ПОСТАНОВЛЕНИЕ Европейского суда по правам человека от 27.03.1996"ГУДВИН (goodwin) ПРОТИВ СОЕДИНЕННОГО КОРОЛЕВСТВА" [рус.(извлечение), англ.]


[неофициальный перевод]
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
СУДЕБНОЕ РЕШЕНИЕ
ГУДВИН (GOODWIN) ПРОТИВ СОЕДИНЕННОГО КОРОЛЕВСТВА
(Страсбург, 27 марта 1996 года)
КРАТКОЕ НЕОФИЦИАЛЬНОЕ ИЗЛОЖЕНИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ ДЕЛА
A. Основные факты
Г-н Уильям Гудвин, английский подданный, журналист, проживал в Лондоне. В августе 1989 г. он был зачислен в штат журнала "Инджиниэр" в качестве журналиста - стажера. 2 ноября этого же года ему позвонило лицо, которое и ранее снабжало его информацией, сообщив, что компания "Тетра лтд." занята изысканием займа в 5 миллионов фунтов стерлингов, поскольку испытывает финансовые трудности. Это была добровольная и безвозмездная информация. 6 и 7 ноября, намереваясь подготовить статью, заявитель звонил в "Тетру", чтобы проверить факты и получить комментарий о финансовых проблемах компании.
Информация, о которой идет речь, содержалась в проекте плана компании, все восемь экземпляров которого имели гриф "строго конфиденциально". Один из экземпляров исчез 1 ноября 1989 г. "Тетра" обратилась в Высокий Суд и получила промежуточное судебное предписание, запрещающее издателям журнала "Инджиниэр" публиковать статью заявителя. Все другие национальные газеты и журналы были также проинформированы о запрете. 22 ноября 1989 г. компания добилась приказа Высокого Суда, требующего от заявителя раскрыть источник своих сведений на том основании, что это было необходимо "в интересах правосудия" в смысле статьи 10 Закона о неуважении к суду 1981 г. для установления личности информатора, с тем чтобы дать возможность компании возбудить против него судебное преследование, вернуть пропавшие документы, а также получить судебный приказ, запрещающий дальнейшие публикации, либо попытаться добиться компенсации за понесенные расходы.
12 декабря 1989 г. апелляционный суд отклонил апелляцию заявителя на судебный приказ о раскрытии источника информации, но разрешил ему подать жалобу в Палату лордов, которую она отклонила 4 апреля 1990 г. Как явствует из речи лорда Бриджа, судебный приказ о раскрытии источника был выдан "Тетре" главным образом на том основании, что ее бизнесу, а следовательно, и ее служащим раскрытие сведений, содержащихся в корпоративном плане, грозит серьезным ущербом. Эту угрозу, "тикающую под ними, как бомба с часовым механизмом", как выразился лорд Дональдсон в апелляционном суде, можно устранить, только удалив из нее запал, что можно сделать, полагает лорд Бридж, идентифицировав либо источник информации, либо похитителя украденной копии плана, что даст компании возможность истребовать пропавший документ через суд.
Однако в ходе судебного разбирательства заявитель отказался раскрыть источник информации, и 10 апреля 1990 г. Высокий Суд оштрафовал его на 5000 фунтов за неуважение к суду.
B. Разбирательство в Комиссии по правам человека
В жалобе, поданной в Комиссию 27 сентября 1990 г., заявитель утверждал, что требование раскрыть источник информации и наложенный штраф нарушают статью 10 Конвенции. Жалоба была объявлена приемлемой 7 сентября 1993 г.
В своем докладе от 1 марта 1994 г. Комиссия установила факты и выразила мнение, что имело место нарушение статьи 10 Конвенции (одиннадцатью голосами против шести).
ИЗВЛЕЧЕНИЕ ИЗ СУДЕБНОГО РЕШЕНИЯ
ВОПРОСЫ ПРАВА
27. Заявитель утверждал, что приказ суда раскрыть личность источника информации и наложенный на него штраф за отказ сделать это представляют собой нарушение статьи 10 Конвенции, которая гласит:
"1. Каждый человек имеет право на свободу выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны государственных органов и независимо от государственных границ. Настоящая статья не препятствует государствам осуществлять лицензирование радиовещательных, телевизионных или кинематографических предприятий.
2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые установлены законом и которые необходимы в демократическом обществе в интересах государственной безопасности, территориальной целостности или общественного спокойствия, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия".
28. Никто не оспаривает, что меры, предусмотренные судебным приказом, являются вмешательством в право заявителя на свободу слова в том виде, как она гарантируется статьей 10 п. 1. Суд не видит оснований для иного вывода. Поэтому необходимо рассмотреть, было ли такое вмешательство оправданным в соответствии с требованиями статьи 10 п. 2.
A. Было ли вмешательство "предусмотрено законом"?
29. Суд отмечает, и против этого никто не возражал, что оспариваемый судебный приказ о раскрытии источника и штраф за его неисполнение основываются на национальном законодательстве, в частности на статьях 10 и 14 Закона 1981 г. (см. п. 20 - 21 выше). С другой стороны, заявитель утверждает, что в том, что касается приказа о раскрытии источника, соответствующий национальный закон не удовлетворяет требованию предсказуемости, вытекающему из выражения "предусмотрено законом".
30. Правительство оспаривало это утверждение, тогда как Комиссия не считала нужным решение этого вопроса.
31. Суд напомнил, что с учетом его практики соответствующий национальный закон должен быть сформулирован достаточно четко, с тем чтобы позволить заинтересованным лицам - при необходимости с помощью юридической консультации - предвидеть с разумной для данных обстоятельств степенью определенности те последствия, которые может повлечь за собой конкретное действие. Закон, определяющий соответствующие полномочия, сам по себе не является несовместимым с указанным требованием, при условии что пределы усмотрения и способы его осуществления, с учетом правомерности преследуемой цели, указаны с достаточной степенью ясности и что лицу предоставлена адекватная защита от произвольного вмешательства (см., например, Решение по делу Толстой-Милославский против Соединенного Королевства от 13 июля 1995 г. Серия A, т. 316-B, с. 71 - 72, п. 37).
32. Заявитель утверждал, что сделанное в интересах правосудия на основании статьи 10 Закона 1981 г. исключение из принципа защиты источников информации не обладает достаточной точностью, позволяющей журналистам предвидеть обстоятельства, в которых им может быть направлен подобный судебный приказ для защиты интересов частной компании. Лорд Бридж полностью пересмотрел применительно к данному делу толкование вопроса о возможности предвидения, данное лордом Диплоком в деле министр обороны против "Гардиан ньюспейперс" (см. п. 18 выше). В тот момент, когда источник предоставил информацию, журналист не мог знать, в какой степени зависело от этого материальное положение потерпевшей стороны. Журналист не имел также возможности оценить с какой-либо степенью определенности заинтересованность общественности в такой информации. Журналист обычно может судить, была информация получена законным путем или нет, но не в состоянии предсказать, как посмотрит на это суд. Действующее в настоящее время право напоминает мандат, дающий судьям полномочия обязать журналиста раскрыть свои источники информации, если судей "тронули" жалобы потерпевшей стороны.
