ПОСТАНОВЛЕНИЕ Европейского суда по правам человека от 20.02.2003"ДЕЛО "ДЖАВИТ АН (djavit an) ПРОТИВ ТУРЦИИ" [рус., англ.]


[неофициальный перевод] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ТРЕТЬЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО "ДЖАВИТ АН (DJAVIT AN) ПРОТИВ ТУРЦИИ"
(Жалоба N 20652/92)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ СУДА
(Страсбург, 20 февраля 2003 года)
По делу "Джавит Ан против Турции" Европейский суд по правам человека (Третья секция), заседая Палатой в составе:
--------------------------------
<*> Перевод на русский язык Берестнева Ю.Ю.
Л. Кафлиша, Председателя,
П. Куриса,
Б. Цупанчича,
Дж. Хедигана,
М. Цацы-Николовской,
К. Трайя, судей,
Ф. Гюльчюклю, судьи ad hoc,
а также при участии В. Берже, Секретаря Секции Суда,
заседая 30 января 2003 г. за закрытыми дверями,
вынес следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой (N 20652/92), поданной в Европейскую комиссию по правам человека 8 сентября 1992 г. против Республики Турции гражданином Кипра Ахметом Джавит Аном (Ahmet Djavit An) (далее - заявитель) в соответствии с бывшей статьей 25 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.
2. Интересы заявителя, которому была предоставлена правовая помощь, представлял профессор М. Шо (M. Shaw), королевский адвокат из г. Лондона. Власти Турции были представлены своим уполномоченным при Европейском суде по правам человека профессором З.М. Некатигилом (Z.M. Necatigil).
3. Заявитель жаловался, что отказ турецких и турецко-кипрских властей выдать ему разрешение на пересечение "зеленой линии" в направлении южного Кипра с целью участия во встречах двух кипрских общин нарушил статьи 10, 11, 13 Конвенции.
4. 14 апреля 1998 г. жалоба была признана Европейской комиссией частично приемлемой для рассмотрения по существу, и 1 ноября 1999 г. она была передана в Европейский суд в соответствии со вторым предложением пункта 3 статьи 5 Протокола N 11 к Конвенции, так как Европейская комиссия не успела рассмотреть дело к этому дню.
5. Жалоба была передана на рассмотрение Четвертой секции Европейского суда (пункт 1 правила 52 Регламента Суда). В соответствии с пунктом 1 правила 26 Регламента в рамках Четвертой секции была создана Палата, которая должна была рассматривать данное дело (пункт 1 статьи 27 Конвенции). Судья, избранный от Турции, Р. Тюрмен отказался от участия в заседании по настоящему делу (Правило 28 Регламента). Соответственно, власти Турции назначили Ф. Гюльчюклю судьей ad hoc (пункт 2 статьи 27 Конвенции и пункт 1 правила 29 Регламента).
6. Заявитель и власти Турции представили замечания по существу дела (пункт 1 правила 59 Регламента). Кроме того, письменные замечания представили власти Кипра, воспользовавшиеся своим правом вступления в процесс в качестве третьей стороны (пункт 1 статьи 36 Конвенции и пункт 2 правила 61 Регламента). Стороны представили в ответ свои письменные замечания (пункт 5 правила 61 Регламента).
7. 1 ноября 2001 г. был изменен состав Секций Европейского суда (пункт 1 правила 25 Регламента). Дело было передано Третьей секции в новом составе.
ФАКТЫ
8. Заявитель - гражданин Кипра турецкого происхождения, родился в 1950 году, работал педиатром в г. Никосии (Nicosiа) к северу от "зеленой линии".
9. Помимо того, что заявитель был критиком турецко-кипрских властей и турецкого военного присутствия на севере Кипра, которое он называл "оккупацией", он также являлся "Турецко-кипрским координатором" (Turkish Cypriot Co-ordinator) "Движения за независимый и Федеративный Кипр" (Movement for an Independent and Federal Cyprus), незарегистрированной ассоциации турецких и греческих киприотов, основанной в Никосии в 1989 году. Движение имеет турецко-кипрский Координационный комитет в северной части острова и греко-кипрский Координационный комитет в южной части. Целью движения является развитие тесных отношений между двумя сообществами. С этой целью оно организует двусторонние встречи политического, культурного, медицинского или социального характера.
10. Как правило, заявителю не удавалось получить от турецких и турецко-кипрских властей разрешение на посещение "буферной зоны" или южной части острова для участия в различных двусторонних встречах. Так, в период с 8 марта 1992 г. по 14 апреля 1998 г., даты принятия Европейской комиссией Решения о приемлемости жалобы, только 6 из 46 ходатайств о выдаче таких разрешений было удовлетворено. Кроме того, в период с 18 апреля 1998 г. по 16 октября 1999 г. были отклонены еще два ходатайства, одно из которых, правда, было позже удовлетворено. Отклоненные ходатайства касались, inter alia, Весенней ярмарки сил ООН на Кипре (UNFICYP (United Nations Forces in Cyprus) Spring Fair), проводившейся в международном аэропорту г. Никосии в мае 1992 года; Двустороннего семинара по медицине, организованного Высоким комиссаром ООН по вопросам беженцев (United Nations High Commissioner for Refugees) в июне 1992 года; встречи Координационного комитета "Движения за независимый и Федеративный Кипр", состоявшейся в "Ледра Пэлас" (Ledra Palace) в октябре 1992 года, а также двух встреч по вопросам реорганизации этого комитета, состоявшихся в апреле и июле 1994 года; Семинара по кардиологии, организованного Высоким комиссаром ООН по вопросам беженцев в июне 1994 года; Общего собрания Ассоциации "Новый Кипр" (New Cyprus Association), в декабре 1997 года и многочисленных приемов в Посольстве Германии в Никосии. Кроме того, в мае 1992 года вышеназванные власти отказались выдать греческим киприотам разрешение на участие во встрече, организованной заявителем в северной части острова.
11. Заявитель утверждал, что правительство так называемой "Турецкой Республики Северный Кипр" (далее - "ТРСК") приняло решение о запрещении ему контактировать с греческими киприотами. На данное решение предположительно ссылался в своем письме заявителю от 3 февраля 1992 г. министр здравоохранения "ТРСК":
"По информации, полученной нашим министерством, Министерство иностранных дел и обороны сообщало вам в устной форме, это решение было принято правительством и Министерству здравоохранения нечего добавить".
12. 7 мая 1992 г. заявитель направил премьер-министру "ТРСК" просьбу сообщить ему содержание решения правительства, на которое ссылалось в вышеупомянутом письме Министерство здравоохранения, но ответа не получил.
13. 29 мая 1992 г. заявитель направил письмо с протестом министру иностранных дел Турции, но также не получил ответа.
14. 18 мая 1994 г. Управление по делам консульств и национальных меньшинств (Directorate of Consular and Minority Affairs) Министерства иностранных дел и обороны "ТРСК" сообщило заявителю, что "ходатайство от 19 апреля 1994 г. было отклонено по соображениям безопасности в интересах общества, так как он вел пропаганду против государства".
15. 24 мая 1994 г. заявитель написал письмо заместителю премьер-министра "ТРСК", в котором он спрашивал, действительно ли еще было предыдущее решение правительства, потому что ему не разрешалось посещать буферную зону или въезжать в г. Никосию. Он не получил ответа и 19 июля 1994 г. отправил напоминание, которое также осталось без ответа. Но заявитель утверждал, что в одной газетной статье, опубликованной 18 марта 1996 г., бывший заместитель премьер-министра (которому заявитель направлял вышеупомянутые письма) заявил, что, занимая данный пост, он требовал у премьер-министра и президента "ТРСК" объяснений в связи с отказами в выдаче разрешений, но ответа не получал.
