Еще не засуженный учитель России учительницу погибшего школьника обвиняют по трем статья Уголовного кодекса

В начале февраля Транспортная прокуратура закончила следствие по делу о гибели Ромы Лебедева - восьмиклассника 262-й школы Красносельского района. 21 сентября прошлого года тело мальчика обнаружили на путях возле железнодорожной платформы Скачки.

Была найдена предсмертная записка. В ней, сообщали СМИ, школьник объяснял, что уходит из жизни, "не выдержав издевательств классной руководительницы - Веры Аркадьевны Шелдуховой". Она заставляла его мыть полы, потому что он не смог заплатить 300 рублей за ремонт класса. По всем телеканалам прошли сюжеты с фотографией милого беленького мальчика (и рядом "та самая" учительница). С рассказом бабушки - о том, как 21-го утром "крепче обычного" обнимал ее внук, прощаясь перед школой.

Позже пошли разговоры: в ночь на 21 сентября Рома дома не ночевал. Его разыскивал отец, жаловался, что дал сыну 300 рублей, а тот пропал. То ли просадил деньги на игральных автоматах, то ли что. Сразу после гибели мальчика автоматы почему-то убрали. Еще, по рассказам, Рома водил дружбу с некой "крышей" - взрослым парнем, имевшим судимость. Да и с "издевательствами училки", говорят, тоже что-то не срослось.

Видимо, следствие не посчитало эти детали достойными внимания, потому что после четырех с половиной месяцев работы остановилось на первоначальной версии. Вере Аркадьевне Шелдуховой предъявлено обвинение по трем статьям УК - "доведение до самоубийства" , "оскорбление" и "неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего" . Кроме близких Ромы Лебедева потерпевшими по делу признаны двое его одноклассников.

"Город" решил, что будет уместным дать слово самой Вере Аркадьевне.

Из-за Аркаши

- Вы давали подписку о неразглашении тайны следствия. Но о самом деле говорить можете?

- Думаете, я понимаю, когда сижу на допросах, за что расписываюсь? Но у меня хватает ума сообразить: я не должна называть имен - кто дает показания, о чем. В то же время я уверена, что вещи, о которых мне было известно до предъявления обвинения, разглашать можно. Например, Ромину записку я видела до начала следствия.

- Каким образом?

- Я уже знала, что ребенок пропал, когда мне позвонили с Балтийского вокзала и попросили приехать - ничего не объясняя. И уже там девушка-милиционер сказала, что мальчик погиб под электричкой. Что при нем была записка, которая меня обвиняет. Мне показали эту записку. Вот о ней стоит поговорить особо.

- Как она выглядела?

- Это тетрадный листок в клетку.

- Двойной, одинарный?

- По-моему, двойной, но не поручусь. Такое ощущение, будто он лежал в кармане, а не то что его вырвали, написали текст, вложили в тетрадь. То есть немного помятый, не очень свежий листок. И на нем печатными буквами, наискосок, занимая почти все пространство, выведено: "Из-за Аркаши". Аркаша - это точно я... Синим цветом, на взгляд не определить, гелем или пастой. А потом уже на меньшей площади - черным - написана расшифровка. Буквально, как я запомнила: "Я, Лебедев Роман, подтверждаю, что Шелдухова В. А. меня мучила за то, что я весной не сдал деньги".

- Странный оборот...

- Никто из класса так бы не сформулировал, тем более он. Ребенок, у которого плохо развита речь. "Это все из-за Аркашки" - вот его текст.

- Думаете, кто-то ему помог?

- Мне кажется, писал он сам. Но - утверждать не рискну - писал под диктовку. Ведь ясно, что будут определять почерк.

- Я где-то читала, что экспертиза показала: записку писал Рома - "в измененном психофизическом состоянии".

- Это те самые детали следствия, которые я не могу обсуждать.

История с туфлей

- В детективах герой, на которого падает подозрение, начинает сам искать правду. Вы о чем-то похожем размышляли: что произошло в действительности? почему?

