О мерах принуждения в уголовно-процессуальном законодательстве
В УГОЛОВНО - ПРОЦЕССУАЛЬНОМ
ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ
С. БАЖАНОВ
С. Бажанов,
начальник кафедры уголовного процесса и
криминалистики Владимирского филиала РВШ
МВД РФ, кандидат юридических
наук.
Совершенствование
правоохранительной деятельности в
значительной степени затрудняется из-за
противоречий, которые приходится наблюдать
между такими слагаемыми уголовного
процесса, как эффективность и
справедливость, рационализм и гуманизм.
Толковый словарь русского языка термин
"гуманный" определяет как "человечный",
"отзывчивый", "культурный", а выражение
"рациональный" - "разумно обоснованный",
"целесообразный".
Отсюда следует, что
при переработке норм
уголовно-процессуального закона не следует
впадать в крайности. Предпочтительнее
придерживаться тактики "здорового
компромисса", "взаимопроникновения"
рассматриваемых категорий, что особенно
важно в тех случаях, когда прагматическое
решение процедурных задач не требует
нещадной эксплуатации так называемого
"чистого разума", а также сколько-нибудь
значимых материальных затрат.
Спроецируем изложенное на правовой
институт мер принуждения в уголовно -
процессуальном законодательстве
Российской Федерации.
Как известно, УПК
РСФСР задержание подозреваемого в порядке
ст. 122 и избрание в отношении него, а также
обвиняемого меры пресечения в виде
заключения под стражу (ареста) допускает
лишь в тех случаях, когда санкция статьи
уголовного закона за соответствующее
общественно опасное деяние
предусматривает наказание на срок свыше
одного года лишения свободы и в
исключительных случаях - не свыше одного
года (ст. ст. 90, 96 УПК).
В интересах
практики сразу заметим, что при обновлении
УПК РФ целесообразнее либо вовсе
избавиться от обтекаемых формулировок типа
"на срок свыше (не свыше) одного года", либо
заменить их более содержательными и
точными по смыслу, например "на срок один
год и более", и в так называемых особых
случаях "на срок до одного года
включительно".
К сожалению, проект УПК,
разработанный Министерством юстиции
Российской Федерации, процедуру избрания в
отношении обвиняемого меры пресечения в
виде заключения под стражу (ареста)
заформализовал до неприличия. Это
во-первых. А во-вторых, по-прежнему
увязывает возможность ее применения с
санкцией статьи уголовного закона, которая
теперь уже должна предусматривать
наказание в виде лишения свободы на срок
свыше (не свыше) двух лет (ст. ст. 80 - 94
проекта).
Если же учесть, что в
современном, мягко говоря, подвижном
уголовном законодательстве России
содержится около сотни составов
преступлений, по которым наказание в виде
лишения свободы отсутствует вовсе, а по
некоторым - до 6 месяцев, становится
очевидной ситуация, искусственно
осложняющая выполнение задачи по
нейтрализации тенденции роста
преступности.
К этому следует добавить,
что политика приватизации, объективным
следствием которой явится массовая
безработица, приведет к размыванию
социальной базы, в силу чего безработные и
бомжи, почувствовав себя ущемленными,
станут тяготеть к противоправным
действиям.
В этой связи доктрина
совершенствования уголовной политики
России в рассматриваемом вопросе должна,
как представляется, исходить прежде всего
из необходимости определения типов
поведения, нуждающихся в уголовно -
правовом запрете. По мнению некоторых
ученых, с которым трудно не согласиться,
декриминализация деяний, ныне являющихся
уголовно наказуемыми, может составить
примерно 50 процентов.
А коль скоро
содеянное трактуется Уголовным кодексом
как преступное, органы дознания и
предварительного следствия в стадии
предварительного расследования должны
иметь реальную возможность применения в
отношении подозреваемого (обвиняемого)
любой меры пресечения, в том числе ареста,
независимо от того, предусматривает
санкция статьи уголовного закона наказание
в виде лишения свободы или нет. Тем более
что ст. 47 УК допускает зачет
предварительного заключения при
назначении судом (судьей) наказания в виде
исправительных работ либо других мер
уголовного воздействия.
Целесообразность такого решения проблемы
обусловлена еще и тем, что потребность в
задержании или аресте подозреваемого
(обвиняемого) может возникнуть на этапе
реализации "сырых" оперативных материалов,
когда промедление с началом расследования
может повлечь невосполнимые потери, а
хорошо доказан лишь один эпизод -
малозначительное преступление.
И
обратная ситуация. Существует правило,
согласно которому в суде, в силу
упрощенного понимания некоторыми судьями
принципа презумпции невиновности,
доказательства нередко убывают. В
зависимости от степени ответственности
представителей судебной власти и всего
того, что принято именовать внутренним
судейским убеждением, результатом
рассмотрения дела может оказаться
переквалификация действий подсудимого на
статью уголовного закона, не
предусматривающую наказание в виде лишения
свободы.
И в том, и в другом случае
предлагаемый вариант разрешения проблемы,
не нарушая конституционных прав, свобод и
интересов законопослушных граждан, в
большей степени работает на представителей
исполнительной власти, нежели против
них.
Не менее прагматично в
законодательном порядке должен
разрешаться вопрос о применении меры
пресечения к разыскиваемому обвиняемому.
По закостенелой традиции прокуроры,
осуществляющие надзор за органами
предварительного расследования, подчас
заочно санкции на арест обвиняемого,
числящегося "в бегах", не дают и рекомендуют
до обнаружения последнего, как это ни
парадоксально, использовать в отношении
него подписку о невыезде.
Ведомственные
приказы и инструкции Генерального
прокурора и министра внутренних дел РФ
практикам в этом вопросе никаких "отдушин"
не предоставляют.
Складывается
положение, создающее иллюзорное
представление о режиме законности,
неотвратимым следствием чего следует серия
действительных его нарушений (например,
задержание органом внутренних дел в
порядке ст. 122 УПК разыскиваемого
обвиняемого по телетайпограмме инициатора
розыска).
В связи с изложенным в новый
УПК, как представляется, должны быть
включены нормы, дающие правовые основания
для избрания в отношении разыскиваемого
обвиняемого во всех без исключения случаях
меры пресечения в виде ареста, независимо
от субъекта преступления (например,
несовершеннолетний) и санкции статьи
уголовного закона.
Следует учитывать,
что в розыск может быть объявлен только
обвиняемый, то есть лицо, в отношении
которого в установленном законом порядке
вынесено постановление о привлечении в
качестве такового, что, в свою очередь,
предполагает наличие достаточных для того
доказательств (ст. 196 УПК). Не менее значимым
является и сам факт уклонения обвиняемого
от следственных органов.
Риск же
следственной или судебной ошибки,
временами присутствующий в подобных
случаях, законодатель должен делить с
представителями органов прокуратуры и
МВД.
К сказанному можно добавить, что в
редакционном изменении нуждается и ст. 101
УПК (ст. 94 проекта). Ее следует изложить в том
смысле, что мера пресечения, избранная с
согласия прокурора или по его указанию,
может отменяться (изменяться) только с его
ведома.
ССЫЛКИ НА ПРАВОВЫЕ АКТЫ
"УГОЛОВНО - ПРОЦЕССУАЛЬНЫЙ КОДЕКС
РСФСР"
(утв. ВС РСФСР 27.10.1960)
"УГОЛОВНЫЙ
КОДЕКС РСФСР"
(утв. ВС РСФСР 27.10.1960)
Законность, N 3, 1996
