«В разумном государстве должно быть всё разумно…»

Юридическое сообщество Петербурга, как и России в целом, состоит не только из представителей адвокатской профессии. Не менее важное место занимает нотариат. О том, что такое нотариат и кто такой нотариус, каковы его полномочия, обязанности и задачи, выясняется из беседы с президентом Нотариальной палаты Санкт-Петербурга, активным членом Ассоциации юристов Санкт-Петербурга и Ленинградской области М.И. Сазоновой.

— Уважаемая Мария Ивановна! Как известно, в соответствии с частью 1-й статьи 24 действующих Основ законодательства Российской Федерации о нотариате , «нотариальная палата является некоммерческой организацией, представляющей собой профессиональное объединение, основанное на обязательном членстве нотариусов, занимающихся частной практикой».

В связи с этим наш первый вопрос: сколько человек сегодня состоит в возглавляемом вами учреждении?

— Прежде всего необходимо сказать, что Нотариальная палата Санкт-Петербурга была образована в 1993 году, после принятия упомянутых Основ. Тогда нотариусы стали переходить из государственной сферы в разряд частнопрактикующих лиц, и в итоге наш корпус увеличился более чем в два раза. Нас в Петербурге сегодня 290 человек. На последнем собрании, состоявшемся в мае 2005 года, мы приняли решение довести это число до трёхсот. Зачем это нужно? Ведь, в принципе, очередей к нотариусам нет. Дело в том, что по вопросам выдачи свидетельств о праве на наследство в отдельных микрорайонах спрос на нотариусов имеется. Здесь, правда, есть погрешность законодателя: в Основах (статья 35-я) перечислены действия, совершаемые нотариусами, занимающимися частной практикой. Но статья 36-я Основ оговаривает, что только нотариусы, работающие в государственных нотариальных конторах, «…выдают свидетельства о праве на наследство и принимают меры к охране наследственного имущества». А в Санкт-Петербурге ни одного государственного нотариуса нет!

— Вообще ни одного?!

— Да. Правда, в той же статье есть ещё одна оговорка, которая допускает поручение названных нотариальных действий частному нотариусу совместным решением органа юстиции и нотариальной палаты субъекта Федерации. Так вот, именно Петербург был первым регионом, где в порядке эксперимента ведение наследственных дел было передано частнопрактикующим нотариусам. Нас сегодня 290, а наследственные дела ведет примерно 180 человек. Если бы Закон закрепил обязанность выполнять все виды нотариальных действий и, соответственно, работа по выдаче свидетельств о праве на наследство была бы равномерно распределена, то проблема с очередями и не возникала.

Новый проект Федерального закона о нотариате предусматривает именно такой подход. Но это пока не Закон.

— А этот документ в каком виде существует? Он, насколько нам известно, даже не внесён в Думу…

— Да, проект ещё не внесён в Государственную Думу, но он находится в активной проработке. И мы надеемся, что в ближайшие год-два этот Закон должен появиться, потому что старые Основы были приняты до ныне действующей Конституции и в их тексте много «белых пятен» и противоречий.

— Яркий пример какой-нибудь можете привести?

— Много таких мелочей, из которых складывается цепочка несуразностей. Нотариус на самом деле — лицо государево, поскольку он выполняет публично-правовую функцию от имени государства. А контроль со стороны государства за деятельностью нотариата записан только в отношении организации делопроизводства (часть 2-я статьи 9-й Основ).

— За каким государственным органом закреплена эта функция?

— Раньше это были органы юстиции, сейчас структуры Федеральной регистрационной службы при Министерстве юстиции (ФРС). И что же получается? Государство в лице названной ФРС наделяет нотариуса полномочиями, оно же выдаёт ему лицензию, но ни отозвать эту лицензию, ни обратиться в суд не может?! Здесь нет элементарной логики.

— То есть некий гражданин сумел стать нотариусом, после чего начал заниматься не очень благовидными делами, например удостоверять сделки с нарушением закона.

— В Основах (часть 1-я статьи 34-й) записано, что контроль за исполнением профессиональных обязанностей нотариусами, занимающимися частной практикой, осуществляют нотариальные палаты. Это замечательно, что так написано. И мы этот контроль осуществляем. Но, согласитесь, лицензию выдаёт не нотариальная палата, а органы ФРС, они же наделяют нотариуса полномочиями, издают соответствующий приказ. А в суд обращается с заявлением о лишении лица права на занятие нотариальной деятельностью палата. У государственных органов это право отсутствует.

