Лежу за решеткой почему из психиатрической больницы легче выйти, чем в нее войти

10 дней назад в Ломоносовской больнице пациент, состоящий на психиатрическом учете, напал на медсестру и врача. Медсестра получила ножевую рану, врач -- удар бутылкой по голове. Это трагический случай, может, и не стоил бы отдельного упоминания, если бы не было еще более трагических историй, связанных с психиатрией.

13 февраля этого года два пациента специализированной психиатрической больницы в Петербурге захватили в заложники медсестру. После долгих переговоров заложницу освободили. Через два дня, 15 февраля, из психиатрической больницы в Гатчине сбежали два пациента, обвинявшиеся в совершении изнасилования и по медицинскому заключению представлявшие опасность для общества... "Город" решил разобраться, почему так плохо охраняют психиатрические больницы и насколько опасно это для окружающих.

Арсенальная больница

По официальным данным, в Петербурге более 60 тысяч человек страдают различными психическими расстройствами. В то же время шесть психиатрических больниц города не могут принять одновременно больше 6 тысяч пациентов. Возможно, в этом нет необходимости: из 60 тысяч больных, состоящих на учете, только полторы тысячи признаны потенциально опасными для окружающих.

В Петербурге душевнобольные, совершившие тяжкие преступления, содержатся в спецбольнице на Арсенальной улице (впрочем, туда принимают пациентов не только из Петербурга, но и еще из 12 регионов). Больные с острым психозом, не совершившие никаких злодеяний, поступают в обычные психбольницы.

Из Ленинградской области психически больных убийц и насильников также отправляют в спецбольницу на Арсенальной. Преступников помельче содержат в обычной психбольнице, откуда они то и дело бегут.

Итак, теоретически самая потенциально опасная психиатрическая клиника в Петербурге -- это Психиатрическая больница специализированного типа с интенсивным наблюдением (СППБСТИН) на Арсенальной улице. Она заняла одно из тюремных зданий в 1951 году. Камеры переоборудовали под палаты, но на входе все осталось как прежде: проходная с двумя дверями и переговорным устройством, комната для хранения оружия, прогулочные дворики (руководство больницы уверяет, что прогулки для больных проводятся каждый день: а как же без этого, если есть пациенты, которые содержатся тут десятилетиями).

До 1989 года спецбольница находилась на балансе МВД. Потом ее передали Минздраву. Тем не менее в клинике работали две службы: лечения и охраны. Первая подчинялась Минздраву, вторая Управлению исполнения наказаний (УИН). Прошло еще девять лет, и все УИНы передали Минюсту.

-- И вот на этом этапе служба охраны психиатрических больниц с интенсивным наблюдением просто потерялась, -- рассказывает главный врач СППБСТИН Виктор Стяжкин. -- Правда, еще три года после этого мы работали с охраной, которую нам, в нарушение инструкций, оставили. Но в 2002-м сменился начальник питерского УИН -- и мы остались без защиты. Отдел охраны сократили наполовину, и оставшиеся сотрудники следят теперь только за тем, чтобы пациенты не вырвались на свободу. Наша переписка с Минюстом уже составила больше ста страниц. Вот, в январе совместно с руководителем аппарата правительства обсуждался в очередной раз этот проект -- "Федеральный закон об охране психиатрических больниц специализированного типа", но воз и ныне там. Представители Минюста, от которых напрямую зависел успех закона, отказались его подписывать и тем самым брать на себя функции охраны заведений. И даже захват заложницы в феврале ситуацию не изменил.

-- Всего по стране 7 спецбольниц. Но борьбу за охрану ведет почему-то только петербургская спецбольница?

-- Наша самая крупная, она охватывает 13 регионов не только в СЗФО, но и других округах. И у нас недокомплект, потому что зарплата ниже, чем в других клиниках: губернаторские надбавки-то нам не платят. В других специализированных больницах меньше пациентов или больше персонала, поэтому там пока обходится без инцидентов.

-- А почему нельзя заключить контракт с охранным предприятием или вневедомственной охраной, как это делают обычные больницы?

-- Во-первых, во всех законах о вневедомственной охране четко указано, что предмет охраны -- это материальные ценности, а не жизнь и здоровье сотрудников. Во-вторых, своих охранников, которые несли службу в стенах больницы, мы всему учили: когда можно решить дело миром, а когда нет, чего стоит ожидать от каких пациентов... А нам предлагают посадить в будку старичка-вохровца, который чуть что -- сломает пациенту пальцы... Отвечать будет тот, кто вохровца на это место посадил, то есть я.

-- Сколько должно быть охранников на отделении?

