Кто тут крайний на экспертизу? В очередь за инвалидностью многие выстраиваются потому, что это сулит материальную выгоду

«Не называйте наших детей инвалидами, — просила меня мама ребенка, прикованного к инвалидному креслу. — Это унизительно для них. Они ведь хотят быть как все. Лучше говорите — дети с ограниченными физическими возможностями...»

Я понимаю. В пятнадцать — двадцать лет смириться со своей вынужденной инвалидностью действительно трудно. Трудно в тридцать. В сорок. Люди хватаются за любую возможность реабилитации, часто превозмогая себя и физическую боль. Но отчего-то это касается в основном тех, чья инвалидность очевидна. А есть и другая категория людей. Они, наоборот, стремятся к получению статуса федерального льготника, рассматривая его главным образом как источник дополнительных доходов и льгот. И на это их нередко подталкивает государство. Чего греха таить, для многих людей пожилого возраста инвалидность — спасение.

У нас государство инвалидов. Оно не стимулирует в них желание жить полноценной жизнью. Не хватает реабилитационных центров. Существующие программы реинтеграции людей с ограниченными физическими возможностями в общество почти все — аналоги западных и нередко Западом же и финансируются. А мы тем временем творим законы, создающие все необходимые условия, чтобы к людям, страдающим серьезными физическими недугами и ставшим инвалидами по объективным причинам, добавились еще и те, кто жаждет получить инвалидность, потому что это дает дополнительные средства к существованию и какие-никакие льготы.

Подавляющему большинству пенсионеров не прожить на те выплаты, которые государство предлагает своим гражданам даже после их многолетней безупречной работы на благо общества. Вечно запаздывающие и совершенно несопоставимые с ростом цен индексации пенсий никаких других эмоций, кроме горькой усмешки, у людей не вызывают. Изрядно запущенная система здравоохранения уже сама по себе не оставляет никаких иллюзий относительно физического здоровья нации. И мы медленно, но верно движемся к тому, что слово «пенсионер» со временем рискует исчезнуть из нашего обихода. Его заменит слово «инвалид». Потому что большинство пенсионеров, а их в нашей стране примерно 36 миллионов, стремятся к инвалидности. В пожилом возрасте инвалидом быть выгодно.

Это стремление начало приобретать гипертрофированные формы весной 2004 года. Из иллюзорного еще в то время закона о монетизации льгот люди вычленили главное — инвалидам будут давать деньги. Причем чем больше ты инвалид, тем больше тебе положено денег. Тогда медико-социальные экспертизы оккупировали в основном те, кто уже имел бессрочную инвалидность и жаждал поменять ее на более высокую степень ограничения к трудовой деятельности. Примерно в половине случаев ожидания граждан не оправдывались. На то она и экспертиза: одного желания тут мало, нужны еще объективные показания, свидетельствующие о реальном ухудшении здоровья.

В 2004 году в Петербурге было проведено 208 тысяч экспертиз при плановой нагрузке 150 — 160 тысяч в год. Но к началу 2005 года в очереди на переосвидетельствование числились более 40 тысяч человек. В минувшем году было проведено уже 245 тысяч экспертиз. Очередь хоть и удалось сократить, но она по-прежнему велика — 25 тысяч заявлений. Однако изменился контингент желающих пройти медико-социальную экспертизу. Теперь с заявлениями идут не только люди, уже имеющие бессрочную инвалидность, но и те, кто желает ее получить. Вместе с федеральными выплатами и льготами. В процентном отношении количество первичных обращений в МСЭКи пенсионеров и людей предпенсионного возраста за последние полтора года выросло вдвое.

Надо полагать, что этот факт сыграл определенную роль в том, что в новых «Правилах признания лица инвалидом» , утвержденных в феврале нынешнего года, исчез пункт, предусматривающий бессрочную инвалидность для пенсионеров. Проще говоря, если раньше человек пенсионного возраста в случае признания его инвалидом получал этот статус навсегда, то нынче — лишь на определенный срок, общий для всех. Сразу оговорюсь, что это не распространяется на тех, кто уже имеет бессрочную инвалидность. А вот те, кто ее не имеет, должны знать, что отныне и инвалидность, и степень ограничения к труду (ОСТ) устанавливаются для 1-й группы сроком на два года, для 2-й и 3-й групп — на один год. По истечении этих сроков необходимо заново проходить переосвидетельствование.

Что касается бессрочной инвалидности, то теперь единственным основанием к ее получению является невозможность реабилитации. Для ясности цитирую тринадцатый пункт новых правил: «Без указания срока переосвидетельствования инвалидность устанавливается в случае выявления в ходе осуществления реабилитационных мероприятий невозможности устранения или уменьшения степени ограничения жизнедеятельности гражданина, вызванного стойкими необратимыми морфологическими изменениями, дефектами и нарушениями функций органов и систем организма».

