Дальневосточная философия зачем Хабаровскому краю нужен сенатор из Петербурга?

Вакантное место представителя Хабаровского края в Совете Федерации занял петербуржец. В конце прошлой недели кандидатуру Юрия Солонина, декана философского факультета Санкт-Петербургского государственного университета, утвердила краевая Дума. Первое интервью по возвращении с Дальнего Востока господин Солонин дал журналу "Город".

-- Зачем профессору философии становиться сенатором?

-- Вопрос сформулирован неправильно. В таком виде его можно задать человеку, который собирается использовать работу в Совете Федерации для строительства дальнейшей политической карьеры. Учитывая мой возраст -- мне почти 65 лет, ни о какой серьезной карьере в политике речь, как вы понимаете, не идет. Я просто не смогу наработать того имиджа, того ресурса влияния, уважения к своей скромной персоне, которые бы помогли мне дальше совершать карьерные шаги. Да это и не входит в мои планы.

-- Задам вопрос по-другому:- почему вы согласились на предложение Ишаева -- губернатора Хабаровского края?

-- Я не мог вписаться в политическую жизнь предыдущих режимов, которые говорили о благе народа и делали все помимо этого блага. У меня есть некий этический комплекс, он простой, может быть наивный, возможно кто-то подвергнет его осмеянию, но я с ним живу. Я считаю, что раз ты живешь, ты отягощен долгом, у тебя есть возможность задержать мутное течение, которое все сносит на своем пути, остановиться, упереться, чтобы вокруг тебя забурлила, замедляясь, вода. А там глядишь, кто-то еще остановится, и еще.

-- Эта ваша установка -- противостоять негативному течению -- возникла только сейчас?

-- Она была изначально во мне. Я начал активно участвовать в политике лет десять назад, это было связано с движением НДР. Правда, три года пребывания там, можно сказать, не принесли ничего. Я был разочарован: с одной стороны, было заявлено, что это партия широкого общественного и национального интереса, с другой стороны, делалось все как-то кучковато, узкой группой лиц, непонятно во имя чего -- без программы, без идеологии. Потом меня пригласили в "Единство", я отнесся к этому с осторожностью, памятуя прежний опыт НДР, но идея строительства современной политической партии всегда увлекала меня, я поддался и в этот раз. Потом я присутствовал при упразднении "Единства" и создании партии "Единая Россия". Замысел этот я воспринял как замысел создания великой партии со всеми вытекающими из этого обязательствами перед нацией. Но пока это большая рыхлая партия, которая ищет свое лицо и способ служить национальным интересам. Как это делается, вызывает у меня пока огорчение. Тем не менее моя особенная, насколько я могу судить, позиция и готовность служить идеалам, которые еще оживляют мое сердце, -- видимо, питали интерес ко мне, и я не раз получал разнообразные сигналы, что могу пригодиться на этом поприще.

-- Однако ваши взгляды не вписались и в представление руководства "Единой России" о перспективах развития партии?

-- Да, иногда обстоятельства складывались драматически, два года назад я попросил освободить меня от обязанностей секретаря Петербургского отделения партии. Но тем не менее у меня остались дружеские и рабочие отношения с Борисом Вячеславовичем Грызловым. Такие же они и с Сергеем Михайловичем Мироновым. Сохранялись контакты и с кремлевской администрацией, и с президентом.

-- Кстати, говорят, вы неформальный советчик президента?

-- Мы знакомы с университета, Владимир Владимирович всегда мне импонировал. Я не собираюсь преувеличивать факт нашего знакомства, это было бы просто нескромно, но я входил в НДР, а потом и в "Единство" при его посредстве. Но он никак не являлся руководящей и направляющей силой в моей карьере.

-- Вас не смущает сам механизм подобного пополнения Совета Федерации?

-- Не смущает, потому что он конституционен. Место представителя Хабаровского края пустовало больше года.

-- Я о другом. Последние политические кризисы показали, что власть оказалась некомпетентна в реализации собственных же реформ. К тому же все это время, полагаясь на рейтинг Путина, эта же власть методически уничтожала страховочные механизмы. Была изведена на корню система компромиссов -- с бизнесом, с прессой, с губернаторами, с оппозиционными партиями.

-- Да, это трагедия всякой жестко выстроенной власти, которая не имеет ни союзников, ни оппонентов. Власть не сумела эффективно делать политику в более сложном политическом контексте. Увлечение строительством ясной и четкой вертикали власти оказалось обманчивой и опасной иллюзией. Казалось, вот она, вертикаль: сказано -- сделано. А вышло: сказано, а они ничего не делают. Пирамида рассыпается, и вся ответственность снова ложится на президента: он имеет огромную власть по Конституции, его партия занимает большинство в парламенте, его правительство столь бездарно реализует и без того непопулярные, но столь необходимые реформы. Тут вы правы, векторы сил должны быть в обществе. Они должны участвовать в принятии решений и нести за них свою долю ответственности. Так и достигается общественное согласие и устойчивость общества.

-- Тогда зачем идти работать в неэффективную систему?

-- Я вам уже объяснял: я не могу стоять в стороне, когда убежден, что нужно пытаться переломить разрушительные тенденции.

-- В ситуации, когда кандидатуру сенатора предлагает Кремль, губернатору трудно отказаться. Не будет ли это мешать вашим контактам с Хабаровским краем?

-- У меня был двухчасовой разговор с Виктором Ивановичем Ишаевым, по-моему, предельно откровенный. Он сказал мне, что не раз напоминал президенту о своей кадровой проблеме, последний такой контакт был в конце прошлого года. И кто кому кого предложил: президент -- губернатору края или губернатор вновь напомнил, что место вакантно и нет ли подходящей кандидатуры, я не знаю.

-- Каковы ваши впечатления от первого знакомства с хабаровскими политиками?

-- Я понимаю, момент экзотичности тут присутствует. Процедура назначения меня не требовала от губернатора согласования с краевой Думой, но губернатор посчитал по-другому. Это акт уважения к депутатам или практика местного политического компромисса -- я не знаю. Дума небольшая -- 25 человек, присутствовало двадцать. Заседает Дума в скромном зале, разговор идет без привычного питерского крючкотворства. Голосуют без электроники, простым поднятием руки. Вообще разговор был очень деловой. Мне это было очень приятно. Хотя были острые вопросы. И первый вопрос: почему не наш, почему не местный политик будет представлять край в Совете Федерации? С другой стороны, вспомнили всех, кто в Москве заседает в Госдуме и раньше заседал в верхней палате парламента. Выяснилось, что особыми успехами эти представители в отстаивании интересов края тоже не отличились до сего дня. Я же сказал, что, на мой взгляд, ходоков от края в Москве достаточно. Нужны люди, которые способны продвинуть проблемы края в самые высокие сферы и решать их. А у меня есть такая возможность.

-- Что будете делать дальше?

-- Буду устраиваться в новом положении, но не мыслю оставления прежнего дела. Ведь без него я потеряю свою особенность и интерес к себе. Просто отупею. У меня уже состоялся разговор с ректором университета Людмилой Алексеевной Вербицкой. Она предложила мне остаться деканом факультета, поскольку это не административная, а выборная должность. А жить и работать мне придется на три города сразу -- Москву, Хабаровск и Петербург.

Марина Гончаренко

Город  »
Юридические статьи »
Читайте также