Готов к труду и самообороне Что может и чего не может делать человек, ставший жертвой нападения

Процесс над москвичкой Александрой Иванниковой, случайно убившей напавшего на нее мужчину, вызвал неожиданно широкий резонанс - немногим меньше, чем процесс по делу Ходорковского. Преподаватели юридических факультетов активно обсуждали обстоятельства преступления, хрупкие женщины скупали ножи, сочувствующие начали сбор средств, чтобы помочь Иванниковой разобраться с гражданским иском. Журнал "Город" решил разобраться, что такое необходимая оборона и что может, а чего не может делать человек, ставший жертвой нападения.

Когда прокуратура просит прощения

Дело было так: 27-летняя Александра Иванникова убила 23-летнего Сергея Багдасаряна, когда тот пытался принудить ее к оральному сексу. В тот вечер девушка поссорилась с мужем и вышла на улицу. Потом решила вернуться, остановила "десятку", попросив водителя за 100 рублей отвезти ее домой. Однако водитель завез пассажирку в темный переулок, заблокировал двери в машине и стал домогаться. После плача и уговоров девушка сделала вид, что согласилась, полезла в сумочку якобы за презервативом и, вынув оттуда столовый нож, ткнула Багдасаряна в бедро. Поскольку тот уже успел снять с себя брюки и трусы, лезвие легко рассекло ткани и угодило в бедренную артерию. После этого девушка сумела дотянуться до кнопок на панели, открыть двери, а, выскочив на улицу, не побежала домой, а стала звать на помощь. И даже кричала что-то вроде "я его зарезала".

Когда приехала милиция, Багдасарян еще подавал признаки жизни, когда добралась "скорая помощь" - уже умер. В такой ситуации спасти раненого можно было только одним способом - прижав артерию прямо в ране (жгут не помог бы), но этого сделано не было.

На первом же допросе Александра Иванникова объяснила, что носит с собой нож с 16 лет - с тех пор, как ее изнасиловали. Нож, кстати, был небольшой: сантиметров 20 вместе с рукояткой.

Погибший Сергей Багдасарян учился на пятом курсе Юридической академии, не был судим, хотя и привлекался к ответственности за вождение в нетрезвом виде.

Александру Иванникову не стали арестовывать. За полтора года следствия она даже успела родить ребенка. Однако расчеты адвокатов о признании ее действий правомочными и прекращении дела еще на стадии следствия не оправдались. Единственное, чего удалось добиться, - изменить статью с "причинения тяжкого вреда, повлекшего смерть по неосторожности" (максимальный срок - 10 лет) на "убийство в состоянии аффекта" (три года). В то время как адвокат Иванниковой Алексей Паршин с самого начала просил признать это все необходимой самообороной.

По словам адвоката, суд поступил по принципу "и нашим, и вашим". Подсудимая получила условный срок, хотя государственный обвинитель настаивала на трех годах колонии. Зато заявленный отцом Багдасаряна гражданский иск (200 тысяч рублей) был удовлетворен полностью. Тем не менее обе стороны приговором остались недовольны.

Особенно Александра Иванникова, ее адвокат и группа поддержки, которая за месяц разрослась до сотни человек. Кассацию адвоката опередила прокуратура, которая на следующий день после приговора стала ходатайствовать об отмене обвинительного приговора. Представители городской прокуратуры Москвы заявили, что "признают свою ошибку, которая повлекла за собой ошибку судебную". Случай уникальнейший, особая пикантность в том, что между прокурорской речью в прениях ("три года реально") и покаянным письмом прокуратуры прошло от силы 30 часов.

- Если приговор будет отменен, вашей подзащитной все равно придется платить 200 тысяч рублей? - спросил "Город" адвоката Алексея Паршина.

- Нет, необходимость оплачивать гражданский иск отпадет сама собой. Нас тоже удивляет эта цифра: 150 тысяч только на похороны. Впрочем, Багдасарян-старший в суде вел себя весьма корректно, но все равно Александра чувствовала себя довольно неуютно, потому что со стороны потерпевшего была целая толпа родственников, а мы - Александра, ее муж Олег и я - были как три тополя на Плющихе. Это было еще до того, как дело получило широкую огласку.

- Против огласки никто не возражал?

