Строить без правил — кому дороже?

Престиж высшего образования растет. Экономикой страны и обществом становятся востребованы специальности, которые были раньше, скажем так, не в моде. Теперь пришло их время. Так можно сказать и обо всех строительных профессиях. Отрасль развивается, идет наращивание ее темпов, что, однако, не исключает наличия проблем, которые особенно заметны, если дело происходит в таком мегаполисе, как Петербург. Проблемы градостроительства и подготовки для него кадров стали темой разговора сотрудников редакции с ректором ГАСУ Юрием Павловичем Панибратовым, профессором, доктором экономических наук, заслуженным деятелем науки РФ, лауреатом государственных премий.

— Юрий Павлович, давайте начнем наш разговор с нынешнего положения дел в градостроительстве.

— Если говорить о техническом уровне современной градостроительной деятельности, то она во много раз лучше той, что была 30 — 40 лет назад. И в то же время проблем в строительстве сегодня больше, чем достижений. Во-первых, государство ушло от жесткого контроля за качеством строительства. Я начинал мастером, потом был прорабом на стройке. Так вот, для нас СНиПы (строительные нормы и правила) были как Конституция страны, а все положения, связанные с производством работ, — Гражданским кодексом. Нарушить их и в мыслях не было. А сегодня, к сожалению, принят ряд актов, благодаря которым СНиПы носят всего лишь рекомендательный характер. Желательно их соблюдать, но никто не привлечет к ответственности, если вы сделаете не так, как там написано. И потому мы уже имеем целую серию неблагоприятных случаев, связанных с некачественным строительством. Хотелось бы ошибиться, но думаю, что некоторые из недавно построенных домов лет через 20 могут вызвать серьезные проблемы в городском жилищном хозяйстве. А у нас такая серьезная организация, как Госархстройконтроль, входит в состав комитета по градостроительству и архитектуре, деятельность которого, по сути, должна контролировать. Думаю, было бы более правильным ее выделить из комитета и переподчинить губернатору или вице-губернатору.

Во-вторых, застройка кварталов сейчас зачастую ведется некомплексно. Из-за этого жители нескольких домов, находящихся недалеко от возводимого здания, можно сказать, живут почти на строительной площадке, испытывая неудобство от грязи, шума, перебоев с электричеством. Другая сторона вопроса — новый дом возводится в отдалении от инфраструктуры: рядом нет поликлиники, школы, детского сада и т. д., что тоже большое неудобство. И еще очень важный аспект: когда квартал строится комплексно, то сумма затрат на все строительство бывает гораздо меньше, нежели при разновременной застройке. Комплексное строительство, уверен, могло бы оптимизировать в пользу потребителя стоимость квадратного метра площади.

В-третьих, за последнее десятилетие к руководству строительных фирм и компаний пришли люди, не имеющие соответствующей профессиональной подготовки. К больному, которому нужна операция, не подпустят неспециалиста. А вот к руководству строительной фирмой, строительству многоэтажного здания, в котором будут жить сотни семей, допускают не профессионала, а так называемого бизнесмена, который во главу угла ставит только прибыль.

В конце мая губернатор города провела совещание, на котором обсуждался новый городской закон о строительстве и реконструкции городских зданий. Так вот, там, в частности, прозвучало, что сегодня от идеи построить здание до получения разрешительных документов на застройку проходит два года. Вот еще одна серьезная проблема, существующая в строительстве.

— Раньше было по-другому?

— Вообще такой проблемы не существовало. Только что закончил один объект, как сразу же спрашивали: почему не начал строить другой? Не было разрешительной документации, той, что требуется сейчас, а все строительство велось в соответствии с Генпланом развития города.

— Но тогда среди застройщиков города не было частных фирм. Они пришли вместе с рыночными отношениями. Эти же отношения и привели к почти полному отсутствию бесплатного предоставления жилья. Цены на новое жилье растут с курьерской скоростью. Число петербуржцев, нуждающихся в улучшении жилищных условий, не уменьшается. Можно ли как-то повлиять на этот процесс?