- Как я понимаю, дитя было доверчивое и очень подвержено чужому влиянию. Например, в 5-м классе кто-то из обормотов принес в школу водку, предложил попробовать. И у всех (по крайней мере в первый момент) сработал тормоз - мальчишки отказались. Ромка попробовал. Я не помню, чтобы когда-нибудь он сбежал с уроков один, - только за компанию. Мог соврать, но несерьезно, по-детски. В классе есть ребята, которые врут виртуозно, заранее подготовят свидетеля, я и не возьмусь их раскручивать. А разоблачить Ромку ничего не стоило. "Почему тебя не было на уроке? - Я ходил на тренировку. - Что за тренировки, во сколько они начинаются? - Да я просто так сказал"... Ромка всегда учился слабовато, и с каждым годом слабее. Там не существовало проблем с интеллектом, просто ему становилось все труднее и труднее понять условие задачи. Вот он ее прочитал, быстренько сообразил, быстренько выдал решение. Я принимаюсь расспрашивать: почему ты это сложил или поделил то на другое? Мы начинаем разбираться, и я вижу, что он совершенно неправильно понял условие...

- В условиях школьных задач и взрослый ногу сломит.

- Я о другом - о неумении сосредоточиться, вникнуть. Причем мальчишка очень добрый. Открытый, приветливый - вот не было в нем ничего противного. Сейчас я понимаю свою ошибку - наверно, стоило отволочь его к психологу.

В этом году хожу по рядам и обратила внимание: у Ромки в одной тетради четыре предмета. "Почему? - Забыл дома". Позже, когда понадобились образцы его почерка, стали искать среди тетрадей для контрольных работ. У меня их несколько пачек - по алгебре и геометрии, по русскому, для диктантов. Роминой тетради не оказалось ни в одной пачке. Просто потому, что он не собрался - действительно, забыл. Еще в пятом классе, видя эти проблемы, я позвонила бабушке. Говорю: вам бы с ним посидеть, порасспрашивать, что было в школе. Может, вместе почитать задание по истории. Послушать, что он рассказывает. Пусть, прежде чем что-то решать по математике, Рома вслух, при вас прочтет параграф... Бабушка отвечает: "Вот Дениска (старший мальчик) сидит за уроками, а этот нет. У них у каждого отдельный стол, и я ему всегда говорю: садись и делай!" Я попыталась что-то сказать, мол, не ругайте парня, ему нужно помочь заинтересоваться учебой, но поняла: это пустой номер - не пробиться.

- Бабушка говорила по телевизору, что вы били учеников туфлей...

- Била.

- Может, опустим этот вопрос?

- Зачем? История с туфлей все равно везде мелькает, я расскажу, как было дело. Значит, класс слабый, да и прогуливают...

- Ладно, прогулы - штука нормальная.

- Штука нормальная, но, как классный руководитель, я должна отмечать прогулы в дневниках, это моя обязанность. И вот в какой-то день человек пять прогуляли урок - я записала в дневники. На следующий день не выучили английский, приходит учительница: "Этим поставьте двойки". Третий день - меня останавливает уже учительница литературы: "Не явились на урок". Состав пятерок слегка менялся, Ромка был в каждой. Он очень боялся бабушки, я знаю по его рассказам - она его лупила по-страшному. Не со зла, а просто не понимала, что с ним делать. И в пятом, и в шестом классе (в седьмом перестал) Ромка хвастал: "У меня мама хоть и старенькая, но так попорет, мало не покажется". Это известно всем...

- Что дальше было?

- Прихожу на урок и говорю: "Ну что такое? Позавчера отмечала прогулы, вчера ставила двойки, сегодня опять должна писать в дневниках. - Не надо! - Так что мне с вами делать? Может, отшлепать? - Отшлепайте, отшлепайте!.." Я сняла туфлю и пошлепала всем по попам. Смех, хихиканье. Тут же все закончилось - сели, стали заниматься. Этот эпизод продолжался так недолго, что половина класса его не заметила... Все время пытаюсь вспомнить, когда же еще я "унижала человеческое достоинство" ребят. Как-то мальчишка испинал ногой девчонку. Я говорю: "Кто ты после этого? Свинья". Было? Было.

