Квалификация злостных нарушений порядка отбывания уголовного наказания
ПОРЯДКА ОТБЫВАНИЯ УГОЛОВНОГО
НАКАЗАНИЯ
И. МИНЕЕВ
И. Минеев,
преподаватель Учебного центра при
Управлении исполнения наказаний по
Пензенской области.
В принятом в декабре
1996 г. Уголовно - исполнительном кодексе РФ
перечислены нарушения порядка отбывания
наказания (режима), относящиеся к категории
злостных. В соответствии с ч. 1 ст. 116 УИК к
ним относятся: употребление наркотиков,
мелкое хулиганство, угроза, неповиновение
представителям администрации
исправительного учреждения или их
оскорбление, мужеложство, лесбиянство,
организация забастовок или иных групповых
неповиновений, а равно активное участие в
них, организация группировок осужденных,
направленных на совершение указанных
нарушений или активное участие в них.
Употребление осужденным наркотиков
является нарушением только в том случае,
если данный факт имел место без назначения
врача.
Следует обратить внимание
практических работников на необходимость
медицинского освидетельствования
осужденного, в отношении которого имеются
достаточные основания полагать, что он
находится в состоянии наркотического
опьянения. К обследованию целесообразно
привлекать специалиста - нарколога. В
случае невозможности провести
освидетельствование при доставлении
(обнаружении) нарушителя (например, ночное
время) его необходимо провести в самое
ближайшее время. Полученные результаты
приобщаются к материалам проверки по факту
нарушения.
Если действия осужденного
содержат признаки мелкого хулиганства,
необходимо иметь в виду диспозицию ст. 158
КоАП РСФСР, определяющую указанное
правонарушение как нецензурную брань в
общественных местах, оскорбительное
приставание к гражданам и другие подобные
действия, нарушающие общественный порядок
и спокойствие граждан. На первый взгляд
складывается впечатление об отсутствии в
исправительных учреждениях такого объекта
посягательства мелкого хулиганства, как
общественный порядок. Однако его анализ как
системы общественных отношений,
урегулированных правовыми и моральными
нормами, позволяет сделать вывод о наличии
указанного объекта правонарушения в
учреждениях, исполняющих уголовные
наказания. По общему правилу, каждая из
указанных форм объективной стороны мелкого
хулиганства образует самостоятельный
состав правонарушения. Если вопрос,
связанный с квалификацией нецензурной
брани, представляется ясным, то
квалификация иных форм мелкого хулиганства
нуждается в пояснениях.
Принимая во
внимание специфику взаимоотношений между
осужденными (деление на "касты" и т.п.),
отмечу, что оскорбительное приставание
может, например, выражаться в требовании
одного осужденного к другому совершить акт
мужеложства, лесбиянства, оказать
различного рода услуги (как правило,
незаконные) вопреки желанию осужденного, к
которому обращено требование, совершить те
или иные действия в пользу другого
осужденного. Внешними проявлениями "других
подобных действий" являются азартные игры в
камерах во время отдыха других осужденных,
просмотра телепередач и т.д.
При
квалификации указанных действий как
хулиганства следует иметь в виду, что отдых
может иметь место не только в ночное, но и в
дневное время, если бригада работала в
ночную смену. Здесь необходимо принять во
внимание требования распорядка дня,
который составляется в каждом
исправительном учреждении исходя из
местных условий, продолжительности
светового дня, времени года.
Игра в
карты и другие азартные игры образуют
самостоятельное нарушение. Картежная игра
во время, отведенное для отдыха, должна
квалифицироваться, во-первых, как
самостоятельное нарушение, не относящееся
к категории злостных, во-вторых, как мелкое
хулиганство, т.е. злостное нарушение режима.
Соответственно, за каждое нарушение на
осужденного налагается отдельное
дисциплинарное взыскание (например,
выговор за картежную игру и штраф за мелкое
хулиганство); принцип поглощения или
сложения здесь не применяется.
Анализ
нарушения, связанного с угрозой
представителям администрации учреждения,
позволяет вести речь о конкуренции ч. 1 ст. 116
УИК со ст. 321 УК, устанавливающей уголовную
ответственность за дезорганизацию
нормальной деятельности учреждений,
обеспечивающих изоляцию от общества.
Данный вывод основан, во-первых, на
грамматическом толковании ч. 1 ст. 321 УК,
предусматривающей ответственность за
угрозу применения насилия в отношении
сотрудника места лишения свободы,
во-вторых, на изучении судебной практики.
Так, из определения Судебной коллегии по
уголовным делам Верховного Суда РФ по делам
о преступлениях, связанных с угрозами по
поводу осуществления правосудия,
усматривается, что целью угрозы является
месть за правоприменительную деятельность
или оказание психологического давления с
целью воздействия на принятие решений, "...в
которых заинтересовано данное лицо". При
этом необходимо, чтобы должностное лицо, в
отношении которого имела место угроза,
воспринимало ее как реальную (см.: Бюллетень
Верховного Суда РФ. 1997. N 12. С. 4 - 5).