33. Суд признает, что формулировать законы с абсолютной степенью определенности в рассматриваемой области бывает трудно, а потому некоторая гибкость может быть допущена и даже желательна, с тем чтобы позволить национальным судам развивать право в свете их представлений о том, какие меры являются необходимыми в интересах справедливости.
Вопреки тому, что утверждает заявитель, соответствующий закон не наделяет английские суды неограниченным правом усмотрения при решении вопроса о выдаче судебного приказа о раскрытии источника информации в интересах правосудия. Важные ограничения следуют прежде всего из условий статьи 10 Закона 1981 г., согласно которым приказ может быть отдан, если "Суд считает вполне установленным, что раскрытие [было] необходимо в интересах правосудия" (см. п. 20 выше).
Кроме того, в рассматриваемый период, то есть когда заявитель получил информацию от своего источника, существовало не только толкование понятия "интересы правосудия", которое лорд Диплок дал по делу министр обороны против "Гардиан ньюспейперс", но также и Решение лорда Рейда по делу "Норвич фармакал Ко" против Управления по таможням и акцизам (1973 г.), в котором указывалось, что на лицо, которое без какой бы то ни было вины со своей стороны оказалось замешанным в противоправных действиях, может быть возложена обязанность раскрыть личность правонарушителя (см. п. 15, 18 и 22 выше).
С точки зрения Суда, данное Палатой лордов по делу заявителя толкование соответствующего закона не дает основания выходить за пределы того, что можно было бы разумно предвидеть в данных обстоятельствах (см. mutatis mutandis недавнее Судебное решение по делу S. W. против Соединенного Королевства от 22 ноября 1995 г. Серия A, т. 335-B, с. 42, п. 36). Не находит Суд и каких-либо признаков того, что рассматриваемый Закон не предоставил заявителю адекватной защиты от произвольного вмешательства.
34. Соответственно, Суд приходит к выводу, что оспариваемые меры были "предусмотрены законом".
B. Преследовало ли вмешательство правомерную цель?
35. Перед органами Конвенции никто не возражал против того, что оспариваемые меры были направлены на защиту интересов "Тетры" и что вмешательство преследовало правомерную цель. Правительство настаивало, что эти меры были приняты и для предотвращения преступления.
36. Суд, удостоверившись, что вмешательство преследовало первую из этих целей, не находит необходимым устанавливать, преследовало ли оно и вторую.
C. Было ли вмешательство "необходимым в
демократическом обществе"?
37. Заявитель и Комиссия придерживаются мнения, что статья 10 Конвенции требует ограничить любое принуждение журналиста раскрыть источник своей информации исключительными обстоятельствами, угрожающими жизненно важным общественным или личным интересам. Настоящее дело проверку по данному критерию не выдерживает. Заявитель и Комиссия ссылаются на то обстоятельство, что "Тетра" уже добилась судебного приказа, запрещающего публикацию (см. п. 12 выше) и что нарушений этого запрета не было. Поскольку информация указанного типа обычна в деловой прессе, они не считали, что риск ущерба, который могли вызвать дальнейшие публикации, подтвердился. "Тетре" не был причинен предполагаемый ею вред.
По мнению заявителя, рассматриваемая информация заслуживала публикации в печати, хотя она и не раскрывала факты, имеющие особо важный общественный интерес, как, например, преступления, в том числе должностные. Она сообщала о плохом управлении в "Тетре", убытках и поиске кредитов, была основана на фактах, злободневна и представляла непосредственный интерес для потребителей и инвесторов на рынке компьютерных программ. В любом случае степень общественной заинтересованности в информации не может служить критерием для констатации настоятельной потребности в судебном приказе о раскрытии ее источника. Источник может предоставлять информацию, которая сегодня не имеет особой ценности, но приобретает таковую завтра; важно, чтобы отношения между журналистом и источником обеспечивали информацию, которая по праву может быть сообщена в печати. Сказанное не отрицает права "Тетры" сохранять свою деятельность в тайне, но призвано оспорить утверждение, что была острая социальная необходимость наказывать заявителя за отказ раскрыть источник информации, которую "Тетра" не смогла сохранить в тайне.
38. Правительство возражало, утверждая, что судебный приказ о раскрытии источника информации был необходим в демократическом обществе для того, чтобы защитить "права" компании "Тетра". В функцию национальных судов входят оценка фактов, и в свете установленных фактов вытекающие из них правовые последствия. С точки зрения Правительства, надзорная юрисдикция учреждений Конвенции распространяется только на последнюю часть указанной функции. Это ограничение при рассмотрении дела в свете Конвенции имеет в данном случае большое значение. Национальные суды исходили из того, что заявитель, получая информацию от своего источника, не знал, что она носит конфиденциальный характер, но ему следовало это знать. Более того, источник информации, возможно, являлся похитителем конфиденциального бизнес-плана и, разглашая эту информацию, имел неблаговидные мотивы. При дальнейшей публикации этой информации истцы потерпели бы серьезный коммерческий ущерб. Это было установлено внутренними судами на основании предъявленных им доказательств.
В представлении далее говорилось, что в публикации полученной заявителем конфиденциальной информации не было существенного общественного интереса.
Хотя и существует общая заинтересованность в том, чтобы журналист свободно получал информацию, он не может не понимать, что данное им обещание сохранять конфиденциальность и не ссылаться на источник информации должно уступать более важному общественному интересу. Журналистская привилегия не должна распространяться на защиту источника, который вел себя mala fide или, по крайней мере, безответственно, и не должна позволять ему безнаказанно передавать информацию того вида, о которой идет речь. В настоящем случае источник не проявил ответственности, к которой призывает статья 10 Конвенции. Спорная информация в содержательном плане не представляет собой такого общественного интереса, который оправдывал бы вмешательство в права частной компании, каковой является "Тетра".
Хотя эффективные судебные запреты получены, до тех пор пока похититель и источник информации не обнаружены, истцы рискуют столкнуться с дальнейшим распространением этих сведений, а следовательно, с угрозой ущерба для бизнеса и средств к существованию своих работников. Других средств для защиты конфиденциальности деловой информации "Тетры" нет.
В этих обстоятельствах, по мнению Правительства, судебный приказ, требующий от заявителя раскрыть свой источник информации, и последовавшее постановление о наложении штрафа за его отказ сделать это не являются нарушением прав заявителя в целях статьи 10 Конвенции.
39. Суд напоминает, что свобода слова составляет одну из главных опор демократического общества и что предоставляемые прессе гарантии имеют особенно большое значение (см. Судебное решение по делу Йерсилд против Дании от 23 сентября 1994 г. Серия A, т. 298, с. 23, п. 31).
Защита журналистских источников информации является одним из основополагающих условий свободы печати, в том виде как она нашла отражение в законах и кодексах профессионального поведения в ряде Договаривающихся государств и в нескольких международных актах (см., в частности, Резолюцию о свободах журналистов и правах человека, принятую на 4-й конференции министров европейских стран по вопросам политики в области средств массовой информации (Прага, 7 - 8 декабря 1994 г.), Резолюцию Европейского парламента о конфиденциальности журналистских источников от 18 января 1994 г. (Official Journal of European Communities. N С 44 / 34). При отсутствии подобной защиты источники не стали бы оказывать содействие прессе, что отрицательно сказалось бы на способности прессы предоставлять точную и надежную информацию по вопросам, представляющим общественный интерес. В результате жизненно важная роль прессы как стража интересов общества была бы подорвана. Принимая во внимание важность защиты журналистских источников для свободы печати в демократическом обществе и опасное воздействие, которое судебный приказ о раскрытии источника может оказать на осуществление свободы печати, подобная мера не может считаться совместимой со статьей 10 Конвенции, если она не оправдывается более важным требованием общественного интереса.
