Минздрав предупреждает: лечение может быть опасно для здоровья

Человек попадает в больницу с обычным в общем-то диагнозом - гипертонический криз. В больнице из благих побуждений пациента решают дополнительно обследовать еще по ряду заболеваний и направляют на неприятную, но вовсе не смертельно опасную процедуру - фиброгастроэндоскопию (ФГДС). И после нее человек... умирает. То есть почти умирает: он выживает просто чудом благодаря экстренно проведенной сложной операции. После всего этого человек почти не может дышать, совсем не может есть и пить и несколько месяцев живет только благодаря гастростоме - то есть питается и пьет через катетер.

Как такое может быть? Все просто: на эндоскопии человеку проткнули пищевод. А потом сказали, что это неприятная, но случайность.

Вероятно, обычный пациент смирился бы с ситуацией, не вдаваясь в профессиональные детали и полностью доверившись медикам. Но в данном случае пациент был не обычный: врач с 40-летним стажем, доктор медицинских наук. Коллега в общем, которому на собственном горьком опыте пришлось узнать, что такое в медицине "неприятная, но случайность"...

Была хирургом, даже нейро...

Валентина Гавриловна Горбунова - нейрохирург, доктор наук. Она прожила в Ленинграде с первого до последнего дня блокады, закончила с отличием медицинский институт, а потом развивала нейрохирургию в Ставрополье; почти всю жизнь проработала в Институте нейрохирургии им. Поленова, - это о ней речь. Она, едва ли не единственная из советских нейрохирургов тех лет, делала сложнейшие операции больным, прикованным к инвалидному креслу. Она спасла жизни сотен больных, к ней до последнего времени приходили домой аспиранты института - учиться. Валентина Гавриловна и по сей день находится в абсолютно здравом уме и памяти, но, увы, не в полном физическом здравии...

Несчастье произошло в июне 2004 года. "Скорая" с диагнозом "гипертонический криз" увезла Валентину Гавриловну в больницу Св. Георгия. Приступ купировали, но врачам на отделении не понравились анализы, и Горбунову отправили на плановую ФГДС - проверить состояние печени. Вот что рассказывает об этом сама Валентина Гавриловна:

- Поскольку до этого мне неоднократно делали подобное обследование, то пошла я спокойно. Передо мной в очереди сидели две молодые женщины, одна из них, насколько я поняла, работник этой больницы. До этого пациенты рассказывали, как замечательно работают медики и эндоскопия, проводившаяся под местной анестезией, совершенно безболезненна... На очереди была работник больницы, но врач почему-то вызвал меня, сказав при этом той молодой женщине: "Подожди, я быстро!"

Меня положили на стол. Никакой анестезии мне не сделали. Я тщательно выполняла все указания врача: я же медик, понимаю, насколько это важно. Но у доктора что-то не получалось, он вынул трубку и начал вводить ее снова, не дав мне даже передохнуть. Я снова глотаю зонд и слышу слова врача: "Я что-то здесь расковырял, не буду продолжать". Он вынул трубку и приказал мне лечь на спину. Я повернулась и почувствовала ужасную боль, которая буквально прошила тело. Боль была такая, что я не смогла говорить и только чувствовала, как вся буквально наполняюсь воздухом, - я предположила, что мне повредили легкое... После этого меня посадили на кресло и увезли в палату. Какое-то время я была без сознания, и только в редких промежутках слышала голоса врачей: "крепетация ...рентген ...операция..." Потом 8 дней ничего не помнила, была без сознания.

Подчеркиваю: это слова самой Валентины Горбуновой, которые мы не можем ни опровергнуть, ни подтвердить.

Далее выдержки из медицинских документов. Из протокола плановой ФГДС: "...Местная анестезия 2%-ным раствором лидокаина... Пациентка неадекватно выполняет команды, крутит головой. При попытке провести эндоскоп в пищевод у пациентки появились болевые ощущения исследование прекращено, в пищевод пройти не удалось. При осмотре после исследования болевые ощущения сохранились...". "По записи от 10.06.04 г. - после попытки выполнить ФГДС появились сильные боли в эпигастрии, за грудиной с иррадиацией в спину (со слов больной, эндоскоп дважды был введен)...Проведена экстренная операция: медиастинотомия, ушивание дивертикула Ценкера, дренирование".

