоречило этим принципам. Напротив, его защита основывалась на том, что эти важные предположения не нуждались в доказывании.
32. В свете вышеуказанных усмотрений Европейский суд счел, что решения национальных властей об отклонении ходатайств заявителя не нарушают статью 6 Конвенции, поскольку он не доказал, что его ходатайства представляют собой документарные доказательства и что доказательства, полученные в результате допроса истца и свидетелей, помогут доказать наличие поведения вменяемого Казелли. С этой точки зрения нельзя считать, что слушания о клевете, инициированные Казелли против заявителя, были несправедливыми с учетом принятых доказательств. Европейский суд отметил, что 10 января 1996 г. районный суд г. Монцы также постановил признать не имеющим отношения к делу отчет о доказательствах, предоставленных Бушеттой и отзыв о нем в газетной статье, а также документы, предоставленные адвокатом Казелли, разъясняющие направленность взятого интервью (см. выше § 15).
Таким образом, нарушение пункта 1 и подпункта "d" пункта 3 статьи 6 Конвенции не имело места.
III. Предполагаемое нарушение статьи 10 Конвенции
33. Заявитель ссылался на нарушение его права на свободу выражения своего мнения как в отношении решения итальянских судов по существу дела, так и в отношении их процессуальных решений, которые препятствовали доказыванию им, что обвинительная статья являлась примером права описывать и комментировать текущие события, в контексте свободы печати. Он ссылался на положения статьи 10 Конвенции, которая гласит:
"1. Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ. Настоящая статья не препятствует государствам осуществлять лицензирование радиовещательных, телевизионных или кинематографических предприятий.
2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия".
34. Что касается второй части этой жалобы, а именно, отказа итальянских судов признать доказательства, представленные заявителем, Европейский суд счел, что этот вопрос не затрагивает существенно иного вопроса, отличающегося от уже рассмотренного, касающегося нарушения пункта 1 и подпункта "d" пункта 3 статьи 6 Конвенции. Следовательно, Европейский суд рассмотрит только первую часть, касающуюся гарантий, предусмотренных статьей 10 Конвенции.
A. Доводы сторон
1. Власти Италии
35. В Европейском суде власти Италии заявляли, что объектом их решений, оспариваемых заявителем, была защита репутации других лиц, а именно репутации государственного обвинителя Палермо Казелли, и поддержка судебной власти; эти решения преследовали законные цели, указанные в статье 10 Конвенции. Утверждения заявителя представляли собой публичное оскорбление Казелли. Ссылаясь на судебную практику по этому вопросу, власти Италии утверждали, что, учитывая особое положение судебной власти в обществе, может оказаться необходимым защитить ее от необоснованных нападок, особенно когда обязанность молчания не дает возможности судьям отреагировать.
Обвинив Казелли в нарушении закона или, по крайней мере, в нарушении профессиональных обязанностей заявитель подорвал не только его репутацию, но также и общественное доверие правоохранительным органам. Как отметил апелляционный суд г. Милана, заявитель не высказывал мнения, а действовал не проверив свои доказательства и не предоставив конкретных доказательств в поддержку своих утверждений.
36. В своем ходатайстве о передаче дела на рассмотрение Большой палатой власти Италии сконцентрировали внимание на причинах, явившихся условием для принятия Палатой Постановления от 25 июля 2001 г., в котором было установлено, что нарушение статьи 10 Конвенции имело место.
2. Заявитель
37. По утверждению заявителя, политическая деятельность представителя правоохранительных органов неизбежно влияла на исполнение им своих обязанностей. Поскольку с этим мнением можно было не согласиться, было неправильным расценивать его как серьезное обвинение и подвергать за него уголовному наказанию, не дав возможности защите предоставить какие-либо доказательства.