Эти соображения должны быть учтены при проверке обстоятельств настоящего дела с точки зрения "необходимости в демократическом обществе" в соответствии со статьей 10 п. 2.
40. По общему принципу, "необходимость" для любого ограничения свободы слова должна быть убедительно установлена (см. Решение по делу "Санди таймс" против Соединенного Королевства (N 2) от 26 ноября 1991 г. Серия A, т. 217, с. 28 - 29, п. 50). Считается, что вывод о "неотложной социальной потребности" в ограничении должны сделать прежде всего национальные власти, для чего они располагают определенной свободой усмотрения. Однако в настоящем контексте национальная свобода усмотрения ограничивается интересами демократического общества в обеспечении и поддержании свободы прессы. Этот же интерес будет определять - в соответствии со статьей 10 п. 2, - было ли ограничение соразмерно преследуемой правомерной цели. В общем ограничение конфиденциальности журналистских источников требует со стороны Суда особо тщательного изучения.
Задача Суда при осуществлении им своей контрольной функции заключается не в том, чтобы подменять национальные власти, а в том, чтобы рассмотреть в свете статьи 10 решения, которые они приняли в соответствии со своим правом усмотрения. Делая это, Суд должен рассматривать обжалуемое вмешательство в контексте всего дела и установить, являются ли основания, выдвинутые в их оправдание национальными властями, "соответствующими и достаточными".
41. В настоящем случае, как явствует из речи лорда Бриджа в Палате лордов, судебный приказ о раскрытии источника был выдан "Тетре" главным образом на том основании, что ее бизнесу, а следовательно, и средствам к жизни ее работников грозил серьезный ущерб, который мог быть вызван раскрытием сведений, содержащихся в корпоративном плане, в то время как переговоры о рефинансировании все еще продолжались (см. п. 18 выше). Эту угрозу, "тикающую под ними, как бомба с часовым механизмом", как выразился лорд Дональдсон в апелляционном суде (см. п. 17 выше), можно устранить, только удалив из нее запал, полагает лорд Бридж, т.е. идентифицировав либо источник информации, либо самого похитителя копии плана, что даст, таким образом, компании возможность истребовать пропавший документ по суду. Важность защиты источника информации, делает вывод лорд Бридж, во многом уменьшилась из-за по меньшей мере соучастия источника информации в грубейшем нарушении конфиденциальности, которая далеко не была уравновешена законным интересом в публикации информации (см. п. 18 выше).
42. С точки зрения Суда, оспариваемый приказ о раскрытии источника следует рассматривать в контексте временного судебного приказа о запрете публикации любых сведений, почерпнутых из похищенного плана, не только самому заявителю, но и издателям "Инджиниэр", а также всем национальным газетам и журналам (см. п. 12 выше). Цель приказа о раскрытии источника - предотвратить распространение конфиденциальной информации, содержащейся в плане, - в значительной степени уже была достигнута этим судебным запретом. По мнению члена апелляционного суда лорда Дональдсона, нет сомнений в том, что приказ оказался действенным и остановил распространение прессой конфиденциальной информации (см. п. 17 выше). Таким образом, кредиторы, клиенты, поставщики и конкуренты компании "Тетра" лишились возможности получить эту информацию из печати. Тем самым ключевой компонент угрозы причинения ущерба компании в значительной степени уже был нейтрализован. Раз это так, то, по мнению Суда, приказ о раскрытии источника служил лишь средством усиления запрета; дополнительное ограничение свободы печати, которое он влек за собой, не имело под собой достаточных оснований в целях статьи 10 п. 2 Конвенции.
43. Суду остается установить, могут ли служить достаточным оправданием иные цели, достигаемые при помощи приказа о раскрытии источника.
44. В этом отношении справедливо, как указал лорд Дональдсон, что данный судебный запрет "действительно не мог предотвратить разглашение информации клиентам или конкурентам [Тетры]" непосредственно источником заявителя (либо источником этого источника) (см. п. 17 выше). Не зная о том, кто является источником, "Тетра" была не в состоянии остановить дальнейшее распространение нежелательной информации, в частности, путем судебного истребования пропавшего документа.
У компании как коммерческого предприятия имелся также законный интерес в разоблачении и увольнении нелояльного служащего или сотрудника, у которого был доступ в помещения компании, где хранился конфиденциальный план.
45. Все это, несомненно, достаточные основания. Однако - и это признается национальными судами - для стороны, стремящейся получить судебный приказ о раскрытии источника, недостаточно сослаться лишь на то, что без такого приказа трудно воспользоваться своим правом или избежать отрицательных правовых последствий (см. п. 18 выше). В этой связи Суд хотел бы напомнить, что учреждения Конвенции при рассмотрении дел на основании статьи 10 п. 2, сопоставляя соперничающие интересы, отдают предпочтение заинтересованности демократического общества в обеспечении свободы прессы (см. п. 39 - 40 выше). Исходя из фактов настоящего дела, Суд не может прийти к выводу, что интересы "Тетры", стремившейся с помощью суда устранить лишь остаточную угрозу ущерба от распространения конфиденциальной информации иным путем, нежели через прессу, получить возмещение ущерба, наконец, разоблачить нелояльного служащего или сотрудника, были, даже если их рассматривать в совокупности, достаточны, чтобы перевесить жизненно важный общественный интерес - защиту источника информации, полученной журналистом - заявителем. Поэтому Суд не считает, что дополнительные цели, которые обеспечивал приказ о раскрытии источника, при сопоставлении их со стандартами, на соблюдении которых настаивает Конвенция, можно было бы приравнять к более важному критерию интереса.
46. Итак, с точки зрения Суда, отсутствует разумная соразмерность между правомерной целью, преследуемой приказом о раскрытии журналистского источника, и средствами, использованными для ее достижения. Поэтому ограничения, которые повлек за собой приказ о раскрытии источника информации, на осуществление заявителем свободы слова нельзя рассматривать как необходимые в демократическом обществе для защиты прав компании "Тетра" в смысле статьи 10 п. 2, несмотря на свободу усмотрения, которой располагают национальные власти.
Соответственно, Суд делает вывод, что как приказ, требующий от заявителя раскрыть источник своей информации, так и наложенный на него штраф за отказ сделать это представляют собой нарушение его права на свободу слова в соответствии со статьей 10.
II. Применение статьи 50 Конвенции
47. Г-н Уильям Гудвин требует справедливого возмещения в соответствии со статьей 50 Конвенции, которая гласит:
"Если Суд установит, что решение или мера, принятые судебными или иными властями Высокой Договаривающейся Стороны, полностью или частично противоречат обязательствам, вытекающим из настоящей Конвенции, а также если внутреннее право упомянутой Стороны допускает лишь частичное возмещение последствий такого решения или такой меры, то решением Суда, если в этом есть необходимость, предусматривается справедливое возмещение потерпевшей стороне".
