ПОСТАНОВЛЕНИЕ Европейского суда по правам человека от 11.03.2003"ДЕЛО "ЛЕШНИК (lesnik) ПРОТИВ СЛОВАКИИ" [рус., англ.]


[неофициальный перевод] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ЧЕТВЕРТАЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО "ЛЕШНИК ({LESNIK}) <**> ПРОТИВ СЛОВАКИИ"
(Жалоба N 35640/97)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ СУДА
(Страсбург, 11 марта 2003 года)
По делу "Лешник против Словакии" Европейский суд по правам человека (Четвертая секция), заседая Палатой в составе:
--------------------------------
<*> Перевод на русский язык Берестнева Ю.Ю.
<**> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
сэра Николаса Братца, председателя Палаты,
М. Пеллонпяя,
В. Стражнички,
М. Фишбаха,
Р. Марусте,
С. Павловского,
Л. Гарлицки, судей,
а также при участии М. О"Бойла, секретаря Секции Суда,
заседая 17 декабря 2002 г. и 4 февраля 2003 г. за закрытыми дверями,
вынес 4 февраля 2003 г. следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой (N 35640/97), поданной в Европейскую комиссию по правам человека 10 марта 1997 г. против Республики Словакии гражданином Словакии Алексеем Лешником (Alexej {Lesnik}) (далее - заявитель) в соответствии с бывшей статьей 25 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.
2. Интересы заявителя, которому была предоставлена правовая помощь, в Европейском суде представлял Й. Хрубала (J. Hrubala), адвокат из г. Банска-Быстрица ({Banska} Bystrica). Власти Словакии были представлены своим Уполномоченным при Европейском суде по правам человека П. Вршански ({P. Vrsansky}).
3. Заявитель, в частности, утверждал, что осуждение его за заявления в адрес государственного прокурора нарушало его свободу выражения мнения.
4. Жалобы были переданы в Европейский суд 1 ноября 1998 г., когда вступил в силу Протокол N 11 к Конвенции (пункт 2 статьи 5 Протокола N 11 к Конвенции).
5. Жалоба была передана на рассмотрение Второй секции Европейского суда (пункт 1 правила 52 Регламента Суда). В соответствии с пунктом 1 правила 26 в рамках Второй секции была создана Палата, которая должна была рассматривать данное дело (пункт 1 статьи 27 Конвенции).
6. 1 ноября 2001 г. был изменен состав секций Европейского суда (пункт 1 правила 25 Регламента). Дело было передано на рассмотрение Четвертой секции в новом составе.
7. 8 января 2002 г. Европейский суд объявил жалобу заявителя частично приемлемой для рассмотрения по существу.
8. Заявитель и власти Словакии представили замечания по существу дела (пункт 1 правила 59 Регламента). Проведя консультации со сторонами, Палата решила, что не требуется проводить слушания по существу дела (пункт 2 правила 59 Регламента).
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
9. Заявитель родился в 1940 году и проживал в г. Кошице ({Kosice}). Он занимался предпринимательской деятельностью.
10. 2 декабря 1991 г. заявитель обратился в прокуратуру г. Кошице с просьбой возбудить уголовное дело против Х. (Н.), предпринимателя из Чешской Республики, которого заявитель подозревал в совершении мошенничества. Просьба заявителя изучалась различными государственными органами, но уголовное дело так и не было возбуждено.
11. 4 декабря 1992 г. заявитель пожаловался в полицию, что двое неизвестных оставили у входа в его квартиру послание, в котором говорилось, что ему сломают руки, если он "не перестанет писать". 13 апреля 1993 г. заявитель пожаловался в полицию на выстрел в окно его квартиры. Заявитель утверждал, что его преследуют из-за написанных им статей о некоторых бывших членах коммунистической партии. Позже заявителю сообщили, что полиция не смогла установить личность злоумышленников.
12. 5 апреля 1993 г. заявитель пожаловался главе Службы телекоммуникации г. Кошице ({Kosice} Telecommunications Authority), что после замены центрального коммутатора телефонные разговоры в его агентстве часто обрывались. Заявитель утверждал, что слышал в телефонной трубке шум перед срывом звонка, напоминавший ему шум, который присутствовал раньше при прослушивании телефона коммунистической тайной полицией. Заявитель просил, чтобы дефект был устранен.
13. 10 июня 1993 г. следователь полиции возбудил против заявителя уголовное дело по подозрению в краже вещей Х.. Решение было принято на основании письменного уведомления прокурора района Семили (Semily), Чешская Республика.
14. 1 ноября 1993 г. заявитель просил прокурора района Кошице прекратить уголовное дело против него. В своем письме заявитель жаловался, не сообщая деталей, что следователь полиции, рассматривающий его дело, получил информацию путем незаконного прослушивания телефона заявителя. Заявитель просил возбудить уголовное дело против неизвестного лица или лиц, которые незаконно прослушивали его телефон.
15. 6 декабря 1993 г. заявитель направил письмо П. (Р.), прокурору района Кошице I. В письме, inter alia, сообщалось следующее:
"Товарищ прокурор, после того как Вам не удалось достичь ваших целей однажды, Вы энергично продолжаете в соответствии с практикой [бывших] агентов государственной безопасности сфабриковывать другое дело [против заявителя], так, как Вас учили делать по так называемому непогрешимому социалистическому законодательству. В связи с этим я могу Вас заверить, что не склонился перед высшими должностными лицами бывшей политической системы, а в частности [бывшими] агентами государственной безопасности, которые уделяли мне, по крайней мере, не меньше внимания, чем Вы сейчас. И сегодня я не позволю запугивать меня, тем более таким лицам, как Вы, лицам с сомнительным прошлым, не говоря уже о [Ваших] остальных качествах...
И не только мой предыдущий опыт руководства детективным агентством затрудняет ассоциирование Вас с объективностью, профессионализмом и уважением закона. По этому поводу я хотел бы Вам напомнить, что Вы также обязаны соблюдать законы, несмотря на то, что Вы считаете себя, вероятно... всемогущим лордом гор Татры (Tatra) и реки Вах ({Vah}) и само собой недосягаемым для кого-либо, так как Вы в данное время находитесь под протекцией товарища [М.]. Нарушение законодательства может иметь для Вас неприятные последствия. На данный момент я просто упомяну о некоторых Ваших нарушениях, которые не нуждаются в комментариях".
16. Далее в письме заявитель утверждал, что адресат был ответственен за отклонение уголовной жалобы заявителя против Х. и возбуждение уголовного дела против заявителя в 1993 году, а также за незаконный приказ о прослушивании телефона заявителя.
17. П. передал письмо заявителя своему непосредственному начальнику, городскому прокурору г. Кошице. Последний направил 17 марта 1994 г. заявителю письмо, в котором сообщалось, что не подтвержден факт того, что П. отдавал приказ о прослушивании телефона заявителя или иным образом действовал неправомерно.
