Белые рыцари черного рынка Рейдерство как способ «относительно честного» отъема денег

Рейдеры идут, они уже в городе... В этом слове словно ожили пиратские легенды. Крутобокие каравеллы с «веселым Роджером» на мачтах берут на абордаж тихоходные галеоны с трюмами, набитыми серебром и золотом... Словарь иностранных слов прежних лет издания знает именно это значение слова «рейдер», не сходящего в последние месяцы со страниц петербургских газет, – «военный корабль, выполняющий самостоятельные боевые действия на морских и океанских путях сообщений, главным образом в целях уничтожения неприятельской морской торговли». Да, во времена СССР про захваты предприятий новыми собственниками никто не знал. А сегодня новое рейдерство стало настолько серьезной проблемой, что в правительстве города создана особая межведомственная комиссия по вопросам экономической безопасности под руководством вице-губернатора Михаила Осеевского (с участием председателя КЭРППиТ Владимира Бланка и председателя Комитета по вопросам законности и правопорядка Владимира Богданова). А в Городской пр окуратуре создана специальная рабочая группа по борьбе с незаконными захватами предприятий, которую возглавил первый зам прокурора города Сергей Литвиненко.

Комиссия Осеевского определилась с первичным списком «проблемных» предприятий – их в этом списке десяток-полтора, включая вагоностроительный завод имени Егорова («Вагонмаш»), Фрунзенскую плодоовощную базу, а также ряд торговых объектов, магазинов, где «не были вовремя приняты меры по защите прав собственности».

При первом взгляде на проблему создается ощущение, что рейдерство – для Петербурга совершенно новая напасть. Однако если взглянуть внимательнее, то выяснится, что незаконные (в той или иной степени) захваты предприятий в нашей стране появились достаточно давно – уже вскоре после того, как сами предприятия стали собственностью сперва арендованной, а потом и частной. История современного рейдерства, таким образом, восходит к началу 90-х годов прошлого века. Тогда первичными акционерами приватизируемых бывших государственных предприятий были члены трудового коллектива. Первыми рейдерами, по сути, были те директора этих фирм или же посторонние заинтересованные лица, которые сколачивали собственные контрольные пакеты, выкупая акции у сотрудников. Сколотив такой пакет с помощью финансового, административного, а то и силового ресурса (нередки были случаи, когда владельцам акций напрямую угрожали), новые владельцы контрольных пакетов меняли по своему усмотрению руководство предприятием. Первы ми жертвами нового русского рейдерства становились, как правило, торговые предприятия, чьи площади после захвата новые собственники с выгодой для себя начинали сдавать в аренду.

Cамостоятельным бизнесом рейдерство стало примерно с середины 90-х годов. Именно тогда появились целые структуры, профессионально занимающиеся вопросами захвата предприятий. Правда, поначалу эти структуры лишь оказывали консультационные услуги, разрабатывали ходы и стратегии для тех коммерсантов, кто был заинтересован в захвате чужих фирм. Собственные финансовые, силовые или административные ресурсы у самих рейдеров на тот момент еще не сформировались.

С той же середины 90-х годов появляется новая форма рейдерства, когда объектом атаки становится не имущество предприятия, а те или иные сегменты товарного или производственного рынка. В первую очередь в нефтегазовой и металлургической отраслях. Возникли так называемые «толлинговые схемы», когда в результате прихода на предприятия с помощью рейдеров посторонних крупных инвесторов (как правило, такое становилось возможно вследствие конфликта между двумя группами крупных акционеров, когда одна из сторон обращалась к помощи сторонних финансовых структур) приобретение сырья и сбыт продукции замыкался на дочерние структуры «пришельцев».

Ситуация снова кардинальным образом изменилась. Весной 1998 года вступил в действие «Закон о банкротстве» . Началась эпоха захватов предприятий через организацию банкротств. И этот вид рейдерства стал основным, поскольку рейдеров интересовали и активы предприятия, и их недвижимое имущество, оборудование, запасы сырья и продукции: все, что можно было благополучно после захвата распродать.