Запись от 11.06.04 г.: "...11.06.04 - состояние резко ухудшилось, в 23 часа 20 мин. больная потеряла сознание, развилось апноэ... Начата реанимация с подключением ИВЛ..."

Не мучая далее читателей медицинскими подробностями, скажем: во время эндоскопии пациентке перфорировали пищевод, точнее - дивертикул. Дивертикул - это такая патология строения пищевода, небольшое выпячивание его стенки, которое теоретически (вероятность - от 0,34% до 0,09%) можно повредить при подобном исследовании.

Потом Валентину Горбунову вытащили буквально с того света. С подобной травмой в ее почтенном возрасте шанс на спасение был ничтожен. Но она выжила. И по сей день боготворит хирургов той же самой больницы Св. Георгия, которые сделали ей сложнейшую операцию.

Потом был тяжелейший период выздоровления: она не могла проглотить даже каплю слюны, месяц не могла поднять головы с подушки. Жизнь поддерживала только гастростома - с ней Валентина Гавриловна прожила почти 2 месяца. Какие боли она при этом испытывала - знает только сама Валентина Гавриловна. Но помогли выстоять бешеная жажда жизни и невероятная энергия, а также поддержка ее многочисленных родственников.

Сейчас доктор Горбунова дома, довольно бодро ходит, только пищу принимать может жидкую и находясь в полулежачем положении. Она как профессионал посчитала: чтобы проглотить даже кусочек творога, надо сделать более 500 жевательных движений. Но каждый раз, делая эти движения, думает: "Это - плата за жизнь".

Ошибки врачей покрывает земля?

Сама Валентина Гавриловна как врач понимает, что в медицине всякое возможно и все последствия трудно предусмотреть. Однако она считает, что в принципе столь тяжелых последствий можно было бы избежать, если бы врач, делавший эндоскопию, действовал более аккуратно. Запись о якобы сделанной анестезии она также отрицает. Кроме того, Горбунова как профессионал вообще сомневается в наличии у нее этой патологии - дивертикула. Если бы он был, вряд ли мог быть незамеченным - существует ряд симптомов, свидетельствующих о наличии такого дефекта. Валентина Гавриловна таких симптомов не замечала. Кроме того, ее уже чисто по-человечески обижает, почему тот самый врач-эндоскопист ни разу - ни за время пребывания в больнице, ни потом, дома, - даже не поинтересовался ее здоровьем просто как человек и как коллега?

К нам в редакцию обратились родственники Валентины Горбуновой. Они убеждены, что произошла грубая медицинская ошибка и что все страдания Валентины Гавриловны, их собственные моральные и материальные потери - на совести врача, который, по их мнению, недостаточно профессионально проводил гастроэндоскопию.

Я спросила у Валентины Гавриловны, хочет ли она сама в суде или как-то иначе придать огласке это неприятное дело. Она ответила: "В начале 70-х годов я тяжело заболела. Пришедший по вызову участковый врач ничего особенного не обнаружил и ушел. Температура не спадала, у меня начались судороги. Муж снова вызвал врача, но тот сказал, что нечего, мол, дурака валять, ничего страшного не происходит. Только благодаря вмешательству коллег из Института Поленова меня увезли в больницу, я выжила. Но тогда я посчитала некрасивым жаловаться на коллегу-врача. А спустя некоторое время узнала, что тот самый участковый также не оказал должной помощи другому больному, заявив родственникам, что у него "пустяковая ангина", и 22-летний юноша умер в карете "Скорой". И тогда я подумала: надо было жаловаться, бить тревогу! Тогда бы моя совесть была чиста!"

АРГУМЕНТЫ И ФАКТЫ

До вынесения судебного решения мы не вправе ни давать оценку действиям медиков, ни комментировать иные, околомедицинские проблемы. Очевидно, что каждая сторона считает себя правой и будет стоять на своем до последнего. Однако у нас имеется и мнение третьей, независимой стороны.