- Все свои действия по привлечению СМИ я согласовывал со своей подзащитной. Другие участники процесса до какого-то времени относились к этому нейтрально, несмотря на то что многие посты в интернете носили откровенно негативный характер: авторы всячески оскорбляли судью и государственного обвинителя (обе женщины, кстати), а кто-то даже выставил на всеобщее обозрение персональные данные прокурора вместе с адресом. Конечно, я, как автор темы, этот пост стер, он провисел всего два часа, но в суде об этом все равно стало известно, и на меня пожаловались, какой я нехороший. При этом такие вспышки безудержного гнева я всячески старался гасить. Например, не называл Багдасаряна насильником, а только "погибшим". Если кто-то в Сети начинал откровенно спекулировать на национальности или заявлял о "купленном" правосудии, то я, так сказать, выражал недоумение.

- Дело возбудили по статье "убийство в состоянии аффекта", потому что по этой статье дают менее серьезные сроки?

- В практике наших следственных органов существует так называемое накручивание статей. Если преступление очевидное: допустим, грабеж в присутствии свидетелей, то все в порядке. А если произошло непонятно что, как в нашем случае, следователь будет метаться от статьи к статье по принципу "что-нибудь да останется". В прокуратуре решили, что в действиях Александры не все ясно: зачем гуляла с ножом, почему сначала ехала на одной машине, потом пересела в другую, почему села на переднее сиденье, если водитель не внушал доверия... Это была основная причина, почему дело не закрыли, а довели до суда. Но, в общем, главный вопрос был такой: совместимы ли самооборона и аффект. В том, что Александра пережила сильнейшее потрясение, никто не сомневался. Она сама потом плохо помнила, как все происходило: как выскочила из машины, как нашла милицию, или это она ее нашла, как объяснялась в отделении. Потом выяснилось, что психиатры никак не могут прийти к однозначному выводу. Одни уверяли, что аффект -это когда человек совершает убийство, понимая, что делает, - просто он находится в таком состоянии, что это убийство оправдывает. Самооборона, по мнению таких толкователей, - состояние принципиально иное, жертва нападения думает только об одном - как дать отпор насильнику - и готова пустить в ход что угодно. В общем, остановились на аффекте, так и не поверили, что аффект и оборона могут быть увязаны вместе... Конечно, присяжные бы ее оправдали, я почти не сомневаюсь, но в дела о преступлениях небольшой тяжести их не зовут.

При спасении жизни недозволенных приемов не бывает

Петербургская статистика такова: в 2004 году было вынесено 4 приговора по статье 107, часть 1 ("убийство в состоянии аффекта"), все - условные, и 25 приговоров по статье 108 ("убийство при превышении пределов необходимой самообороны").

По статье о превышении пределов самообороны условные сроки получила только половина обвиняемых (12 человек), а 13 были приговорены к реальному сроку в колонии: от одного года до трех лет - 10 человек, и до 1 года - три человека.

То есть, по статистике, получается, что статья за аффект обвиняемому более выгодна - хотя Уголовный кодекс думает совсем иначе (если сравнивать максимальные сроки).

- Лучший совет, который я могу дать человеку, попавшему в такую ситуацию, - самый аморальный, - говорит автор монографии "Необходимая оборона" профессор Сергей Милюков. - В общем, бежать со всех ног, не привлекая к себе внимания. Даже если ваш обидчик еще жив и даже зовет на помощь. Потому что статья об оставлении в опасности - есть и такая - в отношении убийц не действует. Но если вы решили идти законным путем - едва оказавшись в милиции, требуйте возбуждения уголовного дела против вашего обидчика. Даже если он уже умер - чтобы вам дали бланк заявления, в котором вы укажете все обстоятельства инцидента и потребуете определить, имелся ли в действиях погибшего состав преступления. У меня был случай, когда древний старичок выстрелил в мужчину, который вломился в его дом: не до смерти, но до инвалидности. Обвиняемым в том деле был старичок, но я так перекроил дело, что он вышел на свободу, а тяжелораненая его жертва отправилась на пять лет в колонию. На костылях.

- А если обидчик уже умер? Все равно требовать составления протокола?

- Все равно составлять: пусть дело закрывают за смертью подозреваемого, это ведь не реабилитирующее обстоятельство.

- В общем, вы в истории с Иванниковой на стороне девушки.

