Следствие ведут: журналисты

На прошлой неделе стало известно об аресте членов особо опасной экстремистской группировки, совершавшей убийства на расовой и национальной почве. Важнейшую роль в раскрытии банды сыграла работа сотрудников Агентства журналистских расследований, отметившего недавно свой десятый день рождения.

Именно АЖУРовцы вышли на одного из участников группировки (к тому времени отошедшего от «дел»; сейчас он попал под программу защиты свидетелей и «засекречен»), узнали о многочисленных преступлениях, совершенных бандой, и передали всю имеющуюся информацию в правоохранительные органы. Арестованные уже дали признательные показания в убийствах корейца Кима Хен Ика, сенегальца Самбы Лампсаре, ученого-этнолога Николая Гиренко. А также — и это еще одна сенсация — во всех подробностях и деталях рассказали о расправе над таджикской девочкой Хуршедой Султоновой (спрашивается, кого же тогда судили в марте этого года?).

Тем не менее, объявив о раскрытии банды, прокурор города Сергей Зайцев ни словом не обмолвился о роли АЖУРа в этой истории. Возможна ли совместная работа журналистов-расследователей и силовиков? С этого вопроса началась наша беседа с основателями АЖУРа — замдиректора агентства Александром Горшковым и руководителем медиа-структуры, писателем, председателем Петербургского Союза журналистов Андреем Константиновым.

Внедрения не было

— На счету агентства немало расследований, которые после «подхватывали» правоохранители. Не сталкивались ли с ревностью с их стороны?

Андрей Константинов: — Раньше было всякое — и ревность, и открытое противодействие. Сейчас же ничего подобного не было. Не знаю, почему Зайцев ничего не сказал о нас. Незадолго до этого мы созванивались, и он сам сказал, что обязательно расскажет о нашей роли в этом деле. Может быть, формат брифинга не позволил, или просто забыл? Между тем, у нас не было конфликтов ни с кем, кто участвовал в расследовании, — ни с ФСБ, ни с милицией, ни с прокуратурой.

Александр Горшков: — Тут нужно говорить не об отношениях между структурами, а об отношениях между людьми, имеющими перед собой общую цель. Вообще, мы понимаем, что особой любви между правоохранителями и журналистами быть не может — мы занимаемся разными вещами, по-разному смотрим на какие-то события. Однако на 10-летие АЖУРа прокурор города прислал телеграмму с теплыми словами, а в беседах говорил, что очень благодарен нам, в том числе за критические материалы в адрес прокуратуры.

— Надо полагать, распространенной вами информации о возможной причастности банды к убийству Хуршеды Султоновой прокуроры вряд ли обрадовались. Ведь, как известно, обвинили совсем других людей.

А.К.: — Эту информацию нужно тщательнейшим образом проверить. Пока это не утверждение с нашей стороны, а вопрос. Понятно, что этот вопрос прокурорам не очень приятен, но если возникают такого рода сомнения, они должны быть озвучены гласно, и на них гласно должен быть дан ответ. И ни в коем случае не нужно здесь видеть какой-то злой умысел.

— Когда вы начали заниматься националистическими группировками?

А.Г.: — Это произошло четыре года назад после митинга (он был заявлен как экологический), проходившего у офиса одной корпорации. Митинговали в том числе и школьники, которые вдруг начали в какой-то момент вскидывать в характерном жесте руки вверх и кричать «Россия для русских!» Тогда только стали говорить о скинхедах, но никто толком еще не знал, сколько их в нашем городе, какие группировки, чем они живут, как одеваются и т. д. Спустя время у нас появился огромный массив информации, появились первые материалы на эту тему. И, самое главное, появились контакты, которые мы поддерживали все это время.

— Кто-нибудь из ваших сотрудников внедрялся в ряды скинов?

А.Г.: — Элементы внедрения были, на уровне актерского «подыгрывания». В итоге они даже начали считать нашего человека «своим». Но полного внедрения не было и быть не могло.

Террор — неудобное слово

— Что вас больше всего поразило в этом деле?