В акте судебно-медицинского исследования дела Горбуновой, проведенного на основании направления исследовательского центра "Независимая медико-юридическая экспертиза", говорится:

Вопрос: Обязан ли специалист при проведении ФГДС учитывать возможные индивидуальные особенности пациента (анатомо-физиологические, сопутствующие и врожденные патологии и т. д.) и учитывались ли они в данном случае?

Ответ: Специалист обязан учитывать при проведении ФГДС возможные индивидуальные особенности пациента, в том числе и наличие у него возможных дивертикулов пищевода. Перфорация дивертикула в данном случае свидетельствует о недоучете этого фактора.

Вопрос: Причинен ли вред здоровью Горбуновой В. Г., и если да, то какова его степень?

Ответ: Перфорация пищевода причинила ТЯЖКИЙ ВРЕД (выделение оригинала. - М. Б.) здоровью Горбуновой В. Г. по признаку опасности для жизни".

Говоря профессиональным языком, выводы этого заключения пока не имеют процессуального значения, суд вправе назначить свою собственную судебно-медицинскую экспертизу. Он-то и расставит окончательные точки в этой истории.

КОММЕНТАРИИ

Естественно, мы не могли оставить эту историю без комментариев главных действующих лиц: главного врача больницы Св. Георгия Анатолия Домашенко, врача Дмитрия Б., который проводил Валентине Горбуновой ФГДС, а также директора исследовательского центра "Независимая медико-юридическая экспертиза" Александра Балло.

"Нельзя лишить врача права на ошибку"

Анатолий Домашенко, главный врач больницы Св. Георгия:

- Для нас история с уважаемой Валентиной Гавриловной - это ЧП, это нанесение тяжкого вреда здоровью. Что же произошло объективно: у пациентки абсолютно четко прослеживаются анатомические особенности, связанные с дивертикулом пищевода и возрастными изменениями в позвоночном столбе. Необходимые в обычных обстоятельствах усилия в данном случае оказались критически достаточными, чтобы повредить стенку пищевода. Дальше вся ситуация носит форс мажорный характер.

- Как раз к тому, что было потом, ни у кого претензий нет. Речь идет только о ФГДС и действиях врача Б.

- Врач Б. у нас уже не работает, уволился пару месяцев назад. Что же касается поведения родственников, то, думаю, это тенденция - судиться с медициной вообще стало модным. Это дикий рынок, распространяющийся на столь деликатную сферу, как медицина. Естественно, мы будем стоять на своей точке зрения. Нельзя лишить врача права на ошибку, потому что он имеет дело с материалом заказчика. Это приводит к тому, что хочешь - не хочешь надо оказывать помощь. Не окажешь - сядешь на скамью.

- Почему после ФГДС помощь Горбуновой оказали не сразу, а только спустя несколько часов? Она ведь была в критическом состоянии, почти без сознания, задыхалась?

- При ФГДС повреждения пищевода возникают редко, у них свои особенности, их сразу не заметишь. Сама технология не допускает немедленной диагностики повреждения, она подтверждается косвенно. В данном случае его распознали своевременно.

- Можно было предусмотреть, что так все обернется? Может быть, необходимо было провести какие-то дополнительные, предварительные обследования?

- Нет, вообще показания к ФГДС у Горбуновой были относительными, мы могли бы этого и не делать, но захотели помочь коллеге, сделать как лучше. У нас не было оснований считать эндоскопию нестандартной. Вот если бы у нас были основания это заподозрить и мы ими пренебрегли - тогда да вопрос бы стоял по-другому. В данном же случае технологии не были нарушены, имел место просто несчастный случай. Уверяю вас: врач Б. - очень грамотный специалист и вовсе не похож на садиста, я сам несколько раз у него проходил эндоскопию. Что касается морально-этического аспекта - то не мне его перевоспитывать.

"Я делал свою работу, и в ней всякое бывает"

Дмитрий Б., врач, к.м.н.:

- Не дай бог оказаться в такой ситуации ни в качестве пациента, ни в качестве врача. У Горбуновой было очень тяжелое осложнение, но на то были объективные причины. Это не снимает моральной ответственности ни с меня, ни с коллег, но утверждаю: такое может произойти у любого врача. Что касается опыта - он у меня более чем достойный, я проделал десятки тысяч подобных процедур. В данном случае произошел несчастный случай.