ПРАВО
I. Предварительные возражения властей Турции
16. Европейский суд заметил, что во время рассмотрения дела Европейской комиссией власти Турции выдвинули ряд возражений по поводу приемлемости жалобы. Европейская комиссия рассмотрела данные возражения под следующими пунктами: 1) предполагаемое отсутствие юрисдикции и ответственности государства-ответчика в отношении обжалованных деяний; 2) предполагаемый пропуск заявителем установленного шестимесячного срока; 3) предполагаемая неисчерпанность заявителем всех внутренних средств правовой защиты.
17. Далее Европейский суд заметил, что Европейская комиссия в своем Решении о приемлемости жалобы от 14 апреля 1998 г. отклонила возражения государства-ответчика по первому пункту и частично по второму. Что касается третьего пункта, Европейская комиссия решила признать неприемлемой часть жалобы, относившейся к периоду до 8 марта 1992 г. Кроме того, Европейская комиссия решила изучить вопросы, возникающие по третьему пункту, на этапе рассмотрения дела по существу. Поэтому Европейский суд счел необходимым рассмотреть доводы властей Турции по данному вопросу, а также вопрос юрисдикции, который власти Турции снова подняли в своих замечаниях по существу жалобы в форме предварительных возражений.
A. Ответственность Турции по Конвенции
за предполагаемые нарушения
18. Как и во время изучения жалобы Европейской комиссией, власти Турции оспорили свою ответственность по Конвенции за нарушения, перечисленные в жалобе. В своих замечаниях, поданных в Европейский суд, власти Турции утверждали, что за обжалуемые нарушения ответственность должна нести только "ТРСК", независимое и суверенное государство, основанное турецко-кипрским обществом в осуществление своего права на самоопределение. В частности, государство-ответчик утверждало, что непосредственное управление и контроль за указанными пунктами пересечения, такими как переездной шлагбаум "Ледра Пэлас", а также выдача разрешений находились в исключительной юрисдикции и ответственности властей "ТРСК", а не Турции.
19. В связи с этим власти Турции не согласились с решениями Европейского суда в его Постановлениях от 23 марта 1995 г. (предварительные возражения) и от 18 декабря 1996 г. (по существу) по делу "Лоизиду против Турции" ((Loizidou v. Turkey) (Series A N 310 and Reports of Judgments and Decisions 1996-VI), и от 10 мая 2001 г. по межгосударственному делу "Кипр против Турции" (Cyprus v. Turkey) (жалоба N 25781/94, ECHR 2001-IV). Также власти Турции заявили, что Европейская комиссия при принятии Решения о приемлемости настоящей жалобы неправильно истолковала Решение по делу "Хрисостомос и Папахрисостому против Турции" (Chrysostomos and Papachrysostomou v. Turkey) (см. Доклад Европейской комиссии от 8 июня 1993 г., жалобы N 15299/89 и 15300/89, Decisions and Reports (DR) 86, p. 4).
20. Заявитель и власти Кипра оспорили данные замечания, ссылаясь главным образом на обоснование, данное Европейским судом при отклонении похожих замечаний Турции в вышеупомянутых Постановлениях от 23 марта 1995 г. (предварительные возражения) и от 18 декабря 1996 г. (по существу) по делу "Лоизиду против Турции", и от 10 мая 2001 г. по делу "Кипр против Турции". Они заявили, что Турция несла ответственность по Конвенции за все деяния "ТРСК", а также за контроль ею "пограничной зоны" и пунктов пересечения.
21. Европейский суд сослался на отклонение предварительных возражений властей Турции в вышеупомянутом Постановлении по делу "Лоизиду против Турции", касавшихся предполагаемого отсутствия юрисдикции и ответственности за обжалованные деяния (§ 49 - 57). Точнее, Европейский суд рассмотрел в данном Постановлении и в связи с конкретным положением заявителя:
"52. Что касается вопроса отсутствия ответственности, Европейский суд напомнил, прежде всего, что в вышеупомянутом Постановлении по делу "Лоизиду против Турции" (предварительные возражения) (рр. 23 - 24, § 62) он подчеркивал, что в соответствии с прецедентным правом Европейского суда понятие "юрисдикции" по статье 1 Конвенции не ограничено национальной территорией Договаривающихся государств. Соответственно, ответственность Договаривающихся государств может наступать при совершении их государственными органами деяний, влекущих последствия вне национальной территории. Особое значение для настоящего дела имело признание Европейским судом того, что в соответствии с принципами международного права, регулирующими ответственность государств, ответственность Договаривающегося государства может возникнуть, когда оно вследствие военного присутствия - законного или незаконного - эффективно осуществляет контроль за зоной вне национальной территории. Обязательство охранять в такой зоне права и свободы, закрепленные в Конвенции, вытекает из самого факта контроля, независимо от того, осуществлялся ли он напрямую с использованием вооруженных сил или через подчиненные органы местной администрации...
/.../
56. ...Не обязательно определять, действительно ли контролировала Турция, как утверждали заявитель и власти Кипра, политику и действия властей "ТРСК". Большое число военных частей, активно действующих в северном Кипре (см. пункт 16) очевидно свидетельствует, что ее армия имеет эффективный полный контроль над севером Кипра. Такой контроль, в соответствии с данными проверки и при обстоятельствах данного дела, влечет ответственность Турции за политику и действия "ТРСК"... Поэтому лица, затронутые такими политикой и действиями, подпадают под "юрисдикцию" Турции для целей статьи 1 Конвенции. Ее обязательство по охране прав и свобод заявителя, изложенных в Конвенции, распространяется, поэтому, на северный Кипр".
22. Многие рассуждения из вышеупомянутого дела были подтверждены Европейским судом в его Постановлении от 10 мая 2001 г. по делу "Кипр против Турции". Европейский суд напомнил, что в последнем Постановлении он отклонил доводы властей Турции, что Европейский суд ошибочно подошел к рассмотрению вопросов в деле Лоизиду, особенно вопроса об ответственности Турции за предполагаемые нарушения прав, закрепленных в Конвенции (см. Постановление Европейского суда по делу "Кипр против Турции", § 69 - 81), и счел, что ответственность Турции не ограничивалась вопросами собственности, такими как в деле "Лоизиду против Турции". В частности, Европейский суд отметил:
"77. Несомненно, Европейский суд в деле "Лоизиду против Турции" рассмотрел жалобу частного лица, касавшуюся продолжающегося отказа властей разрешить ей доступ к ее собственности. Однако необходимо отметить, что обоснование Европейского суда составлено в форме широкого утверждения принципов относительно общей ответственности Турции по Конвенции за действия и политику властей "ТРСК". Эффективно осуществляя полный контроль над севером Кипра, Турция не может ограничивать свою ответственность деяниями своих солдатов или служащих в северном Кипре, но также она должна нести ответственность за деяния местной администрации, которая существует благодаря военной и другой поддержке Турции. Из статьи 1 Конвенции вытекает, что "юрисдикция" Турции включает охрану целого ряда прав, изложенных в Конвенции и дополнительных Протоколах к ней, которые были ратифицированы Турцией, и она несет ответственность за нарушения прав, гарантированных ими".
23. Соответственно, Европейский суд отклонил вышеупомянутые возражения властей Турции и признал, что обжалованные в настоящей жалобе нарушения находились в "юрисдикции" Турции по смыслу статьи 1 Конвенции, и поэтому влекли ответственность государства-ответчика по Конвенции.
