Операция "Ы" и другие приключения Шарика. Без кетамина

Как подпись Михаила Фрадкова изменила жизнь петербургских ветеринаров

Свершилось. Документ, о необходимости которого чуть ли не десять месяцев (с момента задержания злосчастного ветеринара Александра Дуки органами Госнаркоконтроля) говорили власти и общественность, вступил в силу. Глава правительства Михаил Фрадков утвердил положение, разрешающее ветеринарам использовать для обезболивания животных наркосодержащий препарат кетамин. Одновременно с этим Замоскворецкий суд вынес злосчастному Дуке обвинительный приговор (год условно за приобретение и хранение наркотических средств), но применять наказание не стал - "в связи с изменившейся обстановкой". Насколько изменилась в этом смысле обстановка в нашем городе, решил узнать (извините за повтор) корреспондент "Города".

Кто право имеет

Оговоримся сразу. Ветеринарам разрешено колоть кетамин не абы как, а при соблюдении "порядка и условий". Во-первых, на их рабочих столах может находиться лишь трехдневный запас препарата. На наш вопрос "а сколько это?" опрошенные ветеринары разводили руками, пожимали плечами и в результате сошлись на том, что, скорее всего, указание насчет трехдневного запаса списано с "человечьих" инструкций.

Согласно этим инструкциям, в медицинских учреждениях, где применяются наркотические средства и психотропные вещества, подсчитывают расход таких средств и веществ в течение месяца, потом это дело делится на количество рабочих дней в месяце и умножается на три. В общем, не бином Ньютона, при наличии калькулятора можно разобраться.

Во-вторых, документ Фрадкова запрещает ветеринарам по-своему расфасовывать, пересыпать или перекладывать кетамин из одной упаковки в другую. Менять надписи на упаковках тоже нельзя (зачем ветеринары проделывают такие манипуляции, поймете позже).

В-третьих и в-главных, работу с кетамином могут осуществлять только лица, имеющие на это право. То есть лицензию.

Клиника без адреса

Нам удалось установить из неофициальных источников, что в городе существует одна-единственная ветеринарная лечебница, которая давным-давно, еще до всего, получила лицензию на работу с кетамином. Правда, назвать адрес этой лечебницы наши источники затруднились. Мы тоже не смогли его найти, хотя обзвонили массу клиник. Попутно выяснилось, что, например, врачам, которые лечат животных в зоопарке, приходится с превеликими трудами выбивать разрешение на покупку спирта. Что у них отобрали ружье, стрелявшее летающими шприцами, - оно признано огнестрельным ("А вы говорите - кетамин!"). Что в клинике на 2-й Жирновской улице кошкам и собакам дают газовый наркоз ("Прекрасное средство, ничуть не хуже кетамина"). Что в клиниках поменьше, где нет возможности устанавливать специальную аппаратуру для подачи газа, вовсю используют препарат диприван, или пофол ("Еще лучше, чем кетамин!"). Что в клинике на Лиговке...

Нет, там наш вопрос о кетаминовой лицензии почему-то вызвал переполох. Нас долго отфутболивали к разным начальникам, наконец один из них, назвавшийся Николаем Николаевичем, посоветовал: "Обратитесь на 2-ю Жирновскую улицу". "А сами почему боитесь ответить?" - мы попытались раззадорить Николая Николаевича. Но тот на "слабо" не попался. "Это наша городская станция по борьбе с болезнями животных. Мы - просто филиал", - гордо и скромно сказал он.

А на городской станции, как известно, от кетамина отказались. Мы попросили знакомого анестезиолога просветить нас насчет его заменителей. Он согласился, но при условии анонимности.

Отступление первое. Комментарий анонимного анестезиолога

- Диприван, который стали использовать в веткликах вместо кетамина, - это гипнотик. Иными словами, он только усыпляет, а не обезболивает. Для того чтобы животное "ничего не почувствовало", нужно вводить диприван в комбинации с каким-нибудь анальгетиком. Та же штука - при газовом наркозе. Если, скажем, применяется закись азота, то ее одной окажется недостаточно. Она не вырубит сознание, поэтому животное будет двигаться. А дать закись азота плюс диприван - получится в самый раз. Но, конечно, кетамин - оптимальный препарат. Он действует как гипнотик и анальгетик, то есть одновременно усыпляет и обезболивает. В отличие от дипривана, его вводят внутримышечно, а не внутривенно. Сильно сомневаюсь, что каждый врач может с ходу попасть в вену больного животного.

Вообще вся эта чехарда с кетамином - очередная ловля блох. Причем ловят не там, где нужно. Хотя, конечно, гораздо проще поймать врача или медсестру, которая кому-то что-то там дала. И гораздо труднее - накрыть тех, кто провозит наркотики тоннами...

В общем, отчаявшись получить адрес клиники, где есть лицензия на работу с кетамином, мы отправились добывать эту лицензию сами. Чтобы потом благородно передать свой опыт другим ветклиникам и другим ветврачам.

