Волки надзорные уменьшится ли преступность, если начать следить за бывшими заключенными?

В России продолжают активно обсуждать, что делать с российскими заключенными. Идей две: за бывшими заключенными предлагается установить надзор, а некоторых действующих заключенных отпускать на волю, надев на них специальные браслеты, позволяющие вести электронную слежку. "Город" решил выяснить, к каким последствиям может привести реализация этих затей.

Ночной надзор

Сейчас в российских колониях и тюрьмах содержатся 829 тысяч человек. Еще 20 миллионов россиян - это бывшие зеки. В апреле Министерство внутренних дел выступило с проектом закона о надзоре за бывшими заключенными, мотивируя это тем, что едва ли не четверть всех преступлений совершается бывшими осужденными, которые после отбытия наказания никем не контролируются.

Законопроект не предусматривает высылки за 101-й километр, а только запрет на посещение общественных мероприятий, комендантский час (запрет на ночные прогулки) и обязательное трудоустройство.

- Я понимаю, можно ограничить наркоману вход в аптеки, где продаются сильнодействующие психотропные средства, пьяницам - вход в рюмочные, а патологическим игрокам - в залы игровых автоматов, но как можно не пускать их на стадион или, скажем, в Летний сад? - говорит заместитель начальника 1-го отдела Управления по организации деятельности участковых Михаил Ходячев. - Мне кажется, до этого дело не дойдет. По тем правилам административного надзора, которые действовали раньше, участковый мог прийти к поднадзорному в любое время суток, чтобы проверить, соблюдает ли он правило: быть дома с 21 до 7 часов. Он должен был следить, работает ли недавно освобожденный и где. Поскольку тогда действовала статья за тунеядство, бывший зек обязан был устроиться - хотя бы дворником или грузчиком, но многим везло: в колонии их учили на слесаря, краснодеревщика, а это были хорошо оплачиваемые специальности. Проблемных жителей знали в лицо не только участковые, но и местные постовые, им даже раздавали фотографии, и можно было следить, чтобы такие граждане не подходили близко к рюмочным.

- Надзирали, наверное, не только за алкоголиками?

- Уверяю вас, что за диссидентами или, скажем, подпольными валютчиками никто под видом административного надзора не следил: нашими поднадзорными были действительно опасные люди, судимые за тяжкие преступления против личности. Формально под надзором числились 4 - 5 тысяч человек, на деле их было не более 500 - 800 на весь город или по 2 - 3 человека на одного участкового. Ведь под наблюдением оказывались только те, кто не собирался вставать на путь исправления. Тем, кто устроился на работу, вернулся в семью, особо не надоедали.

- Как бывшие заключенные реагировали на такой контроль?

- Все бывшие зеки знали, что за уклонение от надзора их могут осудить: первые два раза административно, по статье 167 старого КоАПа, а потом - уже по уголовной статье. Была специальная статья 198`2 советского Уголовного кодекса, которая предусматривала срок до двух лет лишения свободы за систематическое несоблюдение правил административного надзора. С принятием нового кодекса ее отменили. Кстати, если поднадзорный гражданин совершал преступление, в отношении участкового проводилась служебная проверка.

Слежка или пробация

Об электронной слежке в Управлении по организации деятельности участковых ничего не слышали. Зато те, кто слышал, - ученые-криминологи, правозащитники и др. - уверяют, что начинать нужно все-таки не с техники, а с людей. И в первую очередь создать настоящую - как в Европе - службу пробации, которая будет не столько следить за бывшими зеками, сколько помогать им адаптироваться.

- Система, предлагаемая МВД, - простор для субъективизма, - говорит криминолог Яков Гилинский. - Как правильно опасаются некоторые наши диссиденты, надзорные органы, то есть милиция, будут сами решать, кто опасен для общества и кого нельзя выпускать на улицу или, скажем, в Москву. Возможно, от этого закона и будет кое-какая польза, если будут соблюдены два условия: четко определено, в отношении кого он применяется, и если будет создана настоящая, как в западных странах, служба пробации. И эта система должна подчиняться Минюсту, а не МВД.

- Среди тех, кто сейчас совершает преступления, много ранее судимых?

- Не более трети. Скажем, в 2003 году в Петербурге было арестовано 23,6 тысячи человек, из них 8,8 тысячи - повторно. В 2002-м в тюрьмы отправились 30,3, а рецидивистов из них было - 11,3 тысячи. Доля рецидивистов всегда будет постоянна, во всех странах. То есть в Англии их, допустим, меньше, чем у нас, но тоже величина постоянная и не зависит от социальной политики.

- На Западе распространена система электронной слежки. Нам это надо?