- Я свою обзову - и дико потом переживаю.

- А я даже не переживала, потому что не было в этом ни злости, ни оскорбления. Мне просто стало обидно за девчонку.

- Но, опять же по телевизору, ребята подтверждали, что вы с ними обходитесь довольно круто.

- Мне передавали такой диалог. "Ты сколько дал интервью? - Три. - Дурак, они на четвертом этаже - беги, может, еще раз снимут, если будешь говорить, что надо!" Думаю, здесь сыграло желание помелькать по телевизору. "У меня берут интервью, я выступаю!" Внутренний барьер - "тобой манипулируют, этого не стоит делать" - срабатывал далеко не в каждом ребенке. Но многие с самого начала отказывались говорить с телевизионщиками. Были и другие случаи. В эфире показали сюжет (я тогда ничего не смотрела, мне записали друзья), где девчонку из моего класса спрашивают: а правда ли, что Вера Аркадьевна вас обзывала? Да, отвечает девчонка, она называла нас неандертальцами (или питекантропами, не помню слова). Вечером звонит мама этой девочки: "Даша ревет, я не могу ее успокоить. Она хочет, чтобы вы с ней поговорили". Оказывается, на самом деле было так. Корреспондент спрашивает: "Вера Аркадьевна вас обзывала?" Дашка говорит: "Да никогда!" Корреспондент настаивает: "Неужели в вашей школе учителя никого никак не обзывали?" - "Ну, сказала один раз "неандертальцы", так и то - учительница истории". На студии материал порезали, и получилось, что речь обо мне.

Дети и деньги

- В этой истории мне категорически не нравятся 300 рублей. Вы знаете, что семья нищая: мать умерла, детей опекает бабушка. Ну нет у мальчишки денег, и хрен с ними, зачем было заставлять его отрабатывать? Будь я на вашем месте, страшно бы себя корила: на кой черт я нему прицепилась с уборкой класса!.. Как вы сами - теперь - это оцениваете?

- ...

- Вам трудно об этом говорить?

- Нет, я просто думаю. "Не надо было к нему приставать с деньгами". Наверно, не надо... Видимо, вот в чем моя ошибка: для меня и деньги, которые прошлой весной родители решили собрать на ремонт кабинета, и уборка - это участие в жизни школы, класса. Не все сдавали деньги, и не обязательно по 300 рублей. Допустим, один парень не сдал, я спросила: будешь - не будешь? "Позвоните маме, договоритесь с ней". Звоню: так и так, в принципе, денег уже должно хватить. Мне сейчас важнее другое - после ремонта будет много уборки. "Я лучше поубираюсь", - сказала мама. Естественно, и речи не шло, чтобы Ромина старенькая бабушка помогала с уборкой. Но ты расскажи ей: происходит то-то и то-то. И принеси ответ - любой. "У нас нет денег" или "не хотим сдавать". Ромка каждый раз говорил: забыл. Что означало "не мое дело, я не участвую". А мне очень хотелось, чтобы он участвовал, чтобы это было его делом. Потому что я знаю: тот, кто "уходит", - уходит в Скачки.

- Та самая платформа, где погиб Рома?

- Грубо говоря, это место, где собираются наркоманы. Мой опыт учит: если ты не в школе, если я не чувствую, где ты, - ты в Скачках.

- Сбор денег, уборка - на мой взгляд, жутко унылые занятия. Можно найти какие-то другие способы вовлечь ребенка в жизнь класса.

- Я недавно смотрела фотографии наших праздников: в том-то и дело, что Ромка не "вовлекался". И, опять же, насчет дурацких ремонтов. Их было два. Один проводили летом, в классе, на те самые деньги. Другой в сентябре - по всей школе меняли лампы. Мы закрывали стены, и пол, и парты газетами, изолентой, ребята приносили из дома старые простыни. И одновременно они играли, бесились...

- Что-то вроде пионерского сбора?

- Ну конечно. Таким манером мы собирались дважды. Кому сильно не хотелось возиться, притаскивали кипу газет, и я их отпускала. Но в основном были все - больше баловались, тем не менее дело сделали. Ромка не пришел ни разу.