18. Между тем, 7 марта 1994 г. заявитель пожаловался Генеральному прокурору, что П. совершил преступление, злоупотребив своими полномочиями. В письме было сказано, inter alia:
"[П.] удовлетворил ходатайство [адвоката Х.]... не возбуждать уголовное дело против Х. в Словакии, несмотря на то, что для этого были достаточные основания... Естественно, деньги, заплаченные Х. для сокрытия его мошеннических действий, сыграли определенную роль в данном деле. Поэтому представляется необходимым проверить, не было ли при данных обстоятельствах [факта взяточничества]...
После... угрозы... следователя Отдела расследования преступлений района Кошице I по делу Х. ... я пришел в упомянутый отдел 10 июня 1993 г. После того, как я отклонил предложенное мне "соглашение", [следователь], бывший агент государственной безопасности, обвинил меня в краже [имущества] Х. в 1991 году. Таким образом, П. не желал возбуждать уголовное дело против Х. с 1991 года, а через следователя полиции, которого можно легко шантажировать, устроил так, что против меня было возбуждено уголовное дело, имеющее целью отомстить мне за обоснованные обвинения, которые я выдвигал против него. [П.] сделал это вопреки [соответствующим положениям Уголовно-процессуального кодекса], потому что до сих пор... не имеется доказательств, из которых [соответствующие государственные органы] могли бы заключить с достаточной определенностью, что я украл что-либо у Х. Впоследствии я понял, что мой телефон, используемый также моим частным детективным агентством, прослушивался, что нарушало статью 88 Уголовно-процессуального кодекса".
19. По ходатайству П. Генеральная прокуратура Словакии согласилась возбудить против заявителя уголовное дело по обвинению в оскорблении государственного прокурора. Дело было передано прокурору в г. Липтовски Микулаш ({Liptovsky Mikulas}). 2 июня 1994 г. заявитель был обвинен в оскорблении представителя власти в вышеупомянутых письмах от 6 декабря 1993 г. и 7 марта 1994 г.
20. В письме от 5 сентября 1994 г., адресованном в прокуратуру Кошице, заявитель предположил, что целью его запугивания в 1992 и 1993 годах было заставить его забрать свое заявление о возбуждении уголовного дела против Х. Заявитель просил, чтобы было проведено расследование.
21. В сентябре 1994 года газета "Нецензуроване новины" ({Necenzurovane} noviny) опубликовала статью третьего лица, описывающую детали дела заявителя. Статья была озаглавлена "Как красная чума действует в Восточной Словакии" и содержала цитаты из вышеупомянутых писем заявителя. В относящихся к делу частях статьи было написано:
"... На этом основании районная прокуратура г. Липтовски Микулаш возбудила 2 июня 1994 г. уголовное дело против А.Л. (A.L.) [заявителя]. Чтобы дать читателю представление о том, что возможно в [Словакии], я процитирую текст, который, по мнению прокурора [Л. (L.)], образует состав преступления.
В письме от 7 марта 1994 г., адресованном в Генеральную прокуратуру в Братиславу, [заявитель] утверждал в отношении [прокурора П.], что тот в уголовном деле [Х.] сознательно действовал неправомерно, чтобы "удовлетворить своего друга [М.] из Кошице, бывшего председателя городского суда Кошице, которого городской комитет Коммунистической Партии относил к числу ключевых должностных лиц, и который в настоящее время является адвокатом [Х.], тем, что в Словакии против [Х.] не будет заведено уголовного дела, несмотря на достаточные к тому основания. Естественно, деньги, заплаченные [Х.] для сокрытия его мошеннической деятельности, сыграли определенную роль в данном деле. Поэтому стоило бы проверить, не было ли при данных обстоятельствах нарушения статей 161 и 162 Уголовного кодекса [которые устанавливают наказание за взяточничество]".
В том же письме [заявитель] утверждал: "Впоследствии я понял, что мой телефон, используемый также моим частным детективным агентством, прослушивался, что нарушало статью 88 Уголовно-процессуального кодекса".
В письме от 6 декабря 1993 г., адресованном прокурору П., [заявитель] помимо прочего утверждал: "Товарищ прокурор, после того как Вам не удалось достичь ваших целей однажды, Вы энергично продолжаете в соответствии с практикой [бывших] агентов государственной безопасности сфабриковывать другое дело, так, как Вас учили делать по так называемому непогрешимому социалистическому законодательству. В связи с этим я могу Вас заверить, что не склонился перед высшими должностными лицами бывшей политической системы, а в частности [бывшими] агентами государственной безопасности, которые уделяли мне, по крайней мере, не меньше внимания, чем Вы сейчас. И сегодня я не позволю запугивать меня, тем более таким лицам, как Вы, лицам с сомнительным прошлым, не говоря уже о [Ваших] остальных качествах".
В том же письме заявитель писал: "И не только мой предыдущий опыт руководства детективным агентством затрудняет ассоциирование Вас с объективностью, профессионализмом и уважением закона. По этому поводу я хотел бы Вам напомнить, что Вы также обязаны соблюдать законы, несмотря на то, что Вы считаете себя, вероятно, всемогущим лордом гор Татры и реки Вах и само собой недосягаемым для кого-либо, так как Вы в данное время находитесь под протекцией товарища [М.]... Нарушение законодательства может иметь для Вас неприятные последствия. На данный момент я просто упомяну о некоторых ваших нарушениях, которые не нуждаются в комментариях".
Итак, на основании данных заявлений прокурор [Л.] в соответствии с инструкциями [Генеральной прокуратуры] возбудил уголовное дело против господина А.Л. Любой порядочный человек должен быть изумлен, узнав о таком глупом поведении".
22. 7 ноября 1994 г. заявитель утверждал прокурору в г. Липтовски Микулаш, что он собирался покритиковать П. за неправильные действия, но никак не оскорблять его. Кроме того, заявитель сообщил прокурору, рассматривающему его дело, что он не писал никаких газетных статей по данному вопросу, а всего лишь предоставил автору соответствующие материалы.
23. 8 ноября 1994 г. городской прокурор г. Кошице направил в окружную прокуратуру г. Липтовски Микулаш уведомление о том, что в соответствии с регистрационными записями прокурор района Кошице I не выносил приказа прослушивать телефон заявителя в период с 1992 по 1994 год.
24. 23 ноября 1994 г. районный прокурор г. Липтовски Микулаш направил в районный суд г. Липтовски Микулаш обвинительное заключение, в котором заявитель обвинялся в оскорблении представителя власти. 25 ноября 1994 г. районный суд г. Липтовски Микулаш передал дело по подсудности в суд района Кошице I. Так как прокурор, о котором писал заявитель в письмах, исполнял свои должностные обязанности в том же округе, городской суд Кошице 9 марта 1995 г. передал дело заявителя в суд района Требишов ({Trebisov}).
25. 25 апреля 1995 г. суд района Требишов вынес приговор, в котором заявитель обвинялся в оскорблении представителя власти на том основании, что в вышеупомянутых письмах от 6 декабря 1993 г. и 7 марта 1994 г. он оскорбил прокурора. Суд приговорил заявителя к четырем месяцам лишения свободы условно с испытательным сроком в один год.
