Если «корзина» станет «печкой», или Забавная арифметика нашего бытия

Господа потребители интересуются, что такое фиксированный набор потребительских товаров и услуг , о котором в последнее время активно начали говорить и в Думе, и в городском ЗакСе. Что включает в себя этот показатель и чем он отличается от прожиточного минимума?

Отвечаем.

Речь идет обо всем известной «потребительской корзине». Минимальный набор продуктов питания, одежды, предметов первой необходимости и услуг в объеме, который в идеале должен обеспечить выживание человека. Этот набор стабилен и закреплен в особом законе. А вот стоимость «корзины» — величина плавающая. Оно и понятно: цены на товары и услуги в регионах разные, да и меняются они со временем. К тому же «корзину» считают отдельно для трех категорий граждан: для работающих, пенсионеров и детей. Да еще и среднюю величину выводят.

Понятие «потребительская корзина» было введено Госкомстатом РФ в 1991 году по совету департамента статистики Международного валютного фонда. Но и до этого отечественные статистики вели наблюдение за разницей цен на самые необходимые товары в разных регионах.

«Потребительская корзина» как экономический показатель существует и в Европе, и в США. И везде он означает различные вещи. В США это прежде всего набор самых покупаемых продуктов. Все эти гамбургеры и кока-колы, естественно, занимают там свое почетное место. Такая «корзина» — показатель популярности продукта или услуги. Для американских экономистов, анализирующих такую «корзину», самое главное — сколько средний американец тратит на еду, сколько — на оплату жилья, а сколько — на культурные ценности. В процентах. Чем ниже продуктовый процент, тем выше уровень жизни. Иными словами: все уже сыты, теперь пошли покупать туфли и развлекаться.

Другое значение имеет «потребительская корзина» в Германии. Здесь это категория социальная. То есть в «корзину» законодательно заложены некие жизненные блага, совокупная стоимость которых и определяет размер социальных пособий. Закон это давний, поэтому стоимость немецкой «корзины» значится в марках, а не по-современному — в евро. Половина в этой «корзине» — продукты. Остальное — оплата жилья и коммунальных услуг, медицинская страховка, транспортные расходы, культурные нужды, бытовая техника. Учтены предметы гигиены и многое другое. Набегает довольно приличная сумма — порядка двух тысяч марок. На пособие такого размера и может рассчитывать, скажем, не имеющая профессии мать-одиночка. Неплохое содержание. Особенно если учесть, что, пойди она работать уборщицей, ее заработок оказался бы больше этого пособия всего на 90 марок.

Скорее всего, читатель сейчас говорит сам себе: — Вот так они — за бугром — к своим гражданам относятся. Вот как хорошо жить в неметчине!

Не торопитесь. Новое руководство Германии, учитывая мнение налогоплательщиков, обещает пересмотреть социальную политику таким образом, чтобы государственная денежная помощь заставляла людей искать работу, а не сидеть на шее у бюджета. Так что еще неизвестно, какова будет «корзина» в Германии через месяц-другой. И останется ли она определителем размера пособий.

В нашем Отечестве в 1999 году «потребительской корзине» был придан точно такой же смысл, как и в Германии, — социальный. В идеале дело должно было обстоять так: в том случае, если доходы гражданина не позволяют ему поддержать свою жизнедеятельность на нормальном уровне, государство должно его поддержать. То есть выплачивать ему социальное пособие исходя из стоимости содержимого «корзины».

С момента своего рождения российская «корзина» стала предметом шуток едва ли не всего населения. Всем было весело изучать, сколько и чего государство позволяет им есть, пить и надевать на ноги. Действительно, забавно. Но все же стоить помнить, что этот перечень не является медицинской нормой или, скажем, представлением государства о потребностях своих граждан. Сказано же — минимум.

Вот что нам положено на месяц: 12 кг хлеба, муки и макаронных изделий, почти 10 кг картофеля, 8 кг овощей (имеется в виду капуста, морковь и свекла), 2 кг фруктов, 1,6 кг сахара (10 чайных ложек в день), 2,5 кг мяса (83 грамма в день), 1 кг рыбы, 18 кг молочных продуктов и мелочевка вроде нескольких граммов соли да чая... В общем, по количеству вроде бы немало. Особенно хлеба и картошки. Этот рацион трудно назвать сбалансированным. Невольно задумываешься о диабете и сердечно-сосудистых заболеваниях. Твердые колбасы и прочие деликатесы в «потребительскую корзину» не входят. И никогда не будут входить. В целом продуктовый набор стоит примерно 1300 рублей. Цена варьируется в зависимости от времени года и региона.

Непродовольственный набор примерно таков: россиянину положена одна куртка на 7 лет, одна пара обуви и один костюм на 5 лет. Новые брюки — раз в 4 года, 7 пар носков в год, 10 пар белья в год...

Стоимость всей «корзины» в среднем по стране на человека — даже в сегодняшнем скудном виде — зашкаливает за 4000 рублей. Огромное количество людей — в особенности на периферии — были бы рады такой финансовой помощи от государства. Но...