B. Исчерпание внутренних средств правовой защиты
1. Доводы, представленные в Европейском суде
a) Власти Турции
24. Власти Турции утверждали, что заявитель не пытался воспользоваться всеми доступными средствами правовой защиты, имевшимися в судебной и административной системе "ТРСК", что является одним из требований статьи 35 Конвенции. В связи с этим власти Турции заявили, что в судебной системе "ТРСК" имелись эффективные и отвечающие определенным требованиям, а также легкодоступные средства правовой защиты, при обращении к которым у него имелись перспективы на удачный исход дела и на присуждение ему компенсации. Заявив о беспристрастности и независимости судебной системы "ТРСК", государство-ответчик сделало следующие утверждения:
- в Конституции "ТРСК" содержатся положения о правах человека, заимствованные из Конституции Кипра 1960 года и Европейской конвенции о правах человека, которые стали частью правовой системы "ТРСК". В соответствии с Конституцией основные права и свободы человека могут быть ограничены только на основании закона и в целях, указанных в законе. Статьи 135 - 155 Конституции предусматривают доступ к независимому суду и право на пересмотр судом административного решения на основании незаконности или правовой ошибки и превышения и/или злоупотребления полномочиями (статья 152), а также право на судебный пересмотр законодательных актов путем обращения в Высший конституционный суд (Supreme Constitutional Court) (статья 148) и право на возбуждение в суде дела о признании недействительным законодательного или подзаконного акта (статья 147). В частности, статья 152 Конституции предусматривает, что Высокий административный суд (High Administrative Court) имеет исключительную компетенцию по вынесению окончательного решения по жалобам на то, что решение, действие или бездействие какого-либо органа или лица, осуществляющего исполнительные или административные полномочия, противоречили положениям Конституции, закона, подзаконного правового акта или превышали полномочия либо злоупотребляли полномочиями, предоставленными данному органу или лицу. Заявитель мог подать в Высокий административный суд требование о признании недействительным соответствующего решения или решений Правительства и/или ответственного Министерства, и/или органа, которые якобы препятствовали ему во въезде в южный Кипр;
- суды в своей деятельности также руководствуются некоторыми принципами, например, правила естественного права или процессуальной справедливости, принципы справедливости, соразмерности и обоснованности административных актов. Чтобы иметь последствия для соответствующего лица, административное решение должно быть должным образом принято и сообщено данному лицу. Если эти условия не выполнены, предполагаемый акт будет незаконченным и недействительным в отношении данного лица;
- было бы сложно представить, что какой-либо административный акт или решение характеризуются как "акт государства" и не подлежат судебному пересмотру. Судебный пересмотр административного акта, касающегося дел особого значения, не отличается от судебного пересмотра других административных актов; при этом применяются принципы административного права, относящиеся к осуществлению дискреционных полномочий, предоставленных законом или Конституцией. Суды "ТРСК" не считали бы предполагаемые отказы государственных органов выдать заявителю разрешение на посещение южного Кипра политическим актом, находящимся вне их юрисдикции. Хотя суд мог бы признать за правительством определенную свободу усмотрения по вопросам, касавшимся существа данного дела, суд не превысил бы полномочий, если бы имело место какое-либо процессуальное нарушение, например, при составлении и вручении соответствующего административного акта или решения, а также если отсутствовали правовые нормы, позволявшие правительству принять соответствующее решение, в частности, если такое решение ограничивало права или свободы, закрепленные в Конституции;
- в соответствии со статьей 76 Конституции "ТРСК" лицо имеет право на подачу петиций в государственные органы. Если соответствующий орган не отвечает на петицию, поданную в соответствии с данной статьей, в течение 30 дней, то согласно статье 152 Конституции имело место "бездействие" органа, что давало лицу, подавшему петицию, право на обращение в Высокий административный суд;
- кроме того, Закон об обращениях (Petitions Law) N 30/1976 предусматривает возможность подавать обращения в Комитет по обращениям Законодательного собрания "ТРСК";
- также заявитель мог подать жалобу Генеральному прокурору "ТРСК". В соответствии с Конституцией Генеральный прокурор является независимым государственным служащим; и если бы заявитель подал ему жалобу, Генеральный прокурор мог рассмотреть жалобу вместе с компетентными государственными органами;
- ввиду того, что заявителю много раз давали разрешение на посещение южного Кипра, были необоснованны его доводы о том, что ему не требовалось исчерпывать все внутренние средства правовой защиты из-за существования "административной практики" отклонять ходатайства о посещении южного Кипра. Каждое ходатайство рассматривалось Министерством иностранных дел и обороны с учетом обстоятельств дела, а в случае отказа заявитель имел право обжаловать решение по существу и/или по процессуальным основаниям;
- в свете Постановления Европейского суда от 10 мая 2001 г. по делу "Кипр против Турции" доводы заявителя о том, что средства правовой защиты в "ТРСК" были по сути незаконными, так как происходили из незаконной ситуации, были необоснованными как с правовой, так и с фактической точек зрения.
25. Наконец, власти Турции утверждали, что заявитель не обращался в судебные органы "ТРСК" не из-за отсутствия эффективных средств правовой защиты, а вследствие нежелания воспользоваться имеющимися средствами правовой защиты. В связи с этим власти Турции ссылались на значительную политическую мотивацию заявителя и на политический аспект настоящей жалобы. Они подчеркнули, что заявитель был лицом экстремальных и провокационных взглядов, которые, по мнению многих турецких киприотов, превышали границы критики. Власти Турции утверждали, что стиль письма заявитель очень напоминал, если не был идентичным, выражения по некоторым вопросам, часто использовавшиеся в четырех межгосударственных жалобах по делам "Кипр против Турции". В связи с этим власти Турции упомянули ссылку заявителя на никосийскую "Международную ассоциацию по защите прав человека" (International Association for the Protection of Human Rights) в графе о предоставлении ему правовой помощи, намекая на участие, помощь и подстрекательство со стороны греческих киприотов. Власти Турции выразили удивление тем фактом, что заявитель шел на все, чтобы опорочить государство, в котором он проживал, и/или государственные органы, включая судебные органы, этого государства.
