Министры за стеклом

Кто поможет Грефу снять гриф сверхсекретности с работы ведомств

Завтра на заседание Правительства России вновь будет вынесен проект одного из самых спорных постановлений - об информационной открытости органов исполнительной власти.

Любой журналист, в каком бы издании он ни работал, знает, как нелегко порой бывает получить от чиновников даже вполне официальную информацию. А уж что порой приходится претерпевать другим гражданам, у которых от тех или иных документов зависит работа или даже судьба!

Об отсутствии прозрачности госслужб и необходимости законопроекта, который гарантировал бы доступ к информации о деятельности министерств и ведомств, не раз писала и "РГ". В последний раз газета сообщала, что Минэкономразвития подготовило проект постановления Правительства "Об обеспечении доступа к информации о деятельности госорганов исполнительной власти и органов самоуправления". Однако первое его обсуждение на заседании Правительства 26 декабря минувшего года, оказалось скандально громким. Министры встретили документ в штыки: "наградили" более 100 замечаниями. Тем не менее разработчик не стал изменять проект постановления в угоду ведомствам. Почему?

И что теперь будет: документ положат "под сукно", а деятельность госслужб по-прежнему будет окутана пеленой тайны?

На эти и многие другие вопросы попытался ответить совет экспертов "РГ". Во встрече принимал участие заместитель главы аппарата Правительства России Алексей Волин. Экспертами выступили журналисты: редактор отдела социальных проблем "Российской газеты" Ирина Невинная, заместитель главного редактора "РГ" Виталий Дымарский, шеф-редактор информационной службы "Эхо Москвы" Владимир Варфоломеев, а также Андрей Колесников ("Известия") и Марина Волкова (журнал "Новая модель").

Виталий Дымарский:

- Повод сегодняшнего заседания совета - документ, родившийся в недрах Минэкономразвития и ждущий своего утверждения на заседании Правительства: проект постановления об обеспечении доступа к информации о деятельности госслужб. Он получил такое количество замечаний от ведомств, что рискует потонуть в бюрократическом "болоте". И еще одно обстоятельство, которое нас насторожило: ни в одном ведомстве мы так и не смогли достать текст этого документа. Выходит, документ об открытости Правительства готовится в условиях повышенной секретности?

Алексей Волин:

- Вообще-то сначала планировалось, что кабинет министров будет рассматривать законопроект "О доступе граждан к информации". Согласно ему каждый сможет получить информацию о деятельности госслужб. Причем, как говорится, из первоисточника, а не через средства массовой информации. Однако, когда началась разработка законопроекта (ею занималось Минэкономразвития в тесном контакте с аппаратом Правительства), со стороны министерств и ведомств посыпалось безумное количество замечаний, возражений, отказов согласовать.

И тогда у премьер-министра Михаила Касьянова родилась идея: сначала принять постановление Правительства на эту тему, а затем, когда оно уже начнет действовать, спокойно закончить работу над законопроектом.

Журналистам проект этого постановления не выдают потому, что он еще в работе.

Был первый вариант, который вызвал очень бурное обсуждение на заседании Правительства. После этого появилась вторая редакция. Именно ее сейчас дорабатывает аппарат Правительства. А это не так просто, если учесть количество заинтересованных ведомств и их разноречивые мнения. Попадались даже анекдотичные, типа "Госстандарту - разработать стандарт информационной открытости".

Последняя редакция проекта постановления предлагает утвердить перечень сведений о деятельности Правительства и федеральных органов исполнительной власти, которые обязательно должны публиковаться. Где именно? Мы решили, что информацию нужно размещать в общедоступных СМИ, прежде всего в Интернете.

Прежде всего в Интернете должны вывешиваться федеральные законы, указы и другие нормативные акты, которые составляют основу деятельности Правительства, министерств и ведомств. Ведь для начала граждане должны понимать, на основе каких актов действует та или иная госструктура. Затем - нормативные и правовые акты, которые органы власти принимают без грифа "Для служебного пользования" или "Секретно", и решения об отмене этих актов, истечении срока их действия. Сведения о составе органов, которые создаются ведомствами, сведения о законопроектной деятельности Правительства и ведомств.

Эти предложения ни у кого из министров вопросов не вызвали. А вот когда мы стали говорить, что необходимо печатать и тексты обсуждаемых законопроектов, и разгорелась дискуссия. Почему? Поясню. У любого федерального закона длинная жизнь. Сначала его разрабатывают в министерстве, затем он вносится в Правительство, а потом - в Госдуму. И, если публиковать его на каждом этапе, тогда каждый интересующийся может узнать, на какой его стадии появились изменения и, разумеется, задавать вопросы. Это-то многим и не понравилось.

