Чем выборщики лучше избирателей что российская избирательная система могла бы взять у американской

С нового года Городская избирательная комиссия помимо проведения выборов должна осуществлять неусыпный контроль за политическими партиями, их численностью и финансированием. Своими мыслями о том, зачем нужны избирательные комиссии, если нет выборов, и как нам жить дальше – с выборами и без, – заместитель председателя Горизбиркома Дмитрий Краснянский поделился с "Городом".

– Какие теперь функции у Горизбиркома?

– У нас больше не выбирают губернаторов – сначала Конституционный суд по запросу саратовской Облдумы постановил, что это неконституционно , потом – что конституционно . Смешно, но тем не менее это судебное решение. Судить о том, надо ли наделять губернаторов полномочиями на прямых выборах, будут, я думаю, уже следующие поколения россиян, а нам пора привыкать к новой реальности. Работы у избирательных комиссий поубавилось. Во-первых, голосование теперь может проводиться в строго определенные даты и не более двух раз в году, а четырехлетний избирательный цикл будет состоять, по крайней мере в Санкт-Петербурге, из двух этапов – совмещенные выборы в Думу и ЗакС, они должны состояться в декабре 2007 года, и через несколько месяцев президентские. Парадокс, но в результате этой прошедшей мини-реформы избирательного законодательства работы у избирательных комиссий прибавилось. Теперь две основные наши задачи в межвыборный период – это постоянная актуализация сведени й о числе зарегистрированных избирателей и ежеквартальный контроль пожертвований, поступающих на счета политических партий. Думаю, что если бы эти функции не были бы добавлены к уже имеющимся полномочиям избиркомов, вполне мог бы встать вопрос о целесообразности их существования как постоянно действующих государственных органов.

– Вас смущает бессмысленность существования избиркома в такой политической системе?

- Смущает бессмысленность существования комиссий в нынешней форме. Мне кажется, что был бы более полезен прагматичный подход: сократив число региональных избирательных комиссий, государство сэкономило бы кучу денег, потратить которые можно и нужно с умом, например, на создание и внедрение электронных форм голосования. При этом на весь Северо-Запад можно сохранить одну или две избирательные комиссии. Им работы уж точно бы хватило.

А что касается политической системы... Форма всегда должна соответствовать содержанию. Например, согласно действующей Конституции Россия – федеративное государство, а в реальности – унитарное. Сейчас активно развиваются политические партии, которые постепенно становятся основными игроками в избирательном процессе. Однако партийное строительство осуществляется опять же характерными методами для унитарного, а не федеративного государства. Партии могут быть только общенациональными, то есть создаваемыми без учета региональных и национальных особенностей, исторических, культурных и политических традиций. В далеко не демократичной, по моему мнению, Америке, отсутствуют общенациональные партии.

– Неужели совсем отсутствуют?

– Совсем. Есть 50 республиканских партий, 50 демократических, 50 партий зеленых, 40 еще каких-нибудь. Выборы происходят по штатам – все штаты в один день выбирают своих представителей в Сенат, Конгресс и выборщиков на президентские выборы. Вот это – нормальная федеральная структура. Возможно ли такой федерализм в России? Я думаю, да – но на основе не национально-территориального деления, а исключительно территориального.

– В чем разница?

– Мировой опыт свидетельствует – федерация не может быть построена по национальному признаку, она неизбежно развалится. Даже благополучная Чехословакия раздвоилась на Чехию и Словакию. Основные причины – неравенство статуса территорий и разность исторических, культурных, религиозных и иных традиций. Национально-территориальное образование почему-то очень часто порождает стремление к самостоятельности. К тому же получается, что отсутствует фактическое равенство субъектов. Ленобласть – это всего лишь область, а Татарстан – республика, откройте любой словарь, там написано, что республика – суверенное государство. Федерация, основанная по национальному признаку, имеет очень много общего с империей.

– Тогда объясните, что такое империя?

– Это государство с явно выраженной метрополией, которая управляет провинциями, удерживая их своей властью, причем не обязательно военной. Империя – это всегда многонациональное образование, в котором существует доминирующая нация, доминирующая культура и доминирующая религия. Например, у нас есть общенациональный праздник Рождество Христово, но в Курбан-Байрам мы работаем, хотя мусульмане составляют значительный процент населения России. Представьте чувства правоверных мусульман, которые, заглянув в российскую Конституцию, с удивлением узнали, что Россия – светское государство!