Не тот телефон

Управление ветеринарии Санкт-Петербурга, куда мы сунулись в надежде узнать, где выдают лицензии на кетамин, встретило нас неприветливо. И женщины, которые сновали по коридору, и женщины, которые что-то горячо обсуждали в кабинетах, указывали нам на дверь. Вернее, их жест относился к табличке на двери: прием посетителей с 10.00 до 13.00. И только юрисконсульт управления без всяких жестов согласилась нас выслушать в неурочное время. Но, увы, добрая юрисконсультша не знала, где выдают лицензии. "Может, в Лицензионной палате? - предположила она. - Это где-то на Васильевском острове или на канале Грибоедова. Спросите у Светланы Валерьевны, она раньше там работала".

Светлану Валерьевну мы перехватили на выходе, узнав по описанию все той же юрисконсультши: "У нее прическа каре". Прическа нам понравилась, Светлана Валерьевна - нет. Она посмотрела на часы, где стрелки показывали что-то около без пятнадцати шесть, и предупредила, что готова разговаривать с нами ровно минуту: "Мы работаем до восемнадцати". Могла и не предупреждать. Хватило секунды выяснить, что и Светлана Валерьевна не знает, где выдают кетаминовую лицензию. Вряд ли - в Лицензионной палате. "По логике, - задумалась сотрудница Ветеринарного управления, - этим вроде должен заниматься наркоконтроль".

Согласившись с логикой Светланы Валерьевны, мы поспешили в наркоконтроль, поскольку и там, надо думать, люди уже намыливались домой. Так оно и было, но на специальном столе No 2, который нам указал приветливый охранник, карауливший турникет, лежали образцы заявлений. Типа "прошу Вас выдать заключение на допуск лиц к работе с наркотическими средствами и психотропными веществами...". На всякий случай мы кричали вдогонку офицерам и штатским, выбегавшим через турникет на волю: здесь ли выдают ветеринарам лицензии на работу с кетамином? "Здесь! - весело откликались они. - У нас! Выдаем!.." Опять-таки на всякий-провсякий мы созвонились с дежурным, который нес свою вахту допоздна:

- Я ветеринар. В вашем ведомстве можно получить разрешение делать уколы кетамином?

- Можно, - обрадовал нас дежурный. - Есть специальная служба, она как раз и занимается таким лицензированием.

- Кто-нибудь уже обращался по этому поводу?

- Конечно! Люди созваниваются, спрашивают, что да как.

- Ну и как?

- Позвоните завтра по такому-то телефону. Вам все расскажут.

Завтра случился полный облом. Он настолько нас обескуражил, что мы отказываемся от нейтрального множественного числа и переходим на эмоциональное "я".

Позвонив по предложенному телефону, я завела прежнюю песню: то-се, ветеринар, хочу получить лицензию на работу с кетамином... "Лицензию на оборот наркотиков?" - переспросил бодрый баритон на другом конце провода. "Какой оборот?! - возмутилась я, сообразив, что у баритона высветился мой номер и он вот-вот занесет меня в список наркодилеров, творящих свои грязные дела возле школ и на рынках. - Я хочу делать животным обезболивающие уколы". "Значит, оборот, - не согласился баритон. - Мы таких лицензий не выдаем. Позвоните в Москву, в Федеральную службу по надзору в сфере здравоохранения и социального развития, это вопрос к ним, а не к нам. Жаль, - посочувствовал на прощание баритон, - у нас нет контактных телефонов".

А как же офицеры и штатские, кричавшие "выдаем!"? Как же стол номер два с образцами заявлений "прошу выдать допуск"?.. Да ну к черту! Если ни в Управлении ветеринарии, ни в наркоконтроле никто ничего не знает; если в ветклиниках боятся одного слова "кетамин" - я-то здесь с какой стороны? Пусть сами звонят в Москву.

А мне остается обратиться к неофициальным источникам и выяснить у них, как на все про все смотрят ветеринарные врачи.

Отступление второе. Из диалога с рядовым ветеринаром (само собой, тоже анонимным):

- Что изменилось в жизни ваших коллег после документа, подписанного Фрадковым? Как они собираются жить дальше?

- Наверно, клиники постараются каким-то чудом выбить лицензию, поскольку их и раньше контролировали, и будут контролировать теперь. Что же до врачей, которые работают в государственном учреждении или еще где-то и заодно имеют частную практику, то их документ Фрадкова коснется мало. Вернее, совсем не коснется. Здесь все останется по-прежнему.

- Вы лично работали с кетамином?

- Естественно. И сейчас работаю.

- Не страшно, что застукают без лицензии?

- Я же нигде не даю рекламы. Мои клиенты - это круг, который сложился годами. Знакомые, знакомые знакомых. Маловероятно, что "органы" может заинтересовать деятельность такого масштаба.

- А если прихватят на улице?

- Врачи не дураки, чтобы в открытую носить с собой кетамин. Уже лет пять его заклеивают другими этикетками или переливают в безобидный флакон. И в клиниках, и на вызовах. Поэтому я не совсем понимаю, каким образом у Дуки могли обнаружить флакон с кетамином. Странная ситуация и, по-моему, во многом надуманная.

- Какой смысл ее "придумывать"?

- Возможно, она была устроена для саморекламы. Возможно - с целью привлечь внимание к проблеме. Сложно сказать.

Елена Евграфова

Животным больше не будет больно  »
Юридические статьи »
Читайте также