Белые нитки мировой юстиции

В прошлом номере "Тайного советника" (N 37 от 27 сентября) была опубликована статья Александра Разживина "Как судья в завхоза превратился...", в которой шла речь о бедственном положении мировых судей Санкт-Петербурга. Аркадий Крамаров, автор действующего городского Закона "О мировых судьях", председатель комиссии по вопросам правопорядка и законности Законодательного собрания Санкт-Петербурга, категорически не согласен с аргументами представителя судебного департамента.

Версия, которую предложил Александр Разживин, о причинах трудностей и проблем в повседневной деятельности мировых судей может показаться весьма убедительной и даже вызвать справедливый эмоциональный гнев в адрес нерадивых парламентариев, упорствующих в своем заблуждении относительно статуса мировых судей. Но под пристальным взглядом юриста, хоть отчасти знакомого с работой судов, эта версия, наспех схваченная, как принято говорить, "белыми нитками", развалится в считанные минуты.

А теперь собственно о фактах. Действительно, мировые судьи работают в нечеловеческих условиях: необорудованные помещения, отсутствие элементарных коммунальных услуг, проваливающиеся полы и крыши. И вместо того, чтобы отправлять правосудие, они вынуждены заниматься ремонтом, заключением договоров на электро- и теплоснабжение. Это правда. В дополнение к Кировскому району, о котором упоминалось в предыдущей статье, я могу вспомнить Московский район, где мировые судьи не могут въехать в якобы переданные им помещения по Московскому проспекту, д. 125, и улице Успенского, д. 5, потому что одно здание не оформлено в городскую собственность, а у другого просто отсутствует фундамент. Я могу вспомнить Калининский район, где мировым судьям было выделено помещение на Кондратьевском проспекте, д. 24, из которого теперь их принудительно выселяет ГУП "Горэлектротранс", потому что здание в действительности является его собственностью. Можно вспомнить Зеленогорск (улица Ленина, д. 18), где судья три года не была обеспечена коммунальными услугами, аварийные помещения в Смольнинском и Василеостровском районах...

Только никакого отношения к статусу мирового судьи, является он юридическим лицом или нет, данные безобразия отношения не имеют. Потому что согласно городскому закону при назначении на должность судья должен получить от администрации Санкт-Петербурга отремонтированное, обеспеченное всеми видами услуг и оборудованное всем необходимым помещение. Причем чиновники должны заблаговременно провести все необходимые процедуры, включая конкурсы, котировки, заключение договоров. На деле же все происходит иначе: судья назначен, его приютит районный суд где-нибудь в коридоре, пока он ходит по улицам с милицией и ищет себе помещение, а потом его сам и ремонтирует. А городская исполнительная власть с 2001 года упорно саботирует выполнение своих прямых обязанностей, не забывая при этом в торжественной обстановке перерезать ленточку нового судебного присутствия, которое буквально выстрадали и вынесли на своих плечах сами мировые судьи. К слову сказать, Управление Судебного департамента при Верховном суде России в Санкт-Петербурге также могло внести существенный вклад в дело материально-технического обеспечения мировых судей не только в виде сердобольных газетных статей, а путем заключения соглашений с мировыми судьями, взяв на себя выполнение безусловно не свойственных судейской природе обязанностей. И опять же петербургский закон предусматривает такую правовую возможность. Однако по странным причинам этого не происходит.

Хотя никакой странности в этом нет, если знать, о чем на самом деле идет речь. Двести одиннадцать мировых судей в Санкт-Петербурге - это не только залы судебных заседаний и ворох канцелярских бумаг. Это 99 миллионов бюджетных рублей в год и четыреста двадцать две вакансии секретарей судов, которые по статусу являются государственными служащими. Действительно, такого либерального закона о мировых судьях, который принят в Петербурге, больше нет ни в одном регионе России. Потому что только у нас секретари судов находятся в штате у мирового судьи, назначаются только им и подчиняются только ему. Потому что только у нас каждый мировой судья имеет счет в казначействе, куда по открытой и прозрачной схеме поступают бюджетные средства, право расходовать которые имеет только сам судья. И ему не надо бегать по чиновничьим коридорам, выпрашивая копеечку на почтовые конверты или компьютер. От таких, казалось бы, мелочей и зависит объективность и беспристрастность любого суда. А ведь Петербург - этоевропейский город с устоявшейся правовой культурой, для которой подлинная независимость судебной власти является таким же априорным принципом, как, например, свобода слова.