- Скажите, можно было бы этого каким-то образом избежать?

- Нельзя. Для назначения такой процедуры нужны только показания, и больше никаких дополнительных процедур. Этот метод может иметь осложнения, но он разрешен для широкой практики. И предположить, что здесь могут быть какие-то осложнения, невозможно. Это просто такая анатомия. Никто не знал, что это приведет к таким последствиям. У Горбуновой потом действительно было очень мало шансов выжить, но и это удалось разрешить. Она жива, и это вопреки. Это сработал коллектив.

- Валентина Горбунова утверждает, что вы пытались ввести эндоскоп дважды, причем с видимым усилием...

- Мы не делали эту процедуру, были только попытки, подчеркиваю, попытки! Окончательную картину потом дал только рентген.

- Почему вы ни разу не подошли ни к самой Валентине Гавриловне, ни к ее родственникам? Может быть, в таком случае дело и не дошло бы до суда?

- Я подходил, пока она находилась в реанимации, пока ей делали операцию. По рангу я не мог сам стоять у операционного стола, эту роль взяли на себя главные специалисты больницы. Но вы думаете, мне было легко? Понятно, что намного легче, чем ей, но все равно очень нелегко. О чем мне было говорить с родственниками в таком состоянии? Это бы ни к чему не привело. Потом ко мне подходил их адвокат, но его предложение уладить дело миром, заплатить что-то выглядело для меня оскорбительным и не располагало к дальнейшему общению. Существует нормальный способ для выяснения таких отношений, и, разумеется, их право подавать в суд.

- Вас не пугает, что вам может грозить и уголовная ответственность за причинение тяжкого вреда здоровью?

- Какая может быть уголовная ответственность? Я делал свою работу, и в ней всякое бывает. Я не боюсь ответственности, это урок мне и моим коллегам на всю жизнь. Но это была обычная нормальная работа.

"Адвокат перед медиками - малое дитя"

Александр Балло, адвокат, к.м.н.

- Существует ли, на ваш взгляд, понятие "медицинская ошибка"?

- Для квалификации действий (или бездействия) медиков существуют другие критерии. Например, неосторожность (характеризуется тем, что лицо не предвидит возможности наступления вредоносных последствий, хотя может и должно их предвидеть, либо предвидит, но легкомысленно или самонадеянно рассчитывает на их предотвращение). Неосторожность также может быть выражена в форме небрежности или халатности. То есть небрежное исполнение обязанностей - это если врач, например, не понимал, что вред может наступить, хотя должен был предполагать это и принять соответствующие меры, чтобы его избежать. Допустим, провести дополнительные обследования, позвать коллег на консилиум и пр.

- Почему судебная практика по "медицинским" делам у нас в России пока столь не богата? Каковы объективные сложности при рассмотрении таких дел?

- Обычному человеку очень трудно выиграть суд у медицинского учреждения. Потому что перед медициной даже очень хороший адвокат, имея только юридическое образование без медицинского, - малое дитя. Врачи, естественно, лучше ориентируется в практике, у них хорошие адвокаты, которые транслируют то, что говорят специалисты. А адвокату-немедику и сказать-то, получается, нечего. Как, впрочем, и судьям, которые также не разбираются в медицинских тонкостях. Если только речь идет не о причинении тяжкого вреда здоровью. Здесь согласно новому УК требуется на суде присутствие прокурора, и процесс идет иначе.

- И как же быть пациентам, решившим судиться с медиками?

- У нас в Петербурге полгода назад был наконец создан третейский суд, который должен рассматривать только медицинские проблемы. В него вошли 40 ведущих специалистов из разных областей здравоохранения, которые способны дать быструю квалифицированную оценку действиям коллег. Окончательное решение, естественно, выносит профессиональный судья, юрист. Примечательно и то, что решение третейского суда не подлежит обжалованию. Но у нас он практически не действует, так как для рассмотрения дел в таком суде необходимо письменное согласие другой стороны. А другая сторона вовсе не жаждет на это соглашаться, так как опасается профессиональной оценки и скорости, с которой в третейском суде такие дела бы рассматривались. Но я не могу сказать, что сегодня бесполезно судиться с медучреждениями. Судебная практика показывает, что пациенты такие суды выигрывают все чаще.

