"Кладовые" устали

Как считают ученые Института проблем промышленной экологии Севера, действующая в России система ПДК не способна уберечь природную среду от деградации

Промышленное освоение Севера обусловлено потребностью страны в минерально-сырьевых ресурсах. Мурманская область, занимающая менее 1% территории России, - одна из типичных отечественных "кладовых", где сконцентрировано несколько крупных месторождений полезных ископаемых.

Горнодобывающий комплекс Мурманской области обеспечивает 98% общенационального производства фосфатов, 100% - циркониевого сырья, флогопита и вермикулита, 41% - никеля, 42% - кобальта, 16% - железных руд. Однако эксперты убеждены: если мы хотим пользоваться этими богатствами долго и без ущерба для природы, придется пересмотреть главный российский критерий оценки качества окружающей среды.

Без оглядки

Кольский полуостров стали осваивать в конце 1920-х годов, и на протяжении десятилетий здесь велась хозяйственная деятельность без каких-либо природоохранных ограничений. Это не могло не причинить окружающей среде значительного ущерба. К началу 90-х годов, когда объемы промышленного производства достигли своего пика, техногенными выбросами было загрязнено уже 13% территории Кольского полуострова - 19 тыс. кв. км. Из них 11,2 тыс кв. км специалисты оценивают по степени химического загрязнения как зону неблагоприятного экологического состояния, 2,1 тыс. кв. км - весьма неблагоприятного экологического состояния и 1,4 тыс. кв. км - экологического бедствия.

Примечательно, что среди прочих индустриальных центров севера России Мурманская область считалась отнюдь не худшей. Регион не входил даже в первую пятерку "замарашек" по удельным показателям, характеризующим степень загрязнения природной среды: количеству выброшенных в атмосферу вредных веществ (в расчете на одного жителя области или на 1 кв. км), объему слитых в водоемы неочищенных сточных вод, образовавшихся токсических отходов и т.п.

Хотя ученые и отдельные представители власти бывшего СССР сознавали последствия безоглядного штурма заполярных богатств, но изменить сложившийся порядок природопользования не могли. Все усилия были направлены на увеличение объемов промышленного производства.

Еще до того, как в лексикон высокопоставленных чиновников вошло слово "экология", стало очевидно: природа Севера весьма специфична. Она обладает повышенной уязвимостью, поскольку любые восстановительные процессы протекают в этой суровой климатической зоне крайне медленно. Чтобы просчитать, какая техногенная нагрузка допустима для подобных зон, а какая будет запредельной, требовалась соответствующая база данных, которую еще только предстояло накопить.

Большая чистка

Возникла необходимость разработки научных основ природопользования, и в 1989 году был создан первый в системе Академии наук СССР Институт проблем промышленной экологии Севера. Специалистов различных направлений (геологов, химиков, горняков, энергетиков, биологов) объединили ради благой цели. Объектом изучения для новорожденной научной организации стал Кольский полуостров - как наиболее урбанизированный промышленно развитый регион российского Севера.

Однако последовавший вскоре рыночный передел внес серьезные коррективы в традиционный экологический расклад. С 1991 года количество загрязняющих природу промышленных выбросов резко пошло на убыль. Причина была очевидна: массовое свертывание производства в Мурманской области.

После нескольких лет стагнации в местной промышленности наметился подъем, и в 2002 году общий рост производства составлял 123,1% к уровню наиболее "провального" для области 1996 года. Еще внушительнее оказался рост на предприятиях цветной металлургии - 140,1%, черной металлургии - 126,5%, химической промышленности - 126%. С оживлением базовых отраслей стала меняться и динамика выбросов.

Неожиданно для многих она оказалась отрицательной: в 2002 году количество выброшенных в атмосферу загрязняющих веществ по сравнению все с тем же 1996-м уменьшилось на 33%. Относительно уровня "застойного" 1983 года снижение было еще более внушительным - практически в три раза.

"Основное, так называемое первичное аэротехногенное загрязнение, действительно уменьшилось, и не только в связи с тем, что изменилось сырье или сократились объемы переработки, - говорит доктор технических наук Владимир Маслобоев, директор Института проблем промышленной экологии Севера Кольского научного центра Российской академии наук, - предприятия региона явно поспособствовали этому, вложив в охрану окружающей среды немалые суммы".

На Кандалакшском алюминиевом заводе построили установку сухой очистки электролизных газов, на комбинате "Североникель" - производство по переработке пыли, на "Апатите" - хвостохранилище обогатительной фабрики N2. Подверглись реконструкции отделение фильтрации цеха обжига на комбинате "Печенганикель", золоуловитель теплоцентрали Оленегорского ГОКа, котлы на Апатитской ТЭЦ и многие другие источники вредных выбросов.

За 1996-2002 годы местные промышленные гиганты потратили на эти цели в общей сложности 1,9 млрд рублей из собственных средств. Еще 189 млн рублей им было зачтено в счет экологических платежей - как известно, существовавшие до 2001 года экологические фонды служили дополнительным источником природоохранных инвестиций.

Закон суров, но...

Дружное стремление местных предприятий к экологически безопасному производству, в сущности, не имеет какой-то очевидной для всех мотивации. Сегодня этот феномен каждый трактует по-своему: кто-то говорит о высокой сознательности новых российских хозяев, кто-то рассуждает о диктате мировых рынков, открывшихся отечественным экспортерам. Бесспорно одно: вряд ли столь объемные капвложения собственных средств можно объяснить жесткостью отечественных штрафных санкций за пренебрежение природоохранным законодательством. Достаточно заметить, что общая сумма санкций, наложенных на нарушителей с 1995 по 2002 год, составила по области... 8,5 млн рублей.

