Философские подтексты юридических вопросов В Мариинском дворце кипят страсти вокруг референдума

Ох, и нелегкое это дело — в нашей демократической стране организовать референдум. И в нашем демократическом городе, разумеется, тоже. Попытка обратиться к горожанам по вопросу организации судебной власти в Петербурге — тому наглядное свидетельство.

Группа граждан решила организовать опрос петербуржцев, предложив им поддержать или отвергнуть изменения в Устав города , касающиеся полномочий Уставного суда и мировых судей. Как это и положено, инициаторы подали соответствующие документы в Горизбирком — таков, согласно действующему законодательству, первый этап. В Горизбиркоме, проверив соответствие предлагаемого вопроса требованиям законов и не найдя в нем ничего предосудительного, обратились, как это и положено, в постоянную комиссию Законодательного собрания по устройству государственной власти, местному самоуправлению и административно-территориальному устройству. И 15 ноября прошлого года эта комиссия вынесла вопрос о том, запускать процедуру референдума или отказать его инициаторам, на усмотрение всех депутатов ЗакСа. С того момента и началось в Мариинском дворце великое кипение страстей по поводу референдума.

Согласно закону, свое окончательное «да» или «нет» собрание должно было высказать в течение 20 дней с момента получения резюме Горизбиркома. Но этого не случилось.

В создавшейся ситуации юридически подкованные инициаторы плебисцита подали на ЗакС в суд за бездействие по данному вопросу. Судебный процесс, как почти всегда, ни шатко ни валко, но все-таки пошел. И в перспективе он может грозить депутатам достаточно крупными неприятностями — теоретически вплоть до роспуска ЗакСа. Практически, конечно, последнее вряд ли возможно, поскольку для этого надо получить судебное решение, отказаться его исполнять в течение полугода и тем самым навлечь на себя гнев федеральных властей. Но, как говорится, от разного рода напастей лучше не зарекаться...

А проект постановления, признающий, кстати, требования инициаторов референдума отвечающими положениям федерального и городского законов, благополучно лежал в ЗакСе фактически под сукном. Нет, в повестку дня пленарных заседаний этот документ исправно попадал, начиная с нового года. Но каждый раз дело до рассмотрения его никак не доходило. Более того, тонкие знатоки кулуарной жизни Мариинского дворца, глядя на проект повестки дня очередного заседания, безошибочно могли определить момент его окончания. «Вот как только дойдут депутаты до референдума, — прогнозировали эти эксперты, — так и все...»

Так чем же был так страшен нашим законодателям этот самый референдум? После того как недавно депутаты соизволили-таки предметно подебатировать вокруг него, можно однозначно сказать: да, собственно, ничем. Группа граждан, за которой, впрочем, вовсе нетрудно угадать активистов партий демократического толка, на трех с половиной страницах предлагает новую редакцию главы Устава об организации судебной власти. Главные корректировки касаются Уставного суда: декларируется, в частности, обязательное и неукоснительное исполнение его распоряжений, поручений, требований и вызовов для всех. Нынешний шестилетний срок полномочий уставных судей предлагается продлить до 10 лет. Любая норма любого документа, признанная Уставным судом несоответствующей Уставу города, автоматически утрачивает силу и не подлежит исполнению. Словом, даешь стабильность работы и независимость Уставного суда! Но такая попытка сделать судебную власть менее зависимой от ЗакСа и Смольного показалась, видимо, большинству депутатов слишком смелой. Оттого, очевидно, и начались в Мариинском дворце все эти затяжки и проволочки.

Среди противников назначения «судебного» референдума в ЗакСе тон задавал председатель комитета по законодательству Игорь Михайлов. Его, в частности, смутило продление полномочий уставных судей: это, мол, неизбежно повлечет за собой увеличение бюджетных расходов. А такой вопрос, согласно федеральной правовой норме, выносу на референдум не подлежит.

Но, пожалуй, даже больше И. Михайлов упирал на так называемую возможность «неоднозначного толкования» поднятой проблемы. «Ну предположим, — говорил он, — референдум состоится и горожане выскажутся за изменения в устав. А потом мы в ЗакСе, оформляя все в надлежащем виде, начнем своими поправками искажать волю петербуржцев. Или губернатор наложит на закон свое вето...» Председателю комитета возражал депутат Сергей Гуляев: он считает, что при одобрении проекта горожанами никакого последующего вмешательства ЗакСа и губернатора не потребуется вовсе. Депутаты Михаил Амосов и Сергей Андреев просто ратовали за саму возможность проведения референдума: дайте, мол, инициаторам хотя бы раз собрать требуемые 70 тысяч подписей в поддержку данного мероприятия! А там уж будут их проблемы...

После всей этой полемики события в ЗакСе пошли по какому-то явно казуистическому руслу. Сначала постановление с формулировкой о том, что вопрос, предлагаемый горожанам инициаторами референдума, требованиям действующего законодательства соответствует, приняли за основу. Затем все тот же И. Михайлов внес поправку, которая утверждала абсолютно обратное. Но поправку отклонили — иной вариант решения выглядел бы просто абсурдным. А потом при регистрации перед голосованием за постановление в целом не набралось требуемого количества голосующих депутатов. Разумеется, это был умышленный ход со стороны противников референдума. И в результате рассматриваемый проект остался, как говорят в Мариинском дворце, в подвешенном состоянии.

Теперь наверняка не один месяц соответствующий пункт будет кочевать из одной повестки дня в другую с надписью в скобках «продолжение рассмотрения вопроса». Продолжать такое вот рассмотрение, по мнению мариинских хитрецов, можно долго. Вопрос лишь в том, как расценит все происшедшее суд: сочтет ли он, что бездействию депутатов был положен конец? Или решит, что такое вот формальное рассмотрение вопроса без какого-либо ощутимого итога — блеф, имитация бурной деятельности? Это уже, если вдуматься, вопросы философские.

Ну а сам вопрос инициируемого референдума — не показался бы он философски сложным подавляющему большинству простых петербуржцев, получи они его вдруг внезапно на улицах города? Представьте себе, что вас ловят за фалды и предлагают поставить свою подпись под требованием объявить референдум. При этом на ветру, под снегом или в летний зной вам предлагают внимательно прочитать три страницы набранной мелким шрифтом новой редакции главы Устава Санкт-Петербурга. Тут, пожалуй, любой из нас окажется в положении Шурика из «Операции «Ы», которого ночью спросили, как пройти в библиотеку.

Можем ли мы вообще вполне здраво и компетентно рассуждать о справедливости или ущербности отдельных норм городской «конституции», если полный текст Устава города можно отыскать разве только в Интернете? Да и как выпускать устав отдельными брошюрами, если процесс внесения в него изменений объективно носит перманентный характер? Вот эти вопросы носят, думается, уже далеко не общий, не философский характер. Если уж мы говорим без устали о развитии демократии и гражданского общества, пора бы задуматься не о декларативном, а о реальном повышении правовой грамотности населения. А заодно и о более уважительном отношении к тому же Уставу города, который негоже делать разменной монетой в разного рода политических разборках и менять, делая более удобным для той или иной ветви власти.

Александр Рабковский

Юридические статьи »
Читайте также