На самом деле все очень логично. Кормить всех подряд дополнительными выплатами и льготами государство не желает. Ни наше и ни какое другое. Потому что государству это невыгодно. Но если на Западе подобная жесткость позиции покоится на многолетних традициях, ином менталитете, высоком уровне здравоохранения и социальной защиты граждан, то у нас — на нищете, неработающих законах и отсутствии доверия к государственным гарантиям в области медицины и социальной защиты. Поэтому принцип «хватай, что дают» является вынужденной особенностью российского менталитета. Можно отхватить кусок монетизации? Хватаем. Ради лишней сотни и возможности если не получать, то хотя бы требовать бесплатные лекарства.

Вот мнение главного медицинского эксперта Санкт-Петербурга Александра Абросимова: — Государством спровоцирована мотивация к получению гражданами инвалидности. И пока мы не изменим эту мотивацию на законодательном уровне, мы останемся при тех реалиях, которые имеем сейчас. Ведь стремление получить инвалидность касается не только пожилых людей. Пусть в гораздо меньших масштабах, но традиционно на этом настаивают родители мальчиков, чтобы те избежали службы в армии. Кроме того, получение ребенком инвалидности предполагает снижение пенсионного возраста для мамы на пять лет. Не совсем традиционная мотивация, но она тоже порой играет определенную роль.

Мы стараемся плавно вводить в сознание таких людей иную потребность: адекватно оценивать состояние здоровья близкого человека и прежде всего стремиться всеми силами ему помочь, а не тянуть с государства деньги и льготы. Еще в 2000 году отменили 117-й приказ Минздрава , в котором был слишком широкий охват показаний к признанию ребенка инвалидом. Раньше было как: почки нет — все. Ребенок автоматически получал инвалидность до шестнадцати лет. Теперь же логика закона такова: ну первый год без почки надо дать возможность организму ребенка как-то адаптироваться, надо за ним попристальнее понаблюдать. Лекарственные препараты могут потребоваться, что тоже актуально в сегодняшней ситуации. Но если вторая почка абсолютно здорова, если она полностью компенсирует функцию утраченной, то почему человек должен считаться инвалидом и через пять лет, и через десять, и дальше?

В здравоохранении существует «органный подход» к пациенту. У нас, экспертов, подход функциональный. Мы не смотрим на факт повреждения или отсутствия органа, нас интересует другое — к каким нарушениям функций организма это привело и как это может отразиться в перспективе. Конечно, если ребенок с единственной почкой выберет профессию судосборщика, скажем, ничего хорошего из этого не выйдет. Не дай бог простынет, заработает пиелонефрит, и это уже будет полноценный инвалид, представляющий интерес только для трансплантологов. Но если человек правильно ориентирован, если он грамотно выбрал профессию, он всю жизнь с этой единственной почкой отлично проработает и забудет, что был когда-то прооперирован.

Планомерное создание таких условий, при которых стремление быть не инвалидом станет объективной потребностью — это и будет изменением мотивации на государственном уровне.

Вот пример. Мы часто говорим о реабилитации. И всегда ссылаемся на западный опыт — там все здорово. Да, здорово, только на Западе она основана на совершенно иных принципах, чем у нас. Во-первых, там выгоднее быть здоровым, чем больным. Выгоднее работать, чем не работать. И если ты можешь работать и работаешь, твоя жизнь будет намного лучше, чем у инвалида. Хотя и инвалиды там, не в пример нашим, живут очень достойно. Это первое.

Второе. Там не стесняются говорить о реабилитации с прагматических позиций и не произносят громких слов, вроде «реабилитация — это такая гуманная вещь»... Говорят жестче: целью реабилитации является сокращение расходования средств фонда социального страхования. А это значит, что программа реабилитации должна быть максимально действенной для данного конкретного человека. Просто социокультурную реабилитацию в виде «двух притопов — двух прихлопов» фонд оплачивать не будет. А если будет, то только в том случае, если в результате этих «притопов-прихлопов» добились того, что человек перестал нуждаться в обслуживании со стороны других лиц. Его не нужно содержать в соответствующем социальном учреждении, он продолжает жить в семье, может оставаться дома один, обходясь без посторонней помощи, а члены семьи могут работать. И инвалид в этом заинтересован, и его ближайшее окружение, и получается — все общество.

Так что на Западе реабилитация — это способ сохранения денег. Для других граждан государства, к слову сказать. И я думаю, это справедливо...

Да, у нас все иначе. Деятельность государства в социальной сфере, особенно в последние годы, вряд ли можно считать досконально продуманной. Провал системы обязательного медицинского страхования. Запутанная пенсионная реформа. Закон о монетизации льгот, бумерангом вернувшийся в Минздравсоцразвития повальным отказом от социальных пакетов и стремлением людей во что бы то ни стало войти в число федеральных льготников. Что дальше? Весьма сомнительная по действенности реформа здравоохранения? Полумеры в преодолении демографического кризиса?

Трудно на этом фоне требовать от граждан сознательности. И раз уж государство сориентировало людей на то, что быть инвалидом в нашей стране выгоднее, чем относительно здоровым пенсионером, нет ничего удивительного, что именно по этому пути многие пожилые люди и пошли. Хотя, наверное, заслужили достойную старость и без этого унижения.

Виктория Морозова

Правительство РФ на этой неделе обсудит вопрос повышения экспортных пошлин на мазут  »
Юридические статьи »
Читайте также