b) Заявитель
26. Заявитель оспорил доводы властей Турции в замечаниях, которые включали следующие утверждения:
- хотя Европейский суд в своем Постановлении от 10 мая 2001 г. по делу "Кипр против Турции" не был убежден, что суды "ТРСК" были по сути незаконными в соответствии с международным правом и, таким образом, в принципе неспособными выступать в качестве эффективного средства правовой защиты, тем не менее, в соответствии с пунктом 1 статьи 35 Конвенции все еще является правдой то, что определение и применение внутренних средств правовой защиты должно соответствовать нормам и требованиям международного права. Они являются существенными ограничениями нормы, от которых невозможно отступить;
- власти Турции не предоставили доказательства для целей Конвенции (Постановление Европейского суда от 16 сентября 1996 г. по делу "Акдивар и другие против Турции" (Akdivar and Others v. Turkey), Reports of Judgments and Decisions 1996-IV). В частности, власти Турции не коснулись ключевых вопросов эффективности какого-либо из заявленных средств правовой защиты в отношении заявителя и с учетом обстоятельств дела. Их замечания просто содержали ряд положений Конституции "ТРСК" без попытки указать какое-либо средство правовой защиты, которым мог воспользоваться заявитель;
- заявителю никогда не сообщали о соответствующем решении, и он не мог обнаружить ни одного правдоподобного правового основания для подобного обращения. Любое эффективное средство правовой защиты, на которое указывали власти Турции, должно было рассматриваться с учетом данного обстоятельства. Заявителю препятствовали в произвольной и сумасбродной форме делать попытки устанавливать дальнейшие контакты с греческими киприотами в южном Кипре, имевшие целью развитие дружеских отношений. Он последовательно пытался обнаружить причины отказов в выдаче ему разрешения на посещение южного Кипра. В законодательстве северного Кипра не имелось никаких правовых норм, регулировавших контакты между севером и югом. Ходатайства о выдаче разрешения на посещение южного Кипра всегда рассматривались произвольно, без должного уведомления об отклонении или вовсе без уведомления, и часто он не мог посетить южный Кипр, так как специальное разрешение на посещение не было отправлено на соответствующий пункт пересечения или отказ был дан в устной форме, так что практически решение было невозможно обжаловать. Заявитель считал, что по политическим причинам с ним в любом случае не обращались бы справедливо. Он считал что устное обсуждение его дела имело место, но, по его утверждению, он не получал никакого письменного извещения об этом, только скрытые угрозы;
- статья 12 Конституции "ТРСК" в явной форме установила, что не допускается толкование, в соответствии с которым имеется право на участие в деятельности, направленной на изменение "прав и статуса" "ТРСК". По этому поводу заявитель упомянул письмо от 18 мая 1994 г., посланное из Управления по делам консульств и национальных меньшинств Министерства иностранных дел и обороны, в котором отказ в выдаче разрешения обосновывался тем, что заявитель вел пропаганду против государства, а также интересами безопасности и пользой для общества;
- правила въезда в "ТРСК" (и как необходимое следствие выезд и повторный въезд) и принципы из применения основаны на решениях Совета министров "ТРСК", которые в правовой системе "ТРСК" не подлежат судебному пересмотру (см. упоминавшийся выше Доклад Европейской комиссии по делу "Кипр против Турции" от 4 июня 1999 г., § 109);
- ввиду того, что юрисдикция судов "ТРСК" не распространялась на турецкие вооруженные силы, охранявшие разделительную полосу, решение их по жалобе заявителя не имело бы или не могло иметь никакой обязательной силы для соответствующих вооруженных сил Турции, тем более, что Турция и "ТРСК" заявили, что они являются двумя отдельными независимыми государствами;
- в любом случае произвольная и сумасбродная практика выдачи разрешений на посещение южного Кипра могла считаться административной практикой. Как подтвердил Европейский суд в своем Постановлении от 10 мая 2001 г. по делу "Кипр против Турции", политика воспрепятствования двусторонним контактам между представителями двух обществ, по крайней мере, с 1996 г. считалась административной практикой. Несмотря на позицию Европейского суда по межгосударственному делу, нарушение прав заявителя, гарантированных Конвенцией, имело место в период до принятия Европейской комиссией Решения о приемлемости жалобы 14 апреля 1998 г., что освобождало его от обязанности исчерпать все внутренние средства правовой защиты. Доводом было то, что рассматриваемая практика сводилась к произвольному созданию препятствий для таких контактов, а не то, что препятствия создавались для каждого отдельного контакта. В течение данного периода такая практика имела отношение к его жалобе.
c) Власти Кипра
27. Власти Кипра представили замечания, похожие на замечания заявителя, в которых они оспаривали доводы государства-ответчика. В своих замечаниях они утверждали, что средства правовой защиты в судебной системе "ТРСК" не являлись эффективными внутренними средствами правовой защиты, которые необходимо исчерпать в соответствии с пунктом 1 статьи 35 Конвенции. Власти Кипра утверждали, что незаконность данных средств правовой защиты по международному праву являлась "специальным обстоятельством", освобождавшим заявителя от обязанности исчерпания всех внутренних средств. Власти Кипра, также как большинство судей Европейского суда в Постановлении от 10 мая 2001 г. по делу "Кипр против Турции", не согласились с Решением Европейской комиссии в отчете от 4 июня 1999 г. по тому же делу, в соответствии с которым средства правовой защиты в "ТРСК" могли считаться "внутренними средствами правовой защиты". Кроме того, власти Кипра сделали следующие заявления:
- государство-ответчик не уточнило, какими именно средствами правовой защиты, доступными и способными предоставить должную компенсацию с разумной вероятностью удовлетворения жалобы, с требуемой степенью определенности мог воспользоваться заявитель в правовой системе "ТРСК". Замечания властей Турции могли быть приняты только, чтобы сослаться на возможность "судебного пересмотра" жалобы, основанного на "конституционных" указанных правах; не было показано, что судебный пересмотр был эффективен на практике, или что он был достаточно определенным, чтобы соответствовать требованиям статьи 35 Конвенции;
- чтобы быть эффективным, любое средство правовой защиты от настоящих нарушений должно было бы иметь возможность предупредить или предотвратить нарушение. Никаких таких средств не могло существовать, так как заявителя никогда официально не извещали о решении заранее, что дало бы ему возможность обжаловать отказ; о разрешении или об отказе на пересечение разделительной линии он узнавал только в момент исполнения решения. Практически заявителю, или другим лицам в похожей ситуации, было бы очень сложно, если не невозможно, возбудить процесс, в котором ему было бы предоставлено эффективное средство правовой защиты, с помощью которого могло быть отменено данное решение. Жалоба, поданная после исполнения решения, не стала бы эффективным средством правовой защиты и не предоставила бы права прохода в будущем, так как каждое ходатайство о пересечении турецкой линии прекращения огня было отдельным и по результатам его рассмотрения принималось отдельное решение об отказе (о котором, однако, не сообщалось заранее);
- в соответствии со статьей 12 Конституции "ТРСК" любая политическая деятельность, включая двустороннюю деятельность двух обществ, которая направлена на прекращение незаконной оккупации Турцией северного Кипра, восстановление верховенства закона и, таким образом, провоцирование "изменений статуса" "ТРСК" как независимого государства, лишалась "конституционной" защиты, и, следовательно, отрицались свободы собраний, объединений и выражения своего мнения. Поэтому нельзя сказать, что обжалование заявителем решения в соответствии с Конституцией имело разумные перспективы оказаться успешным;
- доказательства подтверждают наличие практики ограничения свободы передвижения и вытекающего из этого нарушения свободы выражения мнения и объединений, а также препятствования участию турецких киприотов в двусторонних организациях и деятельности на юге. Таким образом, данная ситуация отличается от межгосударственного дела, разобранного Европейским судом. В настоящем деле имеются доказательства наличия практики введения политически мотивированных ограничений свободы передвижения с целью воспрепятствовать турецким киприотам, противникам режима, ездить на юг, осуществляя свои свободы выражения мнения и объединений (US State Department Country Reports on Human Rights, 1993, 1994 and 1996; Доклад Европейской комиссии по делу "Кипр против Турции" от 4 июня 1999 г.). Имеются прямые доказательства того, что такая практика применялась к заявителю и к другим лицам. Несмотря на масштаб такой практики, государство-ответчик не смогло представить хоть один пример успешной жалобы, поданной при схожих обстоятельствах. Такая же ситуация в сущности сложилась и других турецких киприотов, желавших попасть на юг;
- даже если Европейский суд признал бы, что имеющихся доказательств недостаточно для установления существования административной практики, пример повторяющихся нарушений все еще был важным. Если, как в настоящем деле, существовал пример политически мотивированных ограничений свободы выражения мнения и объединений, то отсутствие четких средств правовой защиты или предыдущих инстанций, в которых эти средства правовой защиты были бы применены, имеет важное значение для определения того, доказали ли власти Турции, что предложенные средства правовой защиты были доступны на практике и имелись шансы на удовлетворение ими жалобы (дело "Акдивар и другие против Турции" (Akdivar and Others v. Turkey));
- суды "ТРСК" не были ни независимыми, ни беспристрастными, когда их призывали решать политические споры или споры между сторонниками и противниками "ТРСК".