3. Третье лицо
38. Казелли утверждал, что политическая деятельность, на которую указала Палата в своем Постановлении от 25 июля 2001 г. (см. § 28, 29, 41 и 42), не была установлена национальными судами. К тому же Казелли заявлял, что он никогда не скрывал свое вероисповедание (которое не следует путать с политической деятельностью) и что он был членом Магистратура Демократии (Magistratura Democratica) вместе с другими сотрудниками прокуратуры, представленными в Национальном совете правосудия.
B. Мнение Европейского суда
1. Общие принципы
39. Европейский суд напомнил основные принципы в этой области:
a) Свобода выражения является одним из основных принципов демократического общества и одним из главных условий его развития и реализации возможностей граждан. В соответствии с пунктом 2 этот принцип применяется не только к "информации" и "идеям", которые считаются безвредными или нейтральными, но и к таким, которые оскорбляют, возмущают и беспокоят. Таковыми являются требования плюрализма, терпимости и либерализма, без которых не может быть "демократического общества". Как установлено в статье 10 Конвенции, эта свобода имеет ряд исключений, которые должны быть четко сформулированы (см. Постановление Европейского суда по делу "Йерсильд против Дании" (Jersild v. Denmark) от 23 сентября 1994 г., Series A, N 298, p. 23, § 31; Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Яновский против Польши" (Janowski v. Poland), жалоба N 25716/94, § 30, ECHR 1999-I; Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Нильсен и Йонсен против Норвегии" (Nilsen and Johnsen v. Norway), жалоба N 23118/93, § 43, ECHR 1999-VIII; и Постановление Европейского суда по делу "Фуентес Бобо против Испании" (Fuentes Bobo v. Spain) от 29 февраля 2000 г., жалоба N 39293/98, § 43).
Пресса играет существенную роль в демократическом обществе. Хотя она не должна пересекать определенные границы, касающиеся особенной защиты репутации и прав других и необходимости предотвратить раскрытие конфиденциальной информации, ее обязанностью является предоставлять - в соответствии с ее обязанностями и обязательствами - информацию и точки зрения по всем общественным интересам, включая интересы в области правосудия (см. Постановление Европейского суда по делу "Де Хаес и Гийзельс против Бельгии" (De Haes and Gijsels v. Belgium) от 24 февраля 1997 г., Reports 1997-I, pp. 233 - 234, § 37). Но у нее есть не только обязанность предоставлять такую информацию и точки зрения: общество имеет также право на ознакомление с ними. Иначе бы пресса не играла бы такую важную роль "общественного сторожа" (см. Постановление Европейского суда по делу "Торгейр Торгейрсон против Исландии" (Thorgeir Thorgeirson v. Iceland) от 25 июня 1992 г., Series A, N 239, p. 28, § 63, и Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Бладет Тромсо и Стенсаас против Норвегии" (Bladet {Tromso} and Stensaas v. Norway), жалоба N 21980/93, § 62, ECHR 1999-III). Статья 10 Конвенции охраняет не только сущность точек зрения и информации, но и форму их передачи (см. Постановление Европейского суда по делу "Обершлик против Австрии (N 1)" (Oberschlick v. Austria (No. 1)) от 23 мая 1991 г., Series A, N 204, p. 25, § 57). Свобода журналистов также предусматривает возможность преувеличения, и даже провокации (см. Постановление Европейского суда по делу "Прагер и Обершлик против Австрии" (Prager and Oberschlick v. Austria) от 26 апреля 1995 г., Series A, N 313, p. 19, § 38, и Постановление Европейского суда по делу "Тома против Люксембурга" (Thoma v. Luxembourg), жалоба N 38432/97, § 45 и 46, ECHR 2001-III).
b) Прилагательное "необходимый" по смыслу пункта 2 статьи 10 Конвенции предполагает наличие "общественной необходимости прессы". Договаривающиеся государства могут по своему усмотрению устанавливать, существует ли такая необходимость, но они должны идти рука об руку в этом вопросе с общеевропейской позицией, принимая необходимые законы и решения. Европейский суд обладает полномочиями вынести окончательное решение по этому вопросу, является ли "ограничение" совместимым со свободой выражения, охраняемой статьей 10 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Яновский против Польши" (Janowski v. Poland), § 30).
