Академик Николай Моисеев: Российский лес - это второй ТЭК

В марте Правительство планирует рассмотреть новую редакцию Лесного кодекса. Не исключено, что в связи со сменой кабинета в этот график будут внесены изменения. Однако пауза вряд ли затянется надолго - проект документа уже вызвал горячую дискуссию, проблема, что называется, назрела. Мы попросили поделиться своими суждениями академика Российской академии сельскохозяйственных наук, известного ученого-лесовода Николая Моисеева.

- Николай Александрович, больше всего споров, естественно, вызвало предложение ввести частную собственность на лесные угодья. Ваше мнение на этот счет?

- Действительно, проект кодекса разрешает сдавать участки леса в аренду с правом выкупа в частную собственность по истечении определенного срока. В различных вариантах документа он разный, в последнем речь идет о 15 годах. С одной стороны, это как бы испытательный срок для лесопользователя, который должен показать, кто есть кто. С другой, не все так просто. Во-первых, для тех, кто собирается выкупать лес, этот срок слишком велик. Во-вторых, предлагаемый механизм, на мой взгляд, не лучший. В Лесном кодексе есть статьи об обороте земель определенных категорий, где оговаривается, какие земли и кому принадлежат. По Конституции они могут иметь разную правовую форму: государственную, муниципальную, частную. Но прежде чем переводить леса из федерального владения во все другие, стоило бы договориться о правилах такого перевода. Затем можно было бы разработать федеральный закон о частных лесах, где четко зафиксировать права и обязанности их собственников. Это был бы нормальный, естественный путь. Мы могли бы без спешки продумать все детали и выпустить в свет нормативную базу гораздо раньше, чем через 15 лет.

- А какие возможны тут критерии?

- Сначала надо определить, кто вправе претендовать на долгосрочную аренду. Дело в том, что большая часть арендаторов - это мелкие лесозаготовители, не имеющие перерабатывающих мощностей. А коли так, то они в лесу выхватывают лишь наиболее крупные и ценные породы, которые у них купят и в круглом виде, и в распиленном. Все остальное им не надо. А поскольку подобный ассортимент - его еще называют пиловочный ресурс - уже порядком истощен в освоенных лесах, то такие лесопользователи не мoгyт подолгу арендовать лесные участки.

Мое мнение такое: следует разделить арендаторов на две категории. Той части из них, что не имеет перерабатывающей базы, разрешить только краткосрочную аренду, без права выкупа. Эти предприятия не в состоянии вести лесное хозяйство, так как они финансово неустойчивы, часто убыточны, не способны строить лесные дороги, а значит, подолгу продолжать заготавливать лес.

Долгосрочную же аренду разрешить тем, кто обладает перерабатывающими мощностями - целлюлозно-бумажным комбинатам, производителям древесно-стружечных плит. Они способны вырубать участки полностью и все утилизировать. Такие компании финансово стабильны, у них есть средства вести лесное хозяйство, создавать социальную инфраструктуру.

- Но те же целлюлозно-бумажные комбинаты - это промышленные гиганты.

- Да. И это еще одна проблема. Сейчас, например, решается вопрос аренды лесных земель Сегежского ЦБК. Он варит 500 тысяч тонн целлюлозы в год и намерен увеличивать объемы производства. Каждая тонна требует 5 кубометров древесины. То есть ежегодно ему нужно заготовить 2,5 миллиона кубометров. Для этого требуется самое меньшее 1 миллион гектаров леса. А вокруг поселки, города. Как это будет выглядеть?

То есть нужны ограничения на размеры частного владения. А в нынешнем проекте кодекса ничего подобного нет. Потенциально компании могут выкупать участки размерами в несколько миллионов гектаров. В итоге значительная часть территории страны может перейти в частную собственность. Поэтому я не уверен, a нужно ли вообще так ставить вопрос. Есть опыт Канады. Там так же сдают лесные массивы в долгосрочную аренду и только тем предприятиям, которые имеют перерабатывающую базу. И при этом никто не заикается о праве выкупа. Канадцы насмотрелись на безобразия, которые творились при приватизации лесов у своего соседа, в США, и считают, что лес должен находиться в общественном пользовании. Поэтому свыше 90 процентов канадского леса - это госсобственность. Да и в самих США все громче говорят о необходимости выкупа лесных угодий у частников государством. И это совершенно понятно, так как частник не заинтересован в использовании лесов для общественных нужд. Как используются леса в Московской области? В первую очередь для массового отдыха. Если завтра обладатели больших капиталов их приватизируют, куда податься обычному москвичу или жителю Подмосковья? Везде будут висеть таблички: "Частная собственность, вход воспрещен".

- Понятно, что лес - наше богатство, и борьба за право владения им пойдет нешуточная. Но сегодня мы получаем от огромного лесного хозяйства доходы, несопоставимые с его масштабами.