A. Моральный вред
48. Заявитель потребовал 15000 фунтов стерлингов в возмещение морального ущерба за душевные страдания, шок, испуг и тревогу, которые он испытал в результате возбужденного против него судебного преследования. В течение пяти месяцев он постоянно находился под угрозой того, что его посадят в тюрьму на срок до двух лет в наказание за то, что он слушался велений своей совести и вел себя так, как ему предписывал профессиональный долг журналиста. Ему все еще приходится жить с репутацией уголовного преступника, нарушившего Закон о неуважении к суду. Он стал объектом преследований и домогательств со стороны служителей правосудия и своих работодателей, направленных на то, чтобы заставить его исполнить судебный приказ; к этому добавилось давление с помощью угрозы увольнения, если он не раскроет свой источник.
49. Правительство возражало против требований заявителя на том основании, что заявленные им отрицательные последствия проистекали из того факта, что он бросил вызов праву и не повиновался ему. Даже если он и считал, что это плохое право, он должен был повиноваться приказу о предоставлении суду истребуемой информации, направив ее в запечатанном конверте, либо по крайней мере он должен был признать свой долг повиноваться приказу о раскрытии информации, когда проиграл дело в Палате лордов. Если бы он это сделал, Правительству было бы трудно противиться требованию о возмещении ущерба за отрицательные последствия.
50. Доводы Правительства Суд не убедили. В соответствии со статьей 50 единственное, что имеет значение, так это то, причинили ли образующие указанное нарушение обстоятельства моральный вред. В настоящем случае Суд считает установленным существование причинной связи между тревогой и огорчениями, испытанными заявителем, и установленным нарушением Конвенции. Однако в обстоятельствах данного дела Суд полагает, что сам факт признания нарушения представляет собой достаточно справедливое возмещение морального вреда.
B. Издержки и расходы
51. Заявитель далее потребовал возмещения судебных издержек и расходов, которые в сумме составили 49500 фунтов стерлингов и конкретизированы в его меморандуме Суду от 1 марта 1995 г.:
a) 19500 фунтов - оплата адвоката за составление жалобы и письменных замечаний в Комиссию и в Суд и за подготовку и представительство по делу как в Комиссии, так и в Суде.
b) 30000 фунтов - за работу представителей заявителя в связи с разбирательством дела в Комиссии и в Суде.
К вышеназванным суммам следует приплюсовать соответствующий налог на добавленную стоимость.
52. Правительство в своем письме от 11 апреля 1995 г. предложило заявителю представить подробную разбивку издержек.
53. В письме от 25 июля 1995 г. заявитель сообщил, что работа адвокатов в Комиссии и в Суде составила 136 часов при средней оплате 250 фунтов в час для старшего партнера и 150 фунтов в час для помощника.
54. 30 августа 1995 г. Правительство представило свои комментарии по поводу разбивки, сделанной заявителем, и сообщило, что оно считает требуемую за услуги адвокатов сумму в 19500 фунтов неоправданно высокой и считает сумму в 16000 фунтов разумной.
Что касается оплаты услуг представителей, то Правительство считает ставки и количество часов, содержащиеся в требовании, чрезмерными. С его точки зрения, разумной была бы оплата 110 часов при средней ставке 160 фунтов для старшего партнера и 100 фунтов для помощника.
По расчетам Правительства, было бы целесообразно возместить заявителю 37595,50 фунта (включая НДС) за понесенные им издержки.
55. В своем письме от 1 сентября 1995 г. заявитель подчеркнул, что количество часов и почасовые расценки, содержащиеся в требовании, являются разумными. Однако если Суд примет решение в его пользу, он согласен с суммой, указанной Правительством. Он также заявил, что согласен на мировое соглашение, основанное на средней по предложениям сторон сумме.
56. Суд считает суммы, на которые согласилось Правительство, адекватными с учетом обстоятельств настоящего дела. Поэтому Суд присуждает заявителю 37595,50 фунта (включая НДС) в возмещение судебных расходов и издержек, за вычетом 9300 французских франков, уже уплаченных в порядке судебной помощи Совета Европы.
C. Проценты за просрочку
57. Согласно имеющейся у Суда информации, процентные ставки, действующие в Соединенном Королевстве на дату вынесения настоящего Судебного решения, составляют 8% годовых.
ПО ЭТИМ ОСНОВАНИЯМ СУД
1. Постановил одиннадцатью голосами против семи, что имело место нарушение статьи 10 Конвенции;
2. Постановил единогласно, что установление факта нарушения представляет собой достаточное и справедливое возмещение понесенного заявителем морального ущерба;
3. Постановил единогласно:
a) что государство - ответчик должно в течение трех месяцев выплатить заявителю в счет издержек и расходов 37595,50 (тридцать семь тысяч пятьсот девяносто пять фунтов стерлингов и пятьдесят пенсов) за вычетом 9300 (девяти тысяч трехсот) французских франков, которые должны быть переведены в фунты стерлингов по курсу, который применялся на дату вынесения настоящего Решения;
b) что простые проценты из расчета 8% годовых должны будут выплачиваться по истечении вышеуказанного трехмесячного срока и вплоть до урегулирования задолженности;
4. Отверг единогласно оставшуюся часть требования о справедливом возмещении.
Совершено на английском и французском языках и оглашено во Дворце прав человека в Страсбурге 27 марта 1996 г.
Председатель
Рольф РИССДАЛ
Грефье
Герберт ПЕТЦОЛЬД



В соответствии со статьей 51 п. 2 Конвенции и статьей 53 п. 2 Регламента Суда А к настоящему Решению прилагаются отдельные мнения судей.
СОВМЕСТНОЕ ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЕЙ РИССДАЛА,
БЕРНХАРДТА, ТОРА ВИЛЬЯЛМСОНА, МАТШЕРА, УОЛША,
СЭРА ДЖОНА ФРИЛЭНДА И БАКА
1. Мы не можем согласиться с выводом, сделанным большинством в п. 46 Судебного решения, что "как приказ, требующий от заявителя раскрыть источник своей информации, так и наложенный на него штраф за отказ сделать это представляют собой нарушение его права на свободу слова в соответствии со статьей 10".
2. Мы, конечно, полностью согласны с тем, о чем напоминает п. 39 Судебного решения: свобода слова составляет одну из главных опор демократического общества, и предоставляемые прессе гарантии имеют особенно большое значение. Мы также согласны, что, как говорится в данном пункте далее: "Защита журналистских источников информации является одним из основополагающих условий свободы печати... При отсутствии подобной защиты источники не стали бы оказывать содействие прессе, что отрицательно сказалось бы на способности прессы предоставлять точную и надежную информацию по вопросам, представляющим общественный интерес. В результате жизненно важная роль прессы как стража интересов общества была бы подорвана". Отсюда следует, что приказ о раскрытии источника информации не может считаться совместимым со статьей 10 Конвенции, если только это требование не является оправданным согласно п. 2 данной статьи.
3. Мы расходимся с большинством в оценке того, существовало ли такое оправдание в настоящем деле - в частности, можно ли было считать, что оно удовлетворяло проверке по критерию необходимости в демократическом обществе.
4. Что касается национального права, статья 10 Закона о неуважении к суду 1981 г. однозначно исходит из презумпции недопустимости раскрытия источника информации, предусматривается, что суд не может требовать раскрытия источника, "если только не будет установлено, что такое раскрытие является необходимым в интересах правосудия или национальной безопасности, или для предотвращения беспорядков, или совершения преступления".