Та же участь ждала и предложение публиковать тексты официальных выступлений и заявлений: копий ломалось огромное количество. Кто будет заниматься этим, спрашивали в ведомствах. Думаю, ответ прост: каждое министерство давно обзавелось огромным количеством пресс-секретарей, помощников, спичрайтеров. Пускай они и занимаются этим. Некоторые министры стали жаловаться: "Мы не всегда по бумажке выступаем. А если что-нибудь не то сказали?" Очень часто бывает: газеты или информагентства процитируют кого-нибудь из министров, а потом он бегает и уверяет: "Меня не так поняли". Что ж, если ты министр - выражайся понятнее и отвечай за свои слова.

Андрей Колесников:

- Мы знаем, как работает бюрократическая машина. Выступления будут размещать на сайте через неделю, когда они уже никому не нужны.

Алексей Волин:

- Речи и выступления должны вывешиваться в день произнесения. А еще - необходимо сообщать о поездках, визитах, совещаниях, мероприятиях. Много споров было о переписке между ведомствами. Один из министров спрашивает: "А если я личное письмо другому министру написал?" Тут уже глава Минэкономразвития Герман Греф не выдержал: "Послушайте, личные письма вы любимым девушкам будете писать. А переписка двух министров не может носить личный характер".

Но больше было возражений против публикации всех хозяйственных договоров, которые заключают их ведомства, информации о проводимых конкурсах и составе конкурсных комиссий. Главный довод - членов конкурсных комиссий будут запугивать и шантажировать. Но угрозы идут и сейчас, когда пофамильный список комиссий не публикуется. Те, кто угрожает, и так обо всех все знают. На самом деле боятся другого: например, что всей стране станет известно, кто принимал то или иное решение по госзакупкам. А публикация хозяйственных договоров сразу покажет, насколько добросовестно расходовались бюджетные средства. Кстати, требование публиковать данные об использовании средств федерального бюджета, многим почему-то не понравилось тоже. Хотя, казалось бы, министры в любой момент дня и ночи должны быть готовы отчитаться за казенные рубли.

Правительство убеждено: все, что не секретно, должно публиковаться. Но с этим согласны не все. Вот, например, МЧС пишет: "Публикация сведений в полном объеме согласно перечню в сети Интернет перегрузит информационные ресурсы и затруднит гражданам поиск необходимой информации". Похоже, в МЧС не совсем понимают, что такое Интернет... Вообще очень много смешных глупостей наговорили министерства и ведомства для того, чтобы "потопить" постановление Правительства об информационной открытости. И лишь силовые ведомства - ФСБ, Минобороны - заявили, что у них замечаний нет и они готовы принять проект постановления. Парадокс? Вовсе нет. Просто у силовиков все четко разграничено. И все, что секретно, имеет гриф "Секретно".

Были и справедливые замечания. В первой редакции проекта говорилось, что необходимо вывешивать на федеральном сайте информацию о рабочих вакансиях по всей стране. На что министр труда Александр Починок резонно возразил: "У меня филиалы по всей стране, в которых работают несколько тысяч человек. Неужели я должен публиковать на федеральном сайте, что, к примеру, в камчатском филиале открывается вакансия письмоносицы?"

Ну а в конце концов выяснилось, что многие министерства готовы согласовать проект постановления Правительства лишь в случае, если на это будут выделены деньги. Мол, это большая работа, которая должна отдельно финансироваться. Между тем Правительство, не дожидаясь постановления, внесло необходимые изменения в свой сайт. И ни копейки дополнительных финансирований на это не потребовалось. Могу напомнить и другой пример. Председатель Правительства обязал все министерства и ведомства до конца года завести собственные сайты в Интернете. Так вот: полгода госслужбы просили денег, а когда выяснилось, что их не выделят, за полтора месяца все сделали.

Владимир Варфоломеев:

- Публикация материалов о деятельности ведомств без "посредничества" СМИ напоминает мне лечение без помощи врачей и учение без помощи учителей. Многие документы нуждаются в пояснениях, комментариях. Между тем чиновники, получив такое постановление, а потом и закон, могут отказаться иметь дело с журналистами. Их, образно выражаясь, будут посылать на три буквы - www.