26. Заявитель подал апелляцию на приговор. Дело было передано другому судье. 25 июня 1996 г. суд района Требишов осудил заявителя в соответствии с пунктом 3 статьи 156 Уголовного кодекса в оскорблении представителя власти и приговорил его к четырем месяцам лишения свободы условно с испытательным сроком в один год. В Судебном решении указывалось, в частности, что в своих письмах заявитель утверждал, что прокурор осознанно действовал противоправно в отношении ходатайства заявителя от 1991 года о возбуждении уголовного дела против Х.; что прокурор действовал таким образом по просьбе адвоката Х.; наконец, что Х. заплатил ему за это некоторую сумму денег. Районный суд отметил также, что заявитель обвинил П. в нежелании поддержать уголовную жалобу заявителя, в вынесении приказа о возбуждении уголовного дела против заявителя и в незаконном прослушивании телефона заявителя.
27. Далее в Судебном решении говорилось, что заявитель не доказал, что прокурор не действовал в соответствии с законодательством. На этом основании суд заключил, что утверждения заявителя были клеветническими и грубо оскорбительными.
28. Районный суд не принял оправдания заявителя, что единственной целью его писем было заставить должным образом рассмотреть его просьбу о возбуждении уголовного дела против Х. Суд отметил, что помимо двух рассматриваемых писем заявитель послал большое число других жалоб, касающихся того же вопроса, но не содержащих клеветнических или оскорбительных замечаний. И Городская прокуратура Кошице, и Генеральная прокуратура Словакии рассмотрели жалобы заявителя и отклонили их на основании необоснованности.
29. Заявитель подал апелляцию от своего имени и через своего адвоката. Заявитель утверждал, что целью его писем было предупреждение дальнейшего затягивания уголовного преследования по его жалобе от 1991 года, а не оскорбление П.. Кроме того, заявитель обращал внимание, что его утверждения по данному делу не были оскорбительными и не являлись преступлением.
30. 24 сентября 1996 г. городской суд Кошице отклонил апелляцию заявителя после допроса заявителя и просьбы подтвердить свои заявления.
31. Городской суд счел, что в своих письмах от 6 декабря 1993 г. и 7 марта 1994 г. заявитель грубо и необоснованно оскорбил прокурора. В частности, в Судебном решении указывалось, что заявитель не смог обосновать свое утверждение о том, что Х. заплатил определенную сумму денег, чтобы прекратить уголовное дело против себя, и повторялось, что Генеральная Прокуратура не установила, что П. действовал неправомерно в том или ином деле.
32. Кроме того, городской суд признал клеветническими и грубо оскорбительными утверждения заявителя о том, что прокурор действовал в соответствии с практикой бывших агентов государственной безопасности, имел сомнительное прошлое, не говоря об его остальных качествах, и, вероятно, считал себя всемогущим лордом гор Татры и реки Вах, "недосягаемым для кого-либо".
33. По мнению городского суда, заявителю не удалось доказать, что он имел обоснованные причины для подобных утверждений. Суд не принял довод заявителя о том, что у него имелись сомнения относительно прошлого и качеств прокурора, потому что последний изучал социалистическое право, не предпринял надлежащих действий по жалобе заявителя от 1991 года и инициировал уголовное дело против заявителя.
34. В своем Решении городской суд подчеркнул, что заявителю никто не мешал требовать в компетентных государственных органах возмещения за действия П., которые были, по его мнению, ненадлежащими или неправомерными. Но суд отметил, что использовав в своих письмах клеветнические и оскорбительные замечания, заявитель совершил нападку на представителя власти по смыслу пункта 3 статьи 156 Уголовного кодекса. Городской суд подтвердил наказание, назначенное заявителю районным судом.
35. 28 октября 1996 г. администрация района Кошице IV отозвала торговую лицензию заявителя, в соответствии с которой ему разрешалось, inter alia, руководить детективным агентством, на основании осуждения за преступление. 12 декабря 1996 г. районная администрация Кошице отклонила апелляцию заявителя на это Решение.
36. 4 июня 1997 г. городской суд Кошице отменил административные решения об отзыве торговой лицензии заявителя и передал дело в администрацию Кошице. В своем Решении городской суд отметил, что оба органа исполнительной власти, вынося решения в качестве низших инстанций, не представили каких-либо правовых оснований для подобных решений.
37. 18 ноября 1997 г. суд района Требишов вынес Решение, в котором отметил, что заявитель в течение испытательного срока не совершил других преступлений, поэтому его надо рассматривать как несудимого.
38. Так как 1 января 1998 г. закон, относящийся к данному делу, был изменен, от лиц, желающих руководить частными детективными агентствами, требовалось получить одобрение Главного управления полиции. Заявитель не просил о таком одобрении и 3 июня 1998 г. вернул свою торговую лицензию от 7 января 1993 г., в соответствии с которой он имел право руководить детективным агентством, в администрацию района Кошице IV. В то же время, 18 февраля 1998 г. заявитель зарегистрировался в соответствующих государственных органах в качестве лица, занимающегося другой деятельностью. Заявитель приложил свидетельство, подтверждающее, что он не имел судимости, и 6 апреля 1998 г. получил новую торговую лицензию.
II. Применимое национальное законодательство
39. Пункт 3 статьи 156 Уголовного кодекса предусматривает, что лицо, допускающее грубооскорбительные или клеветнические замечания в отношении представителя власти в связи с осуществлением последним своих полномочий, наказывается лишением свободы сроком до одного года или штрафом.
ПРАВО
40. Заявитель жаловался, что осуждение его за критику действий прокурора, которые он считал незаконными, нарушало его свободу выражения мнения. Заявитель ссылался на статью 10, которая гласит в части, относящейся к делу:
"1. Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей...
2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе... для защиты репутации или прав других лиц... или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия."
A. Наличие вмешательства
41. Обе стороны согласились, что обвинение заявителя в оскорблении представителя власти и осуждение его к условному отбыванию лишения свободы являлось вмешательством в право заявителя на свободу выражения мнения, гарантированное пунктом 1 статьи 10 Конвенции. Европейский суд не нашел причин считать иначе.
B. Обоснованность вмешательства
42. Рассматриваемое вмешательство противоречило бы статье 10 Конвенции, если бы оно не было "предусмотрено законом", не преследовало одну или несколько законных целей, перечисленных в пункте 2 статьи 10 Конвенции, и не было "необходимо в демократическом обществе" для достижения данной цели или целей.
1. "Предусмотрено законом"
43. Заявитель утверждал, что Уголовный кодекс и Уголовно-процессуальный кодекс действуют с 1961 года и, несмотря на некоторые поправки, их соответствующие положения имели целью запугивание граждан. На этом основании его осуждение не могло считаться законным.
44. Власти Словакии заявили, что вмешательство соответствовало пункту 3 статьи 156 Уголовного кодекса, действующего во время осуждения заявителя. Они считали, что при решении вопроса о том, было вмешательство "предусмотрено законом" или нет, неуместно рассматривать дату и обстоятельства принятия закона.
45. Европейский суд отметил, что рассматриваемое вмешательство имело правовую основу, а именно пункт 3 статьи 156 Уголовного кодекса, а применение правовых норм данной статьи к делу заявителя не превышало разумных пределов, которые могли бы существовать при данных обстоятельствах. Соответственно, вмешательство было предусмотрено законом в соответствии с пунктом 2 статьи 10 Конвенции. Что касается довода заявителя о природе уголовного права Словакии, то, по сути, он относился к вопросу о "необходимости в демократическом обществе" вмешательства, вытекающего из применения соответствующего закона в настоящем деле, но данный вопрос Европейский суд рассмотрел ниже.
