Дефолт "по Тарасевичу"

Не так давно министр образования и науки Андрей Фурсенко довольно своеобразно высказался о реформе высшей школы. Дословно: "люди, которые не могут себя найти, идут учиться". Имелось в виду, что вузовская система России приняла ненормальные гипертрофированные формы. По сравнению с СССР общее число студентов выросло в три раза. Ежегодно на рынок труда поступает миллион с лишним специалистов при теоретической потребности 500 тысяч. Ситуация дошла до абсурда - общее количество мест на первых курсах отечественных вузов выше, чем уровень рождаемости в стране.

В 2001 году Чехия первой из европейских государств официально отказалась признавать российские государственные дипломы, мотивируя свое решение серьезными недостатками в системе нашего высшего образования. За ней последовали Франция, Индия, сегодня претензии к нашим стандартам предъявляют уже Узбекистан и Казахстан. А поток студентов из отсталой Африки сократился в разы. Понятно, что иначе как катастрофой происходящее назвать нельзя. И это все под бесконечные жалобы про бедность. Считается, что на подготовку среднего российского студента необходимо тратить не менее 2500 долларов в год. Реально из бюджета выделяется порядка 15 процентов от этой суммы. В результате - явная диспропорция и затяжной кризис высшего образования. При этом нужно учитывать, что расходы по конкретной бюджетной статье - одни из самых быстрорастущих. С 2002 года они выросли в несколько раз. Высшая школа исправно переваривает эту прорву денег как черная дыра - едва ли не при нулевой отдаче.

Между тем парадокс ситуации заключается в том, что наши вузы, включая НИИ и Российскую академию наук, весьма богатые организации, для которых государство почему-то создало неоправданно тепличные условия. Коррупция? Возможно, существование парадокса объясняется именно этим явлением, неприличным даже для России. В таком случае коррупция и есть главная проблема системы высшего образования. В последнем докладе фонда "Индем" уровень коррупции в российской высшей школе ставится на второе место, сразу после ГАИ. При этом имеется в виду только так называемая "низовая коррупция", с которой рядовой россиянин имеет шансы столкнуться в повседневности. Георгий Сатаров считает, что в этой сфере в тени крутится полтора-два миллиарда долларов - как прямые взятки (за поступление, экзамены и т.д.), так и завуалированные: репетиторство и различные институтские фонды.

Попытки же объяснить "высокую коррупцию", на уровне руководителей вузов, даже не делается. Впрочем, на конкретных примерах можно попытаться привести экспертные оценки, чтобы однозначно понять - отечественная высшая школа нуждается, прежде всего, в серьезном прокурорском и хозяйственном надзоре.

Кузница финансовых потерь

Санкт-Петербургский государственный университет экономики и финансов (СПбГУЭФ) в официальном рейтинге является ведущим государственным вузом страны в своем направлении. С 1991 года университетом бессменно руководит профессор Леонид Степанович Тарасевич. Удивительно, что одним из первых шагов заслуженного профессора на заре реформ, как говорят в кулуарах его коллеги, стало объявление всей хозяйственно-экономической деятельность вуза "коммерческой тайной". Зачем? Начнем с предыстории.

Университет, выросший из Политехнического института, который был основан еще в 1899 году царским министром Витте, владеет несколькими зданиями в центре Санкт-Петербурга. К примеру, корпус на набережной канала Грибоедова (более 8000 кв. м). Это самый центр города, примерно как Тверская в Москве. Цены на коммерческую аренду здесь должны быть весьма высоки. Это видно даже по клиентуре, обитающей в университете, среди различных коммерческих арендаторов есть даже нефтяники и банкиры. Причем последние обосновались прямо в главном здании университета, заполучив огромные площади по какой-то уж совсем удивительной арендной ставке.

Это само по себе не очень прилично - при такой заявленной нищете отечественных вузов с чего это вдруг Леонид Степанович, увлекающийся на досуге философией религии и этики, вдруг взялся помогать кредитным учреждениям? Тем более что по закону Санкт-Петербурга от 28 ноября 2001 года N782-104 определено, что льготной аренды в центре города быть не может. Недавно пытливые университетские умы посчитали, что на аренде Ассоциации коммерческих банков и Инкасбанка вуз ежегодно теряет около миллиона долларов. Другими словами, этого могло хватить на то, чтобы полностью оплачивать обучение нескольких сотен студентов. А если учесть, что всего вуз владеет тысячами квадратных метров арендных площадей в центре города, объемы необъяснимых финансовых потерь покажутся ужасающими. При этом университет в течение долгих лет занимается малопонятной "арендной благотворительностью", часто предоставляя площади даром.

Сам ректор объясняет это тем, что в здании на канале Грибоедова расположена Высшая экономическая школа (ВЭШ). Вроде бы как самостоятельная организация, которая, тем не менее, числится на балансе университета. И нужно сказать, что здесь история совсем уж непростая. В 1993 году университетский факультет повышения квалификации был переименован в ВЭШ, и ему были переданы все прибыльные курсы. Предполагалось, что ВЭШ станет своеобразным финансовым донором университета. Однако затем Леонид Степанович решил вывести ВЭШ из состава вуза, придав ей статус самостоятельной организации под другим названием - Межотраслевой институт повышения квалификации (МИПК).

