Власть и культура - две вещи несовместные

Художники разных поколений - Герой Социалистического Труда Даниил Гранин и диссидент Михаил Шемякин сошлись в оценке современного российского государства и его отношения к искусству

У писателя Даниила Гранина и художника Михаила Шемякина отношения с государством складывались очень по-разному. Творческому кораблю Гранина, не миновавшему в свое время рифов и отмелей, удалось еще до перестройки удачно вылавировать, следуя нравственным курсом между предлагаемыми властью соблазнами и от нее же исходящими угрозами. Его книги издавали и издаются массовыми тиражами, а он сам стал официально признанным "лицом" нашей культуры, имеет правительственные награды, статус Почетного гражданина Петербурга. Шемякин, не дождавшийся признания в этой стране, был вышвырнут из нее после пытки психушкой; он до сих пор не имеет российского паспорта, хотя теперь вхож в Кремль и не пренебрегает личными приглашениями Владимира Путина.

Но оба творца сегодня единодушны в одном: нынешней российской власти нет до культуры никакого дела. "Им не до нас - пилят нефтедоллары, Ходорковского сажают", - полагает Шемякин. "В условиях рынка, погони за извлечением сверхприбылей государство не видит никакого смысла в том, чтобы заниматься культурой. Поэтому искусство никому не нужно, кроме самих художников", - считает Гранин. Хотя, как убежден писатель, без культуры никакие приоритетные национальные проекты осуществить не удастся.

- Мы видим сегодня, как вырождается состояние нашей нравственной и духовной жизни, вот ничего и не получается. Без культуры, определяющей сознание, невозможно и благополучное бытие; без духовных достижений не будет никакого экономического роста.

Что же до извечного вопроса о том, что должно государство культуре и должно ли что-то вообще, - это, как полагает Даниил Гранин, "понятие наше, идущее снизу, это зависит от самой интеллигенции".

Михаил Шемякин соглашается с тем, что интеллигенция должна быть сплоченнее, но не уверен в пользе государственного покровительства культуры.

- Когда государство вмешивается в дела искусства, это всегда чревато печальными последствиями, что уже доказано за годы правления господ большевиков. Сколько художников, музыкантов, литераторов были затравлены, посажены в лагеря, расстреляны - такой получаем в нашей стране результат, когда искусство становится большой политикой, когда его "опекает" государство. И если в сегодняшней России государство вдруг начнет помогать искусству, опять все возьмет под жесткий контроль. В Америке ежегодно на культуру тратится свыше 40 миллиардов долларов. Но из них лишь один-два процента - деньги государства, в основном же это средства независимых фондов, поддерживающих кино или театр, музеи или галереи. Нередко художники даже отказываются от госстипендий - чтобы сохранить независимость, свободу. Я боюсь государства как американского, так и русского. Искусство должно быть отделено от государства, как и церковь. А происходит все наоборот. От недавнего выступления митрополита Калининградского Кирилла,призывавшего с трибуны к чистоте в искусстве и высокой морали, становится страшно. Упаси боже, чтобы церковь начала вмешиваться в дела искусства. Хватит того, что церковь на сегодняшний день очень много вмешивается в политику. Это уже опасно. Я боюсь как мусульманских фундаменталистов, так и русских. Это народ не менее опасный. Художник должен быть независимым, как бы ни было трудно - принимать помощь только меценатов, негосударственных фондов. Как только государство или церковь начинают вмешиваться в дела культуры, искусство сразу же становится очень скверным.

По мнению Михаила Шемякина, многие проблемы творческой интеллигенции были бы решены, прими Россия закон о меценатстве. Предоставление налоговых послаблений благотворителям способно освободить художников от необходимости просить что-то у государства.

- В свое время Путин меня пригласил принять участие в заседании Совета по культуре при президенте, - рассказывает Шемякин. - Первый вопрос, который был предложен для ответа Владимиру Владимировичу, как раз касался необходимости принятия закона о меценатстве. И он, даже не спросив мнения своего Совета, сразу отрезал: вопрос снимается. Мол, это станет очередной лазейкой для воровства. И велел переходить к следующему вопросу. Вот вам и Совет при президенте!