2. Законная цель
46. Заявитель утверждал, что рассматриваемое вмешательство не преследовало законных целей, так как главной целью его было оправдание действий прокурора по непринятию мер по уголовной жалобе заявителя против другого лица.
47. По мнению властей Словакии, вмешательство преследовало законную цель защиты репутации и прав прокурора, а также цель защиты авторитета и беспристрастности правосудия.
48. Европейский суд отметил, что уголовное преследование заявителя на основании его критический отзывов в адрес П. преследовало законную цель защиты репутации последнего и его прав с намерением позволить ему исполнять функции прокурора без неоправданного беспокойства.
3. "Необходимо в демократическом обществе"
a) Доводы, представленные в Европейский суд
49. Заявитель утверждал, что вмешательство не было необходимо в демократическом обществе. В частности, заявитель подчеркнул, что его утверждения являлись оценочными суждениями, не подлежащие доказательству; что целью его суждений было не оскорбить прокурора, а критиковать действия последнего, которые заявитель считал незаконными; что он никогда не опубликовывал свои письма и не выставлял содержащуюся в них информацию на общее обозрение. Наконец, заявитель утверждал, что вмешательство было несоразмерным, так как его приговорили к лишению свободы и в результате осуждения лишили торговой лицензии.
50. Власти Словакии обратили внимание на то, что в вышеупомянутых письмах заявитель утверждал, что прокурор злоупотреблял своими полномочиями и действовал неправомерно. Но эти утверждения, которые не были сделаны во время спора по вопросам общественных интересов, оказались необоснованными. Поэтому рассматриваемое вмешательство основывалось на крайней общественной необходимости, заключавшейся в защите представителя власти от оскорблений, которые могли бы затронуть его права и повредить репутации. Наконец, власти Словакии заявили, что основания для осуждения, на которые полагались национальные судебные органы, относились к делу и были достаточными, а вмешательство было соразмерно преследуемой законной цели.
b) Оценка Европейского суда
i) Относящиеся к делу принципы
51. В соответствии с прецедентным правом Европейского суда (см. вывод в Постановлении Большой палаты Европейского суда по делу "Яновски против Польши" (Janowski v. Poland), жалоба N 25716/94, ECHR 1999-I, § 30 и 33; Постановление Европейского суда по делу "Никула против Финляндии" (Nikula v. Finland) от 22 марта 2002 г., жалоба N 31611/96, § 44 и 48, с дальнейшими ссылками) прилагательное "необходимо" по смыслу пункта 2 статьи 10 Конвенции подразумевает наличие "крайней общественной необходимости". Договаривающиеся государства имеют некоторые пределы усмотрения при оценке того, существует ли подобная необходимость, но они тесно связаны с европейским надзором над законодательством и над решениями, применяющими данное законодательство, даже если они приняты независимым судом. Поэтому Европейский суд уполномочен выносить Окончательное решение по вопросу того, совместимо ли "ограничение" со свободой выражения мнения, гарантированной статьей 10 Конвенции.
52. Осуществляя свои надзорные функции, Европейский суд должен рассматривать оспариваемое вмешательство в свете всех обстоятельств дела, включая содержание замечаний заявителя и обстановку, в которой заявитель их сделал. В частности, Европейский суд должен определить, было ли рассматриваемое вмешательство "соразмерно преследуемой законной цели", и были ли основания осуждения, представленные национальными властями, "относимыми и достаточными". При этом Европейский суд должен признать удовлетворительным тот факт, что национальные власти применяли стандарты, соответствующие принципам статьи 10 Конвенции, и, кроме того, основывались на приемлемой оценке соответствующих фактов.
53. Ограничения приемлемой критики в отношении государственных гражданских служащих, осуществляющих свои полномочия, по общему признанию могут быть строже, чем в отношении частных лиц. Однако нельзя сказать, что государственные гражданские служащие сознательно подвергают тщательному наблюдению со стороны окружающих каждое свое слово и действие до такой же степени, как политики, и поэтому к ним надо применять единые критерии, когда речь идет о критике их действий. Кроме того, государственные гражданские служащие должны пользоваться общественным доверием в условиях отсутствия необоснованного беспокойства, если они хотят успешно выполнять свои задачи, и поэтому может оказаться необходимым защищать их, когда они осуществляют свои служебные обязанности, от оскорбительных и бранных словесных нападок.
ii) Применение вышеупомянутых принципов к настоящему делу
54. Прокуроры являются государственными гражданскими служащими, в задачу которых входит способствовать осуществлению правосудия. В связи с этим они являются частью системы правосудия в широком смысле этого понятия. Общество заинтересовано в том, чтобы прокуроры, как и служащие судов, пользовались общественным доверием. Поэтому у государства может возникнуть необходимость защищать прокуроров от необоснованных обвинений.
55. В демократическом обществе частные лица, несомненно, имеют право комментировать и критиковать осуществление правосудия и работников системы правосудия. Однако подобная критика не должна выходить за определенные пределы. Европейский суд счел, что национальные власти, как правило, лучше обеспечивают, в предоставленных им пределах усмотрения, справедливый баланс между различными спорными интересами в подобных делах.
56. В настоящем деле вмешательство в право заявителя на свободу выражения мнения было результатом установления национальными судами факта, что в своих письмах от 6 декабря 1993 г. и 7 марта 1994 г. заявитель грубо и необоснованно оскорбил прокурора. В задачу Европейского суда входило проверить, был ли найден справедливый баланс между спорными правами и интересами: правом заявителя на выражение мнения, с одной стороны, и правом прокурора на защиту своих прав, с другой стороны. В частности, при оценке необходимости рассматриваемой меры Европейский суд должен определить, превысили или нет национальные суды пределы усмотрения, осудив заявителя.
57. В то время как утверждения заявителя о профессиональных и личных качествах прокурора могли бы считаться оценочными суждениями, не подлежащим доказыванию, Европейский суд отметил, что вышеупомянутые письма содержали также обвинения последнего в незаконном поведении и в злоупотреблении. Так, заявитель утверждал, в частности, что прокурор неправомерно отказался поддержать уголовную жалобу заявителя, злоупотреблял своими полномочиями, получая взятку и незаконно прослушивая телефон заявителя. По мнению Европейского суда, данные утверждения констатировали факт, который национальные суды правильно просили заявителя подтвердить соответствующими доказательствами.
58. Но после рассмотрения всех представленных доказательств национальные суды признали, что вышеупомянутые утверждения заявителя были необоснованны. Европейский суд не обнаружил никакой информации, показывающей, что Решение национальных судов не соответствовало обстоятельствам дела или было произвольным в каком-либо отношении. Суды, рассматривавшие дело, должным образом изучили все обстоятельства, при которых были сделаны оскорбительные утверждения и которые могли бы оправдать эти утверждения, например, поведение прокурора. Европейский суд счел, что обоснование, данное национальными судами по вопросу вышеупомянутых утверждений заявителя, в которых он обвинял П. в должностных преступлениях и нарушении законов, было относимым и достаточным.