-- Вообще у нас принято подразделять функции охраны и надзора. Охрана по периметру, чтоб не вырвались на улицу. Надзор внутри больницы следит за порядком и чтоб не передавали запрещенных предметов. До 2002 года на 700 пациентов приходилось 148. А сейчас весь штат -- 75 человек. Разделить на четыре: дежурство-то суточное, минус отпускники -- получается не больше 15. И то почти все женщины и без оружия. У нас даже спецсредства отняли, сказали, что они нефункциональны. Потом кнопки тревожной сигнализации сняли и пульт демонтировали. Но мы уже восстановили. 15 охранников на 11 отделений плюс швейные мастерские и предприятия. На отделении по 15 -- 30 пациентов и три медсестры с ключами. Отобрать у них ключ ничего не стоит. И привет... Оружие есть у "тайфуновцев", которых зовут, когда происходит что-то экстраординарное. В Москве, в Пятой больнице при освобождении заложницы оружие было применено. Пациента застрелили.

-- Буйные пациенты -- это редкость?

-- У нас 60% людей совершили убийства. Ни в одной колонии, кроме пожизненных, вы не найдете такого соотношения. Только 10% убийств были обусловлены психзаболеванием, остальные -- по обычным мотивам: корысть, хулиганство и пр. Чаще всего -- в алкогольном опьянении. Все лечение направлено на снижение уровня общественной опасности. В среднем срок пребывания составляет три года. За это время нам удается избавить больного от бреда и галлюцинаций.

-- Говорят, в изоляторах половина всех эксцессов случаются после того, как осужденным кто-то приносит алкоголь.

-- У нас тоже проносят, хотя и не в таких масштабах, как в СИЗО. Но ни один из серьезных эксцессов не был связан с пьяным состоянием. Обслуживающий персонал, как бы ни хотел заработать, не хочет подставлять голову под пьяные кулаки психически нездоровых правонарушителей. И это сдерживает. Ведь они находятся здесь, в одном помещении.

-- Три года лечения -- это существенно меньше, чем десять лет по приговору. С симулянтами часто приходилось сталкиваться?

-- Было время, когда мы за год разоблачали 15 -- 18 симулянтов. Вообще, основанием для того, чтобы суд направил больного на принудлечение, служило заключение психиатрической экспертизы. Хотя никто из врачей-психиатров не застрахован от того, что может дать неправильное заключение. Больной может быть настоящим виртуозом по части симуляции, к тому же эксперты ограничены во времени: экспертиза длится максимум месяц. Попадая к нам, такой пациент расслабляется: тяжело несколько месяцев подряд изображать сумасшествие. Тут мы его и разоблачаем. Больше, чем полгода (минимальный срок пребывания в нашей больнице), на это не уходит. Обращаемся через прокуратуру в суд о назначении повторной психиатрической экспертизы. Но ни к чему хорошему это не приведет.

-- Почему?

-- Считается, что заключение эксперта, данное на стадии следствия, -- это истина в последней инстанции. Оно может быть оспорено только в том случае, сели сам эксперт признается в том, что написал лживый диагноз. Какой нормальный человек на это пойдет? Но если даже это произойдет -- если мы убедимся, что пациент здоров, прокуратуре останется один выход -- отпустить больного домой. С новым Уголовно-процессуальным кодексом, который отменил институт доследования, никакое возвращение на стадию прокурорского следствия невозможно. Больному выбрали меру -- принудлечение, а не колония? Выбрали. Больной здоров? Значит, в стационаре ему делать нечего. Были уже реальные случаи, когда именно таким путем убийцы уходили от ответственности.

Больница без арсенала

Чтобы понять, в каких условиях работает персонал неспециализированных психбольниц, решила посмотреть на ситуацию изнутри. Однако идти по неверному пути бухгалтера Берлаги не хотелось, попыталась устроиться в больницу в качестве младшего медперсонала...

В большинстве психбольниц сейчас нет санитарок, их работу приходится выполнять медсестрам. Почти все девушки работают на полторы ставки. В больницах развита забытая ныне система КТУ (коэффициент трудового участия). Незанятые ставки делят между собой работающие сестры, но деньги за переработку начисляются по принципу "кто лучше работает". 20% прибавка за вредность работы с психическими больными плюс губернаторская надбавка плюс надбавка за категорию -- и можно заработать шесть тысяч рублей.

На самых интересных и высокооплачиваемых отделениях -- там, где лежат люди с острым психозом, короче, буйные, вакансий, как правило, нет. На психосоматике или геронтологии -- там, куда определяют пациентов, страдающих и общим расстройством здоровья, работа, быть может, менее опасная, но тяжелая, в том числе и морально. Мужчин-санитаров нет, охраны нет, да и среди докторов все больше женщины.

Кстати, когда-то я была на экскурсии в этой самой больнице. Тогда нас проводили через проходную по списку, несколько раз повторяли, чтоб мы не оставляли вещи без присмотра. На женском отделении царила идиллическая чистота, пациентки читали нам свои стихи о Чечне и делились впечатлениями от фильма "Вий" (у одной из них после "Вия" все и началось). Потом всех позвали на трудотерапию. До этого момента больница не производила впечатления дома скорби, но когда я увидела, как пациентки тщательно вырезают из бумаги кружочки, а персонал потом этот бумажный мусор отправляет в ведро -- настроение испортилось...