c) При осуществлении своих надзорных полномочий Европейский суд должен рассмотреть оспариваемое вмешательство в права с учетом всех обстоятельств дела, включая замечания заявителя и обстоятельства их представления им. В частности, было ли оспариваемое вмешательство "пропорциональным преследуемым законным целям" и были ли выдвинутые национальными властями обоснования "относящимися к делу и достаточными" (см. Постановление Европейского суда по делу "Барфод против Дании" (Barfod v. Denmark) от 22 февраля 1989 г., Series A, N 149, p. 12, § 28, и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Яновский против Польши", § 30). Сделав это, Европейский суд должен убедиться, что примененные национальными властями принципы соответствовали положениям статьи 10 Конвенции и, кроме того, что они обосновывали свою позицию на правильной оценке обстоятельств, имеющих значения для дела (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Йерсильд против Дании", p. 24, § 31; упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Фуентес Бобо против Испании", § 44; и Постановление Европейского суда по делу "Де Диего Нафриа против Испании" (De Diego {Nafria} v. Spain) от 14 марта 2002 г., жалоба N 46833/99, § 34).
d) Также, при определении пропорциональности вмешательства, необходимо учитывать характер и суровость примененного наказания (см., например, Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Чейлан против Турции" (Ceylan v. Turkey), жалоба N 23556/94, § 37, ECHR 1999-IV, и Постановление Европейского суда по делу "Таммер против Эстонии" (Tammer v. Estonia), жалоба N 41205/98, § 69, ECHR 2001-I).
2. Применение вышеуказанных принципов в настоящем деле
40. Как показывают решения национальных судов, заявитель был предан суду и впоследствии осужден за то, что подверг сомнению "добросовестность исполнения Казелли принципа законности, его объективность и независимость" (см. выше § 18), обвинив его, среди прочего, в неправильном исполнении его профессиональных обязанностей и в совершении незаконных действий, в частности, действий, связанных с обвинением Андреотти.
Европейский суд учел следующие отягчающие вину обстоятельства:
"- предъявление потерпевшей стороне упомянутых фактов (и даже обвинение в совершении уголовных преступлений, как заявил информатор-преступник Бушетта);
- совершение деяния (клеветы), причиняющего вред государственному служащему при исполнении им своих профессиональных обязанностей".
Осуждение суда первой инстанции было впоследствии оставлено без изменения апелляционным судом и Кассационным судом (см. выше § 18 - 20).
41. Осуждение, бесспорно, представляло собой вмешательство в право заявителя на выражение мнения. Встает вопрос, может ли такое вмешательство быть оправданным в соответствии с пунктом 2 статьи 10 Конвенции. Необходимо установить было ли такое вмешательство "предусмотрено законом", преследовало ли оно "законную цель" и было ли оно "необходимо в демократическом обществе" (см. Постановление Европейского суда по делу "Лингенс против Австрии" (Lingens v. Austria) от 8 июля 1986 г., Series A, N 103, pp. 24 - 25, § 34 - 37).
42. Европейский суд отмечает, что соответствующие суды основывали свое решение на частях 1 и 2 статьи 595 и частях 10 статьи 61 Уголовного кодекса (Закон N 47 от 8 февраля 1948 г. - см. выше § 16) и что, как утверждали власти Италии, основания этих решений доказывали, что они преследовали законную цель, а именно, защита репутации и прав других, в этом деле - прав Казелли - главы прокуратуры г. Палермо.
43. Но Европейский суд должен установить, было ли вмешательство оправданным и необходимым в демократическом обществе, и, в частности, было ли оно соразмерным, и были ли предложенные властями основания, относящимися к делу и достаточными. Также необходимо определить, правильно ли национальные власти использовали полномочия решать по собственному усмотрению, выдвинув против заявителя обвинение в клевете.