2. Мнение Европейского суда
28. Европейский суд напомнил, что правило исчерпания внутренних средств правовой защиты, упомянутое в пункте 1 статьи 35 Конвенции, возлагает на заявителей обязанность использовать сначала средства правовой защиты, которые доступны в национальной правовой системе и достаточны для того, чтобы позволить ему получить компенсацию за предполагаемые нарушения. Существование средств правовой защиты должно быть достаточно определенным как в теории, так и на практике, в противном случае они лишаются требуемой доступности и эффективности. Пункт 1 статьи 35 устанавливает требование, что жалобы, которые впоследствии намереваются подавать в Европейский суд, должны быть направлены в надлежащие национальные органы, по крайней мере, по существу и в соответствии с формальными требованиями и в сроки, установленные в национальном праве, а также, что все процессуальные средства, которые могли бы предупредить нарушение Конвенции, должны быть использованы (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Акдивар и другие против Турции", § 65 - 67).
29. Государству-ответчику, заявившему о неисчерпанности всех внутренних средств правовой защиты, надлежит указать Европейскому суду с достаточной ясностью те средства, к которым не прибегнул заявитель, и доказать Европейскому суду, что эти средства в соответствующее время были эффективны и действительны в теории и на практике, то есть они были доступны, способны предоставить компенсацию по жалобе заявителя и использование этих средств имело разумные шансы на успех (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Акдивар и другие против Турции", § 68; и Постановление Европейского суда от 9 декабря 1994 г. по делу "Греческие нефтеперегонные заводы "Стран" и Стратис Андреатис против Греции" (Stran Greek Refineries and Stratis Andreadis v. Greece), Series A, N 301-B, § 35).
30. Что касается применения пункта 1 статьи 35 Конвенции к обстоятельствам настоящего дела, Европейский суд, прежде всего, отметил, что в § 102 своего Постановления от 10 мая 2001 г. по делу "Кипр против Турции" он постановил, что для целей бывшей статьи 26 Конвенции (сейчас пункта 1 статьи 35 Конвенции), средства правовой защиты, имеющиеся в "ТРСК", могут считаться "внутренними средствами правовой защиты" государства-ответчика, а вопрос об их эффективности должен рассматриваться с учетом специфических обстоятельств, в которых он возник. В связи с этим Европейский суд счел, как и в упоминавшемся выше Постановлении, что ссылка заявителя и властей Кипра на незаконность судов "ТРСК" противоречит их утверждению о том, что Турция несет ответственность за предполагаемые нарушения в северном Кипре; данное утверждение было принято Европейским судом (см. выше § 21 - 23). В частности, Европейский суд в своем Постановлении по делу "Кипр против Турции" утверждал:
"101. ...Представляется... сложным сделать допущение, что государство несет ответственность за деяния, случившиеся на территории, незаконно не оккупированные им и управляемые им, и отрицать возможность данного государства попытаться избежать этой ответственности, исправив вмененные ему нарушения в своих судах. Признание данной возможности государства-ответчика в рамках настоящего Постановления никоим образом не может быть приравнено к косвенной легитимизации режима, которые признается незаконным по международному праву".
31. Европейский суд отметил также, что похожие противоречия возникают между предполагаемой незаконностью учреждений, созданных в "ТРСК" и доводом заявителя и властей Кипра, который будет рассмотрен позже (см. ниже § 70 - 74), о том, что имело место нарушение статьи 13 Конвенции: с одной стороны, нельзя заявлять о нарушении данной статьи на том основании, что государство-ответчик не предоставило никакого средства правовой защиты, утверждая, с другой стороны, что любое средство правовой защиты, если бы оно было предоставлено, было бы ничтожным и недействительным (см. упоминавшееся выше дело "Кипр против Турции", § 101).
32. Что касается возможных средств правовой защиты, упомянутых выше властями Турции, Европейский суд счел, что утверждения государства-ответчика не могут быть достаточными для обоснования возражения, которое они выдвинули на данной стадии рассмотрения дела. В своих замечаниях, представленных в Европейский суд, государство-ответчик ссылалось на ряд конституционных положений с упором, прежде всего, на судебный пересмотр административных деяний и решений любого органа или лица, исполняющего распорядительные или исполнительные полномочия; во-вторых, на возможность обращения в Высокий административный суд в случае отсутствия ответа государственных органов "ТРСК" на петицию в установленные сроки; и, в-третьих, на передачу жалобы Генеральному прокурору. Европейский суд отметил, что замечания властей Турции по данному вопросу имеют слишком общий характер. Государство-ответчик не доказало, что обращение к какому-либо из упомянутых средств правовой защиты могло бы завершиться присуждением заявителю компенсации. Кроме того, Европейский суд счел, что средство правовой защиты, заключавшееся в обращении в административные суды, не могло считаться надлежащим и достаточным в отношении жалоб заявителя, так как, по мнению Европейского суда, в ходе такого процесса не будет решен вопрос об отказах в выдаче разрешения на "зеленой линии". То же самое можно сказать и о направлении жалоб Генеральному прокурору "ТРСК".
33. Кроме того, предоставление государством-ответчиком списка различных дел, инициированных турецкими киприотами в судах "ТРСК", не повлияло на вывод Европейского суда, сделанный выше. В связи с этим Европейский суд отметил, что настоящее дело не было похоже на какое-либо из тех дел, так как они не касались жалоб на отказ государственных органов "ТРСК" в выдаче турецким киприотам разрешений на пересечение "зеленой линии" со стороны северного Кипра.
34. Наконец, Европейский суд отметил Решение Европейской комиссии по делу "Кипр против Турции" (см. Доклад Европейской комиссии от 4 июня 1999 г., § 264), в котором Европейская комиссия отметила, что правила въезда в "ТРСК" и принципы их применения основаны на решениях Совета министров "ТРСК" и не подлежат судебному пересмотру. Европейская комиссия ссылалась на въезд в "ТРСК" или выезд из нее греко-киприотов, а не турко-киприотов, как в настоящем деле. Государство-ответчик утверждало, что органом, принимающим решения о выдаче разрешений, являлось Министерство иностранных дел и обороны "ТРСК". В этом отношении представляется, что эти две ситуации отличаются друг от друга. Государство-ответчик не прояснило данный вопрос в своих замечаниях. Однако Европейский суд счел, что не было необходимости проверять данный вопрос в настоящем деле.
35. Европейский суд напомнил, что конвенционные органы не обязаны по своей инициативе исправлять недостатки или отсутствие точности в доводах государства-ответчика (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Греческие нефтеперегонные заводы "Стран" и Стратис Андреатис против Греции").
36. Соответственно, Европейский суд пришел к выводу, что при отсутствии убедительных объяснений со стороны властей Турции и с учетом вышесказанного жалоба не может быть отклонена на основании неисчерпания внутренних средств правовой защиты. Таким образом, Европейский суд отклонил возражение государства-ответчика по данному пункту. В связи с данным выводом Европейский суд счел, что не обязательно рассматривать вопрос об административной практике.
37. Европейский суд подчеркнул в соответствии со своим Постановлением по делу "Кипр против Турции", что его решение ограничивалось конкретными обстоятельствами настоящего дела. Оно не должно толковаться, как общее утверждение, что средства правовой защиты в "ТРСК" неэффективны или что заявители освобождаются от установленной в пункте 1 статьи 35 Конвенции обязанности в общем порядке обращаться к доступным и действующим средствам правовой защиты. Только при обстоятельствах, таких же, как в настоящем деле, Европейский суд признает, что заявители могут обращаться в Европейский суд с жалобой на нарушение без предварительной попытки добиться компенсации в национальных судебных органах.