— Цены регулируются соотношением спроса и предложений. И это нормально в условиях рынка. Ныне спрос выше. Более того, сегодня в городе нет ни одной непроданной квартиры в новом доме. Нет свободных площадей для расселения ветхих домов. Люди инвестируют строительство, т. е. покупают свое будущее жилье или делают на этом бизнес, когда только у места застройки забор поставили. Тогда как, например, в Китае покупать квартиру разрешается, когда дом уже готов на 80%. И в этом проявляется регулирующая роль государства, исключается возможность появления пирамид. Конечно, нельзя возвращаться к административным методам управления, но вести регулирующую деятельность необходимо. И рычаги для этого у государства имеются. В его руках цена на землю, регламент на выделение участков под застройку, наконец, образовательная система, а значит, и поставка в строительную отрасль кадров. Государство может активно войти в процесс ценообразования. Надо лишь проанализировать, сколько затрачивает строительная фирма на возведение одного квадратного метра жилья и почему столько, а, предположим, не в два раза меньше. Вот недавно я слышал, как один из бизнесменов от строительства сказал: «Мы строим, чтобы продавать». Это не первая причина. Мы строим, чтобы создать комфортные условия для проживания людей.

— И сколько же, по-вашему, для этого надо сегодня строить в год квадратных метров жилья в Петербурге?

— По международным нормам, чтобы можно было жить в безопасной среде, успевая вовремя капитально ремонтировать и сносить ветхое жилье, надо строить в год один квадратный метр полезной жилой площади на человека. Если так происходит, то это жилье быстрее поступает в потребление, а человек получает те условия проживания, которые соответствуют требованиям современности.

Сейчас в нашем городе строится в год около 2 миллионов квадратных метров жилья, при социализме — 2 миллиона 700 тысяч. Через четыре года, как предполагает Валентина Ивановна Матвиенко, строители выйдут на уровень возведения 3 миллионов квадратных метров жилья в год. А в Петербурге проживают чуть более четырех с половиной миллионов человек. Получается, что мы еще отстаем от международных норм.

— Еще один вопрос, который волнует горожан, — это уплотнительная застройка. Некоторые руководители города считают, что она в порядке вещей и уплотнять Петербург надо, а протест жителей — это всего лишь проявление их эгоизма. Каково ваше мнение, Юрий Павлович, по этому поводу?

— Уплотнительная застройка не фантазия градоначальников. Есть Генеральный план застройки Петербурга. Он был принят 20 лет назад, действует до 2005 года и сегодня является реальным законодательным документом. И если в нем обосновано, что по такому-то адресу будет построено такое-то здание, то это уже не воля губернатора или чьи-то посягательства. Хотя, исходя из конкретной ситуации, губернатор может приостановить или отказаться от строительства какого-то объекта.

— Не всем нравится и нынешняя архитектура: зеркальные стены офисных и торговых зданий, дома-башни...

— А вы думаете, что здания, построенные 200 или 100 лет назад, которыми мы сегодня восхищаемся, в свое время не вызывали неприятия или оживленных дискуссий? Ошибаетесь. Споры об архитектуре были и будут всегда. Особенно среди профессионалов. Вообще архитекторы очень своеобразные люди. Приведу забавный случай. Решил я в своем кабинете повесить три небольшие картины — удачные эскизы курсовых работ архитекторов. Пригласил трех докторов наук- архитекторов, чтобы они помогли мне разместить эти картины на стенах. Спор о том, где лучше повесить, длился полтора часа. У каждого были свои предложения, но я ими не воспользовался. А потом каждый из трех советчиков, придя в кабинет, сказал: «Правильно, что вы меня послушали».

— Каково ваше мнение по поводу высотного регламента? Возможны ли такие дома в Петербурге? Если идешь по Дворцовому мосту и смотришь вдаль на Васильевский остров, то видишь одни торчащие трубы. Кольцо современных домов вокруг исторической части города только подчеркнуло бы ее красоту.

