ПОСТАНОВЛЕНИЕ Европейского суда по правам человека от 25.02.1997"z ПРОТИВ ФИНЛЯНДИИ" [рус. (извлечение), англ.]

/> 83. Кроме того, не было признаков того, что полиция действовала со всей предусмотрительностью, чтобы предотвратить по крайней мере утечку информации из истории болезни заявителя, исключив определенные документы из следственного досье.
Заявитель утверждала, что у нее не было никакого средства правовой защиты, чтобы оспорить изъятие ее истории болезни и приобщение ее к материалам расследования.
84. Хотя в соответствии с финским законодательством судебное досье можно сохранять секретным до 40 лет (см. п. 52 выше) и все стороны во время процесса просили о сроке в 30 лет, городской суд решил ограничиться сроком в 10 лет (см. п. 35 выше), и его решение было поддержано апелляционным судом (см. п. 36 выше).
Если даже предположить, что заявитель могла обратиться в Верховный суд с просьбой пересмотреть решение о сроке секретности, это ничего бы ей не гарантировало. Не было правовой нормы, которая давала бы ей возможность быть заслушанной в апелляционном суде, а все стороны, которые были заслушаны по данному вопросу, безуспешно просили о продлении срока (см. п. 36 выше).
85. Кроме того, апелляционный суд, опубликовав изложение своего решения, разгласил полное имя заявителя и тот факт, что она является носителем ВИЧ-инфекции (см. п. 36 выше). У нее не было эффективных средств выступить против этой меры.
ii) Правительство
86. Правительство не согласно с выводами, к которым пришли заявитель и Комиссия. По мнению Правительства, все оспариваемые меры имели соответствующие и достаточные основания и, принимая во внимание существующие гарантии, были соразмерны преследуемым правомерным целям. Оно предложило Суду рассматривать каждую меру отдельно.
87. По утверждению Правительства, показания врачей и психиатра заявителя и предоставление суду ее истории болезни были решающими для осуждения и вынесения приговора по двум из пяти пунктов обвинения в покушении на непреднамеренное убийство (см. п. 33 и 36 выше). Цель этих действий состояла в получении информации, когда X узнал о своем ВИЧ-инфицировании или имел основания подозревать, что он был носителем болезни.
88. Правительство далее утверждало, что было необходимо заслушать всех врачей в связи с природой искомой информации, серьезностью преступлений и тем, что ждало обвиняемого.
Указания о том, что врачи и психиатр должны дать показания, были отданы городским судом, и возражения заявителя были доведены до его сведения 3 марта 1993 г., когда старший врач L зачитал ее письмо суду (см. п. 29 выше).
89. Более того, Правительство заявило, что, так как все медицинские документы потенциально имели отношение к вопросу, когда X узнал или имел основание подозревать, что он носитель ВИЧ-инфекции, изъятие и приобщение к делу всех материалов в совокупности были обоснованны. Принимая во внимание разнообразие симптомов ВИЧ-инфекции и трудность определения, связано ли заболевание с ВИЧ-инфекцией, было существенно, чтобы компетентные суды смогли изучить все материалы. Исключение любого из них могло бы вызвать сомнение в их надежности.
В добавление к этому Правительство указало, что заявитель могла бы оспорить изъятие в соответствии со статьей 13 главы 4 Закона об использовании принудительных мер при расследовании уголовных дел 1987 г. (см. п. 49 выше).
90. Учитывая общественную значимость гласности правосудия, Правительство считало, что разумно в данных обстоятельствах ограничить секретность десятью годами. Когда г-жа Z выступала как свидетель, она нечетко высказала свою просьбу, чтобы данные о состоянии ее здоровья остались секретными и ее полное имя не указывалось в Решении апелляционного суда.
91. Ссылка в Решении апелляционного суда на то, что заявитель являлась женой X, была необходимым элементом в мотивации суда (см. п. 36 выше). Тот факт, что в Судебном решении оказалось ее полное имя, не имел значения для дела, и, как в случаях с другими жертвами преступлений, можно было бы избежать упоминания ее имени, если бы она выразила такое желание.
92. Правительство указало, кроме того, на гражданско-правовые и уголовно-правовые средства защиты от нарушений секретности государственными служащими, которые доступны для заявителя в соответствии с финским законом, и также указало на возможность обращения к парламентскому омбудсмену или Канцлеру Правосудия (см. п. 52 - 56 выше).
93. В свете вышеизложенного Правительство придерживалось мнения, что финские власти действовали в допустимых пределах усмотрения, имеющегося у них в отношении данных проблем, и что, соответственно, ни одна из оспариваемых мер не стала нарушением статьи 8 Конвенции.
b) Оценка Суда
94. Чтобы определить, были ли оспариваемые меры "необходимы в демократическом обществе", Суд, в контексте всего дела, исследует, были ли приведенные в их обоснование доводы убедительны и достаточны и были ли эти меры соразмерны преследуемым правомерным целям.