5. Как объяснял лорд Бридж в Палате лордов по делу заявителя, это законное ограничение действует, пока сторона в процессе, требующая вынесения приказа о раскрытии, не убедит суд, что "раскрытие является необходимым" в интересах решения одной из четырех задач, перечисленных в данной статье Закона и вызывающих особую озабоченность общества. Задавая себе вопрос, является ли раскрытие источника какой-либо конкретной информации необходимым для удовлетворения одного из интересов, о которых идет речь, судья должен приступить к процедуре оценки: он должен начать "с презумпций, во-первых, что защита источников сама по себе имеет большое общественное значение, во-вторых, что лишь необходимость будет достаточной для того, чтобы возобладать над ней; в-третьих, что такая необходимость может проистекать только из другой задачи, представляющей большую общественную значимость и относящейся к одной из тех четырех задач, которые перечислены в данной статье закона". Рассматривая способ, которым судья должен установить необходимость, когда этого, как в данном деле, требуют интересы правосудия, лорд Бридж сказал, что для стороны, требующей раскрытия источника, защищаемого данной статьей Закона, недостаточно показать, что без такого раскрытия она будет не в состоянии осуществить признаваемое за ней законом право или избежать угрозы отрицательных правовых последствий. "Задача судьи всегда будет состоять в том, чтобы сопоставить важность достижения интересов правосудия применительно к обстоятельствам конкретного дела, с одной стороны, и важность защиты источника - с другой. Взвешивая, судья должен удостовериться, что раскрытие источника в интересах правосудия имеет такую большую значимость, что она перекрывает установленную статутом привилегию не раскрывать источника, т.е. должен констатировать наличие определенного порога необходимости".
6. Исходя из того, что, как это признается в Судебном решении, защита прав компании "Тетра" с помощью исключения "в интересах правосудия" преследует правомерную цель на основании статьи 10 п. 2, проверка по критерию необходимости, применяемая в национальном праве, поразительно похожа на ту, которая требуется по Конвенции. Основываясь на всей совокупности представленных им доказательств, национальные суды в трех инстанциях пришли к выводу, что раскрытие источника необходимо в интересах правосудия. В поддержку своего вывода о правильности Решения апелляционного суда лорд Бридж указал на следующие моменты. Во-первых, для "Тетры" важность получения приказа о раскрытии источника заключается в угрозе серьезного ущерба для ее бизнеса, а следовательно, и для средств к существованию ее работников, который может быть причинен разглашением конфиденциальных сведений, в то время как операции по рефинансированию все еще продолжаются. Эта угроза могла быть устранена, только если бы удалось сразу идентифицировать похитителя документа либо сделать это постепенно, что в обоих случаях позволило бы начать судебную процедуру по изъятию пропавшего документа. Во-вторых, важность защиты источника информации значительно уменьшилась соучастием источника в грубом нарушении конфиденциальности, что не было уравновешено каким-либо законным интересом, которому могла бы служить публикация этой информации. Рассмотрение баланса интересов с этой точки зрения ясно показало преобладание интересов правосудия, перевесивших соображения предусмотренной законом защиты источника от раскрытия, и проверка необходимости раскрытия источника была проведена.
7. С другой стороны, в Судебном решении был сделан вывод об отсутствии обоснованной соразмерности между преследуемой приказом о раскрытии источника правомерной целью и использованными для достижения этой цели средствами (п. 46). Подводя к этому выводу, Судебное решение (справедливо) в п. 42 говорит, что приказ о раскрытии источника следует рассматривать в контексте судебного приказа, которого "Тетра" уже добилась ранее. Этот запрет оказался эффективным средством предотвращения распространения в прессе конфиденциальной информации, тем самым "ключевой компонент угрозы причинения ущерба компании в значительной степени уже был нейтрализован..." "Раз это так, - говорится в нем далее, - ...то... приказ о раскрытии источника служил лишь средством усиления запрета; дополнительное ограничение свободы печати, которое он влек за собой, не имело достаточных оснований в целях статьи 10 п. 2 Конвенции".
8. Предположить, однако, что приказ о раскрытии источника мог служить "просто усилению запрета", значит неверно изложить суть дела. Как объясняется в решениях национальных судов, целью приказа о раскрытии источника было расширить защиту прав компании "Тетра", ликвидировав пробелы, оставленные первым приказом. Запрет приструнил прессу, но на практике он нисколько не препятствовал источнику заявителя (или источнику источника) разгласить эту информацию клиентам и конкурентам "Тетры" напрямую. Не зная личности источника, "Тетра" была бы не в состоянии остановить дальнейшее распространение конфиденциальных сведений, потребовав в судебном порядке возврата пропавшего документа, выдачи судебного предписания, запрещающего любое его дальнейшее распространение, и возмещения ущерба. Компания не могла также устранить угрозу причинения ее интересам дальнейшего вреда возможным нелояльным служащим или работником, который мог по-прежнему пользоваться доступом в ее помещения.
9. Эти дополнительные цели, достижению которых служит приказ о раскрытии источника, рассматриваются в п. 44 - 45 Судебного решения. Последний пункт, напомнив соображения, которые должны приниматься в расчет учреждениями Конвенции при рассмотрении дел на основании статьи 10 п. 2, "сопоставляя соперничающие интересы, отдают предпочтение заинтересованности демократического общества в обеспечении свободы прессы", утверждает, что интересы "Тетры" в принятии дополнительных мер защиты путем издания судебного приказа о раскрытии источника были недостаточны, чтобы перевесить жизненно важный общественный интерес в защите источника получения информации журналистом - заявителем.
10. Однако какого-либо детального анализа интересов "Тетры" предпринято не было, а в их отсутствие нет достаточного основания для процедуры сопоставления, применение которой требуется от Суда. Национальные суды в любом случае находятся в лучшем положении для подобной оценки на основании имеющихся у них доказательств, и, с нашей точки зрения, вывод, к которому они пришли относительно того, где находится искомый баланс интересов, не выходит за пределы свободы усмотрения, предоставленной национальным властям.
11. Таким образом, мы приходим к выводу, что ни приказ о раскрытии источника, ни штраф, наложенный на заявителя за его неисполнение, не ведут к нарушению его права на свободу слова в соответствии со статьей 10.
ОТДЕЛЬНОЕ ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ УОЛША
1. В своем вступительном обращении к Суду адвокат заявителя сказал, что его клиент "не требует себе специальной привилегии в силу своей профессии, т.к. журналисты не стоят над законом". Тем не менее мне кажется, что Суд своим решением фактически постановил, что согласно Конвенции журналисту в силу его профессии должна быть предоставлена привилегия, недоступная другим лицам. Разве может гражданин, когда он пишет письмо для публикации в газете, получить равную привилегию, если он не является профессиональным журналистом? Для того чтобы провести различие между журналистом и рядовым гражданином, необходимо обратиться к статье 14 Конвенции.