II. Предполагаемое нарушение статьи 10 Конвенции
38. Заявитель жаловался на то, что отказы турецких и турецко-кипрских властей выдать ему разрешение на пересечение "зеленой линии" для участия в двусторонних встречах двух кипрских сообществ препятствовали осуществлению им права свободно выражать свое мнение, включающего свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи, гарантированного статьей 10 Конвенции, которая гласит:
"1. Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ. Настоящая статья не препятствует государствам осуществлять лицензирование радиовещательных, телевизионных или кинематографических предприятий.
2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия".
39. Европейский суд отметил, что вопрос о нарушении свободы выражения мнения в настоящем деле не может быть отделен от вопроса о нарушении свободы собраний. Защита личных мнений, гарантированная статьей 10 Конвенции, является одной из целей свободы мирных собраний, предусмотренной статьей 11 Конвенции (см. Постановление Европейского суда по делу "Эзелен против Франции" (Ezelin v. France) от 26 апреля 1991 г., Series A, N 202, § 37). Таким образом, учитывая, что жалобы заявителя касались главным образом отказов властей "ТРСК" выдать ему разрешение на пересечение "зеленой линии" для встречи с греческими киприотами, Европейский суд счел, что сначала должна была применяться статья 11 Конвенции в качестве lex specialis для собраний, то есть не было необходимости рассматривать данный вопрос в соответствии со статьей 10 Конвенции, взятой отдельно. Европейский суд, однако, учитывал статью 10 Конвенции при рассмотрении и толковании статьи 11 Конвенции.
III. Предполагаемое нарушение статьи 11 Конвенции
40. Заявитель жаловался на то, что отказы турецких и турецко-кипрских властей выдать ему разрешение на пересечение "зеленой линии" для участия в двусторонних встречах двух кипрских сообществ препятствовали осуществлению им права на свободу собраний и объединений с греческими киприотами, что нарушало статью 11 Конвенции, которая гласит:
"1. Каждый имеет право на свободу мирных собраний и на свободу объединения с другими, включая право создавать профессиональные союзы и вступать в таковые для защиты своих интересов.
2. Осуществление этих прав не подлежит никаким ограничениям, кроме тех, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности или защиты прав и свобод других лиц. Настоящая статья не препятствует введению законных ограничений на осуществление этих прав лицами, входящими в состав вооруженных сил, полиции или административных органов государства".
A. Замечания, представленные в Европейский суд
1. Власти Турции
41. Власти Турции утверждали, что жалобы заявителя касались в основном со свободой передвижения, гарантированной статьей 2 Протокола N 4 к Конвенции, который Турция не ратифицировала. Соответственно, государство-ответчик утверждало, что заявитель намеревался обойти данную правовую норму, подав жалобы на нарушение статей 10 и 11 Конвенции.
42. Кроме того, государство-ответчик подчеркнуло, что дело "Лоизиду против Турции" отличалось от настоящего дела, так как заявитель по существу мог осуществлять свои права, гарантированные вышеупомянутыми нормами. Обжалуемое им отсутствие возможности посетить южный Кипр несколько раз в течение периода, в отношении которого данная жалоба была признана приемлемой, ни коим образом не затрагивало его конвенционные права. Власти Турции оспорили, что в течение рассматриваемого периода заявитель смог посетить несколько встреч на южном Кипре.
43. Государство-ответчик утверждало, что, хотя Европейская комиссия признала, что ограничения свободы передвижения, вызванные либо лишением свободы, либо статусом отдельной территории, могли косвенно повлиять на другие права, это не означало, что лишение свободы или ограничение въезда на определенную территорию являлись прямым вмешательством в другое право, охраняемое Конвенцией (см. Решение Европейской комиссии по делу "15 иностранных студентов против Соединенного Королевства" (15 Foreign Students v. United Kingdom) от 9 мая 1977 г., жалоба N 7671/76, Decisions and Reports (DR) 9, p. 185).
44. Кроме того, власти Турции утверждали, что невозможно было охарактеризовать упомянутые заявителем встречи, такие как: выставки, фестивали, концерты, ярмарки и приемы, в качестве "собраний" по смыслу статьи 11 Конвенции. Власти Турции заявили, что данная норма не регулировала встречи в целях развлечения или случаи, когда люди собираются вместе, чтобы побывать в компании других людей и получить от этого удовольствие. В связи с этим власти Турции подчеркнули, что доводы заявителя основывались на понятии "объединения" в смысле простой возможности для людей собраться вместе без необходимости делать это в организованной форме и не относились к какому-либо специальному препятствованию попыткам заявителя организовать объединение в форме организационной структуры с греческими киприотами. Власти Турции утверждали, что "Движение за независимый и Федеративный Кипр", в котором заявитель являлся координатором со стороны турецких киприотов, было организовано без вмешательства со стороны турецко-кипрских властей. Кроме того, почти все органы, упомянутые заявителем в связи с отсутствием возможности посетить южный Кипр, не имели отношения к деятельности вышеупомянутого объединения.
45. Наконец, власти Турции заявили, что в любом случае осуществление прав, на которые ссылался заявитель, могло быть ограничено в соответствии с пунктом 2 статьи 11 Конвенции.
2. Заявитель
46. Заявитель оспорил доводы властей Турции. Он утверждал, что его акцент в его жалобах ни практически, ни теоретически не был сделан на свободе передвижения как таковой. Основная мысль его жалобы сводилась к невозможности иметь мирные отношения, преследовать основные демократические права на получение и распространение "информации и идей с людьми на острове Кипр, которые разделяли его стремления к мирному и дружелюбному решению проблем острова без вмешательства со стороны публичных властей и без границ". С учетом текущего положения на Кипре он считал, что единственным способом действительного распространения, получения и обмена идеями о мирном политическом урегулировании являлись встречи турецких и греческих киприотов. Но, по словам заявителя, такие встречи не могли состояться на северном Кипре, а встречи подобного уровня и качества не могли быть организованы ни в каком другом месте кроме южного Кипра. Таким образом, отсутствие нормальной системы регулирования пересечения "зеленой линии" с севера на юг и произвольное и сумасбродное воспрепятствование его посещениям различных важных встреч на юге существенно и неблагоприятно отразились на его конвенционных правах на свободу собраний и объединений, а также на свободу выражения мнения.
47. Заявитель утверждал, что в данном контексте элемент "передвижения" был всего лишь побочным продуктом основных рассматриваемых прав. В связи с этим он утверждал, что его дело было аналогично делу "Лоизиду против Турции", в котором Европейский суд признал вопрос о свободе передвижения второстепенным по отношению к основной жалобе на нарушение права собственности. Кроме того, заявитель отметил, что дело "15 иностранных студентов против Соединенного Королевства", на которое ссылалось в своих замечаниях государство-ответчик, не относилось к настоящей жалобе и не могло быть применено к его делу, так как в нем не затрагивалась свобода передвижения.
48. Кроме того, заявитель заметил, что, хотя прецедентное право Европейского суда по вопросу толкования термина "собрание" не было обширным и фокусировалось на демонстрациях, статья 11 Конвенции регулировала право людей собираться вместе для мирного продвижения их общих интересов, как на открытых, так и на закрытых встречах (см. Решение Европейской комиссии от 10 октября 1978 г. по делу "Рассамблеман Юрассиан против Швейцарии" (Rassemblement Jurassien v. Switzerland), жалоба N 8191/78, DR 17, p. 93). В этом смысле, по мнению заявителя, действия в его отношении находились в рамках статьи 11 Конвенции и нарушали данную норму. Целью и результатом обжалуемых деяний стало создание препятствий для предлагаемой мирными собраниями возможности предпринять попытку по взаимному примирению и мирному урегулированию тяжелой ситуации на Кипре. Заявитель утверждал, что смыслом различных проведенных встреч было собрать вместе турецких и греческих киприотов с целью разработки мероприятий по реализации таких целей. Результатом обжалуемых действий стало возникновение больших сложностей при обеспечении участия турецких киприотов в проведении мероприятий по реализации этих целей. Заявитель отличал дело "Кипр против Турции" от своего дела на том основании, что выводы Европейского суда по статье 11 Конвенции в вышеупомянутом деле, касавшиеся турецких киприотов, касались положения турецких киприотов в целом, а не положения отдельного лица или лиц.