- Да, потому что таких людей, которые не боятся дать отпор, становится все меньше и меньше. Обычно человек цепенеет, и даже странно, что эта девушка смогла сначала так хладнокровно расправиться с насильником, а потом впасть в такую горячку, что ее сочли за аффект. И еще подумайте: смогла бы она наказать насильника, как того требует закон? С учетом того, как наши правоохранительные органы "любят" потерпевших. Если вспомнить, что милиция даже за состоявшиеся преступления неохотно сажает, если даже прокуратура коррумпирована, а изнасилование - это вообще одно из самых латентных преступлений.

- Так что можно делать, когда защищаешься?

- Вообще право на оборону элементарно вытекает из права на жизнь. При спасении своей жизни недозволенных приемов быть не может. Даже если на вас нападает ребенок... вы почитайте статистику ювенальной преступности, сколько наши дети совершают убийств. Если вы с ружьем, а ваш враг с бутылкой - так, может, у него там коктейль Молотова? Говоря по-научному, должны наличествовать объективные факторы - опасность и субъективные - то, что вы осознаете, чем она вам грозит.

- А как оценить уровень опасности, исходящей от преступника?

- Если у преступника косвенный умысел на причинение вреда - вы тоже имеете право на оборону. Предположим, вас ограбили зимой и выбросили в чистом поле без одежды - и только ваши активные действия спасут вас от смерти на морозе. Только надо это доказать, и обязательно - на стадии предварительного следствия, потому что чем ближе к суду, тем больше вероятность, что приговор будет обвинительный.

- А если не жизнь защищаешь?

- Конечно, если речь идет о защите чести или имущества, кажется, что убийство нападающего - это не вполне адекватный, не совсем равновесный ответ. Только вот в чем дело: убийство произошло в машине, когда она была заперта. Со слов Иванниковой, водитель ей угрожал. Значит, опасная ситуация, в которую она попала, еще не закончилась. Например, в одном городе был случай, когда насильник, уже закончив свои грязные дела, стал куда-то звонить по мобильнику. Девушка, которую он на секунду отпустил, подобралась к нему сзади и огрела по голове, потом еще и еще. Ее оправдали, потому что она не знала, что может последовать дальше: может, он звонил своим друзьям, чтобы они помогли ему труп закопать... Другой случай: злодей захватил заложника, долго-долго ждал выкупа, а потом пообещал: я тебе убивать не буду, но изуродую. То есть пригрозил тяжкими телесными повреждениями. В этом случае убийство из самообороны тоже должно быть признано правомочным. А вот если палец человеку сломали, и он не пианист, не хирург - тогда это не тяжкие повреждения...

- А убийство хулигана, вооруженного игрушечным пистолетом, - как к этому относиться?

- Это называется мнимая оборона, и такие трагедии часто случаются в странах, где оружие широко распространено. Мнимая оборона, к сожалению, в кодексе не прописана, хотя проект такой статьи уже существует. Типичный случай - часовой, который выстрелил в прохожего, не дождавшись ответа на вопрос "кто идет?".

- А бывали случаи, когда убийц, заявлявших, что они совершили убийство в рамках самообороны, все-таки осуждали?

- Довольно часто таких людей осуждают как за обычное убийство, лет на 15. Например, в начале 90-х было много дел об убийствах путем отравления. Это когда хозяева дачных домиков оставляли в них отравленную водку в подарок ворам. И далеко не всем удавалось убедить суд, что "содержимое бутылки приготовил для себя, для своих технических нужд". Как ни странно, такие домовладельцы не вызывали симпатий у суда: ведь они защищали всего-навсего имущество, а людей - убили. Это называется несоответствие объектов нападения и защиты. А вот если хозяин сам застает вора в своей квартире и расправляется с ним - тут суд может стать на его сторону. Потому что вор, хоть и пришел без умысла на убийство, может повести себя как угодно, лишь бы вырваться.

- Получается, государство не слишком лояльно к потерпевшему?

- И потерпевший к государству - тоже. Недавно социологи выяснили, что только 24 процента граждан полагают, что закон в большей мере защищает законопослушного человека, чем преступника. Остальные 76 уверены, что уголовное право и процесс работают в пользу злодеев. Среди сотрудников правоохранительных органов соотношение 37 и 62, и только у опрошенных преступников голоса разделились поровну.

Нина Астафьева

Нам запретили защищаться  »
Юридические статьи »
Читайте также