- У нас не развита переработка сырья. Во всех странах мира до 50-х годов характер эксплуатации леса определял процесс механической обработки: производство пиломатериалов, строительство домов. Когда в промышленно развитых странах леса оказались истощены, начался период создания мощностей по глубокой переработке древесины, прежде всего целлюлозно-бумажных комбинатов в качестве всеядного потребителя леса. Мы с этим переходом запоздали, к тому же "посадили" новое производство в отдаленных районах, где была слабо развита строительная и социальная инфраструктура, да еще оснастили устаревшим иностранным оборудованием. Вот и получилось, что в большинстве регионов деревообрабатывающей промышленности не существует. И приходится продавать круглое бревно и пиломатериалы. А на этом много не заработаешь.

- Но одна из задач нового Лесного кодекса - как-то исправить это положение, привлечь инвестиции.

- Дело в том, что на мировом рынке правят транснациональные корпорации. Им лишние конкуренты не нужны. Я встречался с финскими лесопромышленниками, спрашивал, почему они не инвестируют. Ответ простой: им дешевле получать от нас пиловочник, а уже на своей территории перерабатывать его. Китай - бездонный рынок, покупает у нас только кругляк и у себя создает перерабатывающие мощности.

- Что же делать?

- Российскому государству давно пора проявить себя на этом рынке активным игроком. Почему бы не заключить соглашение с тем же Китаем: хотите получать российскую лесопродукцию - а им деваться некуда - стройте предприятия на нашей земле с привлечением наших рабочих. Такие же соглашения можно заключить с Японией, Финляндией. У меня давние контакты с финнами, и я им не раз говорил: вы что, думаете, что мы все время будем вам поставлять только круглый лес? Так не будет. И они это понимают.

- Придут ли иностранные инвестиции в отрасль или нет, неизвестно, значит, нужно искать их и у себя.

- Эти деньги буквально валяются у нас под ногами. Мы давно ставим вопрос о введении рентных платежей в отношении сырьевых компаний, которые приватизировали крупные предприятия лесокомплекса. Они не горят желанием переходить от налоговых к рентным платежам. А ведь эти сборы позволили бы властям вкладывать крупные средства в лесной сектор. Да и само государство могло бы выступить в качестве соучредителя предприятий переработки. В Швеции есть крупные компании, где до 50 процентов акций в госсобственности. И шведские власти не торопятся приватизировать их. Известный экономист из Канады Питер Пирс говорил мне, что государству выгодно вносить свои леса в качестве долевого капитала в крупные корпорации. То есть не продавать в частную собственность, как предлагается, а идти таким путем. Тогда бы и иностранный капитал мог участвовать в таких начинаниях, так как это увеличивало бы гарантии сохранности инвестиций.

Пока меня немного успокаивает в новом Лесном кодексе лишь то, что если право выкупа будут иметь только крупные компании, то это будет уже не частная, а корпоративная собственность. А она может существовать в разных формах, в том числе общественной.

- Как еще повысить отдачу от лесокомплекса?

- У нас две трети лесов в Сибири и на Дальнем Востоке произрастают в зоне вечной мерзлоты. Это в основном хилый лиственный древостой, но с богатым ягодным покровом, с грибами, с хорошей охотой. Там может быть иной спектр ведения лесного хозяйства. И мы могли бы мерами государственного регулирования ввести и эти территории в экономический оборот. Каким образом? Мы предлагаем разделить все леса России на две части. Одна будет работать на внутренний рынок, большая же часть - на внешний. А для внешнего главное - заключение долгосрочных соглашений. Здесь мы могли бы предусмотреть обязательства инвесторов построить у нас лесоперерабатывающие предприятия на условиях соглашений о разделе продукции. Кстати, Китай согласен с такими предложениями, там понимают, что вечно ситуация, когда мы перевозим на китайскую сторону ворованную древесину, продолжаться не может. И одновременно надо создавать перерабатывающие мощности для внутреннего потребления. Мы же ежегодно завозим из-за границы на 1,5 миллиарда долларов бумаги, включая санитарную. Разве это не позор? Власти должны освободить инвестора от налогов на срок окупаемости вложений, избавить от таможенных пошлин ввоз современного технологического оборудования. И кроме того, государство могло бы само вступить в долевое участие в строительство, закладывая леса.

- А какова, с вашей точки зрения, вообще потенциальная эффективность инвестиций в лесную отрасль?

- Она может не уступать эффективности вложений в ТЭК и в другие сырьевые отрасли. Особенно если лесной комплекс поставить в равные конкурентные условия с этими секторами экономики.

Владимир Гурвич

Кодекс отредактируют  »
Юридические статьи »
Читайте также