59. Данные обвинения носили серьезный характер и повторялись неоднократно. Они могли оскорбить прокурора, повлиять на осуществление им своих обязанностей и, в случае с письмом в Генеральную прокуратуру Словакии, повредить его репутации.
60. Общеизвестно, что утверждения заявителя имели целью получение в соответствующих органах возмещения за действия П., которые заявитель считал незаконными и неправильными. В связи с этим Европейский суд отметил, что заявителю не мешали использовать надлежащие средства для получения возмещения (см. выше § 28 и 34, а также Постановление Европейского суда по делу "Таммер против Эстонии" (Tammer v. Estonia) от 6 февраля 2001 г., жалоба N 41205/98, § 67, с дальнейшими ссылками).
61. Когда относящиеся к делу части писем были опубликованы в газете, они предоставили потенциальную возможность для общественной полемики. В связи с этим Европейский суд должен был принять во внимание, что рассматриваемая газетная статья была написана третьим лицом, и, что национальные суды не ссылались на данную статью при осуждении заявителя. Но вред, причиненный прокурору констатацией факта, который заявитель не смог доказать, должен был быть в некоторой степени увеличен после публикации писем, которой заявитель способствовал, прежде всего, предоставив автору статьи соответствующие документы (см. выше § 22).
62. Что касается довода заявителя о несоразмерности рассматриваемого вмешательства, в частности по той причине, что после его осуждения была отозвана его торговая лицензия, Европейский суд отметил, что 4 июня 1997 г. городской суд Кошице отменил соответствующие административные решения ввиду их правовой необоснованности. Кроме того, в своем Решении от 8 января 2002 г. о приемлемости настоящей жалобы Европейский суд в связи с этим отклонил жалобу заявителя о нарушении статьи 8 Конвенции, отметив, что заявитель не доказал, что ему был причинен какой-либо вред в результате решений об отзыве его торговой лицензии, и, что в любом случае у заявителя имелось право требовать компенсации вреда в соответствии с Законом 1969 года об ответственности государства.
63. Хотя примененная к заявителю санкция (четыре месяца лишения свободы условно с испытательным сроком в один год) сама по себе не является незначительной, Европейский суд отметил, что она является минимально возможным наказанием.
64. Ввиду вышеизложенного и с учетом определенных пределов усмотрения национальных властей по подобным вопросам Европейский суд счел, что рассматриваемое вмешательство было соразмерно преследуемой цели и могло считаться "необходимым" в соответствии с пунктом 2 статьи 10 Конвенции.
65. Соответственно, не было нарушения статьи 10 Конвенции.
НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД:
Постановил пятью голосами против двух, что не было нарушения статьи 10 Конвенции.
Совершено на английском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 11 марта 2003 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
Председатель Палаты
Никола БРАТЦА
Секретарь Секции Суда
Майкл О"БОЙЛ



В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента Европейского суда к Постановлению прилагается особое мнение судьи сэра Николаса Братца, к которому присоединился судья Р. Марусте.
Н.Б.
М.О"Б.
ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ СЭРА НИКОЛАСА БРАТЦА,
К КОТОРОМУ ПРИСОЕДИНИЛСЯ СУДЬЯ Р. МАРУСТЕ
Мы не можем разделить мнение большинства Палаты, что в настоящем деле права заявителя, гарантированные статьей 10 Конвенции, не были нарушены. По нашему мнению, уголовное преследование заявителя и осуждение его к условному лишению свободы за оскорбление прокурора П. не являлись ответом на крайнюю общественную необходимость и не были соразмерны какой-либо преследуемой цели.
Как и большинство судей Палаты, мы согласны, что рассматриваемые утверждения были серьезны, обвинения П. в злоупотреблении полномочиями прокурора и в получении взятки. Мы также согласны с Решением национальных судов, что обвинения не были доказаны заявителем и оскорбляли П.
Но в отличие от большинства судей Палаты мы придаем основное, если не решающее, значение тому, что рассматриваемые утверждения, которые являлись предметом расследования, не были опубликованы заявителем в средствах массовой информации или иным способом, делающим их доступными для общественности, а содержались в двух письмах, первое было адресовано лично П., а второе Генеральному прокурору как высшему начальнику П.
Европейский суд отмечал в нескольких делах (см., в частности, Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Яновски против Польши" (Janowski v. Poland), жалоба N 25716/94, ECHR 1999-I; Постановление Европейского суда по делу "Никула против Финляндии" (Nikula v. Finland) от 21 марта 2002 г., жалоба N 31611/96), что может возникнуть необходимость защиты государственных служащих, в том числе прокуроров, от оскорбительных, клеветнических и бранных нападок, имеющих целью повлиять на исполнение ими своих обязанностей и уменьшить доверие общества к ним и к должностям, которые они занимают. Но все эти дела касались письменных и устных нападок в публичных выступлениях, а не, как в настоящем деле, в частной корреспонденции, адресованной государственному служащему; к этим случаям, как мы считаем, нельзя применять одну планку. Не только ограничения приемлемой критики в адрес государственного служащего шире, чем в адрес частных лиц, но также государственные служащие должны мириться с такой критикой, когда она содержится в частной корреспонденции, направленной им лично, даже если эта критика выражается в бранных, грубых и резких выражениях, и даже если она состоит из серьезных и необоснованных заявлений. Если, как в настоящем деле, заявления содержатся в лично адресованном государственному служащему письме, то возбуждение уголовного дела может быть оправдано в соответствии со статьей 10 Конвенции только при исключительных обстоятельствах. В настоящем деле мы не видим таких обстоятельств.
То же самое можно сказать и в отношении утверждений, содержавшихся в письме Генеральному прокурору. Как начальник П. Генеральный прокурор Словакии, по нашему мнению, являлся подходящим должностным лицом для получения жалоб на способы выполнения П. своих служебных обязанностей и, в частности, для проведения расследования по просьбе заявителя возможного факта получения взятки. Как правило, граждане должны иметь право жаловаться на представителей власти их непосредственным начальникам без риска оказаться на скамье подсудимых за клевету или оскорбление, даже если их жалобы содержат обвинения в совершении преступления, и даже если эти обвинения на поверку оказываются необоснованными.
Действительно, в настоящем деле содержание двух писем получило огласку, когда они были в основной части процитированы в написанной третьим лицом статье, посвященной делу заявителя. Действительно, заявитель признал, что это он предоставил автору статьи соответствующие документы. Но, по нашему мнению, эти факты не играют роли в особых обстоятельствах настоящего дела. Обвинение в оскорблении П. было предъявлено заявителю в июне 1994 года до публикации статьи и касалось исключительно писем заявителя от 6 декабря 1993 г. и 7 марта 1994 г. Кроме того, ни на одной стадии рассмотрения дела заявителя в районных или городских судах не было упоминания о том, что утверждения заявителя были преданы огласке в газетной статье, отсутствовали ссылки на публикацию и в судебных решениях, так что приговор и наказание заявителя были основаны лишь на двух написанных им письмах.
По нашему мнению, при данных обстоятельствах имело место необоснованное вмешательство в право заявителя на свободу выражения мнения.



EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
FOURTH SECTION
CASE OF {LESNIK} v. SLOVAKIA
(Application No. 35640/97)
JUDGMENT <*>
(Strasbourg, 11.III.2003)
In the case of {Lesnik} v. Slovakia,
--------------------------------
<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
The European Court of Human Rights (Fourth Section), sitting as a Chamber composed of:
Sir Nicolas Bratza, President,
Mr {M. Pellonpaa},
Mrs {V. Straznicka},
Mr M. Fischbach,
Mr R. Maruste,
Mr S. Pavlovschi,
Mr L. Garlicki, judges,
and Mr M. O"Boyle, Section Registrar,
Having deliberated in private on 17 December 2002 and 4 February 2003,
Delivers the following judgment, which was adopted on the last-mentioned date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 35640/97) against the Slovak Republic lodged with the European Commission of Human Rights ("the Commission") under former Article 25 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") by a Slovakian national, Mr {Alexej Lesnik} ("the applicant"), on 10 March 1997.
2. The applicant, who had been granted legal aid, was represented by Mr J. Hrubala, a lawyer practising in {Banska} Bystrica. The Government of the Slovak Republic ("the Government") were represented by their Agent, Mr {P. Vrsansky}.
3. The applicant alleged, in particular, that his right to freedom of expression had been violated as a result of his conviction for statements in respect of a public prosecutor.
4. The application was transmitted to the Court on 1 November 1998, when Protocol No. 11 to the Convention came into force (Article 5 § 2 of Protocol No. 11).
5. The application was allocated to the Second Section of the Court (Rule 52 § 1 of the Rules of Court). Within that Section, the Chamber that would consider the case (Article 27 § 1 of the Convention) was constituted as provided in Rule 26 § 1 of the Rules of Court.
6. On 1 November 2001 the Court changed the composition of its Sections (Rule 25 § 1). This case was assigned to the newly composed Fourth Section.
7. By a decision of 8 January 2002 the Court declared the application partly admissible.
8. The applicant and the Government each filed observations on the merits (Rule 59 § 1). The Chamber decided, after consulting the parties, that no hearing on the merits was required (Rule 59 § 2 in fine).
THE FACTS
I. The circumstances of the case
9. The applicant was born in 1940 and lives in {Kosice}. He is a businessman.
10. On 2 December 1991 the applicant requested the {Kosice} City Prosecutor"s Office to bring criminal proceedings against H., a businessman from the Czech Republic whom he suspected of having committed fraud. The request was examined by various authorities but no criminal proceedings were brought.
11. On 4 December 1992 the applicant complained to the police that two unknown men had left a message at the entry to his flat saying that they would break his hands if he did not "abstain from writing". On 13 April 1993 the applicant complained to the police that a shot had been fired through a window in his flat. He claimed that he was being harassed because he had written articles about several former members of the communist party. Subsequently the applicant was informed that the police could not identify the perpetrators.
12. On 5 April 1993 the applicant complained to the head of the {Kosice} Telecommunications Authority that, following a change of the central switchboard, telephone conversations in his agency were frequently interrupted. The applicant stated that there was a noise on the telephone prior to the interruption of a call which was similar to that which had formerly occurred when telephone calls had been tapped by the communist secret police. He requested that the fault be remedied.
13. On 10 June 1993 a police investigator brought criminal proceedings against the applicant on the ground that he was suspected of having stolen goods from H. The decision was based on a written communication by the District Prosecutor in Semily, Czech Republic.
14. On 1 November 1993 the applicant asked the {Kosice} Regional Prosecutor to discontinue the criminal proceedings against him. In his letter the applicant complained, without providing further details, that the police investigator dealing with his case had obtained information on him by unlawfully tapping his telephone. He requested that criminal proceedings be brought against a person or persons unknown for illegal telephone tapping.
15. On 6 December 1993 the applicant addressed a letter to P., the {Kosice} I District Prosecutor. The letter contained, inter alia, the following statements:
"Since you have not succeeded, comrade prosecutor, in attaining your aims in one area, you continue energetically, in accordance with the practice of the [former] State Security agents, to fabricate another case [against the applicant] as you have learned to do under the so-called infallible socialist legislation. On this occasion I can assure you, however, that I have not bowed down to the high representatives of the former political system and, in particular, the [former] State Security agents who paid at least as much attention to my person as you do now. I do not intend today to let myself be intimidated, in particular not by individuals, such as yourself, a person with a dubious past, not to speak of [your] other qualities...
It is not only my earlier experience of managing a detective agency which makes it difficult to associate you with objectivity, professionalism and respect for law. I would therefore like to remind you on this occasion that you are also bound by the law despite the fact that you probably consider yourself... to be an almighty lord of the Tatra [mountains] and the {Vah} [river] and, as such, beyond the reach of anybody as you are, for the time being, under the protective hand of comrade [M.]. Abuse of law may have very unpleasant consequences for you. For the time being, I will merely mention some of the abuses which do not need any comments."
16. In the letter the applicant further stated that the addressee was responsible for the dismissal of the applicant"s criminal complaint against H. and the institution of criminal proceedings against the applicant in 1993, and that he had unlawfully ordered the tapping of the applicant"s telephone.
17. P. submitted the letter to his hierarchical superior, the {Kosice} Regional Prosecutor. In a letter of 17 March 1994 the latter informed the applicant that it had not been established that P. had given an order to tap the applicant"s telephone or that he had otherwise acted unlawfully.
18. In the meantime, on 7 March 1994, the applicant complained to the General Prosecutor that P. had committed an offence in that he had misused his power. The letter read, inter alia, as follows:
"[P.] accepted the request of [the lawyer of H.] ... not to bring criminal proceedings against H. in Slovakia notwithstanding that sufficient evidence was available to do so... Of course, money which H. had paid in order to cover up his fraudulent actions played a certain role in this matter. It would therefore appear appropriate to examine whether [an offence of bribery was not committed] in this context...
Following a... threat... by... an investigator of the {Kosice} I Office for Investigation in the context of the case of H. ... I went to the aforesaid office on 10 June 1993. After I had rejected an "agreement" which had been proposed to me, [the investigator], a former State Security agent, accused me of having stolen [the property of] H. in 1991. Thus [P.] has not been willing to bring proceedings against H. since 1991, but has arranged, through a police investigator who can easily be blackmailed, for proceedings to be brought against me with a view to taking revenge for the justified complaints I had lodged against him. [P.] did so contrary to [the relevant provisions of the Code of Criminal Procedure] because up to now... there is no evidence before [the relevant authorities] from which to conclude with sufficient certainty that I stole anything from H. Subsequently I realised that my telephone, which has also been used by my private detective agency, had been tapped contrary to Article 88 of the Code of Criminal Procedure."
19. On a petition by P., the General Prosecutor"s Office agreed that criminal proceedings be brought against the applicant for insulting a public prosecutor. The case was transferred to a public prosecutor in {Liptovsky Mikulas}. On 2 June 1994 the applicant was accused of insulting a public official in his above-mentioned letters of 6 December 1993 and 7 March 1994.