2. В данном случае заявитель не пострадал от того, что ему не дали высказать свое мнение. Скорее, он сам отказался говорить. В результате тяжущаяся сторона, обратившаяся к закону за защитой своих интересов, которым был нанесен неправомерный ущерб, осталась без средств юридической защиты, на которые, по решению суда, она имеет право. Подобный итог, безусловно, является вопросом, представляющим публичный интерес, и заявителю удалось сорвать усилия национальных судов действовать в интересах правосудия. Решение вопроса о том, был ли документ, о котором идет речь, украден или нет, принадлежит национальным судам. Тем не менее заявитель утверждает, что, поскольку он не верит, что документ был украден, он может оправдывать этим свой отказ исполнить предписание суда, которое вынесено по его делу. Его отношение и его слова создают впечатление, что он повиновался бы приказу, если бы он полагал, что данный документ был украден. Таким образом, в оправдание отказа повиноваться предписанию суда он сам определяет, что является истинным в ситуации, решение которой находится исключительно в компетенции национальных судов.
3. Мне представляется, что ничто в настоящей Конвенции не позволяет одной из сторон по делу противопоставлять свои убеждения относительно его фактических обстоятельств установленным компетентными судами фактам по делу и тем самым оправдывать свой отказ считать себя связанным Судебным решением. Позволить стороне поступать так только потому, что она является журналистом по профессии, означает подвергать судебный процесс субъективной оценке одного из тяжущихся и уступить такой стороне право единолично выносить решение о моральной оправданности отказа повиноваться приказу суда, в результате чего другой стороне будет отказано в правосудии и она будет вынуждена терпеть ущерб. Таким образом, нарушается исходная норма естественной справедливости - никто не может быть судьей в своем собственном деле.
СОВПАДАЮЩЕЕ МНЕНИЕ СУДЬИ ДЕ МЕЙЕРА
Я полностью согласен с выводом Суда, что приказ, требующий от заявителя раскрыть свой источник информации, и наложенный на него штраф за отказ сделать это нарушили его право на свободу слова.
Однако я хотел бы отметить также, что, с моей точки зрения, таким нарушением был и ранее вынесенный судебный запрет на публикацию этой информации <*>, ибо это является совершенно неприемлемой формой предварительного ограничения свободы слова <**>.
--------------------------------
<*> Пункты 12 и 42 Судебного решения.
<**> См. мое частично особое мнение по этому вопросу в Судебном решении по делу "Обсервер" и "Гардиан" против Соединенного Королевства от 26 ноября 1991 г. Серия A, т. 216, с. 46.
Даже если такого судебного запрета и не существовало, приказ о раскрытии источника информации и последовавший за ним штраф никогда бы не были законными. Защита источников информации журналиста имеет столь жизненно важное значение для осуществления им своего права на свободу слова, что в принципе никогда нельзя допускать покушений на него, кроме как, наверное, в очень исключительных обстоятельствах, которых в настоящем деле, конечно же, не было.



EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF GOODWIN v. UNITED KINGDOM
JUDGMENT
(Strasbourg, 27.III.1996)
In the case of Goodwin v. the United Kingdom <*>,
The European Court of Human Rights, sitting, in pursuance of Rule 51 of Rules of Court A <**>, as a Grand Chamber composed of the following judges:
--------------------------------
Notes by the Registrar
<*> The case is numbered 16/1994/463/544. The first number is the case"s position on the list of cases referred to the Court in the relevant year (second number). The last two numbers indicate the case"s position on the list of cases referred to the Court since its creation and on the list of corresponding originating applications to the Commission.
<**> Rules A apply to all cases referred to the Court before the entry into force of Protocol No. 9 (P9) and thereafter only to cases concerning States not bound by that Protocol (P9). They correspond to the Rules that came into force on 1 January 1983, as amended several times subsequently.
Mr R. Ryssdal, President,
Mr R. Bernhardt,
Mr {Thor Vilhjalmsson} <*>,
Mr F. Matscher,
Mr B. Walsh,
Mr C. Russo,
Mr A. Spielmann,
Mr J. De Meyer,
Mr N. Valticos,
Mrs E. Palm,
Mr F. Bigi,
Sir John Freeland,
Mr A.B. Baka,
Mr D. Gotchev,
Mr B. Repik,
Mr P. Jambrek,
Mr P. Kuris,
Mr U. Lohmus,
and also of Mr H. Petzold, Registrar, and Mr P.J. Mahoney, Deputy Registrar,
--------------------------------
<*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
Having deliberated in private on 30 September 1995 and 22 February 1996,
Delivers the following judgment, which was adopted on the last-mentioned date:
PROCEDURE
1. The case was referred to the Court by the European Commission of Human Rights ("the Commission") on 20 May 1994, within the three-month period laid down by Article 32 para. 1 (art. 32-1) and Article 47 (art. 47) of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention"). It originated in application (no. 17488/90) against the United Kingdom of Great Britain and Northern Ireland lodged with the Commission under Article 25 (art. 25) by Mr William Goodwin, a British citizen, on 27 September 1990.
The Commission"s request referred to Articles 44 and 48 (art. 44, art. 48) and to the declaration whereby the United Kingdom recognised the compulsory jurisdiction of the Court (Article 46) (art. 46). The object of the request was to obtain a decision as to whether the facts of the case disclosed a breach by the respondent State of its obligations under Article 10 (art. 10) of the Convention.
2. In response to the enquiry made in accordance with Rule 33 para. 3 (d) of Rules of Court A, the applicant stated that he wished to take part in the proceedings and designated the lawyers who would represent him (Rule 30).
3. The Chamber to be constituted included ex officio Sir John Freeland, the elected judge of British nationality (Article 43 of the Convention) (art. 43), and Mr R. Ryssdal, the President of the Court (Rule 21 para. 3 (b)). On 28 May 1994, in the presence of the Registrar, the President drew by lot the names of the other seven members, namely Mr {Thor Vilhjalmsson}, Mr B. Walsh, Mr C. Russo, Mr J. De Meyer, Mrs E. Palm, Mr A.B. Baka and Mr B. Repik (Article 43 in fine of the Convention and Rule 21 para. 4) (art. 43).
4. As President of the Chamber (Rule 21 para. 5), Mr Ryssdal, acting through the Registrar, consulted the Agent of the United Kingdom Government ("the Government"), the applicant"s lawyers and the Delegate of the Commission on the organisation of the proceedings (Rules 37 para. 1 and 38). Pursuant to the orders made in consequence, the Registrar received the Government"s memorial on 3 February 1995 and the applicant"s memorial on 1 March. On 19 April 1995 the Secretary to the Commission indicated that the Delegate did not wish to reply in writing.
On various dates between 12 April and 7 September 1995 the Registrar received from the Government and the applicant observations on his Article 50 (art. 50) claim.
5. On 24 February 1995 the President, having consulted the Chamber, granted leave to Article 19 and Interights, two London based non-governmental human rights organisations, to submit observations on national law in the area in question in the present case, as applicable in certain countries (Rule 37 para. 2). Their comments were filed on 10 March 1995.
6. In accordance with the President"s decision, the hearing took place in public in the Human Rights Building, Strasbourg, on 24 April 1995. The Court had held a preparatory meeting beforehand.
There appeared before the Court:
(a) for the Government
Mr I. Christie, Foreign and Commonwealth Office, Agent,
Mr M. Baker, QC, Counsel,
Mr M. Collon, Lord Chancellor"s Department, Adviser;
(b) for the Commission
Mrs G.H. Thune, Delegate;
(c) for the applicant
Mr G. Robertson QC, Counsel,
Mr G. Bindman, Solicitor,
Mr R.D. Sack, Attorney,
Ms A.K. Hilker, Attorney,
Ms L. Moore, Attorney,
Mr J. Mortimer QC, Advisers.