А.К.: — Там многое за гранью добра и зла. Взять хотя бы убийство двух других участников банды — с одним они расправились потому, что тот был евреем (что тоже не укладывается в голове), второго заподозрили в предательстве. Это было ритуальное убийство — сначала в них выстрелили из «Сайги», потом стреляли из арбалетов, потом кромсали ножами: Много дикого они совершили. Часто возникало ощущение чего-то потустороннего, нереального. Нелюди, упыри — других слов не подберешь.

А.Г.: — Самое страшное, что внешне они выглядели совершенно обычными людьми, встретили бы на улице — никогда не пришло бы в голову, кто они. Они не пили, не курили, никаких наркотиков. У них были только идеология и вера. Вера страшная, фанатичная, искренняя. Они призывали убивать не только «инородцев», но и милиционеров, чиновников. Всех, кто, по их мнению, потакает «жидовскому режиму». Враг не имеет ни пола, ни возраста — еще одно их положение. Это терроризм в чистом виде! У нас пока еще силовики не любят это неудобное слово, боятся его. Но многие из них по ходу работы соглашались с тем, что речь идет именно о терроре. Кстати, сами члены группировки называли ее БТО — боевая террористическая организация.

— У вас в ходе расследования возникали мысли, почему это произошло, откуда взялась такая идеология?

А.К.: — Здесь комплекс причин. У нас нет серьезного гласного обсуждения межнациональных проблем, которые существуют в мегаполисах. Все выливается в разговоры о белых и пушистых мигрантах с одной стороны и злобных скинхедах с другой. Как будто эти нацисты откуда-то с Марса прилетели. А может быть, стоит говорить о том, что проблема не только в представителях русского народа, что приезжим также свойственны агрессивность, неуважение к другой культуре (понимая, что это вовсе не относится к народу в целом)? В общем, нужно все эти неудобные моменты проговаривать, пусть это и неприятный разговор. Чтобы знать, откуда что берется, почему многие разделяют призывы националистов. Наконец, необходимо проанализировать исторический опыт — что произошло в Германии, Италии. Почему немцы в один прекрасный момент все стали нацистами?

Скоро — на ТВ?

— С какими проблемами сталкивается журналист-расследователь в нашей стране?

А.К.: — Не все ладно с законодательством. В законе о СМИ сказано, что журналист обязан скрывать источники информации вплоть до суда. Однако журналиста могут допросить в качестве свидетеля и во время предварительного следствия.

— Какие роковые ошибки может совершить журналист?

А.Г.: — В нашем методическом пособии «Журналистское расследование» говорится о двух десятках правил безопасности, которые необходимо соблюдать пишущей братии. Главное из них — журналист не должен являться единственным носителем эксклюзивной информации.

— Расследования лучше проводить группой или в одиночку?

А.Г.: — Конечно, лучше, если по одной теме работает несколько человек. Можно и в одиночку, но это несоизмеримо большие временные затраты. И часто, особенно в регионах, журналисты просто не могут себе позволить несколько месяцев «раскапывать» какую-то одну тему. У нас обычно происходит так: сначала мы узнаем о каком-то событии или конфликте, которые становятся поводом для расследования. Затем составляется план работы. Одни изучают историю вопроса по открытым источникам, по публикациям в СМИ. Другие — обстоятельства дела. Третьи ищут подход к источникам информации и работают с этими источниками. Проверка информации, перепроверка, работа с экспертами, составление официальных запросов: В итоге накапливается досье, которое еще раз перепроверяется. На основе этого досье и пишется материал.

— Попробовать свои силы на телевидении АЖУР не собирается?

А.К.: — Собираемся уже давно, каждый год по нескольку раз. Но пока не дошли руки. Слишком много сил отнимает текущая работа. Но о собственной телепередаче думаем. Задумываемся и о расширении «географии» — планируем открыть представительство АЖУРа в Москве и других крупных городах.

Беседовал Артем Костюковский

«Водочного короля» раскоронуют?  »
Юридические статьи »
Читайте также