20. In a letter of 5 September 1994 addressed to the {Kosice} Regional Prosecutor"s Office the applicant expressed the view that the purpose of the harassment to which he had been subjected in 1992 and 1993 had been to make him withdraw his criminal complaint against H. The applicant requested that an investigation be instituted.
21. In September 1994 the newspaper {Necenzurovane} noviny published an article by a third person describing the applicant"s case in detail. It was entitled "How the red plague operates in Eastern Slovakia" and contained quotations from the applicant"s above letters. The relevant parts read as follows:
"... It is on this basis that the District Prosecutor"s Office in {Liptovsky Mikulas} started prosecuting Mr A.L. [the applicant] on 2 June 1994. In order to give the reader an idea of what is possible in [Slovakia], I will quote the text which, according to Public Prosecutor [L.], constitutes a criminal offence.
In his written submission of 7 March 1994 addressed to the General Prosecutor in Bratislava [the applicant] stated in respect of [public prosecutor P.] that in the criminal case of [H.] he had deliberately proceeded wrongly so that "he could satisfy his friend [M.] from {Kosice}, the former president of the City Court in {Kosice} whom the City Committee of the Communist Party of Slovakia had registered as a key official and who at present is the lawyer of [H.], that no criminal proceedings would be brought against [H.] in Slovakia notwithstanding that sufficient evidence existed to do so. Of course, money paid by [H.] with a view to covering up his fraudulent activity also played a role in the matter. It would therefore be worth examining in this context whether the facts do not fall under Articles 161 and 162 of the Criminal Code [which govern the offence of bribery]."
In the same submission [the applicant] stated: "subsequently I found out that my telephone, which had also been used by my detective agency, had been tapped contrary to Article 88 of the Code of Criminal Procedure."
In a written submission dated 6 December 1993 and addressed to public prosecutor P. [the applicant] stated among other things: "since you have not succeeded, comrade prosecutor, in attaining your aims in one area, you continue energetically, in accordance with the practice of the [former] State Security agents, to fabricate another case as you have learned to do under the so-called infallible socialist law. On this occasion I can assure you, however, that I have not bowed down to the high representatives of the former political system and, in particular, the [former] State Security agents who paid at least as much attention to my person as you do now. I do not intend to let myself be intimidated, especially not by individuals such as yourself, a person with a dubious past, not to speak of [your] other qualities."
In the same submission [the applicant] went on: "It is not only my earlier experience of managing a detective agency which makes it difficult to associate you with objectivity, professionalism and respect for law. I would therefore like to remind you on this occasion that you are also bound by the law despite the fact that you probably consider yourself to be an almighty lord of the Tatra [mountains] and the {Vah} [river] and, as such, beyond anyone"s reach since you are, for the time being, under the protective hand of comrade [M.]... Abuse of law may have very unpleasant consequences for you. For the time being, I will only mention some of the abuses which do not call for any comments."
Thus, on the basis of these statements, Prosecutor [L.], on the instructions of [the General Prosecutor], started a prosecution against Mr A.L. Every decent person must be astonished to learn of such stupid behaviour."
22. On 7 November 1994 the applicant stated before the prosecutor in {Liptovsky Mikulas} that he had intended to criticise P. for his incorrect actions but not to insult him. The applicant further informed the public prosecutor dealing with the case that he had not written any newspaper article on the issue, but had merely provided the author with the relevant documents.
23. On 8 November 1994 the {Kosice} Regional Prosecutor submitted a document to the District Prosecutor"s Office in {Liptovsky Mikulas} indicating, with reference to the relevant register, that the {Kosice} 1 District Prosecutor had not ordered the tapping of the applicant"s telephone between 1992 and 1994.
24. On 23 November 1994 the {Liptovsky Mikulas} District Prosecutor indicted the applicant before the {Liptovsky Mikulas} District Court on the charge of insulting a public official. On 25 November 1994 the latter transferred the case to the {Kosice} 1 District Court for reasons of jurisdiction. As the public prosecutor affected by the applicant"s statements was responsible for the same district, the {Kosice} Regional Court, on 9 March 1995, transferred the case to the {Trebisov} District Court.
25. On 25 April 1995 the {Trebisov} District Court issued a penal order in which it convicted the applicant of attacking a public official on the ground that, in his above-mentioned letters of 6 December 1993 and 7 March 1994, he had insulted a public prosecutor. The court sentenced the applicant to four months" imprisonment suspended for a probationary period of one year.
26. The applicant challenged the order. The case was assigned to another judge. On 25 June 1996 the {Trebisov} District Court convicted the applicant under Article 156 (3) of the Criminal Code of insulting a public official and sentenced him to four months" imprisonment suspended for a probationary period of one year. The judgment stated, in particular, that in his letters the applicant had alleged that the public prosecutor had deliberately acted improperly as regards the applicant"s request of 1991 for criminal proceedings to be brought against H.; that the public prosecutor had done so at the request of the lawyer representing H.; and that H. had paid a sum of money for this purpose. The District Court also noted that the applicant had accused P. of having been unwilling to uphold the applicant"s criminal complaint, of having ordered criminal proceedings to be brought against the applicant and of having the latter"s telephone illegally tapped.
27. The judgment further stated that the applicant had not shown that the public prosecutor concerned had failed to act in accordance with the law. The court therefore concluded that the applicant"s submissions were defamatory and grossly offensive.
28. The District Court did not accept the applicant"s defence that the sole purpose of his letters had been to have his request for criminal proceedings to be brought against H. dealt with appropriately. The court noted that, besides the two letters in question, the applicant had sent a considerable number of other complaints concerning the same issue which, however, had contained no defamatory or offensive remarks. Both the {Kosice} Regional Prosecutor"s Office and the General Prosecutor"s Office had dealt with the applicant"s complaints and had dismissed them as being unsubstantiated.
29. The applicant appealed, both on his own behalf and through his lawyer. He alleged that the purpose of his submissions had been to prevent further delays in the proceedings concerning his criminal complaint of 1991, and not to offend P. The applicant further claimed that his statements in question were not offensive and did not constitute an offence.
30. On 24 September 1996 the {Kosice} Regional Court dismissed the applicant"s appeal after hearing evidence from the applicant and asking him to substantiate his allegations.
31. The Regional Court found that in the statements made in his letters of 6 December 1993 and 7 March 1994 the applicant had grossly insulted a public prosecutor without justification. In particular, the judgment stated that the applicant had failed to substantiate his allegation that H. had paid a sum of money in order to prevent criminal proceedings from being brought against him and reiterated that the General Prosecutor"s Office had not established that P. had acted unlawfully in this or any other respect.
32. The Regional Court further considered defamatory and grossly offensive the applicant"s statements that the public prosecutor had proceeded in accordance with the practice of the former State Security agents, had a dubious past, not to speak of his other qualities, and possibly considered himself to be an almighty lord of the Tatra mountains and the {Vah} river who was "beyond anyone"s reach".
33. In the Regional Court"s view, the applicant had failed to show that he had a justified reason to make such statements. The court did not accept the applicant"s argument that he had doubts about the past and qualities of the public prosecutor because the latter had studied socialist law; had failed to take appropriate action on the applicant"s criminal complaint of 1991; and initiated criminal proceedings against the applicant.