– Так отказ от национального деления еще более усугубит эту проблему.

– Почему, пусть будет не Чечня, а Грозненская область, но в ней будет разрешено многоженство.

– Давайте предложим эту идею Общественной палате, пусть пообсуждает.

– Давайте предложим, но мне кажется, что эффективность Общественной палаты не будет высокой. Может быть, стоит вернуться к практике всенародного обсуждения важнейших законопроектов, существовавшей во времена СССР. Суть одна и та же – пиар свежих идей, а эффективность выше. Помню, какой шум поднимался каждый раз, когда Верховный Совет выносил какой-нибудь законопроект на всенародное обсуждение. Я, когда был студентом, тоже что-то предлагал. Коммунисты-то не дураки, 70 лет страной правили.

– Тогда уж лучше референдумы проводить.

– Это очень дорогая и малоэффективная процедура. На региональном уровне, по моему мнению, референдум можно поводить по исключительно важным вопросам, к которым судьба китайского квартала, например, или Уставного суда не относятся. Само понятие референдума – вопрос, который интересен всем. Общенациональный или общегородской. Поэтому и явка должна быть высокой. А судьба китайского квартала интересна только жителям близлежащих домов.

– Разве не правильно, если в решении вопроса будут принимать участие только те люди, которые в нем заинтересованы.

– Тогда у нас возникнет референдум с предложением повысить всем зарплату до 2 тысяч долларов. Типичный пример, по которому надо было проводить референдум, – переименование Ленинграда в Петербург. Облегчение процедуры назначения референдума приведут к тому, что мы ежемесячно будем в них участвовать, а это дорогое удовольствие. Референдум – это институт развитого демократического общества, до которого мы еще не доросли. К сожалению, многие демократические институты, перенесенные на российскую реальность, не работают. Судебная система, та же самая избирательная – формально они одинаковые и на Западе, и у нас, а вот работают по-разному!

– Может, нас спасет избирательный ценз?

– Вполне возможно. Конечно, на выборах надо исключать голоса маргиналов – это недемократично и противоречит моим внутренним убеждениям, но это было бы полезно для государства, особенно сейчас, когда в обществе до конца не изжиты пережитки прошлого. Но я думаю, что введение такого рода цензов сейчас абсолютно невозможно. Изменять избирательные процедуры нужно иными способами.

– А как?

– Мне нравится двухступенчатая система выборов – сначала голосованием определяется кандидат, а потом – непосредственное голосование "за" или "против" кандидатов.

– Тогда будет еще больше "Единой России", чем сейчас.

– Нет. Больший вес будут иметь те партии, которые пользуются поддержкой избирателей, причем в основном на предварительных выборах. Сейчас партия кого хочет, того и выдвигает, а нужно, чтобы партийный список не зависел от воли партии. Вот в американских партиях нет членства. Любой может прийти и сказать – я сторонник вашей партии и хочу участвовать в вашем списке. Он принимает участие в праймериз и, если получает большинство голосов, становится кандидатом.

– Тогда любой желающий привозит на праймериз автобус с бабушками и, поскольку число голосующих там невелико, попадет в партийный список.

– Попасть он, может, и попадет, но не факт, что его выберут. Хорошо, не нравится двухступенчатая система – давайте попробуем использовать систему выборщиков. У нас же есть уважаемые люди, почетные граждане, например. Честных людей гораздо больше, чем нам иногда кажется. Пусть они и станут выборщиками. Конечно, выборщику могут дать деньги, но он будет голосовать тайно, поэтому покупать его, в общем, бессмысленно. Вот у нас 3,7 миллиона избирателей – они выбирают 370 выборщиков, которые потом определяют 50 депутатов ЗакСа. А всенародное голосование можно оставить на уровне предварительных выборов.

– У нас 50 депутатов выбирают одного спикера, и то никакого тайного голосования, всем цветные ручки выдают.

– Депутат – это не выборщик. Депутатом может стать кто угодно, а выборщик – это априори честный человек. Это как в Америке судья – его все уважают и все доверяют. Судья в Америке – это да... Так и пишите: я за выборщиков.

Антон Мухин

Дорожный знак протеста почему петербургским автовладельцам не нравятся губернаторские мигалки  »
Юридические статьи »
Читайте также