44. Районный суд г. Монцы постановил, что клеветнический характер статьи был "абсолютно очевиден", поскольку в ней исключалась возможность того, что Казелли мог добросовестно выполнять свои этические обязанности, как служащий органа государственного обвинения, и отрицалось, что он обладал такими качествами как беспристрастность, независимость и объективность, характерными для осуществления судебных функций. В двух словах, утверждения заявителя сводились к "необоснованным обвинениям истца, которые полностью опозорили его честь и репутацию" (см. выше § 16).
45. Апелляционный суд постановил, что некоторые из утверждений Перны в адрес истца не были клеветническими. Другие, которые заявитель представлял как суждения и мнения, напротив, были для Казелли клеветническими, заранее не проверенными. Тот факт, что журналист действовал сознательно, подтверждается содержанием всей статьи, в которой Казелли "подвергался постоянной и искусной клевете". Ее автор намеревался нанести вред репутации другого лица (см. выше § 18 и 19).
46. Наконец, Кассационный суд подтвердил решение апелляционного суда, указав, что оно не подлежит критике. Он постановил, что фактические утверждения о Казелли не играли никакой информативной роли и не была доказана их истинность. Преступный характер статьи в отношении более чем простого служащего прокуратуры был бесспорен, поскольку заявитель приводил факты, свидетельствующие о недостаточности профессиональности, достоинства, независимости суждений, логичности и моральной честности, а также говорил о недобросовестном исполнении профессиональных обязанностей (см. выше § 20).
47. Европейский суд отметил, что нельзя исключать a priori наличие факта нарушения статьи 10 Конвенции, если ответчик был осужден национальными судами на основании отдельного исследования различных утверждений, сделанных в оспариваемой статье. В настоящем деле только тщательное исследование каждого высказывания, рассмотренного национальными судами, для принятия решения о том, что клевета имела место, было бы потерей из виду содержания статьи целиком и ее самой сути. Перна не ограничивал свои замечания только утверждениями, что Казелли скрывал или демонстрировал свои политические взгляды и что это порождало сомнения в его беспристрастности при исполнении профессиональных обязанностей. Из статьи становится очевидно, что - как правильно заметили власти - заявитель пытался передать обществу следующее ясное и недвусмысленное послание: что Казелли злоупотреблял властными полномочиями, в частности в деле Андреотти, чтобы поддержать предполагаемую стратегию ИКП по захвату контроля над прокуратурой Италии. В связи с этим, такие фразы как "клятва верности" имеют символической значение. Европейский суд отметил, что он установил в § 31 своего Постановления, что заявитель не пытался доказать, что вменяемое в вину Казелли поведение действительно имело место и что он высказывал критические суждения, не нуждавшиеся в доказывании.
48. Приняв во внимание вышеизложенное, Европейский суд пришел к выводу, что осуждение заявителя за клеветническую статью и наложенный на него приговор (штраф в размере 1500000 итальянских лир, возмещение судебных расходов и издержек в размере 60000000 итальянских лир, компенсация гражданскому истцу и опубликование решения) не были несоразмерными с преследуемой законной целью, и что обоснование итальянскими судами этого решения было соответствующим и достаточным. Вмешательство в реализацию заявителем его права на свободу выражения своих взглядов может рассматриваться, как необходимое в интересах демократического общества, направленное на защиту репутации других лиц в смысле пункта 2 статьи 10 Конвенции.
Таким образом, нарушение статьи 10 Конвенции не имело места.
НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД:
1) единогласно постановил, что нарушение пункта 1 и подпункта "d" пункта 3 статьи 6 Конвенции места не имело;
2) постановил шестью голосами против одного, что нарушение статьи 10 Конвенции места не имело.
Совершено на английском и французском языках и оглашено во Дворце Прав человека в Страсбурге 6 мая 2003 г.
Председатель Суда
Люциус ВИЛЬДХАБЕР
Секретарь-канцлер Суда
Пол МАХОНИ



В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента к настоящему Постановлению прилагается особое мнение судьи Б. Конфорти.