49. Что касается свободы объединений, заявитель отметил, что "Движение за независимый и Федеративный Кипр" выполнило требования минимальной организации и стабильности.
50. Заявитель утверждал, что не знал ни одного соответствующего закона, регулирующего обжалуемые действия, и что не имелось правовой защиты от произвольного вмешательства в его права со стороны публичных властей. В связи с этим он заявил, что государство-ответчик не сделало никаких попыток, чтобы указать основания, на которых могло бы быть оправдано такое вмешательство, и не доказало, что вмешательство было необходимо в демократическом обществе.
51. Наконец, заявитель утверждал, что в соответствии с принципом защиты от произвола при осуществлении властных полномочий государство-ответчик, узнав о жалобах на нарушения статьи 11 Конвенции, должно было провести быстрое и эффективное расследование (см. Постановление Европейского суда по делу "Курт против Турции" (Kurt v. Turkey) от 25 мая 1998 г., Reports 1998-III, p. 1152, § 122, 124, 133 - 134; и Постановление Европейского суда по делу "Осман против Соединенного Королевства" (Osman v. United Kingdom) от 28 октября 1998 г., Reports 1998-VIII, p. 3124, § 115 and 123). По словам заявителя, непроведение такого расследования отягчало нарушения и являлось очевидным нарушением статьи 11 Конвенции.
3. Власти Кипра
52. Власти Кипра оспорили доводы государства-ответчика. По их утверждению, тот факт, что Турция не ратифицировала Протокол N 4 к Конвенции, не имел отношения к жалобе заявителя на то, что ограничения на свободу ездить на юг острова нарушали его права, гарантированные статьями 10 и 11 Конвенции. В поддержку данного довода власти Кипра отметили, что Европейский суд признавал несколько раз, что тот факт, что предмет конкретной жалобы регулировался факультативным протоколом, который заинтересованное государство не ратифицировало, не мешал рассмотрению жалобы в соответствии с положениями Конвенции (см. Постановление Европейского суда по делу "Абдулазиз, Кабалес и Балкандали против Соединенного Королевства" (Abdulaziz, Cabales and Balkandali v. United Kingdom) от 24 апреля 1985 г., Series A, N 94; и Постановление Европейского суда по делу "Гуццарди против Италии" (Guzzardi v. Italy) от 2 октября 1980 г., Series A, N 39). Также власти Кипра сослались на выводы Европейского суда по делу "Лоизиду против Турции" и Решения Комиссии и Европейского суда в отношении положения карпасских греческих киприотов в деле "Кипр против Турции".
53. Наконец, власти Кипра утверждали, что государство-ответчик не обосновало вмешательство в права заявителя и, таким образом, не доказало, что меры, принятые в настоящем деле, соответствовали пункту 2 статьи 11 Конвенции.
B. Мнение Европейского суда
1. Предварительное замечание
54. Прежде всего, Европейский суд заметил, что жалоба заявителя на нарушение статьи 11 Конвенции не ограничивается вопросом о свободе передвижения, то есть физическом доступе в южную часть Кипра. Как сказано в замечаниях заявителя, его жалоба заключается в том, что власти, постоянно отказывая ему в выдаче разрешений на пересечение "зеленой линии", эффективно препятствовали его встречам с греческими киприотами и его участию в двусторонних встречах, что затрагивало его права на свободу собраний и объединений, гарантированных статьей 11 Конвенции. Заявитель, власти Турции и власти Кипра обращались именно к этой жалобе, в сформулированном выше виде. В связи с этим Европейский суд сослался также на свои решения и обоснование в Постановлении по делу "Лоизиду против Турции" (по существу дела), в котором он отклонил похожие доводы государства-ответчика по вопросу о свободе передвижения (§ 60 - 63).
55. Рассмотренная в таком свете характеристика жалобы заявителя, по мнению Европейского суда, не может быть сведена к свободе передвижения. Таким образом, применима статья 11 Конвенции.
2. Общие принципы
56. Прежде всего, Европейский суд заметил, что право на свободу собраний является фундаментальным правом демократического общества и так же как и свобода выражения мнения является одним из оснований такого общества. Таким образом, данное право не должно толковаться в ограничительном смысле (см. Решение Европейской комиссии по делу "G. против Федеративной Республики Германии" (G. v. Federal Republic of Germany) от 6 марта 1989 г., жалоба N 13079/87, DR 60, p. 256; упоминавшееся выше Решение Европейской комиссии по делу "Рассамблеман Юрассиан против Швейцарии", жалоба N 8191/78, p. 93; и Решение Европейской комиссии по делу "Милан Рэй, Джилл Олмонд и "Негошиейт Нау" против Соединенного Королевства" (Milan Rai, Gill Almond and "Negotiate Now" v. United Kingdom) от 6 апреля 1995 г., жалоба N 25522/94, DR 81-A, p. 146). Как таковое данное право охватывает как закрытые встречи, так и встречи на оживленных улицах, а также статичные встречи и людные процессии; кроме того, данное право может осуществляться отдельными людьми или лицами, организовавшими собрание (упоминавшееся выше Решение Европейской комиссии по делу "Рассамблеман Юрассиан против Швейцарии", жалоба N 8191/78, p. 119; и Решение Европейской комиссии по делу "Христиане против расизма и фашизма" против Соединенного Королевства" (Christians Against Racism and Fascism v. United Kingdom) от 16 июля 1980 г., жалоба N 8440/78, DR 21, p. 138, p. 148).
57. Европейский суд отметил также, что государства должны не только гарантировать право на мирные собрания, но и воздерживаться от применения неразумных косвенных ограничений данного права (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Эзелен против Франции"). Наконец, Европейский суд счел, что хотя основным объектом статьи 11 является защита людей от произвольного вмешательства со стороны публичных властей в осуществление охраняемых прав, помимо этого могут существовать позитивные обязательства обеспечивать позитивное использование этих прав (см. упоминавшееся выше Решение Европейской комиссии по делу "Христиане против расизма и фашизма" против Соединенного Королевства", р. 148).
3. Применение вышеупомянутых принципов к настоящему делу
58. В настоящем деле Европейский суд подчеркнул, что Европейская комиссия в своем Решении о приемлемости жалобы от 14 апреля 1998 г. признала приемлемой лишь часть жалобы, относящуюся к периоду после 8 марта 1992 г. Юрисдикция Европейского суда ratione temporis позволяет рассматривать только период с 8 марта 1992 г. по 14 апреля 1998 г., даты принятия Решения о приемлемости жалобы, то есть период, равный шести годам и одному месяцу. Таким образом, предполагаемые нарушения конвенционных прав, случившиеся в другое время, не рассматриваются в настоящем Постановлении.