А в 2004 году в университет нагрянула аттестационная комиссия Министерства образования. Вот тогда-то и выяснилось, что бывшая ВЭШ стала совершенно самостоятельной организацией, которая должна была бы платить деньги университету за коммерческую аренду. Хотя в течение семи лет СПбГУЭФ в своих годовых отчетах перед трудовым коллективом отчитывался за ВЭШ как за структурное подразделение университета. И, судя по этому, вряд ли получал арендную плату со своего подразделения. Неужели руководство вуза тем самым попросту скрывало огромную финансовую прибыль, исчислявшуюся, по некоторым оценкам, десятками миллионов долларов?

Кстати, если ВЭШ продолжала "висеть" на шее университета, то самое прибыльное подразделение - коммерческие курсы повышения квалификации - по чьей-то странной логике оказались выведены из состава вуза. Очевидно, вместе со всеми получаемыми доходами. Странная забота о процветании своего вуза, правда? Впрочем, в списке хозяйствования заслуженного профессора есть и совсем уже вопиющие факты. В 1997 году к университету был присоединен Институт информатики, технологии и экономики. В чем выражается его деятельность, сказать трудно. Похоже, он умер не родившись. А вот то, что происходит сегодня в переданном здании, как вы догадываетесь, составляет большую коммерческую тайну.

Наследник экономической мысли

Вспомним, придя к руководству вузом, Леонид Тарасевич, награжденный французскими орденами, орденом "За заслуги перед Отечеством" и поддерживающий связи с ведущими бизнес-школами мира, засекретил экономическую жизнь своего университета. И теперь он может хранить молчание и в упор не слышать различные щекотливые вопросы. Например, почему университет свои свободные средства держит в коммерческих банках, с одним из которых, по некоторым данным, тесно связан какой-то Тарасевич, числящийся деканом общеэкономического факультета СПбГУЭФ. Злые языки склонны считать, что этот декан приходится заслуженному профессору родным сыном.

Безусловно, сын за отца не отвечает, даже если руководит самым крупным факультетом в альма-матер. Но почему-то, говорят, не слишком стремится оплачивать проценты по депозитным вкладам, размещенным в близком коммерческом банке, где прокручиваются университетские деньги. Естественно, что неполученные миллионы тревожат научную общественность. Но, похоже, Тарасевич-младший умеет крепко хранить коммерческую тайну, как, вероятно, напутствовал заслуженный профессор. Поэтому вузовским преподавателям не скоро доведется узнать, в чем же причина хронической забывчивости декана.

Вообще было бы хорошо, поясни коллегам Леонид Степанович, что это за такую научно-исследовательскую работу проводит некто Тарасевич в должности декана? Неужели суть передовой экономической мысли заключается в том, что все студенты, имеющие академическую задолженность, якобы проходят через коммерческую структуру при факультете? Причем не сами по себе, а с деньгами. И только после этого школяров допускают к пересдаче. Куда там отсталой Сорбонне или занюханному Гарварду - "флагман экономического образования страны" (как пышно именуют университет питерские СМИ) всем утер нос.

А как здорово было бы снять завесу "коммерческой тайны" как в старые добрые времена! И объяснить коллегам вместе с прокуратурой, куда умыкнули злые вороги многомиллионные доходы университета! Помнится, несколько лет назад, не дождавшись ответа, перед очередными выборами Леонида Степановича на должность ректора группа университетских профессоров взяла и посчитала потерянные деньги от подобного способа хозяйствования. И было им горе. Но если бы все эти средства оказались инвестированы в образование, то бюджет отдельно взятого российского вуза можно было бы сравнить с бюджетами ведущих бизнес-школ мира...

- Никакой программы финансовой стабилизации и социально-экономического развития в университете не может быть, так как мы все равно не сможем достигнуть американского уровня развития, - сетовал профессор Тарасевич на ученом совете перед своим переизбранием.

Учитывая вышесказанное и особенно коммерческую тайну, можно с уверенностью сказать, что профессор как минимум лукавил (видимо, по наивности) - его университет не только мог, но и обязан был приблизиться к самым высоким стандартам образования и развития. Более того, ни один экономический вуз мира не позволил бы себе разбрасываться миллионными прибылями.

Странно. Отрицая программу финансовой стабильности для вуза, Леонид Степанович почему-то все выше поднимается по сословной лестнице. Похоже, вскоре в Северной столице появится этически подкованный "олигарх от высшей школы". Впрочем, можно ли богатеть с головокружительной быстротой - вопрос научной теории.

И вот здесь, собственно, кроется главное решение затяжного кризиса российского высшего образования. СПбГУЭФ при всех своих доходах (пусть и потерянных) университет государственный, причем лидер рейтинга. А значит, бюджетное финансирование получает в полном объеме. Иными словами, накладные и амортизационные расходы в нем сведены до минимума. При существующих льготах и доходах за четырнадцать лет из университета можно было бы сделать конфетку. Но заслуженный профессор и, будем надеяться, не только отец декана, но и отчасти светило экономической науки, избрал другой путь. Лучше уж думать так, чем обвинять известного человека в профессиональной некомпетентности.

Может, вообще изъять ненужные университету деньги и передать их, например, Жоресу Алферову, у которого нет средств на починку крыши своего института? Или другому профессору, Виталию Гинзбургу, чтобы он открыл факультет и начал спасать там загибающуюся отечественную физику. То есть отдать эти деньги людям, которые действительно показывают результаты и делают славу России. Причем сделать это изъятие радикально, с участием представителей Генеральной прокуратуры, отработавших соответствующую методику на ЮКОСе...

Версия Павла Луспекаеваа

Обсуждаем "школьные" законы  »
Юридические статьи »
Читайте также