The Court heard addresses by Mrs Thune, Mr Robertson and Mr Baker and also replies to a question put by one of its members individually.
7. Following deliberations on 27 April 1995 the Chamber decided to relinquish jurisdiction forthwith in favour of a Grand Chamber (Rule 51 para. 1).
8. The Grand Chamber to be constituted included ex officio Mr Ryssdal, President of the Court, Mr R. Bernhardt, Vice-President of the Court, and the other members of the Chamber which had relinquished jurisdiction (Rule 51 para. 2 (a) and (b)). On 5 May 1995, in the presence of the Registrar, the President drew by lot the names of the nine additional judges called on to complete the Grand Chamber, namely Mr F. Matscher, Mr A. Spielmann, Mr N. Valticos, Mr R. Pekkanen, Mr F. Bigi, Mr D. Gotchev, Mr P. Jambrek, Mr P. Kuris and Mr U. Lohmus (Rule 51 para. 2 (c)). Mr Pekkanen subsequently withdrew, being unable to take part in the further consideration of the case (Rule 24 para. 1 in conjunction with Rule 51 para. 6).
9. Having taken note of the opinions of the Agent of the Government, the Delegate of the Commission and the applicant, the Grand Chamber decided on 4 September 1995 that it was not necessary to hold a further hearing following the relinquishment of jurisdiction by the Chamber (Rules 26 and 38, taken together with Rule 51 para. 6).
AS TO THE FACTS
I. Particular circumstances of the case
10. Mr William Goodwin, a British national, is a journalist and lives in London.
11. On 3 August 1989 the applicant joined the staff of The Engineer, published by Morgan-Grampian (Publishers) Ltd ("the publishers"), as a trainee journalist. He was employed by Morgan Grampian PLC ("the employer").
On 2 November 1989 the applicant was telephoned by a person who, according to the applicant, had previously supplied him with information on the activities of various companies. The source gave him information about Tetra Ltd ("Tetra"), to the effect that the company was in the process of raising a GBP 5 million loan and had financial problems as a result of an expected loss of GBP 2.1 million for 1989 on a turnover of GBP 20.3 million. The information was unsolicited and was not given in exchange for any payment. It was provided on an unattributable basis. The applicant maintained that he had no reason to believe that the information derived from a stolen or confidential document. On 6 and 7 November 1989, intending to write an article about Tetra, he telephoned the company to check the facts and seek its comments on the information.
The information derived from a draft of Tetra"s confidential corporate plan. On 1 November 1989 there had been eight numbered copies of the most recent draft. Five had been in the possession of senior employees of Tetra, one with its accountants, one with a bank and one with an outside consultant. Each had been in a ring binder and was marked "Strictly Confidential". The accountants" file had last been seen at about 3 p.m. on 1 November in a room they had been using at Tetra"s premises. The room had been left unattended between 3 p.m. and 4 p.m. and during that period the file had disappeared.
A. Injunction and orders for disclosure
of sources and documents
12. On 7 November 1989 Mr Justice Hoffmann of the High Court of Justice (Chancery Division) granted an application by Tetra of the same date for an ex parte interim injunction restraining the publishers of The Engineer from publishing any information derived from the corporate plan. The company informed all the national newspapers and relevant journals of the injunction on 16 November.
13. In an affidavit to the High Court dated 8 November 1989, Tetra stated that if the plan were to be made public it could result in a complete loss of confidence in the company on the part of its actual and potential creditors, its customers and in particular its suppliers, with a risk of loss of orders and of a refusal to supply the company with goods and services. This would inevitably lead to problems with Tetra"s refinancing negotiations. If the company went into liquidation, there would be approximately four hundred redundancies.
14. On 14 November 1989 Mr Justice Hoffmann, on an application by Tetra, ordered the publishers, under section 10 of the Contempt of Court Act 1981 ("the 1981 Act"; see paragraph 20 below), to disclose by 3 p.m. on 15 November the applicant"s notes from the above telephone conversation identifying his source. On the latter date, the publishers having failed to comply with the order, Mr Justice Hoffmann granted Tetra leave to join the applicant"s employer and the applicant himself to the proceedings and gave the defendants until 3 p.m. on the following day to produce the notes.
On 17 November 1989 the High Court made a further order to the effect that the applicant represented all persons who had received the plan or information derived from it without authority and that such persons should deliver up any copies of the plan in their possession. The motion was then adjourned for the applicant to bring this order to the attention of his source. However, the applicant declined to do so.
15. On 22 November 1989 Mr Justice Hoffmann ordered the applicant to disclose by 3 p.m. on 23 November his notes on the grounds that it was necessary "in the interests of justice", within the meaning of section 10 of the 1981 Act (see paragraph 20 below), for the source"s identity to be disclosed in order to enable Tetra to bring proceedings against the source to recover the document, obtain an injunction preventing further publication or seek damages for the expenses to which it had been put. The judge concluded:
"There is strong prima facie evidence that it has suffered a serious wrong by the theft of its confidential file. There is similar evidence that it would suffer serious commercial damage from the publication of the information in the file during the near future. It is true that the source may not be the person who stole the file. He may have had the information second hand, although this is less likely. In either case, however, he was trying to secure damaging publication of information which he must have known to be sensitive and confidential. According to the respondent, having given him the information he telephoned again a few days later to ask how the article was getting on. The plaintiff wishes to bring proceedings against the source fo r recovery of the document, an injunction against further publication and damages for the expense to which it has bee n put. But it cannot obtain any of those remedies because it does not know whom to sue. In the circumstance of this cas e, in which a remedy against the source is urgently needed, I think that disclosure is necessary in the interests of justice.
... There is no doubt on the evidence that the respondent was an innocent recipient of the information but the Norwich Pharmacal case shows that this does not matter. The question is whether he had become mixed up in the wrongdoing ...
The respondent has sworn an affidavit expressing the view that the public interest requires publication of the plaintiff"s confidential commercial information. Counsel for the respondent says that the plaintiff"s previous published results showed it as a prosperous expanding company and therefore the public was entitled to know that it was now experiencing difficulties. I reject this submission. There is nothing to suggest that the information in the draft business plan falsifies anything which has been previously made public or that the plaintiff was under any obligation, whether in law or commercial morality, to make that information available to its customers, suppliers and competitors. On the contrary, it seems to me that business could not function properly if such information could not be kept confidential."
16. On the same date the Court of Appeal rejected an application by the applicant for a stay of execution of the High Court"s order, but substituted an order requiring the applicant either to disclose his notes to Tetra or to deliver them to the Court of Appeal in a sealed envelope with accompanying affidavit. The applicant did not comply with this order.
B. Appeals to the Court of Appeal and
to the House of Lords
17. On 23 November 1989 the applicant lodged an appeal with the Court of Appeal from Mr Justice Hoffmann"s order of 22 November 1989. He argued that disclosure of his notes was not "necessary in the interests of justice" within the meaning of section 10 of the 1981 Act; the public interest in publication outweighed the interest in preserving confidentiality; and, since he had not facilitated any breach of confidence, the disclosure order against him was invalid.