Л.В.
П.Дж.М.
ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ Б. КОНФОРТИ
Прилагаю к Постановлению Европейского суда свое отдельное мнение, в котором я критикую подход большинства, а в частности тот факт, что они рассматривали жалобу, касающуюся процессуального аспекта, отдельно от жалобы о нарушении статьи 10 Конвенции. Я бы предпочел сфокусировать все внимание на статье 10 Конвенции. Большая палата одобрила подход Палаты и, как и Палата, постановила, что разбирательство проводилось в соответствии с принципами статьи 6 Конвенции. Кроме того, я не согласен с решением Палаты в отношении статьи 10 Конвенции, поскольку она решила, что статья 10 Конвенции не была нарушена. Со своей стороны, я могу только повторить мнение, высказанное в соответствии с Постановлением Палаты.
По моему мнению, споры, возникающие в подобных делах, являются спорами о применении статьи 10 Конвенции, даже если процедура контролируется; и те отклонения от должного судебного разбирательства, которые допускаются в соответствии с правилами статьи 6 Конвенции о справедливом разбирательстве, не могут иметь место в случае нарушения права на своду выражения собственного мнения, "необходимого в демократическом обществе". В настоящем деле суды отклонили все ходатайства о разрешении представить доказательства и, что, на мой взгляд, очень существенно, отказались принять доказательства у истца, который мог и должен был быть допрошен адвокатами заявителя. Неправильно было бы предполагать, какими были бы результаты этого допроса.
В суде над журналистом, обвиняющемся в клевете в отношении прокурора, действия национальных судов ясно демонстрируют их запуганность, которая не может допускаться, исходя их судебной практики Европейского суда об ограничении свободы прессы. На самом деле, итальянские суды действовали очень быстро, приняв решение по обвинениям в адрес заявителя менее чем за четыре года на трех уровнях судебной системы. И это обстоятельство, хотя оно и заслуживает похвалы ввиду длительности судебных разбирательств в стране, где эта длительность много раз критиковалась, также подкрепляет мою ранее высказанную точку зрения.
Поэтому я считаю, что было нарушение статьи 10 Конвенции.
Выразив свое мнение, я хотел подчеркнуть важность, с которой я отношусь к свободе прессы. В связи с этим, как утверждала "Пресс ассосиэйшн" (Press Association) в 1999 году, поразительным является то, сколько исков возбуждается государственными обвинителями Италии против журналистов и какова присуждаемая в качестве компенсации сумма (см. Ordine dei giornalisti, Tutela della reputazione e {liberta} di stampa, Contenuti e riflessioni sul Convegno di Roma Citazioni e miliardi, Рим, 1999). Поскольку меня очень волнует свобода прессы, мне очень жаль, что мне пришлось высказывать мнение в деле, где участвует третья сторона - государственный обвинитель, которым каждый гражданин Италии должен восхищаться как рискующим жизнью в борьбе с мафией.



EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF PERNA v. ITALY
(Application No. 48898/99)
JUDGMENT <*>
(Strasbourg, 6.V.2003)
In the case of Perna v. Italy,
--------------------------------
<*> This judgment is final but may be subject to editorial revision.
The European Court of Human Rights, sitting as a Grand Chamber composed of the following judges:
Mr L. Wildhaber, President,
Mr C.L. Rozakis,
Mr J.-P. Costa,
Mr G. Ress,
Sir Nicolas Bratza,
Mr B. Conforti,
Mrs E. Palm,
Mr I. Cabral Barreto,
Mr V. Butkevych,
Mr B. {Zupancic},
Mr J. Hedigan,
Mrs W. Thomassen,
Mr M. {Pellonpaa},
Mrs S. Botoucharova,
Mr M. Ugrekhelidze,
Mrs E. Steiner,
Mr S. Pavlovschi,
and also of Mr P.J. Mahoney, Registrar,
Having deliberated in private on 25 September 2002 and 5 March 2003,
Delivers the following judgment, which was adopted on the last-mentioned date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 48898/99) against the Italian Republic lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") by an Italian national, Mr Giancarlo Perna ("the applicant"), on 22 March 1999.
