Задний ход

Мы получили реформу, которая ничего не реформирует: она и не отучает людей от льгот, и не способствует вхождению монополистов в рынок

Весь январь мы наблюдали попытки федеральных и местных властей снизить градус социальной напряженности, вызванной вступлением в силу закона о монетизации льгот. Федеральные чиновники пеняют на местных: мол, регионы не подготовились, ресурсов выделили недостаточно, разъяснительную работу с населением не провели. Чиновники на местах, напротив, сетуют, что центр переложил на них слишком много дополнительных финансовых обязательств, при этом изъяв в очередной раз часть бюджетных доходов.

Компромиссом стало почти повсеместное введение льготных проездных карточек для проезда в общественном транспорте, стоимость которых соответствует нижней планке компенсационных выплат. Казалось бы, этот вариант устраивает всех - митинговая активность пошла на спад, цена, которую власти пришлось заплатить за компромисс с собственным населением, оказалась вполне посильна для бюджетов разных уровней, 122-й закон отменять не пришлось, а значит, реформа льгот все-таки состоялась.

Вроде бы все так. Но давайте вспомним о сути реформы. Ее авторы предполагали, что, заменив натуральные льготы деньгами, им удастся сделать более прозрачными компании, услуги которых для значительной части населения были бесплатными или почти бесплатными. Эти компании имеют разную организационно-правовую форму, но практически все они (муниципальные предприятия транспорта, метрополитен, "дочки" "Связьинвеста", филиалы "Российских железных дорог") являются государственными монополиями. Проблема транспарентности госкомпаний существует во всем мире. В России же, с ее особенностями - морально устаревшими основными средствами, спецификой государственного менеджмента, теми же многочисленными льготами наконец, она актуальнее на порядок. Так, ни один высокопоставленный петербургский чиновник не скажет вам с высокой точностью, какова себестоимость проезда в трамвае или метро. И авторы реформы, при всей ее неоднозначности, были движимы благой целью - снять монополистов с бюджетной иглы и превратить в рыночных игроков.

Что же получилось на деле? Губернатор Петербурга Валентина Матвиенко на днях горячо убеждала зрителей федеральных телеканалов, что сохранение натуральных льгот грозило остановкой в городе общественного транспорта, который не мог развиваться, не получая "живых" денег от пассажиров. Звучало убедительно, поскольку близко к истине. Но после громких заявлений губернатор сделала все с точностью до наоборот. В Петербурге 1,4 млн пенсионеров и других льготников (это почти треть населения города) смогут получить месячный проездной билет не за 600 рублей, как все остальные, а за 230 рублей. Разницу в 370 рублей оплатит городской бюджет. То есть на 62% оплату проезда льготников по-прежнему будет осуществлять Смольный. Поможет ли это обновлению парка? Сделает ли предприятия транспорта прибыльными или хотя бы прозрачными? Не думаю.

Почему власти на местах дружно стали вводить льготные карточки? Причин, на мой взгляд, две. Во-первых, такова установка федералов: полная компенсация льготникам одних лишь транспортных расходов с невероятной силой может раскрутить маховик инфляции. Во-вторых, это просто дешевле. На Северо-Западе есть два региона - Новгородская и Калининградская области, где транспортные льготы вообще не монетизированы. Главы этих субъектов РФ откровенно говорят: монетизацию их областным бюджетам не потянуть. В переводе на экономический язык это означает, что непрозрачные отношения с монополистами для региональных властей дешевле, чем выплаты социально уязвимым категориям населения. В том же Петербурге введение льготных карточек обойдется городскому бюджету в 2 млрд рублей, тогда как увеличение объема ежемесячных компенсаций на 370 рублей каждому льготнику, на чем настаивало демократическое крыло Законодательного собрания, - в 5,3 млрд рублей. Разницу между двумя этими цифрами условно можно считать суммой, на которую будут недокуплены новые автобусы, вагоны метро и т.п. То есть деградация общественного транспорта лишь усилится.

В результате мы получили реформу, которая ничего не реформирует: она и не отучает людей от льгот (а проездной билет за треть реальной стоимости - по сути та же льгота, не говоря уже о "социальном пакете"), и не способствует вхождению монополистов в рынок. Мировая экономическая практика, в принципе, знает примеры, когда половинчатые реформы достигали пусть и половинчатого, но успеха. Но это все-таки исключения, и они вряд ли применимы к российской модели монетизации льгот. В данном случае - чем делать три шага вперед, а потом, под напором толпы, два назад, лучше было бы не проводить реформу вовсе.

Печально, но приходится вновь констатировать, что наша власть не учится на своих ошибках. "Выключив" летом оппозицию из обсуждения 122-го закона, выстроив вертикаль власти так, чтобы получать из регионов одно лишь бурное "одобрям-с" (губернатор Петербурга, напомню, также дала положительное заключение на законопроект на стадии его обсуждения и еще в ноябре категорически отрицала идею введения льготных карточек), Кремль сейчас ведет себя в прежнем духе. Он яростно навязывает регионам модель, уничтожающую саму суть реформы, не желая слышать ничего больше. И губернаторы, жертвуя здравыми экономическими интересами, соглашаются - теперь их дальнейшая судьба полностью зависит от степени лояльности Центру.

А ведь пока речь идет в основном о протестах, связанных с оплатой муниципального транспорта. Льготники и пенсионеры только сейчас начинают получать январские квитанции на оплату услуг ЖКХ по новым тарифам, многие еще не пытались получить в аптеках бесплатные лекарства, а в поликлиниках - путевку в санаторий. Это значит, что столь странно скорректированную реформу может ожидать новая коррекция. И если выстроенная властная вертикаль продолжит прикидываться глухой, ее ожидает если не самое суровое в новейшей истории испытание, то как минимум проверка на прочность.

Алексей Клепиков

Юридические статьи »
Читайте также