95. В связи с этим Суд принимает во внимание фундаментальное значение защиты сведений личного характера, причем не только медицинских, для осуществления права на уважение личной и семейной жизни, как это гарантируется статьей 8 Конвенции. Уважение тайны данных о здоровье человека является важнейшим принципом правовых систем всех участников Конвенции. Существенно важно не только уважать личную жизнь больных, но также сохранять их доверие к корпусу врачей и службе здоровья в целом.
Без такой защиты те, кто нуждается в медицинской помощи, могут воздержаться от сообщения информации личного или интимного характера, необходимой для должного лечения, и даже от обращения за такой помощью, тем самым ставя под угрозу свое собственное здоровье, а в случае заразных болезней и здоровье общества (см. Рекомендации N R (89) 14 по "Этическим проблемам ВИЧ-инфекции в здравоохранении и социальных учреждениях", одобренные Комитетом министров Совета Европы 24 октября 1989 г., в частности общие положения по сохранению тайны медицинских сведений в п. 165).
Внутреннее законодательство должно поэтому предоставлять должные гарантии для предотвращения распространения или разглашения таких сведений о здоровье человека, которые несовместимы с гарантиями по статье 8 Конвенции (см. mutatis mutandis статью 3 п. 2 "c", статьи 5, 6 и 9 Конвенции о защите лиц при автоматизированной обработке данных личного характера, Serie de traites europienues, т. 108, Страсбург, 1981 г.).
96. Вышеназванные соображения особенно важны в отношении защиты тайны сведений о ВИЧ-инфицированных. Разглашение таких сведений может решающим образом повлиять на их личную или семейную жизнь, а также социальное положение и профессиональную деятельность и подвергнуть их риску остракизма. У определенной части людей это может иметь следствием уклонение от диагностики или лечения, что подрывает превентивные усилия общества по сдерживанию пандемии (см. вышеназванную памятную записку к Рекомендациям N R (89) 14, п. 166 - 168). Интересы защиты тайны такой информации имеют большой вес при определении, было ли вмешательство соразмерно преследуемой правомерной цели; такое вмешательство не может быть совместимо со статьей 8 Конвенции, если оно не защищает в первую очередь публичный интерес.
Ввиду того, что сведения о ВИЧ-инфицировании человека носят очень деликатный и личный характер, любые государственные меры, направленные на распространение или разглашение таких сведений без согласия пациента, тщательно исследуются Судом, так же как и гарантии, предназначенные для обеспечения эффективной защиты (см. mutatis mutandis Решение по делу Даджен против Соединенного Королевства от 22 октября 1981 г. Серия A, т. 45, с. 21, п. 52; и Решение по делу Иохансен против Норвегии от 7 августа 1996 г., Reports, 1996-III, с. 1003 - 1004, п. 64).
97. В то же самое время Суд допускает, что интересы пациента и всего общества в целом по защите тайны медицинских сведений могут уступить по своей значимости интересам расследования и наказания преступлений и обеспечения гласности судопроизводства (см. mutatis mutandis статья 9 вышеназванной Конвенции 1981 г. о защите данных), если доказано, что такие интересы имеют более существенное значение.
98. Необходимо помнить, что Суд не вправе подменять своей оценкой оценку национальных властей, какие из свидетельских показаний в процессе имеют непосредственное отношение к делу (см., например, вышеуказанное Решение по делу Иохансена, с. 1006 - 1007, п. 73).
99. Что касается вопроса о доступности для публики сведений личного характера, Суд считает, что необходимо оставить национальным властям широкое поле усмотрения для установления справедливого равновесия между интересами гласности судопроизводства, с одной стороны, и интересами стороны или третьего лица в сохранении тайны таких сведений, с другой стороны. Пределы такого усмотрения будут зависеть от таких факторов, как природа и важность интересов и степень вмешательств (см., например, Решение по делу Леандер против Швеции от 26 марта 1987 г. Серия A, т. 116, с. 25, п. 58; и mutatis mutandis Решение по делу Мануссакис и другие против Греции от 26 сентября 1996 г. Reports, 1996-IV, п. 44).
100. Именно в этих рамках Суд и рассматривает оспариваемое вмешательство в право заявителя на уважение ее личной и семейной жизни.
Так как различные меры отличались друг от друга по характеру, преследовали разные цели и нарушали ее личную и семейную жизнь в разной степени, Суд исследует необходимость каждой из этих мер по очереди.
101. Однако предварительно Суд отмечает, что, хотя заявитель не имела возможности быть выслушанной непосредственно компетентными органами власти, они до того, как эти меры были приняты, были ознакомлены с ее точкой зрения и интересами.
Все ее врачи возражали против различных распоряжений давать показания и таким образом активно пытались защитить ее интересы в сохранении тайны медицинских сведений о ней. На ранней стадии судебного процесса ее письмо к старшему врачу L с просьбой не давать показания и с указанием своих доводов было зачитано в городском суде (см. п. 23, 26, 29 и 30 выше).
Из письма следует вывод, что по тем же причинам она также возражала бы против распространения медицинских сведений о себе путем изъятия ее истории болезни и приобщения ее к судебному делу, что произошло несколько дней спустя (см. п. 31 и 32 выше). По словам заявителя, ее адвокат сделал все возможное, чтобы привлечь внимание прокурора к ее возражениям против использования медицинских сведений о ней в ходе судебного процесса.