Правда, около месяца назад Минприроды РФ заявило о намерении "увеличить размер штрафов до мирового уровня", но пока пользователям недр явно выгоднее платить штрафы, нежели вкладываться в строительство дорогостоящих очистных сооружений или модернизацию "грязных" технологий.

"Сам пакет российского экологического законодательства, на мой взгляд, не имеет изъянов. К слову, такого же мнения придерживаются и западные эксперты. У нас существуют государственная экологическая экспертиза, закон о проведении общественных слушаний и многое другое, без чего работать в рамках законодательства было бы нереально, - говорит Владимир Маслобоев. - Но ведь еще Салтыков-Щедрин говорил, что суровость российских законов резко смягчается ненадлежащим их исполнением".

В процессе очередного (и явно не последнего) реформирования федеральной системы управления природными ресурсами Минприроды РФ объединило в одном лице и недропользователя, и контролера. Здесь, считает директор Института проблем промышленной экологии Севера, допущена серьезная ошибка: подобные функции, конечно, должны быть разделены. Тревожит специалистов и явное нежелание государства вкладываться в развитие и расширение специализированных служб, контролирующих состояние природы.

"В России нужна не просто добротная, эффективная система государственной оценки качества окружающей среды, а система, способная комплексно оценивать это качество, - считает Владимир Маслобоев. - Ведь накопленные нами экологические проблемы с течением лет никуда не исчезают, они просто видоизменяются".

Пример подобной трансформации мы можем наблюдать в Мурманской области: через несколько лет после того, как стали весомо сокращаться выбросы в атмосферу, вокруг предприятий начала пробиваться зелень. А вот содержание загрязняющих веществ в местных водоемах не уменьшилось, а в некоторых, напротив, увеличилось. В лаборатории водных экосистем Института проблем промышленной экологии Севера объясняют: природа может непредсказуемо ответить на прекращение техногенного воздействия. В данном случае ответила вторичным загрязнением - активизировав тяжелые металлы, накопившиеся за долгие десятилетия на дне водоемов.

Все эти новые для отечественной науки явления придется внимательно отслеживать и изучать, чтобы выстраивать дальнейшие практические шаги на основании объективных научных данных. Важно, впрочем, не только изучать и исправлять застарелые экологические болячки, главное - не создавать новых. А как раз от этого мы и не застрахованы.

Норма нагрузки

В Институте проблем промышленной экологии Севера убеждены: принятое в стране нормирование нагрузок на экологические системы неверно в принципе. Оно не обеспечивает устойчивого (безопасного для природной среды и самого человека) природопользования.

"Единственным критерием оценки качества окружающей природной среды в России является предельно допустимая концентрация (ПДК) какого-либо вещества в воде или воздухе. К сожалению, этот критерий не способен уберечь окружающую среду от деградации, - говорит доктор биологических наук, заместитель директора института Николай Кашулин. - Возьмем, к примеру, какое-нибудь озеро, где пару раз в год берут пробу воды, сравнивая полученный результат с ПДК. Взяли, сравнили: так, все в норме. Но любой водоем - довольно динамичная система, концентрация веществ на поверхности, в толще воды и у дна могут различаться на порядок! С выбросами в атмосферу та же картина: зимой одни показатели, весной - другие, летом - третьи. Иными словами, измерение концентрации дает нам основание судить лишь о содержании какого-то вещества в данной точке и в данный момент времени. А что на самом деле происходит в этой водной или воздушной экосистеме, сказать сложно".

"Во-вторых, - продолжает Кашулин, - на соответствие ПДК в Мурманской области официально контролируется всего несколько десятков веществ. Хотя на самом деле промышленными предприятиями сбрасываются тысячи различных соединений и веществ, и все это "богатство" остается неучтенным. В-третьих, все предельно допустимые концентрации устанавливаются, как известно, в искусственных лабораторных условиях, без учета целого ряда воздействий (климатических, сезонных, антропогенных и др.), которые испытывает любой природный водоем. Все эти факторы оказывают значительное влияние на живой организм, точнее, на его способность реагировать на определенные вещества. Поэтому в природных условиях одни загрязняющие вещества будут усиливать свое воздействие, другие - ослаблять. Словом, начнут вести себя непредсказуемо".

Между тем объемы предельно допустимых выбросов предприятий рассчитываются именно на базе ПДК - критерия, как выясняется, далеко не бесспорного. Независимые эксперты убеждены: необходимо отказаться от понятия предельно допустимой концентрации и вводить понятие допустимой нагрузки на экосистемы. Ведь у всякой биологической системы есть свой определенный предел, до которого она вполне способна самостоятельно справляться с дозами вредного воздействия. И очень важно этот предел не превышать. Особенно это касается хрупких северных экосистем.

"Понятно, что экологическая политика во многом зависит от толщины бюджетного кошелька, - говорит Владимир Маслобоев. - В Швеции, Норвегии, Финляндии и прочих промышленно развитых странах, где дело охраны окружающей среды поставлено на очень высокий уровень, дефицита средств нет, там могут найтись деньги на любые дорогостоящие мероприятия. Россия, к сожалению, вынуждена решать собственные проблемы куда более скромными средствами. Но это же не значит, что можно руководствоваться принципом "абы как"! Напротив, мы просто обязаны решать свои проблемы и более разумно, и более эффективно".

* При подготовке статьи использованы данные докладов управления природных ресурсов и охраны окружающей среды МПР России по Мурманской области "О состоянии и охране окружающей природной среды Мурманской области" за 2000-2002 годы.

Константин Иванов

Рыбу выловят по новым правилам  »
Юридические статьи »
Читайте также