Защищайтесь! Дожить до апреля

Совсем недавно мы порадовали наших читателей позитивными изменениями в российском уголовном праве, согласно которым граждане России впервые получили право защищаться от нападения преступников, не опасаясь наказания за возможное причинение вреда здоровью преступника и даже за его убийство. Однако тут же выяснилось, что одного наличия грамотных законов мало — требуется еще и грамотное их применение. История 19-летнего студента Михаила Моисеева доказывает, что стереотипы советских времен, когда за слишком активную самооборону граждане получали не меньшие сроки, чем преступники за умышленное нападение, и поныне работают эффективнее любых самых прогрессивных законов.

Пришел, увидел и убил?

Михаил Моисеев, студент Московской государственной академии ветеринарной медицины и биотехнологии имени К. И. Скрябина, 15 ноября 2004 года убил человека. Находясь у себя в комнате, студент в упор застрелил из зарегистрированного ружья «Сайга-410С» некоего Коваля Павла Павловича, который, по словам Моисеева, в составе группы из шести человек напал на него. Это все, что достоверно известно следствию, которое ведет прокуратура ЦАО города Москвы. Впрочем, имя погибшего достоверно не установлено — он бомж без документов и работы. Студент сам явился в милицию, где после допроса был арестован, и вот уже третий месяц находится в Бутырской тюрьме по обвинению в умышленном убийстве.

Узнав о происшествии из обсуждений на форуме российского движения за легальную самооборону, Guns.ru, мы попытались самостоятельно разобраться в этой истории. Для этого мы позвонили матери студента Ольге Моисеевой. Вот что она нам рассказала:

— Я приехала в Москву в 1973 году и все эти годы работала врачом в женской консультации при родильном доме. В 1985 году у меня родился сын Михаил, и мы вместе с ним жили в двухкомнатной квартире на улице Климашкина. В 1994 году я вышла замуж за некоего Анатолия Сирюкина — с ним меня познакомили его родные, которые скрыли темное прошлое этого человека. Впоследствии выяснилось, что Анатолий Сирюкин — трижды судимый рецидивист. Он был осужден за изнасилование, затем за разбойное нападение, затем за убийство. Я, конечно, вела себя очень глупо, когда расписалась с этим человеком и прописала его в нашу с сыном квартиру. Сразу после этого начался кошмар — он беспробудно пил, не работал, начал водить в дом своих зэков-собутыльников, а когда я пыталась помешать ему, избивал меня. Я жаловалась в милицию, но там отвечали, что в «семейные разборки» вмешиваться не будут. В 2000 году я с ним развелась и попыталась его выписать — за это он выгнал меня с сыном на улицу. Я тогда снова обратилась в милицию, и, когда местный участковый Владимир Терентьев проводил нас до дверей квартиры, Сирюкин набросился на него и жестоко избил, сломав ему нос. Только после этого случая милиция наконец приняла меры, и Сирюкин был осужден за нападение на милиционера к 5 годам лишения свободы. Но в 2003 году он «за хорошее поведение в колонии» был освобожден досрочно и снова принялся мучить нас с сыном. Мы были вынуждены всегда находиться в квартире вместе, потому что только тогда Сирюкин не нападал на нас. А если я или сын оказывались с ним наедине, он вытворял черт знает что. В тот злополучный день Миша пришел с лекций раньше обычного и не стал дожидаться моего возвращения, а сразу пошел домой. Мы с ним вынуждены были ютиться в самой маленькой из двух комнат нашей квартиры, потому что большую комнату занял Сирюкин. Я там врезала замок и спала на полу, потому что вторую кровать просто некуда было поставить. И вот 15 ноября днем, когда Миша вошел в квартиру, он увидел на кухне, кроме Сирюкина, еще 5пьяных физиономий — трех мужиков и двух женщин. Они пили водку и орали песни. Сын отозвал Сирюкина в сторону и попросил не шуметь, потому что ему надо было готовиться к занятиям. Но мужчины встали и принялись его бить. Миша достал травматический револьвер, который у него был официально зарегистрирован, выстрелил в них, но никакого вреда эти резиновые пульки нападавшим не причинили, разве что они злее стали. В коридоре началась драка, и Миша побежал к себе в комнату. Там он еще несколько раз выстрелил в пьяных гостей и, пока они приходили в себя, достал из сейфа ружье. Но эти приятели Сирюкина, они же пьяные были, им на ружье наплевать — один из них начал отнимать оружие, и произошел выстрел. Пуля попала в голову одному из этих типов, и он умер. Сын с ружьем в руках выбежал из квартиры. Прибежал ко мне на работу, а потом пошел в милицию. А его там арестовали и посадили в тюрьму! Не пьяниц этих татуированных арестовали, а моего сына!

Раскрываемость, поднимайся. Раз-два!

