Геннадий Онищенко как политический санитар Что скрывается за громкими заявлениями главного борца за здоровье нации

Обсуждая последние инициативы по запрету экспорта грузинских и молдавских вин с одним из российских политологов, мы разошлись в оценках действий главного санитарного врача России Геннадия Онищенко. Собеседник полагал, что первый заместитель министра здравоохранения и социального развития - простая пешка в политической игре...

Атипичность - двигатель публичности

Примечательно, что собеседник даже не допускал, что Онищенко прав. Но тот ли отсюда напрашивается вывод - продолжать пить вино и не обращать внимания? Забыть при этом о важном напоминании Онищенко: российское общество достигло критического для генофонда нации уровня потребления алкогольных напитков? И государственного чиновника, который по долгу службы встает на пути некачественной продукции, рвать на части: "конъюнктурщик", "вылез, пользуясь моментом" и т. д.?

Так кто же он, Геннадий Онищенко? Уже не молодой человек - 1950 года рождения. Выпускник Донецкого мединститута, он встретил перестройку и последующие перемены в должности главврача центральной санэпидстанции МПС. Органично вписался в новое время, продолжая неуклонный карьерный рост. С должности заместителя начальника Главного эпидемиологического управления Минздрава СССР пересел в кресло зампреда Госкомитета санитарно-эпидемиологического надзора РФ. Затем он уже и.о. председателя этого комитета, а с 1996 года Геннадий Григорьевич - первый заместитель министра здравоохранения РФ и главный государственный санитарный врач РФ. Параллельно с государственной службой делал успехи в науке - доктор медицинских наук, профессор, член-корреспондент РАМН.

Сегодня главный санврач - один из самых публичных руководителей своего ранга. Первая вспышка его публичности связана с атипичной пневмонией, которая грозила чуть ли не всемирной эпидемией. Онищенко ежедневно излагал в СМИ нюансы и опасности, связанные с новой напастью. Каждое выступление перед СМИ приходилось оправдывать свежими данными, но их было в обрез. Ньюсмейкера не спасала даже взволнованность, с которой он извещал российское население о стремительно расширяющемся ареале болезни, но Россия слишком безоблачно выглядела "на мировом эпидемиологическом фоне". Не найди в этой ситуации Онищенко оригинальный ход, он бы действительно сошел за унылого чиновника старой школы. И тут в его монологах возник первый (и, кажется, оставшийся единственным) россиянин, подхвативший нетипичную болезнь. Консилиум сменялся консилиумом, но главный санврач из Москвы, находившийся за тысячи километров от больного, настаивал, что у нас теперь есть атипичная пневмония. Это ему обязан внезапной всероссийской известностью тот дальневосточник, чье имя не сходило со страниц газет: "Состояние остается стабильно тяжелым... Появилась наконец положительная динамика... Больной поднимается с постели, начал совершать прогулки..." Онищенко стремительно запретил всем руководителям и турфирмам направлять граждан в поездки по ряду провинций КНР, включая Пекин. А кроме того, предложил регионам ужесточить карантинные меры. В азарте санитарный академик позабыл, что у него нет полномочий обязывать к чему-либо руководителей субъектов РФ, а уж тем более предпринимателей. К слову сказать, сегодня россияне умирают от туберкулеза в 15 раз чаще, чем жители США, а дети у нас ежегодно инфицируются палочкой Коха в 10 раз больше, чем в развитых странах. По данным Российского Красного Креста, от чахотки каждые 25 минут погибает один соотечественник.

"Ворона - это пернатый волк!"

Об атипичной пневмонии уже никто не вспоминает, а главный санврач сосредоточил внимание на новом пугале - курином гриппе. "В случае возникновения пандемии птичьего гриппа в России в первую волну переболеет до 45-50 миллионов человек", - прогнозировал Онищенко. Только "в первую волну"! Разумеется, он не мог спокойно ждать и предложил радикальный способ избежать худшего: "Ворон будем уничтожать, ведь ворона - это же пернатый волк!" По манерам общения со СМИ господин Онищенко стал чуть ли не двойником Жириновского, но в отличие от последнего предложил изводить не всех перелетных птиц, а ограничиться одним видом.