Во многом именно тогда и сложился слой сегодняшних рейдеров, многие из которых вышли из арбитражных или кризисных управляющих, пришедших на доведенные до банкротства предприятия. Эти люди воспринимали себя не столько как наемных менеджеров, призванных вывести завод, фабрику из беды, а как частных предпринимателей, зарабатывающих начальный капитал. В основу этого начального капитала и шло имущество предприятия, активно распродававшееся подобными «управляющими», – недаром в своей среде такие рейдеры откровенно называли себя «терминаторами». Заказчики рейдерской атаки получали через «терминаторов» в свое распоряжение основные мощности предприятия-жертвы, а самим «терминаторам» отходили непрофильные активы.

К 2000–2001 году окончательно сложилось современное российское рейдерство – как бизнес тех граждан и структур, которые специализируются исключительно на захвате предприятий и дальнейшей перепродаже его новым владельцам. И это они научились делать в совершенстве. Да вдобавок обросли собственным капиталом, административным ресурсом и прочими неотъемлемыми чертами самостоятельных игроков на ниве отечественного бизнеса.

– Сегодня рейдерское предприятие – это целая консалтинговая группа, – говорит Павел Федотов, преподаватель кафедры уголовного права и криминологии Академии экономической безопасности МВД РФ, член совета межрегиональной общественной организации «Корпоративное развитие и защита», – обязательно с собственным достаточно крупным административным ресурсом в законодательной или исполнительной власти, значительно реже – в различных силовых структурах. 90 процентов таких рейдерских предприятий сосредоточено в Москве. Бизнес это очень выгодный, с минимальной рентабельностью от каждого «проекта» от 200 до 500 процентов.

По словам Павла Федотова, сегодня рейдеры для «захода» на предприятие чаще всего используют подложные документы: об изменениях в составе учредителей, изменении в долях собственности и т. п. Благо в законодательстве немало тонких мест, позволяющих не только совершать подобные махинации, но и избегать ответственности за них. Дело в том, что имущественными спорами между юридическими лицами занимаются арбитражные суды. Арбитражный же суд имеет дело только с теми документами, которые представляют ему стороны. Проверка подлинности представленных документов при этом в задачу суда не входит. Если одна из сторон сумеет доказать, что бумаги, представленные противной стороной, подложные, то суд это учтет, а если нет... Правоохранительные же органы в этих ситуациях либо занимают позицию невмешательства в спор хозяйствующих субъектов, либо все упирается в то, что невозможно возбудить уголовное дело на юридическое лицо, а конкретное физическое лицо, занимавшееся подделкой документов, не так-то прос то найти. К тому же в Уголовном кодексе просто нет такого состава преступления – «захват предприятия». Действия же рейдера состоят из целой цепочки последовательных шагов: изготовление подложных документов, шантаж, угрозы. Не стоит забывать, что большинство таких ситуаций даже не доходит до арбитражного разбирательства – все решается на стадии переговоров сторон.

Подвергшихся атаке рейдеров собственников предприятия далеко не всегда выставляют оттуда обобранными до нитки, нередко им предлагают отступные – 20–50 процентов от стоимости активов предприятия.

Зачастую рейдеры при атаке на то или иное предприятие используют схему, получившую название «белый рыцарь». Когда процесс противостояния с рейдерами достигает максимального накала, неожиданно появляется некая третья сила, которая предлагает справиться с захватчиками в обмен на выкуп проблемного предприятия у собственников за полцены. Надо ли говорить, что обе рейдерские структуры действуют в данном случае сообща.

По словам Павла Федотова, многие петербургские рейдерские структуры получили предложения принять участие в подобных схемах от москвичей, проявляющих жгучий интерес к нашему городу. Наибольший интерес представляют дорогостоящие объекты недвижимости. А также те предприятия, где активы недооценены нынешним руководством и часто не используются по назначению. Предприятия, находящиеся в рамках федеральных и международных программ или проектов. И те, что имеют хорошо отлаженные сети по продвижению товаров или услуг... Никто, увы, не застрахован.

Александр Самойлов

Юридические статьи »
Читайте также