Социальная политика в России пошла по другому пути, и «корзина» с ее важнейшим смыслом осталась на обочине, не нужная никому, кроме статистиков. Сегодня у нас главная социальная величина — это пресловутый прожиточный минимум. В нем не заложены потребности человека — даже самые минимальные — лишь экономические возможности, подсчитываемые каждый квартал в каждом регионе отдельно.

«Корзина» стала одним из самых некорректных показателей. Как ни считай, ее стоимость неизменно получается больше, чем прожиточный минимум, который якобы на эту «корзину» ориентируется. К примеру, на второй квартал этого года в Петербурге был установлен прожиточный минимум : на душу населения — 3198 рублей, на трудоспособного — 3663 рубля, на пенсионера — 2329, на ребенка — 2789 рублей 80 копеек. А в федеральной статистической отчетности за сентябрь этого года фиксированный набор (читай — «корзина») стоил в Петербурге 4873 рубля 52 копейки. Как видно, отличие от прожиточного минимума существенное. И связка одного с другим не просматривается никак.

Не привязана к потребительской «корзине» и наша нынешняя «лоскутная» пенсия с ее базовой и накопительной частями. А уж о пособиях и стипендиях и говорить не приходится. Они вообще неизвестно к чему привязаны.

В конце 2004 года интерес к понятию «потребительская корзина» вспыхнул с новой силой. В то время истек срок действия закона 1999 года , принятого на 5 лет. Его быстро, чуть ли не автоматически продлили, указав, что фиксированный набор товаров и услуг остается пока неизменным.

Но недавно премьер-министр Фрадков распорядился внести в Госдуму проект закона , в котором должен быть новый улучшенный перечень содержимого «корзины». Политические партии и различные министерства создали нечто вроде согласительной комиссии, которая и должна подумать, какие все же поправки следует внести в «корзину».

Основной проект уже готов. Стоимость «корзины» в нем увеличена в среднем на 84 рубля в месяц на человека: для трудоспособного населения на 72 рубля, для пенсионеров — на 100, для детей — на 112 рублей. Увеличены нормы потребления мяса, рыбы, фруктов, молока. В общем, правительство стремится к тому, чтобы энергетическая ценность минимального набора продуктов составляла 2 тысячи 268 ккал в сутки.

В проекте сохранено в прежнем объеме потребление непродовольственных товаров, жилищно-коммунальных и транспортных услуг. Но впервые появились расходы на театры и музеи... В общем, сплошные позитивные тенденции.

В феврале Дума планирует принять этот проект, сделать его законом.

С чего бы это такой интерес к понятию, которое не имеет никакого отношения к социальной политике, да и в экономике роли не играет? Вот, к примеру, наш «социальный» министр Михаил Зурабов, комментируя перед московскими журналистами ход работы над содержимым новой «корзины», отметил:

— Если мы эту «потребительскую корзину» утверждаем, то... придется через какое-то время попытаться ответить на вопрос: для чего? Из этого должны вытекать какие-то реальные последствия, «потребительская корзина» должна стать инструментом социальной политики. Пока таковой она не является.

Что же может произойти, если она станет таким инструментом? Ответ на этот вопрос можно найти у того же Михаила Зурабова. Он видит возможное развитие событий так: государство перестает выплачивать базовую часть пенсии, человек зарабатывает ее самостоятельно. Но если оказывается, что накопленная им пенсия не может покрыть стоимость «потребительской корзины», то государство доплатит ему эту разницу. Подчеркнем, господин министр говорил не о планах очередного витка пенсионной реформы, а лишь характеризовал иную социальную модель. Может, она будет реализована, а может, и не будет... Все это чисто теоретические выкладки.

Вообще-то, учитывая зурабовские теории, законодательная возня вокруг никому ныне не нужной «потребительской корзины» уже не кажется смешной. Если «корзина» когда-нибудь станет той «печкой», от которой будут плясать, определяя размеры пенсий, доплат-приплат, стипендий, то лучше, чтобы она была как можно полнее и значительнее. На всякий случай. Вдруг теория станет практикой, а у нас в «корзине» — одна картошка.

Вот и в Петербурге с начала года до самого лета в Законодательном собрании думали о поправках в региональный закон о потребительской «корзине», пересматривали ее наполнение. Новый закон приняли, но сразу вслед за голосованием В. И. Матвиенко наложила на него вето: мол, давайте подождем с изменениями, дождемся февральских решений федеральных законодателей.

В феврале, когда дело о «потребительской корзине» вновь откроется, можно будет вновь вернуться к главному вопросу: к чему приведет эта дорога? К продолжению всеобщего зубоскальства? Или к повышению «корзины» до статуса «печки», от которой будет танцевать государственная социальная политика?

Наталья Орлова

Виртуальная корзинка, где нет места ананасам в шампанском Кто и что кладет в "потребительскую корзину"?  »
Юридические статьи »
Читайте также