Тема куриного гриппа даже подвигла Онищенко на нестандартные ходы. "Я готов при вас провести акт "самоуничтожения", - обратился он к журналистам на пресс-конференции. - Вы принесете мне курицу, в лаборатории докажут, что у нее птичий грипп. Ее умертвят, сварят, и я ее съем на ваших глазах, и мне ничего не будет". Увы, дальше события развивались по сценарию, который Онищенко не предусмотрел. Журналисты на следующий же день позвонили в его приемную и сообщили, что больная курица подана: загрипповавшую и закончившую свой век на Алтае птицу нелегально доставили в столицу. Связаться с самим Онищенко тогда не удалось, но его секретарша предложила звонившим самим воспользоваться своим обедом, раз они не понимают шуток. Итогом истории стала заметка под изящным заголовком "Проверка на вшивость".

Похоже, сегодня в России свобода слова коснулась не только журналистов. Чиновник и свобода слова еще совсем недавно были взаимоисключающими понятиями. Серьезный клерк, попав на трибуну, отделывался общими фразами, смысл которых сводился к принципу "ничего от себя". Но сегодня уже и высшая чиновничья среда заговорила "своими" словами. Опыт Геннадия Онищенко - красноречивый тому пример. Его формулировки неожиданны, как выстрелы в библиотеке. "Надеть на всех людей маски - это вообще моя сокровенная мечта, маска на 98 процентов защищает от инфекции, - заявляет прессе чиновник и добавляет: - Всех сутенеров надо подвешивать за чувствительные места до полного и окончательного осознания пагубности своего занятия". Он будто понимает, что если "своими словами" изложить и самую избитую мысль, то она будет выглядеть как собственная и ее процитируют в СМИ. И его цитируют. Пожалуй, сегодня Онищенко даже слишком часто для бюрократа его уровня возникает в сводках новостей. Он не президент, не спикер,не министр, даже не Чубайс, но уже почти беспрецедентная личность. Почти, потому что есть в России еще один такой человек. Тоже государственный чиновник и не первое лицо в своем ведомстве, но уже также достигший известности народного артиста. Это Олег Митволь, неистовый борец с незаконным дачным строительством, известный заместитель никому не известного по имени председателя. Их обоих трудно заподозрить в том, что они каждый раз выражают не свое личное мнение, а мнение, согласованное с инстанциями. Это ведь сколько времени должно уходить на согласования, чтобы потом столько говорить?

Говорят они от себя, и это очевидно. А если слишком часто слова Онищенко выглядят как санкционированная свыше импровизация, то дело тут в особом даре, необходимом серьезному чиновнику. Такой чиновник, как и сапер, не имеет права ошибаться в формулировках. Онищенко и не ошибается, поскольку его квалификация в том и состоит, чтобы, говоря от себя, не сказать ничего такого, что бы не в полной мере соответствовало официальной линии. В этом искусство и высокий класс.

Лови момент

Однако вернемся к "винному делу" . Лично у автора этих строк нет сомнений, что внимание господина Онищенко к консистенции вин продиктовано исключительно его профессиональным кредо ("Моя тематика - продуктовая безопасность страны"). Хотя момент применения кредо не случайно совпал с испортившимися отношениями России со странами - производителями напитков. И Саакашвили, и Воронин будто не подозревали, что концентрация пестицидов проявляется тем отчетливее, чем возмутительнее для Кремля их слова и поступки. Тем не менее неверно будет утверждать, что чиновник просто улучил момент и оклеветал импортную продукцию. Винишко-то (по крайней мере, многие его партии) и впрямь не ахти. Правда, трудно сказать, откуда идет "некондиция". Отовсюду может идти, даже из самой Грузии. Вот на днях грузинская же финансовая полиция опечатала в Цхалтубо подпольный винный завод, и не исключено, что его владелец поставлял нам те самые запрещенные марки вин.

