Павел Крашенинников: "Наша задача – сохранить баланс интересов"

Председатель Комитета по законодательству Государственной думы РФ Павел Крашенинников ответил на вопросы корреспондента "ДП" по законодательным нововведениям.

– Можно ли сейчас сказать, что после принятия Арбитражно-процессуального кодекса, вступления в силу Уголовно-процессуального кодекса и принятия во втором ключевом чтении Гражданско-процессуального кодекса сформирован краеугольный камень процессуального законодательства?

– Да. Это именно краеугольный камень процессуального законодательства и это очень большой шаг вперед. Пока что сложно говорить о том, как все это будет реализовано на практике, ведь АПК только на днях одобрил Совет Федерации, а УПК действует лишь 2 недели. К примеру, я пытался узнать, как в следственные изоляторы поступают те или иные лица; так вот, их количество сократилось в несколько раз. Но точной информации опять же пока что нет.

– Возможна ли серьезная правка УПК из-за обращения в КС депутатов, которые опротестовывают ряд норм УПК?

– Я хотел бы отметить, что с жалобой в КС обратилась не Госдума, а ряд депутатов. Мы записали в УПК право давать возможность тому лицу, которое обвиняется, добывать доказательства и защищать себя. Есть некоторая путаница. Мы считаем: раз такое право есть, эта процедура должна быть прописана. Ряд депутатов посчитали, что раз существует такая процедура, то подменяется презумпция невиновности. Ничего подобного – мы считаем, что если подозреваемый сам этого желает, то пусть собирает доказательства. Здесь просто происходит подмена понятий, думаю, Конституционный суд примет правильное решение.

В КС обратились депутаты, которые голосовали против УПК, против урезания функций прокуратуры, против передачи санкции на арест и обыск в суд, против сделки соглашения о признании вины, суда присяжных.

– Испытывали ли Вы давление со стороны прокуратуры и правоохранительных органов в споре о передаче судам санкций на арест?

– Это целая история. Мы понимали, что суды к этому еще не готовы. Первоначально мы предлагали с 1 января 2003 передать судам санкции на арест. Не знаю, имело ли место обращение прокуратуры к Президенту, но вскоре из администрации Президента нам пришла поправка Президента, и нам дали понять, что это одна из ключевых статей, по которой может быть и вето. В итоге мы скрипя зубами с перевесом буквально в два голоса поменяли свое решение и перенесли действие этой нормы на 1 января 2004 года. Но потом последовало решение Конституционного суда, которое предписывало, что права человека, которые записаны в Конституции, не могут отлагаться в действии. Раз УПК вступил в силу с 1 июля этого года, значит, и нормы по передаче судам права выдачи санкций на арест не могут быть отложены. Однако это требует серьезных финансовых вливаний, уже пришлось принимать поправки в бюджет. Там, где действуют мировые суды, – проще. Они взяли на себя до 50% уголовных и гражданских дел, условно скажем, мелких.

– Ваше мнение об АПК, которого так ждали представители бизнеса?

Здесь все наоборот: результаты будут сразу. По крайней мере проблему корпоративных споров мы решим и эту позорную страницу перевернем. Я имею в виду конкуренцию судов. Корпоративными и экономическими спорами будут заниматься только арбитражные суды – это однозначно. Хотя были и противники такой нормы.

– При принятии АПК Вы были сторонником уменьшения возможностей прокуратуры влиять на судебный процесс. Вам удалось добиться своей цели?

– Есть круг вопросов, по которым прокуратура может и должна работать. Но она не может вмешиваться в споры хозяйствующих субъектов на разных стадиях. Недавно в Совете Федерации генпрокурор Владимир Устинов призывал сенаторов обеспечить участие прокуратуры в процедуре банкротства и не допустить сокращения функций прокуратуры в этом процессе. Свои требования он мотивировал возможной бесконтрольностью.

О банкротстве госпредприятий речи не идет – прокуратура там весьма уместна, ведь она там выступает от имени государства и действует в его интересах. Если речь идет о процессе банкротства акционерного общества, я не вижу причин, чтобы в нем принимала участие прокуратура.

– Есть мнение, что при вступлении в действие АПК и закона о третейских судах возможны правовые коллизии.

– Эти законы принимались вместе – в связке. Закон о третейских судах был внесен еще в прошлой Госдуме и был внесен в другой комитет. В Думе не принято законы передавать из одного комитета в другой. Так что опасения, в частности со стороны ТПП, были, но мы постарались все противоречия сгладить. Мы с вашим земляком председателем Комитета по собственности Виктором Плескачевским все согласовали и, на мой взгляд, достаточно унифицировали все положения.

– Насколько учитываются предложения бизнеса при рассмотрении УПК и ГПК? И вообще, поступают ли они?

– ГПК рассматривают все-таки не экономические споры, а споры между гражданами, юридическими лицами и т.д. А там, где нет предпринимательства, нет и экономики. Что касается предложений бизнеса, в частности ТПП и Российского союза промышленников и предпринимателей, то они, безусловно, есть. Учитываются эти предложения ровно настолько, насколько они эффективны для судопроизводства.

Кодекс отпугивает санкции на арест  »
Юридические статьи »
Читайте также