И теперь нас хотят этого лишить, прикрываясь дискуссией о статусе мирового судьи как юридического лица. Предположим, исключим мы эту норму. Что изменится? У судей появятся оборудованные помещения, оснащенные современными электронными средствами связи? Отнюдь. Но при этом все судебные секретари будут зачислены в штат Смольного, их там будут принимать на работу, им там будут выплачивать заработную плату, их там будут аттестовывать. Возможно, в рамках этого административного мегамонстра со штатной численностью под пятьсот человек будут введены дополнительные должности заведующих секторами, скажем, по Приморскому или Невскому районам, с соответствующими окладами и государственными машинами для объезда вверенной территории. Правда, неизвестно, сколько тогда реальных бюджетных денег дойдет непосредственно до мирового судьи, а не осядет на содержание чиновников. С позиции бюрократической логики, наверное, это хорошо.

А вот что делать мировому судье, который не вправе не то что уволить нерадивого секретаря, но даже его депремировать? Что делать с федеральными кодексами (Уголовно-процессуальным и Гражданским процессуальным), которые приравнивают секретаря судебного заседания к судье по процессуальным обязанностям и основаниям для отвода, в том числе по объективности и беспристрастности? Будет ли секретарь-госчиновник Смольного беспристрастен в процессах, касающихся земельных споров или административных наказаний?

Кстати, для наглядного примера. Весной этого года в одном из субъектов Северо-Западного региона мировые судьи, придя на работу в один из дней, не обнаружили на рабочих местах ни одного своего секретаря. Оказывается, областная администрация, в штате которой они и состоят, собрала их на методическое совещание, и десятки административных дел вкупе с судьями, милиционерами, потерпевшими и виновными лицами несколько часов ожидали окончания этого инструктажа. Ко всему прочему есть вступившее в силу еще 26 апреля 2001 года решение Санкт-Петербургского городского суда по делу N 3-163, которым подтверждены исключительные полномочия мирового судьи по руководству подчиненными ему секретарями.

24 июня 2004 года Законодательное собрание Санкт-Петербурга отклонило предлагаемые правительственные изменения с разгромным результатом ("за" -ноль, "против" - сорок), основываясь в том числе на решении общего собрания мировых судей от 2 апреля 2004 года, на котором 75 из 86 мировых судей поддержали позицию городских депутатов.

Но, по-видимому, все вышеперечисленные аргументы не действуют, когда есть желание поучаствовать в освоении бюджетных денег и формировании подконтрольного исполнительной власти корпуса судебных должностей.

В Петербурге уже был период настоящего хаоса в самом начале 2001 года, когда мировые судьи находились в том самом бесправном положении без статуса юридического лица, в которое сейчас их пытаются вернуть. Я за свои личные деньги оплачивал изготовление удостоверений и печатей мировых судей, а мировые судьи на свою зарплату полгода содержали судебных секретарей, потому что до Смольного было не достучаться. Я уже не говорю о трех стержнях для авторучек и пачке бумаги, которыми в результате многочасового ожидания снисходительно одаривали судей в чиновничьих кабинетах.

Безусловно, институт мировых судей в Петербурге только-только развивается и далек от совершенства. И прежде чем изменить закон, давайте попробуем хотя бы один раз его исполнить в полном объеме.

Независимость всегда стоит дорогого. Ее трудно получить, еще труднее удержать. Понятно, что иногда возникает соблазн отказаться от каких-то сиюминутных тягот, неудобств, излишних проблем, которые являются неизбежной платой за этот самый независимый статус. Но уверен, что административный ошейник быстро натрет шею и попытки вернуть былую реальность вновь потребуют гораздо больших усилий.

Аркадий Крамарев, заслуженный юрист России

Как судья в завхоза превратился...  »
Юридические статьи »
Читайте также