Возможностью поло жить пакет доку ментов непосредственно на стол президенту (оцениваемой деловыми людьми в очень круглую сумму) Шемякин пользуется даром. Но при нулевых вложениях и результат получается нулевой.

Однажды, например, Михаил Михайлович решил довести до сведения Владимира Владимировича информацию о творящемся в Питере беспределе с новым строительством. В частности, речь шла об очередном проекте скандально известного Сопромадзе, связанного со сносом части архитектурного комплекса казарм Преображенского полка.

- Были демонстрации петербуржцев, против уничтожения памятника архитектуры активно выступал Александр Марголис - замечательный человек, возглавляющий Фонд спасения Петербурга. Вечером его избили на улице, он попал в больницу с сотрясением мозга. А ко мне обратились представители интеллигенции с просьбой передать президенту документы и трогательные такие их письма - просим вас, Владимир Владимирович, как петербуржца, помогите, заступитесь!.. Я поехал в Кремль и встретился с вашим возможным будущим президентом Медведевым. Он сказал - какое безобразие! - и пообещал в тот же день доложить президенту, непременно разобраться. И что? Как вы знаете, ничего сделано не было, казармы снесли, на их месте выстроили здание консульства. После разговора с Медведевым я сам виделся с Путиным у него на даче. Рассказал ему все лично. Он ответил: этим должен заниматься губернатор, а я как президент не в состоянии указывать, где что может строиться, а что нет.

Впрочем, и личные обращения знаменитого художника к губернатору Петербурга оказываются не более результативными. Шемякин припомнил, в частности, как Валентина Матвиенко клятвенно обещала, что никогда в жизни не допустит изменения статуса Дома книги. А теперь он тихо превращается в какой-то мануфактурный магазин. "Я сомневаюсь, что книги когда-либо вернутся туда", - заключает Шемякин. И признает, что ему больно и тяжело бывать на современном Невском проспекте. Агрессивное внедрение новоделов в сложившиеся архитектурные ансамбли уродует Петербург. Охранный статус не спасает исторические здания - деньги решают все. "Я не удивлюсь, если через некоторое время часть Эрмитажа будет отдана новым русским, - говорит Шемякин. - Во дворе Русского музея ведь уже решили выстроить дома с квартирами для нуворишей!"

Ссылки на то, что город - не кладбище, что его-де необходимо развивать и модернизировать, - представляются Михаилу Михайловичу некорректными.

Подлинного и ценного и так осталось не много. Старый Петербург существенно пострадал - от бомбежек во время войны, массовых сносов церквей в 30-е, а потом в 60-е годы, от уродливых надстроек исторических зданий, бездарных переделок. А пример Венеции, где с ХVIII века действует запрет на новое строительство, доказывает: уникальность нетронутой подлинности позволяет городу безбедно жить только за счет никогда не иссякаемого потока туристов.

Даниил Гранин выразил обеспокоенность судьбой еще одного знакового для Петербурга места - комплекса Смольного собора. Его пока, слава богу, никто сносить не собирается. Однако для архитектурного ансамбля важно единство доминанты и панорамы, всего окружения. А намерение Газпрома построить на противоположном берегу Невы небоскреб "Газпром-Сити" высотой 300 метров способно разрушить гармонию творения великих зодчих.

- То, что творится вокруг Смольного собора, очень невыгодно показывает наши городские порядки, - считает Даниил Александрович. - Но я не знаю, как бороться - с Газпромом ли, с местными ли нашими воротилами, - ничего невозможно сделать против капитала.

А Михаил Шемякин убежден:

- Все равно нужно протестовать, выходить на митинги, демонстрации, надо что-то делать! Старики же вышли на улицы, когда у них попытались последние штаны отнять - и дрогнуло государство, пошло на уступки. Кто, как не петербуржцы, должны защитить город, не допустить строительства башни Газпрома или реализации безобразного, на мой взгляд, проекта, ничего не оставляющего от Новой Голландии? Я могу поддержать, открыто сказать все, что думаю. Но мой глас - глас вопиющего в пустыне. Если мы все вместе заорем, тогда, может, что-нибудь получится.

Татьяна Лиханова

Депутаты "прокатили" поправки  »
Юридические статьи »
Читайте также