Андрей Колесников:

- Я не вижу, в отличие от коллеги, большой угрозы в том, что информация о ведомствах появится в Интернете. Все-таки у журналистов несколько иная задача. Комментировать, поднимать проблемы и ставить вопросы, ответы на которые в сайтах не найдешь. Меня интересует другое. Допустим, появится это постановление или даже закон. Значит, будет некий контрольный орган, который будет каждый день в режиме он-лайн проверять министерские сайты? И говорить: "А вот ты, министр Починок, не вывесил такую-то информацию! А ты, вице-премьер Христенко, забыл такое-то выступление". Так?

Алексей Волин:

- Полагаю, что прежде всего этим будете заниматься вы, журналисты. Обычно отсутствие информации не устраивает прежде всего вас. Мы же исходим из того, что Правительство существует на деньги налогоплательщиков. Как это ни банально, но других источников существования у него нет. Образно говоря, государство - это некое АОЗТ "Российская Федерация" с правлением в лице Правительства. Каждый из акционеров - граждан вправе получать информацию, каким образом используются его деньги. Несправедливо отказывать акционеру в праве на оперативную и конкретную информацию о том, каким образом правление его деньги тратит. И среди граждан есть немало прирожденных контролеров. Предположим, такой внимательный читатель зашел на сайт Минатома. Его интересует, условно говоря, строительство атомной станции в его районе. И вдруг он не находит необходимой информации. Что он делает? Подает в суд: "Граждане судьи, ведомство не выполняет постановление Правительства". Чиновники замучаются по судам ходить, проще будет предоставить информацию.

Владимир Варфоломеев:

- А не получится ли, что ведомства начнут ставить гриф "Секретно" или "ДСП" на всех документах подряд, чтобы их не публиковать?

Алексей Волин:

- Что такое секретная информация, четко сказано в законе "О государственной тайне". Ведомства не могут засекречивать все, что им вздумается.

Мы изучили мировой опыт. К примеру, в США гриф "Секретно" может поставить только президент. Там существует закон о праве граждан на информацию: любой гражданин имеет право обратиться в любую госслужбу с любым запросом, и ему должны в оговоренные сроки предоставить письменную информацию. Однако там в ряде случаев информация предоставляется на коммерческой основе. Известен случай, когда американец направил запрос в министерство энергетики с просьбой предоставить ему график поездок госсекретаря по энергетике за последний год. Ему сказали, справка будет выдана за два миллиона долларов. Гражданин обратился в суд, после чего вся интересующая информация была ему предоставлена бесплатно. При этом в Америке закон обязывает каждое ведомство направлять генпрокурору перечень отказов в предоставлении информации с мотивировкой.

Наших чиновников трудно будет заставить предоставлять прокурору такие сведения. А вот идея сделать любую информацию платной, думаю, найдет живой отклик в их сердцах. Поэтому включенный в проект постановления Правительства перечень обязательной информации - это "забор", который охраняет интересы граждан, ограждая ведомственную информацию от коммерциализации.

Андрей Колесников:

- Вот прочел Вася Пупкин в Интернете какой-то документ. И не понял. Входит ли в обязанности министерств давать необходимые пояснения? А если у народа появятся предложения о том, как улучшить тот или иной закон?

Алексей Волин:

- Если Вася что-то не понял, он может записаться на прием в министерство. Однако думаю, что рано или поздно мы к придем к необходимости "прямых линий" с гражданами. Возможно, это будет форум или чат.

Ирина Невинная:

- Недавно наши корреспонденты брали интервью у Починка по поводу предстоящей реформы заработной платы, и он пожаловался: "Мы разослали всем, кому нужно, законопроект по реформе единой тарифной сетки, и такая буча поднялась! Люди бастовать готовы". Я немного утрирую, но смысл такой: пока не советовались, все шло нормально. Но как только начали выходить на широкие массы, профсоюзы подняли на ноги всех учителей.

Алексей Волин:

- Может быть, Починку и хотелось бы делать все что угодно, не обращая внимание на общественное мнение. Но так можно поступать, если ты в своей частной лавочке работаешь. Граждане, которые его содержат, вправе поинтересоваться, что он собирается делать на их деньги. Представим, что втихую принимается новая сетка, ее получают учителя,

МЭРТ согласовало с большинством ведомств проект постановления правительства об обеспечении доступа к информации о деятельности правительства и федеральных органов госвласти  »
Юридические статьи »
Читайте также