— Получается так: государство выдало индульгенцию, а после этого умыло руки, как Понтий Пилат…

— Совершенно верно. На первых порах наше сообщество этому радовалось. Ну как же, полная свобода от чиновников. Сейчас, по прошествии времени, мы поняли, что это во вред нотариальному корпусу, потому что контроль и дисциплина в разумных пределах никогда и никому не вредили. Более того, нам сложнее решать многие вопросы на уровне негосударственной некоммерческой организации, коей является нотариальная палата. Если бы в данном вопросе было подспорье со стороны государства, то пользы было бы больше, а самое главное — и доверия к нотариату.

— Вернемся к вопросу о госнотариусах. Они где-нибудь сохранились в России?

— Да, существуют, в некоторых отдалённых районах, где деятельность частнопрактикующего нотариуса не может в полном объёме быть поставлена на самофинансирование. И тогда нотариусу выгоднее быть чиновником, получать зарплату. Сколько людей к нему придёт, ему все равно.

Сейчас ФРС поставила перед Федеральной нотариальной палатой такую задачу: не может ли палата, направив собственные средства или средства региональных палат, финансировать те районы, где не очень благополучно с самофинансированием нотариусов? Эти средства могут быть направлены на доплату к доходам нотариуса, приобретение для него офиса, компьютерной техники.

— И в таком случае вместо государственного появился бы частный нотариус, получающий специальную дотацию?

— Да. У нас есть проблемы в Вологодской области, в Карелии. Тем самым государственный нотариат будет окончательно ликвидирован. Поэтому в проекте Федерального закона о нотариате должно быть сказано только об одной организационно-правовой форме деятельности нотариуса — частной.

— С момента введения в действие с 1 января 1995 года первой части Гражданского кодекса прошло более десяти лет, почти одиннадцать даже. Как известно, «экономическая конституция» сильно сократила перечень сделок, подлежащих обязательному нотариальному удостоверению. Тема тогда активно обсуждалась, помнится… Как это реально отразилось на деятельности нотариусов и продолжает ли отражаться до сих пор?

— Конечно отразилось. Причём, я бы хотела обратить внимание, что необходимо говорить не только и не столько о сделках. По моему мнению, идёт постепенное и необоснованное вытеснение нотариата из сферы гражданского оборота. Проиллюстрирую.

Первое. Мне кажется, единственный правовой институт в нашей стране, который в результате реформ прошлого десятилетия встал на ноги, это российский нотариат. Он ни копейки не просит у государства, при этом совершенно прозрачен с точки зрения налогообложения и доступен населению. Есть условия для приёма граждан без очередей, есть вся необходимая техника. Мы от «бумажки» перешли на бланк с несколькими степенями защиты. С точки зрения организации нотариального дела мы находимся на уровне европейских государств. Откровенно говоря, судебная реформа может похвастаться теми же результатами? Или милиция? Государство, кажется, должно радоваться, что приняло в целом удачное законодательство, оно должно всячески поддерживать нотариат и способствовать его дальнейшему совершенствованию.

Второе. Обстановка в нашем государстве характеризуется большим уровнем криминогенности и несметным количеством отмываемых денег. Происходит это потому, что не все имеющиеся на сегодня правовые инструменты, в том числе нотариат, используются рационально. Вот вам пример.

Когда рассматривался проект Федерального закона «О государственной регистрации юридических лиц» (позднее он поменял название и стал распространяться и на индивидуальных предпринимателей), мы, нотариусы, говорили о том, что видим себя участниками учредительных собраний организаций. Мы видим живых учредителей юрлица, а не мёртвые души, являемся свидетелями количества акций, их номинальной стоимости, оформляем протокол, свидетельствуем подлинность подписей, то есть по сути являемся очевидцами «рождения» юридического лица. Кстати, подлинник упомянутого протокола не только удостоверялся бы нотариусом, но и хранился у него. Представим себе: умер один из учредителей, а его наследник приходит к нам, после чего в ход идут все уловки со стороны других недобросовестных учредителей — и по уменьшению количества акций, и по уменьшению их номинальной стоимости, и по подделке протокола. Я уже не говорю о том, что 80 процентов почты в адрес палаты — это письма Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № 15, занимающейся регистрацией предприятий, в которых содержится просьба сообщить, оформлялось ли заявление о государственной регистрации такого-то ООО таким-то нотариусом. Только за август этого года мы выявили 85 подделок.

— То есть никаких заявлений просто не существовало в природе?

— Именно так. Очень часто встречаются случаи регистрации на подставных лиц, которые, кстати, вообще могут не подозревать о своем участии в рождении нового участника рынка. Тысячи фирм-однодневок, которые появляются только для легализации доходов и исчезают. Плюс уход от налогов. Кто-нибудь считал, сколько людей пострадало от такой, с позволения сказать, «коммерции»?