Однако куда существеннее было заявление, сделанное господином Онищенко, когда он отбивался от бесчисленных критиков: он в сердцах признался, что не жалеет о "проявленной принципиальности", а жалеет лишь о том, что сейчас, а не раньше раскрыл пагубный для здоровья населения секрет. Вот в этом временном зазоре - между "раньше" и "теперь" - и кроется самая содержательная часть всей винно-минеральной истории. В этой щели можно обнаружить и принципиальную разницу между чиновниками двух эпох - минувшей и наступившей. Подозреваю, что в поставляемой продукции брака несколько лет назад было не меньше, чем теперь. Но пришло время сказать всю правду. Но правота не ложка к обеду - она сам обед. Узнал, выявил - скажи сразу, чего тянуть? Не было бы вопросов. А теперь, допустим, настанет "другой момент", и кто-то о чем-то тоже "вспомнит". Вот, например, надо было десять лет назад одернуть "заправил" американской политики - и в "ножках Буша", некогда самом дешевом для российских потребителей птичьеммясе (если помните, опять же с легкой руки нашей санинспекции), выявили что-то неприемлемое. Куриные окорочка как ветром сдуло с прилавков. А когда отношения в верхах были сносные, окорочка были "что надо". Как будто не фермеры разводят кур за океаном, а лично президент Буш и его администрация!

Сколько стоит слово чиновника

Получается, всему свое время. Ошибка красноречивого врача Онищенко не в существе его позиции, а в ее форме. Он был откровенен, но не до конца. Чиновник с большим опытом понимал, что надо дождаться, чтобы созрели условия. Испортившиеся отношения с двумя бывшими союзными республиками создали благоприятную среду для его откровений. И тут прорвало: признал то, о чем прежде не говорили. Предшественники вообще бы ничего не сказали из соображений политкорректности, а может, из нежелания ослаблять связи между братскими прежде народами. А он сказал. Другая эпоха и другая школа. Но если кто думает, что в данном вопросе Онищенко воспользовался моментом, то он не понимает всех тонкостей положения. Нет, Онищенко не воспользовался моментом - он дождался его.

Впрочем, даже асы чиновничьего искусства, случается, не угадывают. Однажды и Онищенко просчитался и не учел всей противоречивости "момента". Постановление от 15 декабря 2000 года, изданное Геннадием Григорьевичем, называлось "Об усилении госсанэпиднадзора за пивоваренной продукцией" . Он обращался в нем к Министерству по антимонопольной политике с рядом предложений, вызвавших гнев пивоваренных компаний. Они расценили атаку на пиво как ошибку безграмотного чиновника. А ратовал Онищенко за то, чтобы причислить пиво крепостью свыше 1,2 % к алкогольным напиткам, ограничить его рекламу и запретить продавать подросткам. В ответ спецкомиссия МАПа признала пункты санитарного постановления, которые вызвали негативную реакцию пивоваров, не соответствующими законодательству. И уже в марте 2001 года его документ отменили. Министр здравоохранения Шевченко, поправляя своего зама, заявил, что не дело медиков заниматься алкогольной политикой, да и вопросы рекламы не входят в их компетенцию.

Если переводить на деньги, то слово чиновника в современном мире дорого стоит. Потери российского бизнеса от введения санкций против экспорта молдавских и грузинских вин оцениваются почти в 700 миллионов долларов. Аналитики не считают, что затеянные Россией торговые войны станут потрясением для российской или грузинской экономики. А вот убытки другого рода могут оказаться неисчислимыми: в долгосрочной перспективе такая политика может привести к тому, что у молодого поколения не только в Грузии, но и в других странах - участниках торговых конфликтов (Украина, Молдавия) будет сформирован четкий образ России как недружественного государства.

Альберт Плутник, собкор "НВ" в Москве

Россия заменила ракеты трубопроводами  »
Юридические статьи »
Читайте также