Возникает вопрос отграничения угрозы,
наказуемой в дисциплинарном порядке, от
уголовно наказуемой. Вновь обратимся к
материалам судебной практики. В
определении Судебной коллегии по уголовным
делам Верховного Суда РФ от 30 сентября 1998 г.
отмечается: "...высказывание осужденного во
время совершения хулиганства, что он всех
порежет, в том числе и себя, не
свидетельствует о прямом умысле на
убийство, поскольку кому-либо убийством он
не угрожал" (Бюллетень Верховного Суда РФ.
1999. N 6. С. 15). Приведенная выдержка из
судебного решения дает основание для
вывода о том, что если угроза
представителям администрации
исправительного учреждения носила
абстрактный характер, то за ее высказывание
наступает дисциплинарная ответственность
в соответствии с положениями уголовно -
исполнительного законодательства. Угроза,
высказанная в адрес конкретного сотрудника
уголовно - исправительной системы, подлежит
квалификации по ст. 321 УК.
Аналогично, на
мой взгляд, должен решаться вопрос и об
ответственности за оскорбление
представителя администрации. Умышленное
унижение чести и достоинства, выраженное
публично в отношении конкретного
представителя администрации, подпадает под
признаки преступления, предусмотренного
ст. 319 УК. Отсутствие конкретики при
оскорблении расценивается как
дисциплинарный проступок и наказывается в
соответствии со ст. 116 УИК.
Под
неповиновением представителям
администрации (по аналогии с
неповиновением сотруднику милиции) следует
понимать открытый отказ от выполнения
законных требований указанных лиц. Если же
неповиновение вызвано неправомерными
действиями сотрудников исправительного
учреждения, то осужденный не несет
дисциплинарную ответственность.
В
соответствии с Федеральным законом "О
порядке разрешения коллективных трудовых
споров" под забастовкой понимается
временный добровольный отказ работников от
выполнения трудовых обязанностей
(полностью или частично) в целях разрешения
коллективного трудового спора. Принимая во
внимание, что ч. 1 ст. 103 и ч. 1 ст. 106 УИК
обязывают осужденных трудиться, можно
сделать вывод, что осужденные лишены права
на забастовку. Поэтому организация или
активное участие в забастовках
наказываются в дисциплинарном порядке.
Под организацией забастовки или иного
группового неповиновения следует понимать
выработку противоправных решений, подбор
соучастников, распределение ролей и т.д.
Активное участие в совершении указанных
нарушений может выражаться в
подстрекательстве осужденных, поддержании
связи между организатором и другими
участниками, сборе информации для "лидеров"
и иных подобных действиях, направленных на
доведение правонарушения до логического
конца. Аналогично следует решать вопрос о
квалификации организации группировок
осужденных, направленных на совершение
указанных нарушений или активное участие в
таких группировках.
В перечне злостных
нарушений режима отсутствуют такие
правонарушения, как употребление
осужденными спиртных напитков, а также
веществ, обладающих одурманивающим
действием, тогда как ст. 62 ИТК РСФСР
относила эти нарушения к категории
злостных. Принимая во внимание опасность
совершения осужденными такого рода
действий, считаю необходимым внести в ныне
действующий перечень злостных нарушений
режима соответствующие дополнения.
Осужденные, не достигшие шестнадцати лет,
подлежащие дисциплинарной ответственности
за мелкое хулиганство, а также за оказание
неповиновения, т.е. по существу за
административные правонарушения,
поставлены в несправедливое положение по
сравнению с их сверстниками, находящимися
на свободе. Последние в соответствии со ст.
13 КоАП РСФСР не несут ответственности за
административные проступки. Не настаивая
на исключении этих проступков из числа
злостных нарушений в отношении указанной
категории осужденных, представляется
целесообразным сделать в УИК специальную
оговорку относительно исключения мелкого
хулиганства и оказания неповиновения
осужденными, не достигшими шестнадцати лет,
из категории злостных нарушений.
ССЫЛКИ
НА ПРАВОВЫЕ АКТЫ
"ИСПРАВИТЕЛЬНО -
ТРУДОВОЙ КОДЕКС РСФСР"
(утв. ВС РСФСР
18.12.1970)
"КОДЕКС РСФСР ОБ АДМИНИСТРАТИВНЫХ
ПРАВОНАРУШЕНИЯХ"
(утв. ВС РСФСР
20.06.1984)
"УГОЛОВНЫЙ КОДЕКС РОССИЙСКОЙ
ФЕДЕРАЦИИ" от 13.06.1996 N 63-ФЗ
(принят ГД ФС
РФ 24.05.1996)
"УГОЛОВНО - ИСПОЛНИТЕЛЬНЫЙ
КОДЕКС РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"
от 08.01.1997 N
1-ФЗ
(принят ГД ФС РФ 18.12.1996)
Российская юстиция, N 5, 2000