- Но это весьма недешево. Далеко не у каждого больного, и так потратившегося на лечение, найдутся средства на хорошего адвоката-медика, на экспертизу, анализы и пр.

- Если причинен тяжкий вред здоровью, то этим вопросом занимается прокуратура. Если менее тяжкий - гражданин может обратиться в Комитет по здравоохранению. А услуги адвокатов и независимых экспертов, естественно, стоят денег.

- Вы взялись за дело Валентины Горбуновой. Что вы можете сказать о нем?

- Что между действиями врача и причиненным Горбуновой тяжким вредом здоровью имеется причинно-следственная связь. Больница и врач Б. будут, видимо, стоять на своем - на том, что произошедшее - просто несчастный случай. Что ж, посмотрим.

НА ОШИБКАХ УЧАТСЯ

США: Размер денежных компенсаций пациентам, пострадавшим от врачебных ошибок, будет ограничен

Президент США Джордж Буш направил в сенат закон, который налагает жесткие ограничения на судебные иски против врачей и больниц по фактам медицинских ошибок. Например, судам предлагается в подобных случаях ограничивать максимальную сумму денежных компенсаций 250 тысячами долларов.

Медицинские ошибки - золотая жила для американских юридических фирм. Одна из таких контор для привлечения будущих клиентов привела на своем интернет-сайте краткий отчет о выигранных судебных исках по факту медицинских ошибок. Из 39 таких случаев, которые "потянули" на 115 миллионов долларов, большая часть приходится на врачебные ошибки, допущенные при рождении ребенка. На втором месте - диагностические ошибки, на третьем - проблемы, которые возникли при анестезии больных.

Оплату судебных исков в случае медицинских ошибок в подавляющем большинстве случаев берут на себя страховые компании. В среднем американский врач тратит на страховые взносы до 10% своего годового заработка. Для медперсонала, входящего в "группу риска", например анестезиологов, процент выплат может быть выше. Врач, работа которого обходится страховщикам слишком дорого, получает предложение об увеличении взносов или, в особых случаях, лишается страховки. Стремясь сократить возможные расходы на судебные иски, около 40% всех американских врачей создали свою страховую компанию - врачебную страховую ассоциацию Америки. На практике это привело к тому, что врачи - члены ассоциации, которых привлекают к судебным слушаниям в качестве экспертов, намеренно скрывают медицинские "проколы" своих коллег. Пытаясь изменить ситуацию, американское правительство попыталось создать специальный центр безопасности пациентов, в который медицинские учреждения в законодательном порядке обязаны были докладыватьобо всех серьезных случаях врачебных ошибок. Но против этой инициативы решительно выступила администрация большинства больниц, и идея заглохла. И вот теперь - новая попытка вывести "из тени" медицинские ошибки, ограничив размеры судебных исков. Уже известно, что на имиджевую рекламу, которая должна создать вокруг закона негативное общественное мнение, несколько адвокатских групп уже выделили около 500 тысяч долларов.

По вине врачей в общественных больницах Америки гибнет один пациент из каждых трехсот

В США в результате медицинских ошибок ежегодно гибнут 98 тысяч человек. Еще в октябре 1997 года Национальный фонд безопасности пациентов (National Patient Safety Foundation - NPSF) опубликовал результаты исследования, к которому были привлечены 1500 человек. 42% из числа опрошенных испытали на себе медицинские ошибки. Если этот процент перенести на все американское население, то это значит, что более 100 млн. американцев подвергают угрозе свое здоровье из-за ошибок медицинской практики.

Исследование обнаружило следующие недостатки:

- отсутствие диагноза и ошибочное лечение - 40%

- ошибки при назначении медпрепаратов - 28%

- ошибки во время лечебных процедур - 22%

Одна из трех медицинских ошибок, согласно статистике, приводит к необратимым поcледствиям.