- Да, там хорошо построена система электронного слежения. У каждого правонарушителя, отпущенного на свободу, имеется электронный браслет, который нельзя снимать, зато с ним можно и купаться, и посещать сауну. Офицер пробации сидит перед электронной картой, очень подробной, и видит, как его подопечный, осужденный за грабеж, к примеру, долго топчется перед витриной ювелирного магазина. Или какой-нибудь педофил околачивается возле школы... Тут же звонит этому гражданину на мобильный и требует: отойди от этого места, мы тебя "срисовали". Тот не будет спорить и отойдет. А если магазин ограбят, он первый попадет под подозрение. Система пробации задумывалась вообще-то как альтернативная мера наказания. Такая же, как экзотические ныне санкции вроде ограничения свободы, общественных работ или наказания с отсрочкой. Таким образом, условно наказанный преступник находился хоть и на свободе, но под четким контролем.

- А вот у нас раньше отбывших наказание селили за 101-м километром. Это работало?

- Раньше все ссыльные тихо загибались там от пьянства, ведь ссылали-то в основном мелких воров и прочих неудачников. Те, кто сидел по более серьезным статьям, вовсе не собирались доживать свой век в деревне: они всеми правдами и неправдами перебирались в город или хотя бы райцентр. Например, тот же Тихвин жил очень спокойной жизнью, хотя такой же пьяной, как и другие города, пока там не начали строить завод. И очень скоро там начали совершаться убийства. Дело в том, что несколько десятков бывших убийц, высланных из Ленинграда, приехали работать на эту стройку века. Кстати, в селе процент убийств всегда был в 1,5 - 2 раза выше, чем в городах: только обстоятельства всегда были одни и те же: пьяная драка. Понимаете, в деревне к вопросам жизни и смерти относятся как-то проще. На глазах у ребенка могут зарубить курицу или зарезать барашка, с которым эти дети еще вчера играли. В городе не принято среди бела дня отстреливать собак на улице, а в деревне - запросто.

- А наши участковые смогут выдержать столько дополнительных обязанностей?

- Смогут, если будут так же формально работать, как раньше.

Представительство Еврокомиссии в РФ уже объявило, что готово выделить 3 - 4 миллиона евро на внедрение системы электронной слежки: с помощью браслетов или даже подкожного чипа. Говорят, многие арестанты выбрали бы чип: он менее заметен. В конце концов, эти чипы опробовали уже в Великобритании, Швеции, Италии, Швейцарии и Франции. Правда, в этих странах имеется четкий список статей, за которые правонарушитель расплачивается чипом: это экономические преступления, развратные действия, а убийства - только неосторожные или совершенные в состоянии аффекта. Кого в список могут включить в России, неизвестно - пока говорят об электронном кольцевании условно осужденных; тех, кого выпускают из колоний за хорошее поведение, и особо опасных рецидивистов, которые хоть и отсидели свой срок, но требуют повышенного внимания.

Впрочем, четырех миллионов евро на сколь-нибудь широкое внедрение программы явно не хватит. Стоимость одного браслета составляет 2 тысячи долларов, правда, их собираются делать многоразовыми, а во-вторых, предполагается, что их стоимость возместят сами осужденные.

Некстати

Недавно городской суд Петербурга отменил решение районного - Дзержинского суда - по поводу Андрея Волова по кличке Маленький, известного криминального авторитета, осужденного весной прошлого года к 14 годам колонии (позже Верховный суд сбавил ему один год). По решению Дзержинского суда, Андрей Волов должен был отправиться из изолятора не в обычную колонию общего режима, а на поселение. Об этом ходатайствовал не кто иной, как начальник изолятора Владимир Медведев.

В колонии-поселении за хорошее поведение премируют отпуском и порой разрешают жить не в бараке, а в съемной или купленной квартире неподалеку. Не забывай только периодически отмечаться у начальства. Статья 78 Уголовно-исполнительного кодекса предусматривает такую льготу для осужденных, отсидевших не менее четверти срока (Андрей Маленький из "прописанных" ему 13 лет отсидел шесть), но только для тех, кто отбывает наказание в колонии общего режима.

Кстати, в изоляторе Волов работал в хозобслуге, хотя туда не положено брать тех, кто был осужден за особо тяжкое преступление: бандитизм, организацию убийств и руководство преступным сообществом. Так или иначе, Андрей Волов успел перебраться в Горелово (там находится один из участков колонии), но теперь будет либо возвращен в изолятор, либо отправлен по этапу. А ходатайство полковника вновь будет рассмотрено Дзержинском судом, но в другом составе.

Это не первый случай милости правосудия к осужденным преступникам. В конце 2003 года районный суд в Новгородской области выпустил на свободу киллера Сергея Тарасова, который был осужден на 17 лет колонии, но отсидел не больше трех.

Нина Астафьева

Должны ли хорошие манеры мешать большому удовольствию?  »
Юридические статьи »
Читайте также