59. Европейский суд заметил, что во время вышеуказанного периода государство-ответчик во многих случаях отказалось выдать заявителю разрешения на пересечение "зеленой линии". Хотя заявителю и позволяли пересечь "зеленую линию" несколько раз и посетить некоторые встречи, число этих разрешений было ничтожно мало по сравнению с многочисленными случаями отказа. В частности, во время рассматриваемо периода были удовлетворены только 6 из 46 ходатайств. Европейский суд отметил, что в некоторых случаях разрешения выдавались другим лицам, ходатайствовавшим об этом, но не заявителю. В связи с этим Европейский суд еще раз повторил факты, установленные им в деле "Кипр против Турции" в отношении жесткого подхода властей "ТРСК" к общим встречам двух сообществ после второй половины 1996 г., а именно наложения ограничений и даже запрещений (§ 368 - 369). В настоящем деле со 2 февраля 1996 г. по 14 апреля 1998 г. заявителю отказывали выдать разрешение каждый раз, когда он хотел посетить южный Кипр в целях участия в двусторонних встречах (всего 10 раз).
60. Европейский суд счел, что, несмотря на различный характер встреч, на которые хотел попасть заявитель, они все имели общую черту - в них участвовали представители двух кипрских сообществ. Таким образом, независимо от формы и от организации данных встреч их цель была одной и той же, а именно: коммуникация турецких киприотов, живущих на севере, и греческих киприотов, живущих на юге, с надеждой обеспечить мир на острове. В свете такой цели для решения вопроса о свободе собраний, гарантированного статьей 11 Конвенции, не имело значения, должен был заявитель участвовать в этих встречах в качестве координатора "Движения за независимый и Федеративный Кипр" или нет.
61. В связи с этим Европейский суд счел, что отказы выдать разрешение заявителю на посещение южного Кипра, на самом деле, препятствовали его участию в двусторонних встречах на юге, что не давало ему возможности участвовать в мирных собраниях с людьми обеих сообществ. В этом отношении Европейский суд заметил, что создание препятствий может считаться нарушением Конвенции, так же как и препоны в законе (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Лоизиду против Турции" (по существу дела), § 63).
62. Соответственно, Европейский суд сделал вывод, что имело место вмешательство в право заявителя на свободу мирных собраний, гарантированное статьей 11 Конвенции.
63. Такое вмешательство нарушает данную норму, если не будет доказано, что оно было "предусмотрено законом", преследовало одну или несколько законных целей, перечисленных в пункте 2, и было "необходимым в демократическом обществе".
64. Прежде всего, необходимо рассмотреть, было ли обжалуемое ограничение "предусмотрено законом".
65. Европейский суд повторил, что одним из требований, вытекающим из выражения "предусмотрено законом", является предсказуемость подобной меры. Правило не может считаться "законом", если оно не сформулировано с достаточной точностью, которая позволит гражданину регулировать свое поведение: он должен, в случае необходимости получив соответствующий совет, предвидеть последствия, которые может повлечь его действие, в разумной при данных обстоятельствах степени (см., например, Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Реквеньи против Венгрии" ({Rekvenyi} v. Hungary) <*>, жалоба N 25390/94, ECHR 1999-II, § 34).
--------------------------------
<*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
66. В настоящем деле государство-ответчик не ссылалось на какой-либо закон или меру в "ТРСК", регулировавшие выдачу турецким киприотам, живущим на севере, разрешений на пересечение "зеленой линии" в направлении южного Кипра для посещения двусторонних встреч. Кроме того, власти Турции не дали никаких указаний на случаи, в которых допускаются такие разрешения.
67. Задачей Европейского суда является оценка обстоятельств рассматриваемого им конкретного дела. Европейский суд пришел к выводу, что, судя по всему, не было никакого закона, применимого в настоящем деле, который регулировал бы выдачу турецким киприотам, живущим на севере Кипра, разрешений на пересечение "зеленой линии" в направлении южного Кипра для участия в мирных собраниях с греческими киприотами. Поэтому подобные ограничения права заявителя на свободу собраний не были "предусмотрены законом" по смыслу пункта 2 статьи 11 Конвенции.
68. С учетом вышесказанных рассуждений Европейский суд не счел необходимым рассматривать, были ли соблюдены остальные требования пункта 2 статьи 11 Конвенции. Кроме того, Европейский суд счел, что с учетом вышесказанного необязательно рассматривать вопрос о свободе объединений.
69. Соответственно, Европейский суд признал, что имело место нарушение статьи 11 Конвенции.
IV. Предполагаемое нарушение статьи 13 Конвенции
70. Заявитель утверждал, что не существовало никаких эффективных средств правовой защиты от нарушений статей 10 и 11 Конвенции, что нарушало статью 13 Конвенции, которая гласит:
"Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве".
71. Власти Турции утверждали, жалоба заявителя на нарушение статьи 13 Конвенции была тесно связана с вопросом о внутренних средствах правовой защиты и, таким образом, замечания властей Турции в отношении существования эффективных и действительных средств правовой защиты в "ТРСК", доступных заявителю, могли быть также применены и по настоящему пункту. Кроме того, они отметили, что в соответствии с Решением Европейской комиссии по делу "Хрисостомос и Папахрисостомоу против Турции" заявитель не мог жаловаться на нарушение статьи 13 Конвенции после того, как он решил не пользоваться существующими и доступными и эффективными средствами защиты.
72. Заявитель и власти Кипра подтвердили свои доводы в отношении вопроса о внутренних средствах правовой защиты и отметили, что эти доводы могли быть также применены и к вопросу об эффективных средствах правовой защиты, право на которые предусмотрено статьей 13 Конвенции.
73. Европейский суд заметил, что относительно процитированных властями Турции возможных средств правовой защиты они не представили ни одного примера, доказывающего их применение в делах, похожих на настоящее (см. Постановление Европейского суда по делу "Ферайнигунг Демократишер Зольдатен Остеррайхс" и Губи против Австрии" (Vereinigung Demokratischer Soldaten {Osterreichs} and Gubi v. Austria) от 19 октября 1994 г., Series A N 302, § 53). Таким образом, власти Турции не доказали, что такие средства правовой защиты были эффективными.
74. Европейский суд признал, что имело место нарушение статьи 13 Конвенции.
V. Применение статьи 41 Конвенции
75. Статья 41 Конвенции гласит:
"Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".
76. Заявитель утверждал, что результатом его многочисленных попыток реализовать свои права на свободу выражения мнения и свободу собраний, стремясь к установлению мира на Кипре путем соглашения между двумя сообществами, явились значительные страдания.
A. Ущерб
1. Материальный ущерб
77. Заявитель потребовал возмещения материального вреда, сумму он не указал. Он утверждал, что продолжительное рассмотрение настоящего дела помешало ему получить работу в Никосии, городе на юге острова, а продолжающееся отсутствие решения по рассматриваемым вопросам серьезно повлияло на его возможности обеспечить проживание на севере. Заявитель отметил, что ему не давали посещать очередные встречи, а его профессиональное и финансовое положение серьезно ухудшились.
78. Власти Турции не прокомментировали требование заявителя.
79. Европейский суд счел, что заявитель не представил никаких доказательств в подтверждение вышеуказанных требований. Он не доказал, что продолжительное рассмотрение настоящего дела повлияло на его возможности зарабатывать деньги на севере Кипра или что ему когда-то мешали получить работу на юге Кипра.
80. Таким образом, Европейский суд не нашел причинной связи между установленным нарушением

<СТАТУС СОГЛАШЕНИЯ О СОТРУДНИЧЕСТВЕ В ФОРМИРОВАНИИ ИНФОРМАЦИОННЫХ РЕСУРСОВ И СИСТЕМ, РЕАЛИЗАЦИИ МЕЖГОСУДАРСТВЕННЫХ ПРОГРАММ ГОСУДАРСТВ-УЧАСТНИКОВ СОДРУЖЕСТВА НЕЗАВИСИМЫХ ГОСУДАРСТВ В СФЕРЕ ИНФОРМАТИЗАЦИИ ОТ 24 ДЕКАБРЯ 1999 ГОДА>(по состоянию на 01.10.2005)  »
Международное законодательство »
Читайте также