Более того, апелляционный суд перед тем, как подтвердить решение о десятилетнем ограничении срока секретности, получил через адвоката X просьбу заявителя о продлении этого срока (см. п. 35 выше).
В данных обстоятельствах Суд убежден, что происходившее в суде позволяло принять должным образом во внимание позицию заявителя, что соответствовало статье 8 Конвенции (см. mutatis mutandis Решение по делу W. против Соединенного Королевства от 8 июля 1987 г. Серия A, т. 121, с. 28 - 29, п. 62 - 64; и вышеупомянутое Решение по делу Иохансена, с. 1004 - 1005, п. 66). Таким образом, процедура как таковая свидетельствует о нарушении данной статьи.
Суд принимает во внимание и тот факт, что, по заявлению Правительства, сделанному Суду, заявитель имела возможность оспорить в городском суде изъятие документов (см. п. 49 выше). Также, как это следует из Решения Верховного суда от 1 сентября 1995 г., финское законодательство позволило ей требовать, прибегнув к чрезвычайной процедуре, отмены Решения апелляционного суда в той части, которая ограничивала секретность дела сроком до 2002 г. (см. п. 40 выше).
i) Распоряжения врачам и психиатру заявителя дать показания
102. Что касается распоряжений, требующих чтобы врачи и психиатр заявителя дали показания, Суд отмечает, что эти меры были приняты, поскольку Z воспользовалась своим правом в соответствии с финским законом не давать показания против своего мужа (см. п. 14, 17 и 21 выше). Цель состояла исключительно в том, чтобы выяснить у врачей, когда X узнал или имел основания подозревать, что он ВИЧ-инфицирован. Их показания могли в то время оказаться решающими при определении, был ли X виновен в сексуальных преступлениях, совершенных до 19 марта 1992 г., когда положительные результаты анализа на ВИЧ-инфекцию стали известны. Нет сомнения, что компетентные национальные органы власти имели право полагать, что весомые общественные интересы свидетельствовали в пользу расследования и наказания X за покушение на непреднамеренное убийство по всем пяти пунктам обвинения, а не по трем из них.
103. Суд далее отмечает, что по финскому закону от врачей заявителя можно требовать показания без ее ясно выраженного согласия в очень ограниченных случаях, а именно в связи со следствием и предъявлением обвинения в серьезных уголовных преступлениях, влекущих наказание не ниже шести лет лишения свободы (см. п. 46 выше). Так как врачи отказались давать показания в полиции, была получена санкция от судебного органа - городского суда - заслушать их как свидетелей в суде (см. п. 28 выше). Допрос проходил за закрытыми дверями в городском суде, который заранее распорядился, чтобы все документы, включая протоколы показаний свидетелей, оставались секретными (см. п. 19 и 23 выше). Всех принимавших участие в процессе обязали относиться к данным материалам как к секретным, и нарушение могло бы привести в соответствии с финским законом к гражданской и / или уголовной ответственности (см. п. 53 - 56 выше).
Вмешательство в личную и семейную жизнь заявителя в результате оспариваемых распоряжений, таким образом, было серьезно ограничено и сопровождалось эффективными и соответствующими гарантиями против злоупотреблений (см. также Решение по делу Класс и другие против Федеративной Республики Германии от 6 сентября 1978 г. Серия A, т. 28, с. 23 - 24, п. 49 - 50; и вышеназванное Решение по делу Леандера, с. 25, п. 60).
В связи с этим у Суда нет оснований ставить под сомнение распоряжения суда о даче врачами заявителя свидетельских показаний (см. п. 23, 26 и 30 выше). Как уже указывалось выше, национальным властям надлежит в первую очередь решить, насколько необходимы свидетельские показания, и в этом вопросе Суд не может подменять их точку зрения своей (см. п. 98 выше).
104. В свете вышеназванных факторов, в частности закрытого характера судебного разбирательства против X, а также особого характера дела, доводы заявителя не убедили Суд в том, что распоряжения о даче показаний могли удержать потенциальных и фактических носителей ВИЧ-инфекции от диагностики и обращения за медицинской помощью.
105. В свете вышеизложенного Суд находит, что привлечение врачей заявителя дать показания было достаточно мотивировано обстоятельствами дела и соответствовало требованиям, продиктованным правомерной целью. Суд также удовлетворен наличием разумного соотношения между этими мерами и целями. Соответственно,

"СОГЛАШЕНИЕ МЕЖДУ ПРАВИТЕЛЬСТВОМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ И ПРАВИТЕЛЬСТВОМ РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН О ТЕХНИЧЕСКОМ И ЭКОНОМИЧЕСКОМ СОТРУДНИЧЕСТВЕ И ИНТЕГРАЦИИ В НЕФТЕГАЗОВЫХ ОТРАСЛЯХ"(Заключено в г. Москве 25.02.1997)  »
Международное законодательство »
Читайте также