34. In its judgment the Regional Court pointed out that the applicant had not been hindered in seeking redress before the appropriate authorities for the actions of P. which he considered inappropriate or unlawful. It held, however, that by using defamatory and offensive remarks in his submissions the applicant had committed an attack against a public official within the meaning of Article 156 (3) of the Criminal Code. The Regional Court upheld the sentence which the District Court had imposed on the applicant.
35. On 28 October 1996 the {Kosice} IV District Office revoked the applicant"s trading licence under which he had been authorised, inter alia, to run a detective agency on the ground that he had been convicted of an offence. On 12 December 1996 the {Kosice} Regional Office dismissed the applicant"s appeal against this decision.
36. On 4 June 1997 the {Kosice} Regional Court quashed the administrative decisions concerning the revocation of the applicant"s trading licence and remitted the case to the {Kosice} Regional Office. In its judgment the Regional Court noted that both administrative authorities, deciding at lower instances, had failed to establish any relevant legal grounds for their decisions.
37. On 18 November 1997 the {Trebisov} District Court issued a decision noting that the applicant had not committed any offence during the probationary period and stating that he was to be considered as if he had not been convicted.
38. As from 1 January 1998 the relevant law was amended in that persons wishing to run private security agencies were required to obtain the approval of the headquarters of the Police Corps. The applicant did not ask for such approval and returned his trading licence of 7 January 1993, under which he had been allowed to run a detective agency, to the {Kosice} IV District Office on 3 June 1998. In the meantime, on 18 February 1998, he registered with the relevant authorities as running a different business. The applicant attached a certificate that his criminal record was clear and received a new trading licence on 6 April 1998.
II. Relevant domestic law
39. Article 156 (3) of the Criminal Code provides that a person who utters grossly offensive or defamatory remarks in respect of a public official relating to that official"s exercise of his or her powers shall be punished by up to one year"s imprisonment or a fine.
THE LAW
40. The applicant complained about a violation of his right to freedom of expression in that he had been convicted for having criticised the actions of a public prosecutor which he considered unlawful. He alleged a violation of Article 10 of the Convention, which provides, in so far as relevant:
"1. Everyone has the right to freedom of expression. This right shall include freedom to hold opinions and to receive and impart information and ideas without interference by public authority...
2. The exercise of these freedoms, since it carries with it duties and responsibilities, may be subject to such formalities, conditions, restrictions or penalties as are prescribed by law and are necessary in a democratic society, ... for the protection of the reputation or rights of others, ... or for maintaining the authority and impartiality of the judiciary."
A. Existence of an interference
41. It was common ground that the applicant"s conviction for insulting a public official and the suspended prison sentence imposed on him constituted an interference with his freedom of expression guaranteed by paragraph 1 of Article 10. The Court sees no reason to hold otherwise.
B. Justification of the interference
42. This interference would contravene Article 10 of the Convention unless it was "prescribed by law", pursued one or more of the legitimate aims referred to in paragraph 2 of Article 10, and was "necessary in a democratic society" for achieving such aim or aims.
1. "Prescribed by law"
43. The applicant contended that the Criminal Code and the Code of Criminal Procedure had been enacted in 1961 and that, despite several amendments, their respective provisions were intended to harass citizens. For this reason, his conviction could not be regarded as lawful.
44. The Government maintained that the interference had been in accordance with Article 156 (3) of the Criminal Code as in force at the relevant time. They considered irrelevant, when determining whether or not it was "prescribed by law", the date and circumstances of its enactment.
45. The Court notes that the interference in question had a legal basis, namely Article 156 (3) of the Criminal Code, and is satisfied that the application of the legal provisions contained therein to the applicant"s case did not go beyond what could be reasonably foreseen in the circumstances. Accordingly, the interference was prescribed by law within the meaning of Article 10 § 2 of the Convention. As to the applicant"s argument concerning the nature of the criminal law in Slovakia, it relates, in substance, to the question whether the interference resulting from the application of the relevant law in the present case was "necessary in a democratic society", which the Court will address below.
2. Legitimate aim
46. The applicant maintained that the interference in question had not pursued any legitimate aim as its main purpose had been to justify the failure by the public prosecutor concerned to proceed with the applicant"s criminal complaint against another person.
47. In the Government"s view, the interference pursued the legitimate aim of protecting the reputation and rights of the public prosecutor concerned and also the aim of protecting the authority and impartiality of the judiciary.
48. The Court notes that the criminal proceedings instituted against the applicant on account of his critical statements in respect of P. pursued the legitimate aim of protecting the latter"s reputation and rights with a view to permitting him to exercise his duties as a public prosecutor without undue disturbance.
3. "Necessary in a democratic society"
(a) Arguments before the Court
49. The applicant submitted that the interference had not been necessary in a democratic society. He pointed out, in particular, that his statements were value judgments which were not susceptible of proof; that their aim had not been to offend the public official concerned but to criticise the latter"s actions which he considered unlawful; and that he had neither published his letters nor disseminated them to a wider audience. Lastly, the applicant argued that the interference had been disproportionate as a prison sentence had been imposed on him and his trading licence had been revoked following his conviction.
50. The Government contended that in his above-mentioned letters the applicant had alleged that the public prosecutor had misused his authority and acted unlawfully. However, those allegations, which had not been made in the context of a debate on matters of public interest, had turned out to be unsubstantiated. The interference complained of had therefore been justified by a pressing social need, namely to protect a public official against insults capable of affecting his rights and reputation. Lastly, the Government maintained that the reasons relied on by the domestic courts were relevant and sufficient, and that the interference had been proportionate to the legitimate aim pursued.
(b) The Court"s assessment
(i) The relevant principles
51. In accordance with the Court"s case-law (see the recapitulation in Janowski v. Poland [GC], No. 25716/94, §§ 30 and 33, ECHR 1999-I; Nikula v. Finland, No. 31611/96, §§ 44 and 48, 22 March 2002, with further references), the adjective "necessary", within the meaning of Article 10 § 2, implies the existence of a "pressing social need". The Contracting States have a certain margin of appreciation in assessing whether such a need exists, but it goes hand in hand with a European supervision, embracing both the legislation and the decisions applying it, even those given by an independent court. The Court is therefore empowered to give the final ruling on whether a "restriction" is reconcilable with freedom of expression as protected by Article 10.
52. In exercising its supervisory jurisdiction, the Court must look at the impugned interference in the light of the case as a whole, including the content of the remarks held against the applicant and the context in which he made them. In particular, it must determine whether the interference in issue was "proportionate to the legitimate aims pursued" and whether the reasons adduced by the national authorities to justify it are "relevant and sufficient". In doing so, the Court has to satisfy itself that the national authorities applied standards which were in conformity with the principles embodied in Article 10 and, moreover, that they based themselves on an acceptable assessment of the relevant facts.
53. Limits of acceptable criticism in respect

<СТАТУС КОНВЕНЦИИ О ПРИЗНАНИИ РАЗВОДОВ И РЕШЕНИЙ О РАЗДЕЛЬНОМ ЖИТЕЛЬСТВЕ СУПРУГОВ (ГААГА, 1 ИЮНЯ 1970 ГОДА)>(по состоянию на 10.03.2003)  »
Международное законодательство »
Читайте также