2. The applicant was represented by Mr G.D. Caiazza, of the Rome Bar. The Italian Government ("the Government") were represented by their Agent, Mr U. Leanza, Head of the Diplomatic Disputes Department, Ministry of Foreign Affairs, assisted by Mr F. Crisafulli, Deputy Co-Agent.
3. The applicant alleged a violation of Article 6 §§ 1 and 3 (d) of the Convention on account of the Italian courts" refusal to admit the evidence he wished to adduce, and an infringement of his right to freedom of expression, guaranteed by Article 10 of the Convention.
4. The application was allocated to the Court"s Second Section (Rule 52 § 1 of the Rules of Court). Within that Section the Chamber that would consider the case (Article 27 § 1 of the Convention) was constituted as provided in Rule 26 § 1. It was composed of the following judges: Mr C.L. Rozakis, President, Mr B. Conforti, Mr G. Bonello, Mrs V. {Straznicka}, Mr M. Fischbach, Mrs M. Tsatsa-Nikolovska, Mr E. Levits, judges, and Mr E. Fribergh, Section Registrar.
5. In a decision of 14 December 2000 the Court declared the application admissible.
6. On 25 July 2001 the Chamber delivered a judgment in which it held unanimously:
"1. ... that there has been no violation of Article 6 §§ 1 and 3 (d) of the Convention;
2. ... that there has been a violation of Article 10 of the Convention on account of the applicant"s conviction for alleging, in the form of a symbolic expression, that the complainant had taken an oath of obedience to the former Italian Communist Party, and that there has been no violation of Article 10 arising from the applicant"s conviction on account of his allegations concerning participation by the complainant in an alleged plan to gain control of the public prosecutors" offices in a number of cities and the real reasons for using the criminal-turned-informer Buscetta;
3. ... that the finding of a violation constitutes in itself sufficient just satisfaction for the non-pecuniary damage sustained by the applicant;
4. ...
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final according to Article 44 § 2 of the Convention, 9,000,000 (nine million) Italian lire for costs and expenses, together with any sum that may be chargeable in value-added tax and a contribution to the lawyers" insurance fund (the "CAP")
(b) ..."
It dismissed the remainder of the claim for just satisfaction. The concurring opinion of Mr Conforti, joined by Mr Levits, was annexed to the judgment.
7. On 19 and 24 October 2001 the Government and the applicant requested that the case be referred to the Grand Chamber, in accordance with Article 43 of the Convention and Rule 73. The panel of the Grand Chamber accepted their requests on 12 December 2001.
8. The composition of the Grand Chamber was determined according to the provisions of Article 27 §§ 2 and 3 of the Convention and Rule 24.
9. The Government filed a memorial. In addition, observations were received from Mr G. Caselli, to whom the President had given leave to intervene as an interested party (Article 36 § 2 of the Convention and Rule 61 § 3).
10. A hearing took place in public in the Human Rights Building, Strasbourg, on 25 September 2002 (Rule 59 § 2).
There appeared before the Court:
(a) for the Government
Mr F. Crisafulli, Deputy Co-Agent;
(b) for the applicant
Mr G.D. Caiazza, lawyer, Counsel;
(c) for the third-party intervener
Mr G. Caselli, Third-party intervener,
Mr G.C. Smuraglia, lawyer, Counsel.
The Court heard addresses by them.
THE FACTS
11. The applicant was born in 1940 and lives in Rome.
12. He is a journalist by profession and on 21 November 1

ПОСТАНОВЛЕНИЕ Европейского суда по правам человека от 06.05.2003"ДЕЛО "КЛЕЙН (kleyn) И ДРУГИЕ ПРОТИВ НИДЕРЛАНДОВ" [рус., англ.]  »
Международное законодательство »
Читайте также