— К высотному регламенту тоже можно относиться по-разному. Как-то я был с делегацией в Шанхае и видел, как в центре города роют котлован и китайцы выносят в корзинах со стройки землю. Через десять лет я вновь оказался в центре Шанхая. И увидел на месте того котлована великолепный высотный архитектурный ансамбль. Он был возведен градостроительно вкусно, и я даже испытал гордость за профессию. Такое же чувство было у меня, когда я недавно увидел, какой дом построил «Петротрест» в Невском районе на проспекте Большевиков. Отличное инженерное, архитектурное и строительное решение.

Считаю, высотные дома более подходят для удаленных от исторического центра города микрорайонов или действительно они могут быть на месте промзон, например там, где находится завод Нобеля. Как известно, есть решение вывести промышленные предприятия за черту города, но этот процесс будет идти не одно десятилетие.

— Юрий Павлович, вы ректор вуза и, значит, хорошо знаете молодежь. Как вы оцениваете ее подготовку, деловые качества?

— Как бы молодежь, на взгляд старшего поколения, ни была плоха, технический и социальный прогресс в стране налицо. Он был бы невозможен, если бы последующие поколения оказались хуже предыдущих. Да, молодежь другая, но она и живет в другом веке, в другой информационной обстановке. Когда я выхожу из помещения, то посторонюсь, если идет студентка. А наш студент даму-профессора от двери оттеснит плечом. Плохо воспитан? Возможно, но он мобилен в мыслях и решениях, целеустремлен и может в течение нескольких секунд получить нужную ему информацию со всего мира.

Качество среднего образования, особенно это касается преподавания точных и естественных наук, стало, на мой взгляд, хуже, хотя совсем недавно было на высочайшем уровне. Виной тому падение престижа профессии учителя, что выражается в неадекватной материальной оценке его труда. Еще при прежнем президенте был принят закон, где говорилось, что зарплата преподавателя должна быть не ниже, чем средняя в промышленности. На деле она в два, а то и в три раза меньше. Средняя зарплата преподавателя высшей школы 7 тысяч рублей в месяц. Вот почему стареет преподавательский состав университетов и институтов. Кто из толковых студентов пойдет в аспирантуру, если они сразу на выходе из вуза получают работу с зарплатой 15 тысяч в месяц?

— Но вузы, в том числе и ваш, имеют теперь возможность сами зарабатывать деньги.

— Да, мы, как и остальные заведения высшей школы, ведем коммерческую деятельность. Это дает нам примерно 50 миллионов рублей в год. Такую же сумму мы получаем из федерального бюджета. Из 7 тысяч студентов ГАСУ 2 тысячи проходят обучение на коммерческой основе. Эти деньги идут на доплату преподавателям и персоналу, который обеспечивает жизнедеятельность вуза. Но мы еще должны ремонтировать наши корпуса и приобретать техническое оборудование. Если остальным вузам достаточно только компьютеров, то нам нужно оснастить целый ряд лабораторий: физики, химии, стройматериалов, строймеханики и т. д.

Бывает и спонсорская помощь. Например, 30 строительных организаций вложили средства в реконструкцию нашей библиотеки, которую мы откроем обновленной к началу нового учебного года. Некоторые фирмы выделяют именные стипендии, обозначая, какого профиля им нужны специалисты. Претендентов на эти стипендии определяет ученый совет, в состав которого кроме преподавателей входят семь студентов. Мы стараемся готовить качественных специалистов, отвечающих тем требованиям, которые предъявляет сегодня отрасль. Уровень образования должен соответствовать спросу. И мне кажется, хотя предполагаю, что многим эта идея сегодня не понравится, высшее образование должно постепенно переходить на платную основу. Кредиты на обучение, именные стипендии станут гарантией серьезного отношения студентов к учебе. А в конечном итоге это положительно отразится на экономике страны.

Юридические статьи »
Читайте также