Ошибки неизбежны

В США в ближайшие пять лет предполагается оснастить большую часть госпиталей, клиник и аптек компьютеризированными системами слежения за употреблением лекарств. Это исключит ошибки, связанные с неразборчивым почерком, с опасным взаимодействием лекарств, будут вестись аккуратные записи всех лекарств, которые употреблял пациент.

Др. Деннис О"Лири, президент JCAHO, организации, которая аккредитовала 16000 различных учреждений, чья деятельность охватывает области управления больницами, домами престарелых и агентствами по уходу, говорит, что его группа адаптирует новую политику поддержки отчетов о медицинских ошибках. Организации будут периодически создавать "вахты уполномоченных", которые в течение 30 дней должны выявить коренные причины, повлекшие смерть или серьезные повреждения здоровья пациента. Комиссия же в качестве рычагов воздействия сохраняет за собой право отзывать уполномоченных или отменять аккредитацию.

Япония: 15 тысяч ошибок за 2 года

В ведущих японских клиниках и больницах за последние два года совершено более 15 тысяч медицинских ошибок с тяжелыми последствиями для пациентов. Об этом говорится в докладе министерства здравоохранения Японии. Отмечается, что промахи были допущены в самых передовых с точки зрения технического оборудования медицинских учреждениях страны.

Великобритания: реальное количество жертв неизвестно

Движение в защиту жертв медицинских ошибок (Action for Victims of Medical Accidents-AVMA) возникло в 1982 году как благотворительная акция для оказания помощи пациентам, которым был причинен вред во время лечения. AVMA считает своей миссией достижение гарантий того, что в тех случаях, когда это возможно, пациент не становился бы жертвой медицинских ошибок, а неизбежные в медицине ошибки были бы сведены до минимума. В тех же случаях, когда подобный несчастный случай происходит, пациент и(или) его семья должны получать соответствующую и быструю компенсацию. Опыт АVMA показал, что попытки получить у официальных лиц статистику подобных случаев безуспешны, даже если запрос в адрес министра здравоохранения делают члены парламента.

В России: качество медпомощи контролируем, но за него не отвечаем

За четыре последних года в территориальные фонды обязательного медицинского страхования поступило более 4,5 миллиона заявлений и жалоб на некачественную медицинскую помощь. Обоснованными было признано 58,7%, то есть более половины. В 2002 году в судах рассматривалось 232 иска, из них 168 решений было принято в пользу пациентов и 64 - в пользу врачей.

В нашей стране единой статистики по этой проблеме не ведется. Правительство России своим гражданам ("Программа государственных гарантий обеспечения граждан Российской Федерации бесплатной медицинской помощью") гарантирует информацию только о количественных показателях деятельности здравоохранения (количество выездов "Скорой помощи", посещений врача, койко-дни пребывания в стационаре и т.п.). До принятия новых Основ законодательства об охране здоровья граждан РФ Минздрав нес ответственность за качество оказываемой гражданам медицинской помощи. Сегодня на Министерство здравоохранения не возлагается ответственность за качество медицинской помощи, но ему делегировано право на контроль за качеством. В России пока не имеется действенного законодательства в этой сфере, реальной системы защиты прав пациентов и практически нет специалистов, способных в интересах пациента профессионально вести диалог с хорошо организованной и владеющей специальными вопросами государственной медицинской корпорацией.

Однако, по мнению большинства экспертов, медицинская ошибка является системной проблемой, и она часто не связана с личной халатностью или небрежностью медицинского персонала. Решить проблему возможно лишь посредством усовершенствования системы. Здесь недостаточно лишь винить во всем отдельных врачей или медсестер. Следующие факты говорят в пользу именно системного подхода: исследования 1999 года показывают, что прикрепление к медицинской группе фармаколога снизило долю медицинских ошибок, связанных с лекарствами, на 66%, с 10,4 случая до 3,5 случая на 1 тыс. приемных дней. Введение практики проведения инструктажа пациента и заполнения протокола перед началом процедуры анестезии, а также стандартизация оборудования уменьшили количество ошибок в этой области медицинского обслуживания с 25-50 случаев на 1 млн. до 5,4 случая на 1 млн.

Марина Бойцова

Аптеки останутся без рецептурных отделов?  »
Юридические статьи »
Читайте также