- Накануне трагедии, когда вы все-таки высвистали его на уборку, каким он вам показался?

- Грустным. Но как раз в этот день я звонила бабушке, говорила, что все в классе столько трудились, и мне хочется, чтобы Рома тоже поубирался. Бабушка сначала отказывалась: "Пусть уборщица у вас убирает..."

- Моя мамка сказала бы то же самое.

- И за ней своя правда. Я совершенно не уверена сейчас, что права. Но, повторяю, мне казалось, что ему лучше быть здесь, в школе, при мне... Нет, никакая уборка не может принести ни зла, ни гибели.

В общем, в ходе нашего разговора бабушка согласилась: "Хорошо, придет". До этого еще что-то сказала... Да! "Я его отправляю в школу учиться". На что я ответила: "Вы хоть дневник посмотрели - как он начал учиться?" Был крик: "Ну-ка иди сюда!.. Ладно, потом". Думаю, Ромка соврал, что забыл дневник в школе, обещал принести. А нести - нечего. Так что его грусть я связала именно с этим. Но обсуждать не стала.

Начали убираться. "Давай вместе. Вот увидишь, это не трудно. Ты подметай..." Не получилось. Показала: "Я буду мыть пол, а ты присматривайся".

- И зуб даете, что в этом не было унижения?

- Как я могу утверждать - после всего, что случилось! - "было то-то, а этого не было"? Но когда мы остались вдвоем, он из-за уборки не расстраивался - точно.

- Так что же произошло потом? Ваша версия?

- Вернулся он домой - дневника нет. Отругали его (вряд ли Ромку до сих пор пороли - не тот возраст). Как всегда: "У Дениса все в порядке, а ты такой-сякой". Ну и пошел он - в этом отчаянии, в этой тоске одинокой - куда-то. Куда? И кто его обработал?

Я поняла бы, если б Ромка на меня разозлился - и сразу после уборки отправился к платформе. Но он же пришел домой. Почему ты с бабушкой не поделился, что тебе тяжело из-за меня? Вот здесь даю зуб: было бы тяжело из-за меня - он бы рассказал бабушке. Он дорожил ее любовью, он завоевывал ее любовь. Даже эта фраза: "У меня мама хоть и старенькая, но так попорет, что мало не покажется", - говорилась без обиды, с гордостью...

Школа выживания ученика

- Вы сами-то как, после всего?

- Я реально оцениваю ситуацию - понимаю ее безвыходность. Но мне хочется защитить этого ребенка - чтобы не случилось новой трагедии. Если я сейчас сдамся - значит, виновата. И появится следующий, и следующего можно будет так же обработать. На тех же Скачках, где обработали Ромку. Самый инфантильный и доверчивый мальчик в классе - кому он был должен и расплатился жизнью? А я его не спасла... Хотя очень хотела спасти - той же дурью с уборкой. Ведь где-то глубоко, на дне, у меня возникло ощущение, что ошейник порвался. Эта странная улыбка. Эта невозможность завести рабочую тетрадь. Это неумение ни на чем сосредоточиться. Это "забыл" по отношению ко всему. Отсюда и взялись мои приставания с деньгами, с мытьем пола, они означали совсем другое: соберись, вернись в нашу жизнь!

Кто-то занимается музыкой, кто-то ходит в драмкружок, еще куда-то. Таким, наверно, можно наплевать на школу. Но снова скажу: у детей из Красного Села, которые "наплюют", эту пустоту займут Скачки. В Красном нет другой жизни. Какая, к чертям, уборка, если ты с семьей поедешь в театр, сядешь за книгу? Я знала: этого не будет. Так лучше уберись со мной полчаса, чем те же полчаса провести у автоматов... Сообрази я, что Ромка на краю, - все бы оставила и занималась только им. Но тогда он был один среди всех. У меня в классе есть более проблемные дети. Которые способны на то же самое.

- А что за два мальчика, признанных потерпевшими?

- Вот о них я говорить не могу, иначе раскрою тайну следствия. Но как раз это очень существенно.

Елена Евграфова

Юридические статьи »
Читайте также