Общественный защитник Михаила Моисеева Владимир Химаныч передал нам текст жалобы, составленной адвокатами студента. Он же сообщил свои впечатления о действиях следователей прокуратуры ЦАО:

— Я пытался привлечь внимание общественности к этой истории, но столичная пресса не проявила интереса к трагедии никому не известной семьи. Михаил сидит в тюремной камере, как будто это он виноват в случившемся. И хотя камера нормальная и тюремные постояльцы студента не обижают, а даже сочувствуют ему, это же все равно возмутительно — человек оборонялся, защищал свою жизнь и здоровье, а его за это в камеру сажают. Причем прокуратура повела себя поразительно — они вменяют Михаилу даже не причинение смерти по неосторожности (ст. 109 УК), а умышленное убийство (ст. 105 УК) и еще угрозу убийством (ст. 119 УК). Я спрашиваю — а где вы еще 119-ю статью УК нашли? А мне следователь отвечает: а Моисеев еще из револьвера травматического стрелял, значит, покушался на жизнь невинного гражданина. Но ведь револьвер этот сертифицирован, он по определению не может убить, это же явная натяжка. Но когда с этими обвинениями они пришли к судье, она, исходя лишь из тяжести статей УК, вменяемых Михаилу, продлила его заключение под стражей еще на три месяца, до апреля! Спрашивается, зачем держать в тюрьме законопослушного студента-очкарика, который никогда не нарушал никаких законов и даже алкоголя не употреблял?! И кто из участников конфликта представляет большую угрозу обществу — законопослушный студент или рецидивисты-уголовники? А ведь собутыльникам Сирюкина не предъявили даже административных претензий, хотя то, что они сделали, называется по меньшей мере хулиганством. Следственная группа недавно полностью поменялась, из старого состава, отмеченного в некоторых симпатиях к студенту, убрали всех. Теперь парня просто ломают. Пугают тем, что в суде «все уже схвачено» и лучше самому признаться. С учетом легкости продления содержания под стражей парень склонен им верить. Давят на психику, уже предлагали признаться в торговле оружием, «а иначе зачем у вас столько железок». А у него много было разного легального барахла вроде сертифицированных травматиков, охотничьих ножей и прочего. Студент пока еще держится, но на него орут даже в присутствии адвоката. Никакие жалобы, никакие положительные характеристики на положение Моисеева не влияют — я думаю, сейчас только общественный резонанс может помочь спасти семью Моисеевых. Потому что у прокуроров задача явно одна — не упустить раскрытие по графе «105-я статья УК РФ».

Все пропало?

Разумеется, в конфликтной ситуации, тем более с человеческими жертвами, не может быть однозначной правды. Однако получить комментарий ситуации непосредственно от Анатолия Сирюкина нам не удалось — сразу после трагедии он бежал с места происшествия, а потом запил, после чего потерял паспорт и ключи от квартиры.

Отказались от официальных комментариев и следователи прокуратуры ЦАО города Москвы, а неофициальные мы не будем приводить из принципа — если люди готовы комментировать ситуацию только анонимно, значит, они не хотят отвечать за свои слова, и с ними не о чем говорить.

Зато в городе Гатчине Ленинградской области мы разыскали сестру Мишиной матери Зинаиду Евгеньевну Моисееву, юриста по профессии. Она сама пришла к нам в редакцию и добавила несколько недостающих штрихов ко всей ситуации:

— Не надо быть юристом, чтобы квалифицировать действия Михаила либо по статье 37 УК РФ «необходимая оборона», либо, если очень хочется его обвинить, по статье 108 УК РФ «убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны». 105-я статья УК здесь очевидно ни при чем, и на суде это обязательно выяснится. Увы, следователи никак не отвечают перед законом за неправильную квалификацию дела. Но надо понимать, что раскрытие по 105-й статье — это большой успех прокуратуры, а провал по 37-й — проблемы для следователей, ибо тогда надо будет разыскивать всех этих бомжей и предъявлять им обвинение в хулиганстве. А это несерьезная статья.

Кроме того, комната студента после осмотра места происшествия была банально ограблена сотрудниками милиции и прокуратуры — исчезла целая коллекция пневматического оружия, дорогие охотничьи фонари и прочее снаряжение. Милиционеры даже компьютер с монитором увезли к себе в ОВД, и только когда мы с матерью потребовали объяснений, зачем следователи два месяца держат у себя дорогую игрушку, они его с неохотой вернули. Но, например, не вернули карманный компьютер и цифровой диктофон, на который Михаил записывал словесные угрозы отчима. Так что если теперь Мишу освободить, то он ведь потребует возвращения всех вещей, украденных у него в процессе так называемого следствия, а кому же охота возвращать все эти любимые мужские игрушки! Хочу также заметить, что если бы милиционеры Пресненского ОВД внимательнее отнеслись к жалобам Ольги Моисеевой, никакой трагедии не произошло бы. Ведь Анатолий Сирюкин все годы, что жил разведенным в квартире Моисеевых, воровал ее вещи, но милиция не считала нужнымарестовывать его за эти преступления. Доходило до смешного — вечером у Ольги пропадают брюки и кофта, а утром возле станции метро «Улица 1905 года» она находит бомжих, одетых в ее личные вещи. Она затаскивает бомжих в милицию, а там ей говорят: «Ваш бывший муж, наверное, имеет право дарить эти вещи своим знакомым». А ведь посади они тогда этого урода, никакой трагедии бы не произошло.

