Репутация подмочена по закону

Совсем недавно начала свою работу Межрегиональная саморегулируемая организация арбитражных управляющих ("МСО ПАУ"), созданная под эгидой Российского союза промышленников и предпринимателей.

Необходимость ее создания объяснялась серьезной дискредитацией всего "старого" института управляющих. Действительно, их работа за последние пять лет подвергалась серьезной критике. Управляющих кто только не обвинял в ангажированности, а попросту в продажности, отстаивании интересов одного из кредиторов. С такой оценкой в корне не согласен председатель Палаты арбитражных управляющих РФ, кандидат юридических наук Эдуард Ребгун.

— На ваш взгляд, новый закон о банкротстве — серьезное препятствие для злоупотреблений в сфере банкротств?

— Закон не только не способствует эффективной работе управляющих, но и в принципе не препятствует злоупотреблениям в этой сфере. Самое главное, я не нашел в нем ответа на вопрос, что нужно от этой процедуры обществу и что оно может себе позволить? Если послушать чиновников, необходимо восстановить платежеспособность предприятия. Но что восстанавливать, если оно разорено, неконкурентоспособно. По данным Мингосимущества, 7851 ГУПов пополнили бюджет страны на 209,6 млн рублей, то есть в среднем предприятие получает прибыль 80-100 долларов в месяц. Они, как черные дыры, затягивают в свою сферу инвесторов, поставщиков, заказчиков. 70-80% предприятий промышленного бизнеса неконкурентоспособны и держатся на периферии благодаря внутреннему рынку. Необходимо или срочно принимать меры к финансовому оздоровлению, либо запускать процедуру банкротства. Но, как показывает практика, оживить производство путем введения внешнего управления уже невозможно. Как можно восстановить предприятие, если законодатель дает всего один месяц на анализ причин, приведших к банкротству. И в этот же месяц необходимо разработать план восстановления платежеспособности предприятия любого профиля.

Поэтому удачно проведенные процедуры внешнего управления — исключение из правил. Серьезный, почти революционный план действий должен подкрепляться большими инвестициями. Но попробуй найди инвестора в такой ситуации! По статистике, кредитор пятой очереди (инвестор) получает 1,5 копейки с рубля задолженности перед ним. Остается одно — банкротить. Об оздоровлении же производства нужно задумываться за полтора-два года до того, как предприятие начинает чахнуть. Для этого необходимо установить мониторинг — финансово-экономический надзор за всей федеральной собственностью, а не только за социально и экономически значимыми предприятиями. Нужно ли это предприятие, приносящее мизерную прибыль? Не пора ли продать, поменять технологию, директора? Именно на этом этапе возможно истинное антикризисное управление и эффективное вмешательство государства, потому что при фактическом отсутствии собственника начинается криминальный передел собственности.

— Говорят, арбитражный управляющий живо подключается к этому процессу...

— Прошла ликвидация тысяч предприятий. Где судебные решения по уголовным делам? Их нет. Это болтовня заинтересованных чиновников, требующих усиления контроля за арбитражными управляющими, что позволяет властвовать, ни за что не отвечая. Их барьеры, как сказал президент в послании, преодолеваются только взятками.

— Но по новому закону арбитражный управляющий защищен от давления кредиторов.

— По новому закону, который, на мой взгляд, не лучше старого, управляющий остается таким же зависимым. Кроме того, он почти ни на что не влияет при продаже активов и может принципиально ничего не делать. Наличие, размер требований, а также очередность устанавливает суд, реестр и протокол собрания ведет реестродержатель, оценку активов проводит оценщик, а при федеральной собственности — еще и госчиновник. Порядок, цену продаж устанавливают оценщик и кредиторы, а минимальную — должник. И все это продают бирже. Арбитражному управляющему остается только возможность застраховать ущерб от своей деятельности, а точнее, бездеятельности. А это 5% от балансовой стоимости предприятия. Представляете, какая это сумма? Вот сейчас на роль внешнего управляющего при банкротстве АЗЛК "Москвич" назначен президент московской саморегулируемой организации Александр Комаров. Суд определил ему вознаграждение 20 тысяч рублей в месяц. Процедура банкротства будет длиться пять месяцев. О каком страховании из собственного кармана можно говорить?

Я не против того, чтобы нести материальную ответственность. Ее никто не отменял. Она прописана и в законе о банкротстве, и в гражданском, и в уголовных кодексах. Но почему не несет ответственность директор, который развалил предприятие? В Америке, например, имущественная ответственность директоров предусмотрена. А у нас — пожалуйста, растаскивай активы по многочисленным создаваемым мелким фирмам, подыскивай друзей, которые помогут не признать эти фирмы аффилированными, продавай предприятие по частям через посредников.

— Что еще вы бы изменили в законе с точки зрения функций арбитражных управляющих?

— В саморегулируемые организации (СРО) теперь по закону должно входить не менее 100 человек, и каждый несет солидарную ответственность за ошибки другого. Я поручусь за людей, которых знаю. Но как я могу проконтролировать работу неизвестного мне коллеги из другого города? И почему я должен за его просчеты расплачиваться? Выходит, нас просто согнали в стадо, поставив в зависимость от СРО и контролирующих чиновников. Есть арбитражные управляющие с именем, состоятельные, а есть неизвестные, согласные на любую работу, чтобы выжить. Как гарантировать неангажированность последних?

Наконец, как проходит продажа имущества должника. Существуют балансовые, рыночные, ликвидационные стоимости имущества. Все перечисленное дает широкие возможности суду, акционерам, кредиторам "вешать" на нас ответственность и разорять наше сообщество. А суды за последние годы в регионах выносят не только необоснованные, но и одиозные решения. Законодатель диктует нам структуру органов СРО, численный состав, форму отчетности и даже определяет, как вести реестр, проводить собрания кредиторов, забывая, что СРО — некоммерческая организация, а не структурное подразделение госучреждения. Это явно противоречит Конституции России, и с этим необходимо бороться. Свобода арбитражных управляющих осталась только в ужесточении требований друг к другу, а также в выборе применяемых друг к другу санкций. Поэтому мы и создали Палату антикризисных управляющих, чтобы защитить свой бизнес. А вообще закон о банкротстве, с точки зрения всех членов палаты, несовершенен. Необходимо его дорабатывать. Было бы больше толку, если бы усовершенствовали старый закон.

Беседовала Людмила Мещанинова

"Мясной двор" отдал себя под суд  »
Юридические статьи »
Читайте также