Горячая десятка-2008: Повестка для «преемника»

За последние три месяца Владимир Путин по меньшей мере трижды подтверждал свое намерение соблюдать Конституцию и оставить президентский пост в 2008 году. И хотя «зоологические антипутинисты» будут продолжать играть на своей шарманке «Не верю, не верю наветам коварным», а «патологические путиноиды» с таким же упорством не оставят усилий в проявлении верноподданнических чувств и предложений каким-то образом продлить полномочия президента, с большой вероятностью можно предположить, что вопрос закрыт.

Кухонные политические пикейные жилеты продолжат ловить сигналы относительно кандидатуры преемника. Она, конечно, важна. Но еще важнее та повестка дня, с которой придется столкнуться преемнику в решении общероссийских проблем. Уже сейчас можно предположить, что предстоит известная по сравнению с нынешним перемена курса. Такое предположение исходит из того, что ни один правитель в истории России фактически никогда не следовал целиком в фарватере предшественника. Примеров тому множество. От Петра I до самого Путина.

Президентство в России — тяжелая ноша. Случайно или нет, но уже трое из тех, кого общественное мнение традиционно включает в список для президентского кастинга (С. Миронов, С. Иванов и В. Якунин), дали понять, что лично не претендуют на этот пост. Что, впрочем, не означает, что они будут отказываться, если на них укажет путинская десница. Каждый понимает, что после 2006 года ситуация может довольно радикально перемениться. Например, в году этак 2009—2010-м упадут неестественно высокие нефтяные цены. Как показывает предыду-щая российская история, в таких случаях обостряется проблема выбора пути: или в сторону мобилизационной экономики, или в либерально-рыночную. Для первой нужна сильная силовая составляющая. Для второй — элементарная политическая воля и способность рисковать. Но в любом случае проблема выбора непременно встанет, ибо возникнут вопросы, которых в условиях золотого дождя нефтедолларов и быть не может.

Несомненно, обострится все, что связано с чудовищной незавершенностью российского модернизационного проекта. Этот проект был заявлен самим Путиным, но застрял в российском политико-экономическом бездорожье. Сегодня модернизационный проект рассматривается лишь как освоение современных высоких технологий. Такое понимание слишком узко и отвечает традициям раннеиндустриальной эпохи. Между тем модернизация — это и совершенно иная культура труда и управления, демонополизация рынка, колоссальное обновление инфраструктуры, подготовка качественно иного менеджмента. Развилка будет та же самая: либо мобилизация и централизация — по сингапурско-малазийскому эталону, либо поворот в сторону либеральной англо-саксонской модели. Первая дорога таит угрозу бюрократической диктатуры, своекорыстной и беспощадной. Вторая упирается в патерналистские настроения значительной части «низов».

Массовые «антиреформистские» настроения — вот реально существующий ограничитель для модернизационного проекта. В соответствии с последними опросами 68% населения выступает против всяких реформ. Следующему президенту — хочет он или не хочет — придется столкнуться с этим противоречием. И попытаться разрешить его.

Еще одной особенностью повестки дня станет то, что ее содержа-тельную часть будет формировать поколение, уже лишенное ностальгии по СССР. «Путинский период» в значительной степени использовал этот ресурс. Но сегодня он близок к исчерпанию. Реальность такова, что бывшие «братские республики» являются не центростремительным, а центробежным фактором существования постсоветского пространства. В последнее время стало модным говорить о «суверенной демократии». При всей спорности этого тезиса в нем содержится один позитивный момент: Россия становится суверенным государством, более не являясь «старшим братом» для Украины, Грузии, Азербайджана. И даже для Белоруссии. Отсюда необходимость окончательного самоопределения России в геополитическом пространстве.

В этом смысле крайне любопытно обратить внимание на то, что в 2000—2003 годах Путин ничего не говорил о «многополярном мире», даже не употреблял этой терминологии. Второй срок его президентства был отмечен усиленной разработкой этой доктрины. Среди тех, кого называют в числе вероятных преемников, есть люди, настроенные крайне подозрительно к Западу вообще, внутренне глубоко антиамериканские. Антизападничество сейчас вообще в моде. Но даже в «многополярном» мире есть свои приоритеты. Лавирование между США, Европейским Союзом и Китаем не может быть стратегическим направлением, ибо вызовет подозрительность со стороны всех российских внешнеполитических контр-агентов. Значит, следующему президенту придется определяться и здесь.

Ясно, что есть проблемы настолько долгосрочные, что ни за один, ни за два президентских срока их не разрешить. Ни Путину, ни его преемнику. Это демографический кризис, это Северный Кавказ, это разумное регулирование миграции. И еще — вечные непредвиденные обстоятельства. Вполне возможно, что до конца нынешнего президентства мы не увидим прорывных решений. Чтобы обеспечить необходимое для себя преемство, нынешний президент будет активизировать социаль-ные инициативы в надежде обеспечить благожелательность электората к тому, кого он, Путин, выберет.

У Хорхе Луиса Борхеса есть рассказ под названием «Сад расходящихся тропинок». Суть его в том, что из каждой ситуации есть множество выходов. Мы говорим о нескольких развилках, перед которыми окажется следующий президент. Мы не можем предсказать, как он пове-дет себя в той или иной ситуации. Постпутинская Россия будет таким садом расходящихся тропинок. Как с этим справятся предполагае-мые претенденты на высший пост в стране — об этом в следующий раз.

Валерий Островский

Преждевременные люди Третий срок пока отложен  »
Юридические статьи »
Читайте также