Мне тоже трудно понять, какими мотивами руководствуются в районной столичной прокуратуре, предъявляя Моисееву заведомо провальное обвинение в умышленном убийстве человека, которого он никогда доселе не видел.

Больше того, нам стало известно, что все остальные свидетели этого происшествия, включая отчима, сегодня утверждают, что не заходили в комнату к студенту, а погибший рецидивист Павел Коваль зашел туда один. Получается, что никто не видел, при каких обстоятельствах раздался злополучный выстрел и кто был его виновником.

Все вместе это означает, что в суде дело почти наверняка развалится на первом же заседании.

Проблема в одном — до этого заседания студенту Моисееву надо дожить. В Бутырской тюрьме это очень непросто.

Евгений Зубарев

Имеешь право!

УК РФ. Статья 37. Необходимая оборона (в ред. федерального закона от 14.03.2002 © 29-ФЗ)

1. Не является преступлением причинение вреда посягающему лицу в состоянии необходимой обороны, то есть при защите личности и прав обороняющегося или других лиц, охраняемых законом интересов общества или государства от общественно опасного посягательства, если это посягательство было сопряжено с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия.

2. Защита от посягательства, не сопряженного с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия, является правомерной, если при этом не было допущено превышения пределов необходимой обороны, то есть умышленных действий, явно не соответствующих характеру и опасности посягательства.

2.1. Не являются превышением пределов необходимой обороны действия обороняющегося лица, если это лицо вследствие неожиданности посягательства не могло объективно оценить степень и характер опасности нападения.

(часть 2.1 введена федеральным законом от 08.12.2003 © 162-ФЗ).

3. Право на необходимую оборону имеют в равной мере все лица независимо от их профессиональной или иной специальной подготовки и служебного положения. Это право принадлежит лицу независимо от возможности избежать общественно опасного посягательства или обратиться за помощью к другим лицам или органам власти.

Статья 38. Причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление

1. Не является преступлением причинение вреда лицу, совершившему преступление, при его задержании для доставления органам власти и пресечения возможности совершения им новых преступлений, если иными средствами задержать такое лицо не представлялось возможным и при этом не было допущено превышения необходимых для этого мер.

2. Превышением мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление, признается их явное несоответствие характеру и степени общественной опасности совершенного задерживаемым лицом преступления и обстоятельствам задержания, когда лицу без необходимости причиняется явно чрезмерный, не вызываемый обстановкой вред. Такое превышение влечет за собой уголовную ответственность только в случаях умышленного причинения вреда.

Статья 39. Крайняя необходимость

1. Не является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам в состоянии крайней необходимости, то есть для устранения опасности, непосредственно угрожающей личности и правам данного лица или иных лиц, охраняемым законом интересам общества или государства, если эта опасность не могла быть устранена иными средствами и при этом не было допущено превышения пределов крайней необходимости.

2. Превышением пределов крайней необходимости признается причинение вреда, явно не соответствующего характеру и степени угрожавшей опасности и обстоятельствам, при которых опасность устранялась, когда указанным интересам был причинен вред, равный или более значительный, чем предотвращенный. Такое превышение влечет за собой уголовную ответственность только в случаях умышленного причинения вреда.

Статья 40. Физическое или психическое принуждение

1. Не является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам в результате физического принуждения, если вследствие такого принуждения лицо не могло руководить своими действиями (бездействием).

2. Вопрос об уголовной ответственности за причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам в результате психического принуждения, а также в результате физического принуждения, вследствие которого лицо сохранило возможность руководить своими действиями, решается с учетом положений статьи 39 настоящего кодекса.

Статья 41. Обоснованный риск

1. Не является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам при обоснованном риске для достижения общественно полезной цели.

2. Риск признается обоснованным, если указанная цель не могла быть достигнута не связанными с риском действиями (бездействием) и лицо, допустившее риск, предприняло достаточные меры для предотвращения вреда охраняемым уголовным законом интересам.

3. Риск не признается обоснованным, если он заведомо был сопряжен с угрозой для жизни многих людей, с угрозой экологической катастрофы или общественного бедствия.

Статья 42. Исполнение приказа или распоряжения

1. Не является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам лицом, действующим во исполнение обязательных для него приказа или распоряжения. Уголовную ответственность за причинение такого вреда несет лицо, отдавшее незаконные приказ или распоряжение.

2. Лицо, совершившее умышленное преступление во исполнение заведомо незаконных приказа или распоряжения, несет уголовную ответственность на общих основаниях. Неисполнение заведомо незаконных приказа или распоряжения исключает уголовную ответственность.

Митинги пенсионеров - это только начало... Закон о монетизации льгот аукнется всей стране  »
Юридические статьи »
Читайте также