Сейчас через ворота больницы пропускают всех, только те, кто въезжает на машине, должны показать пропуск. Зато двери отделений -- стальные и заперты на ключ. По правилам, пациентов то и дело выводят в прогулочные дворики, но не на положенные полтора часа, а максимум на 30 минут.

Для устройства на работу в психбольницу не требуется особых справок. Естественно, необходимо подтвердить, что ты не состоишь на учете в псих- и наркодиспансере, собрать положенные анализы и т. п. Для действующего медработника это несложно. Еще медсестрам положен двойной отпуск (24 плюс 30), но не ранее, чем через шесть месяцев. На транспорт средний медперсонал, как правило, не тратится и ищет работу возле дома.

Я провела в административном корпусе довольно много времени и даже успела поучаствовать в обсуждении предстоящего пикета медработников. "Да почти никто не пойдет, -- говорила в трубку моя будущая начальница. -- Разнарядки нет, не то что в прошлый раз..."

Потом они долго спорили, почему больным нельзя передавать сок в больших пакетах: чтобы они не приучались угощать соседей (это вредно). Еще был скандал из-за оставленного где попало мобильника: пациентам их иметь запрещается.

А я немного беспокоилась будущей встречи с потенциально опасными пациентами. Хотя мне еще в отделе кадров сказали: не так уж у нас и опасно, потому что самое частое ЧП -- это суицид.

Кроме того, у докторов и сестер есть свое оружие: шприцы с аминазином, главное достоинство которого в том, что его можно колоть не в вену, а в мышцу, то есть из любого положения. В критической ситуации это очень важно. Слава богу, таких ситуаций пока не было.

Коридор в стандартном отделении психбольницы четко разделяется на тот, в котором обитает персонал, и за запирающейся дверью -- пациентский. В моем случае в больничном отсеке было три палаты, столовая и процедурный кабинет. Комнаты шоковой терапии я не обнаружила.

Все больные похожи друг на друга: заострившиеся лица, бритые или рано облысевшие головы и тот невыносимо тяжелый взгляд, про который все рассказывают, но который надо почувствовать самому. Вопреки известным слухам, ремнями в самой проблемной т.н. надзорной палате (куда помещают самых тяжелых больных и где постоянно дежурят два человека. Два человека на двадцать коек) никого не привязывали и в мокрые простыни не заворачивали. Следующая палата выглядела куда приличнее -- она была для ходячих, а третья -- элитная -- напоминала обычную клинику. Там лежали больные, которые собираются выписываться, пояснила старшая сестра. Они немного помогают по хозяйству. И их можно позвать на помощь, если нападет кто-то из буйных.

Другой охраны на отделении не было.

Понятно, что картина из "Кавказской пленницы" -- с трехметровой больничной стеной и подведенной ко всем деревьям сигнализацией -- из области фантастики. Кстати, наркологические клиники охраняются заметно строже.

В обычной психиатрической клинике вся надежда на стальные двери в корпусах и зоркий глаз вахтерши на входе. Если бы я готовила чей-то побег из этой больницы, это оказалось бы мне по силам. Впрочем, я никому помогать не собиралась...

Кнопки тревоги

Главный психиатр Петербурга Людмила Рубина рассказала, что проблема с охраной время от времени возникает во всех психбольницах. Сложнее всего ситуация с отделением судмедэкспертизы 6-й больницы. Там содержатся люди, которых еще не признали невменяемыми, и это могут быть обычные преступники, лишь прикидывающиеся ненормальными.

Тревожные кнопки в психиатрических клиниках появились всего полгода назад -- когда питерским больницам грозили нападением террористов. "Эти кнопки горят красивым красным светом, но на то, чтобы подключить их к пульту, денег тогда не хватило, -- говорит Рубина. -- Может быть, при следующей угрозе террористов нам их подключат. Мы написали письмо с просьбой выделить нам средства на окончательный монтаж оборудования, но денег пока не дождались. А видеокамер у нас отродясь не было".

Обычные петербургские психбольницы заключили договоры с частными охранными предприятиями. Работой частных охранников довольны не все, но это лучше, чем ничего. Вот в областных лечебницах (в частности, в Гатчине) охраны нет, поэтому оттуда периодически сбегают. Иногда -- оставляя за собой кровавый след, как это было в 2001 году.

Что же касается проблем спецбольницы на Арсенальной -- можно понять руководство ГУИН, не желающее нарушать инструкции Минюста и разбазаривать свой и так небогатый комплект сотрудников. Можно разделить мнение спецбольницы, которая не доверяет частным охранникам. Ну почему, в самом деле, частные лица должны охранять режимный объект? Не могу понять только обитателей дома на Арсенальной. Отчего они до сих пор не сбежали...

Нина Астафьева

Психушка вне закона  »
Юридические статьи »
Читайте также