The Court of Appeal dismissed the appeal on 12 December 1989. Lord Donaldson held:
"The existence of someone with access to highly confidential information belonging to the plaintiffs who was prepared to break his obligations of confidentiality in this way was a permanent threat to the plaintiffs which could only be eliminated by discovering his identity. The injunctions would no doubt be effective to prevent publication in the press, but they certainly would not effectively prevent publication to the plaintiffs" customers or competitors. ...
... I am loath in a judgment given in open court to give a detailed explanation of why this is a case in which, if the full facts were known and the courts had to say that they could give the plaintiffs no assistance, there would, I think, be a significant lessening in public confidence in the administration of justice generally. Suffice it to say that the plaintiffs are a, and perhaps the, leader in their very important field, which I deliberately do not identify, with national and international customers and competitors. They are faced with a situation which is in part the result of their own success. They have reached a point at which they have to refinance and expand or go under with the loss not only of money, but of a significant number of jobs. This is not the situation in which the court should be or be seen to be impotent in the absence of compelling reasons. The plaintiffs are continuing with their refinancing discussions menaced by the source (or the source"s source) ticking away beneath them like a time bomb. Prima facie they are entitled to assistance in identifying, locating and defusing it.
That I should have concluded that the disclosure of Mr Goodwin"s source is necessary in the interests of justice is not determinative of this appeal. It does, however, mean that I have to undertake a balancing exercise. On the one hand there is the general public interest in maintaining the confidentiality of journalistic sources, which is the reason why section 10 was enacted. On the other is, in my judgment, a particular case in which disclosure is necessary in the general interests of the administration of justice. If thes e two factors stood alone, the case for ordering disclosure would be made out, because the parliamentary intention must be that, other things being equal, the necessity for disclosure on any of the four grounds should prevail. Were it otherwise, there would be no point in having these doorways.
But other things would not be equal if, on the particular facts of the case, there was some additional reason for maintaining the confidentiality of a journalistic source. It might, for example, have been the case that the information disclosed what, on the authorities, is quaintly called "iniquity". Or the plaintiffs might have been a public company whose shareholders were unjustifiably being kept in ignorance of information vital to their making a sensible decision on whether or not to sell their shares. Such a feature would erode the public interest in maintaining the confidentiality of the leaked information and correspondingly enhance the public interest in maintaining the confidentiality of journalistic sources. Equally, on particular facts such as that the identification of the source was necessary in order to support or refute a defence of alibi in a major criminal trial, the necessity for disclosure "in the interests of justice" might be enhanced and overreach the threshold of the statutory doorway requiring some vastly increased need for the protection of the source if it was to be counterbalanced. Once the [plaintiffs] can get through a doorway, the balancing exercise comes into play.
On the facts of this case, nothing is to be added to either side of the equation. The test of the needs of justice is met, but not in superabundance. The general public interest in maintaining the confidentiality of journalistic sources exists, but the facts of this particular case add absolutely nothing to it. No "iniquity" has been shown. No shareholders have been kept in the dark. Indeed the public has no legitimate interest in the business of the plaintiffs who, although corporate in form, are in truth to be categorised as private individuals. This is in reality a piece of wholly unjustified intrusion into privacy.
Accordingly, I am left in no doubt that, notwithstanding the general need to protect journalistic sources, this is a case in which the balance comes down in favour of disclosure. I would dismiss the companies" appeals. I can see no reason in justice for doing otherwise with regard to Mr Goodwin"s appeals."
Lord Justice McCowan stated that the applicant must have been "amazingly {naive}" if it had not occurred to him that the source had been at the very least guilty of breach of confidence.
The Court of Appeal granted the applicant leave to appeal to the House of Lords.
18. The House of Lords upheld the Court of Appeal"s decision on 4 April 1990, applying the principle expounded by Lord Reid in Norwich Pharmacal Co. v. Customs and Excise Commissioners [1974] Appeal Cases 133, a previous leading case:
"if through no fault of his own a person gets mixed up in the tortious acts of others so as to facilitate their wrongdoing he may incur no personal liability but he comes under a duty to assist the person who has been wronged by giving him full information and disclosing the identity of the wrongdoers."
Lord Bridge, in the first of the five separate speeches given in the applicant"s case, underlined that in applying section 10 it was necessary to carry out a balancing exercise between the need to protect sources and, inter alia, the "interests of justice". He referred to a number of other cases in relation to how the balancing exercise should be conducted (in particular Secretary of State for Defence v. Guardian Newspapers Ltd [1985] Appeal Cases 339) and continued:
"... the question whether disclosure is necessary in the interests of justice gives rise to a more difficult problem of weighing one public interest against another. A question arising under this part of section 10 has not previously come before your Lordships" House for decision. In discussing the section generally Lord Diplock said in Secretary of State for Defence v. Guardian Newspapers Ltd [1985] Appeal Cases 339, 350:
"The exceptions include no reference to "the public interest" generally and I would add that in my view the expression "justice", the interests of which are entitled to protection, is not used in a general sense as the antonym of "injustice" but in the technical sense of the administration of justice in the course of legal proceedings in a court of law, or, by reason of the extended definition of "court" in section 19 of the Act of 1981 before a tribunal or body exercising the judicial power of the state."
I agree entirely with the first half of this dictum. To construe "justice" as the antonym of "injustice" in section 10 would be far too wide. But to confine it to the "technical sense of the administration of justice in the course of legal proceedings in a court of law" seems to me, with all respect due to any dictum of the late Lord Diplock, to be too narrow. It is, in my opinion, "in the interests of justice", in the sense in which this phrase is used in section 10, that persons should be enabled to exercise important legal rights and to protect themselves from serious legal wrongs whether or not resort to legal proceedings in a court of law will be necessary to attain these objectives. Thus, to take a very obvious example, if an employer of a large staff is suffering grave damage from the activities of an unidentified disloyal servant, it is undoubtedly in the interests of justice that he should be able to identify him in order to terminate his contract of employment, notwithstanding that no legal proceedings may be necessary to achieve that end.
Construing the phrase "in the interests of justice" in this sense immediately emphasises the importance of the balancing exercise. It will not be sufficient, per se, for a party seeking disclosure of a source protected by section 10 to show merely that he will be unable without disclosure to exercise the legal right or avert the threatened legal wrong on which he bases his claim in order to establish the necessity of disclosure. The judge"s task will always be to weigh in the scales the importance of enabling the ends of justice to be attained in the circumstances of the particular case on the one hand against the importance of protecting the source on the other hand. In this balancing exercise it is only if the judge is satisfied that disclosure in the interests of justice is of such preponderating importance as to override the statutory privilege against disclosure that the threshold of necessity will be reached.
Whether the necessity of disclosure in this sense is established is certainly a question of fact rather than an issue calling for the exercise of the judge"s discretion, but, like many other questions of fact, such as the questi

"КОНВЕНЦИЯ МЕЖДУ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИЕЙ И КОРОЛЕВСТВОМ НОРВЕГИЯ ОБ ИЗБЕЖАНИИ ДВОЙНОГО НАЛОГООБЛОЖЕНИЯ И ПРЕДОТВРАЩЕНИЯ УКЛОНЕНИЯ ОТ УПЛАТЫ НАЛОГОВ В ОТНОШЕНИИ НАЛОГОВ НА ДОХОДЫ И КАПИТАЛ"(Вместе с "ПРОТОКОЛОМ")(Заключена в г. Осло 26.03.1996)  »
Международное законодательство »
Читайте также