Второй момент. Суды завалены делами. Мы говорили тогда: в тех случаях, когда стороны приходят к соглашению, пусть суд закрывает дело и отсылает их к нотариусу — и нотариально удостоверенное мировое соглашение приносится в суд.

Третье. Совершенно ушли из практики исполнительные надписи. Это было большим подспорьем и для судебных исполнителей, и для судов, и для многих организаций.

Теперь о сделках. Как известно, сейчас активно развивается жилищное ипотечное кредитование, где заёмщиком является физическое лицо. И он один на один как в отношениях с кредитной организацией, так и со всем остальным миром. Когда нотариус удостоверял эти договоры, он выступал гарантом как одной, так и другой стороны. Для нас важнее защита прав лица физического. Ни для кого не секрет, что подчас гражданин в силу своей неосведомлённости подписывает кабальный договор. Кто выигрывает? Государство, население? Государство, на мой взгляд, может выиграть только тогда, когда оно заботится о каждом гражданине. Сделки в простой письменной форме посеяли огромное количество судебных тяжб. Хорошо, что у нас в Питере 90 процентов сделок проходит через нотариальное удостоверение. Скажу без ложной скромности, что в этом большая заслуга нотариального корпуса — как каждого отдельного профессионала, так и нотариальной палаты. Мы с самого начала сумели убедить и риэлтеров, и учёных, и адвокатов в необходимости прохождения сделки через нотариуса. Петербург — единственный регион, в котором держится такая высокая планка.

— Что, даже Москва?..

— Ни Москва, ни прочие субъекты Федерации. Есть регионы — Астрахань, Оренбург, Калуга, где вообще не оформляются нотариальные сделки.

Вот что любопытно: когда готовилась концепция изменений в гражданском законодательстве, все работавшие над ней учёные пришли к выводу, что в сделках, где хотя бы одной стороной является физическое лицо, нужно ввести обязательное нотариальное удостоверение. Но в окончательном варианте концепции такое предложение отсутствовало.

Договоры ипотеки ушли, купли-продажи тоже. Остались договоры рентного характера (в основном, с условием пожизненного содержания с иждивением), брачные договоры, алиментные соглашения, ряд других. Видимо, законодатель считает, что гражданам должна быть предоставлена возможность выбирать форму сделки — нотариальную или простую письменную. Если это игра в демократию, то она не для нашего государства. Когда цена слова будет одинакова с удостоверением документа, наличие выбора будет оправданно.

Я считаю, что сокращение количества юридически значимых действий, подлежащих обязательному нотариальному удостоверению, — большая ошибка, и я убеждена, что эта ошибка будет исправлена. У нас вообще всегда так: сначала наломаем дров, а потом начинаем разгребать.

Вот ещё пример. Сейчас активно муссируется вопрос о снятии высшего предела количества нотариусов, так называемой квоты. Минэкономики полагает, что в демократическом обществе нельзя устанавливать ограничения для желающих участвовать в каком-либо виде экономической деятельности, а соответственно, количество нотариусов ограничивать нельзя. Что произойдёт, если такой проект будет реализован? Нотариусы с Урала, из Сибири, с Кавказа переедут в Петербург и Москву. Возможность заработать в условиях городов повышенной деловой активности, разумеется, больше. Возвращаемся к теме наследственных дел.

Сейчас все нотариусы, ведущие их, закреплены — по буквам, по микрорайонам. Когда таких нотариусов будет не 180, как сейчас, а неизвестно (ни нам, ни ФРС) сколько, то беспорядок будет фантастический. Нам говорят, что над нотариусами восстановят в полном объёме госконтроль. Позвольте поинтересоваться: сколько в таком случае у нас будет этих контролеров, сидящих на шее налогоплательщика?

— Так, может, ради этого все и затевается?

— Мне думается, что в разумном государстве должно быть всё разумно. Если установившаяся система приносит пользу, она себя оправдывает, её надо развивать, а не ломать каждые десять лет. Для примера могу сказать: Латвия два года тому назад квоту отменила, а в этом году вернула…

— Потому что все нотариусы уехали в столицу?

— Да. Так зачем же опять своими граблями по своему же лицу? Почему не посмотреть, как пострадала чужая физиономия?

— Интересно получается. В маленькой Латвии при отмене квоты моментально возникла проблема отсутствия нотариусов в провинции. А в наших масштабах страшно представить…

— Поэтому я написала письмо Плигину Владимиру Николаевичу, председателю Комитета по конституционному

Борьба с курением в современном обществе  »
Юридические статьи »
Читайте также