Система упекунства

Пятнадцатилетнюю Катю Т. в центр социализации детей и подростков «Берег» привела прихожанка из расположенной неподалеку церкви. Катя ушла из дому, после того как ее изнасиловал опекун.

Девочку в центре приютили и попытались встать на ее защиту. Не получилось. В милиции даже не приняли заявления об изнасиловании.

Шьют диагноз?

Кате было пять лет, когда она осталась сиротой. Сначала умерла мать, потом отец. Опекуном девочки стал знакомый родителей шестидесятилетний Дмитрий В. Поначалу ничто не предвещало трагического поворота событий. Учителя из первой Катиной школы говорят, что были уверены — в семье у нее все благополучно. Училась нормально, была ласковым ребенком, помогала учителям. Правда, в третьем классе Катя стала приходить в школу с синяками. На вопросы не отвечала, замыкаясь в себе. Тогда же впервые ушла из дома. В школу позвонили совершенно посторонние люди и сказали, что девочка у них: После ряда неприятных вопросов, которые учителя задали опекуну, Дмитрий перевел свою подопечную в другую школу.

Перемена обстановки не пошла Кате на пользу. К девятому классу в ее деле появились записи о «синдроме бродяжничества» Она скиталась по приютам, но ее неизменно возвращали опекуну. Видимо, после очередного такого ухода Катю упекли в детскую психиатрическую больницу на Песочной набережной. Потом еще раз. В районном психоневрологическом диспансере социальным работникам «Берега» дали понять, что по Кате плачет и взрослая психушка.

«У Кати, конечно, есть педагогическая запущенность и психологические проблемы, — говорит директор центра «Берег» Марина Борисовна Иванова. — Но их масштаб преувеличен. К сожалению, мы не имеем права затребовать ее диагноз из больницы. Опекун тоже отказался нам его сообщить. Просто повертел пальцем у виска и сказал, что она сумасшедшая. Мы отвели ее на консультацию к нашему психотерапевту. Он ничего страшного не обнаружил. Кроме того, по закону о психиатрии , в 15 лет Катя уже сама имеет право знать свой диагноз. Но не знает. И странно, что, по словам врачей, на 99% она уже инвалид и должна учиться в коррекционной школе, но до сих пор учится в обычной. А это легко приводит к психологическим срывам. Может, этого все и добиваются? Катя — единственная наследница трехкомнатной квартиры в Петербурге и деревенского дома в Пушкинских Горах. Кому это достанется, если ее упекут в психоневрологический интернат?»

Ты все равно к нему вернешься!

Было изнасилование или нет, доказать сложно. Может, девочка просто наговаривает на опекуна, мстит за какие-то обиды? Однако психологические тесты, которые провели с Катей в «Береге», показали, что проблемы сексуального характера в отношениях Кати и ее опекуна присутствовали. А медицинское обследование подтвердило, что была попытка лишить подростка невинности.

Катя говорит, что все произошло на даче. Возможно, что-то может сказать соседка, которая, по словам девочки, прибежала на ее крики. Но в милиции даже отказались принимать заявление об изнасиловании. Потребовали, чтобы его подавал официальный представитель ребенка. А это либо опекун, либо сотрудник муниципального органа опеки. Муниципалы защищать Катю отказались. «Да она слабоумная, это же видно, — заявила начальница отдела опеки 76-го муниципального округа, когда социальный педагог «Берега» Елена Алексеева пришла к ней с Катей на прием. — А ты все равно вернешься к опекуну, как было уже не раз». И сказано это подростку, который просит у взрослых защиты!

К опекуну Катя возвращаться не хотела. «Когда тот пришел к нам в центр, чтобы забрать ее домой, и она услышала его голос, ее всю затрясло, — рассказывает Елена Алексеева. — Она забилась в дальнюю комнату и только спрашивала: «А Марина Борисовна с ним справится? Меня не отдадут?»

Через несколько дней Катя сама ушла из приюта. Вышла в магазин за сахаром и не вернулась. «Мы подали в розыск, — говорит Марина Иванова, — но результата пока нет. Телефон опекуна не отвечает. Боюсь, что Катю снова упекли в психушку».

Преступное бездействие?

В этой истории вопросов больше, чем ответов. Если Катя больна, почему она продолжает учиться в обычной школе и успешно перешла в 9-й класс? Если в семье все хорошо, почему Катя убегает из дома? Если опекун о ней заботится, почему так запущено ее здоровье? У Кати плохое зрение, но нет очков. Она страдает энурезом, но никакого лечения не проводилось.

И самое главное: почему органы опеки, которые призваны стоять на страже интересов ребенка, делают вид, что проблемы не существует? «Если опекун не справляется со своими обязанностями, ребенка надо у него забирать, — говорит Марина Иванова. — А уж говорить в лицо ребенку, что он слабоумный: я не знаю, как такой человек может работать с детьми. Мы направили запрос в городскую прокуратуру о бездействии муниципальных органов опеки. Это их работа — защищать ребенка. Но им, видимо, не нужна лишняя головная боль. Есть опекун, и ладно, а что он творит с ребенком, никому неинтересно. Похоже, кроме нас, защищать Катю некому».

P. S. Учитывая неоднозначность и щекотливость ситуации, мы изменили имена главных участников этой истории.

Михаил Северов

Получите льготы на лечение и обучение!  »
Юридические статьи »
Читайте также