ПОСТАНОВЛЕНИЕ Европейского суда по правам человека от 24.02.1997"ДЕ ХАЭС (de haes) И ГИЙСЕЛС (gijsels) ПРОТИВ БЕЛЬГИИ" [рус.(извлечение), англ.]


[неофициальный перевод]
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
СУДЕБНОЕ РЕШЕНИЕ
ДЕ ХАЭС (DE HAES) И ГИЙСЕЛС (GIJSELS) ПРОТИВ БЕЛЬГИИ
(Страсбург, 24 февраля 1997 года)
(Извлечение)
КРАТКОЕ НЕОФИЦИАЛЬНОЕ ИЗЛОЖЕНИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ ДЕЛА
A. Основные факты
Во время событий, о которых идет речь в данном деле, г-н Лео Де Хаэс и г-н Хуго Гийселс работали соответственно редактором и журналистом еженедельника "Хум".
В июне - ноябре 1986 г. они опубликовали пять статей, в которых обстоятельно и в весьма резких выражениях критиковали четырех магистратов - трех судей и генерального адвоката апелляционного суда Антверпена за то, что в деле о разводе они вынесли решение оставить детей при отце, неком г-не X, бельгийском нотариусе. Жена, тесть и теща г-на X обвиняли его в инцесте и совращении детей. В статьях, о которых идет речь, указанные судьи и генеральный адвокат были обвинены в пристрастности и попустительстве г-ну X, чью симпатию к правоэкстремистским движениям они якобы разделяли.
Г-н X возбудил дело о диффамации, но проиграл его. Упомянутые в статьях судьи и генеральный адвокат предъявили заявителям и некоторым другим сотрудникам еженедельника иск в суд первой инстанции Брюсселя. Они жаловались, что утверждения г-на Де Хаэса и г-на Гийселса носили оскорбительный и диффамационный характер, и потребовали номинального возмещения ущерба в один франк, а также публикации Судебного решения в еженедельнике "Хум" и шести ежедневных газетах за счет ответчиков.
В ходе судебного разбирательства ответчики безуспешно пытались добиться представления документов из досье бракоразводного процесса г-на X, упомянутых в обжалуемых статьях, в частности отчетов некоторых экспертов о состоянии здоровья детей. 29 сентября 1988 г. суд вынес Решение в пользу истцов, указав, что они стали жертвами неоправданных нападок на их честь и репутацию.
Заявители обжаловали это Решение, вновь безуспешно пытаясь добиться представления документов и заслушивания свидетелей, чтобы подтвердить истинность содержавшихся в статьях утверждений. 5 февраля 1990 г. апелляционный суд Брюсселя оставил в силе Решение суда первой инстанции.
13 сентября 1991 г. кассационный суд отклонил жалобу заявителей по вопросам права.
B. Разбирательство в Комиссии по правам человека
Поданная 12 марта 1992 г. жалоба на нарушение статьи 10 (свобода слова) и статьи 6 п. 1 (справедливое судебное разбирательство) была объявлена Комиссией приемлемой 24 февраля 1995 г.
В своем докладе от 29 ноября 1995 г. Комиссия установила факты и выразила мнение, что были нарушены статья 10 (шестью голосами против трех) и статья 6 п. 1 (единогласно).
Комиссия передала дело в Суд 25 января 1996 г.
ИЗВЛЕЧЕНИЕ ИЗ СУДЕБНОГО РЕШЕНИЯ
ВОПРОСЫ ПРАВА
I. О предполагаемом нарушении статьи 10 Конвенции
32. Заявители утверждали, что вынесенные против них Решения суда первой инстанции и апелляционного суда повлекли нарушение статьи 10 Конвенции, которая гласит:
"1. Каждый человек имеет право на свободу выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны государственных органов и независимо от государственных границ. Настоящая статья не препятствует государствам осуществлять лицензирование радиовещательных, телевизионных или кинематографических предприятий.
2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые установлены законом и которые необходимы в демократическом обществе в интересах государственной безопасности, территориальной целостности или общественного спокойствия, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия".
33. По мнению заявителей, Судебное решение, несомненно, должно рассматриваться как "вмешательство" в осуществление ими свободы слова. Очевидно, что вмешательство было "предусмотрено законом" и преследовало по крайней мере одну из правомерных целей, о которых говорится в статье 10 п. 2, - защиту репутации или прав других лиц, в данном случае прав судей и генерального адвоката, предъявивших иск.
Суд согласен с этим. Теперь следует установить, было ли такое вмешательство "необходимым в демократическом обществе" для достижения указанной цели.
34. Г-н Де Хаэс и г-н Гийселс подчеркнули, что их статьи вписываются в публичную дискуссию, которая велась и на страницах других газет, о кровосмешении и о том, как судебные власти подходят к данной проблеме. Они провели достаточную подготовительную работу: было запрошено мнение нескольких экспертов, что позволило им строить свои статьи на объективных доказательствах. Единственная причина, по которой они не представили эти доказательства в суде, состоит в том, что они не хотели раскрывать источники своей информации. Отказ брюссельских судов как первой инстанции, так и апелляционного допустить в качестве доказательства упомянутые документы привел, соответственно, к нарушению статьи 10.
Что касается критики магистратов, она не может служить основанием для наказания только потому, что критические замечания расходились с решениями апелляционного суда Антверпена. Установление "судебной истины" не означает, что любое другое мнение должно рассматриваться как ложное. Однако именно это и случилось в данном деле, хотя спорные статьи и основывались на достаточно объективной информации. Короче говоря, обжалуемое вмешательство не было необходимым в демократическом обществе.
35. Комиссия по существу приняла эту аргументацию.
36. Правительство утверждало, что оспариваемые публикации в прессе были далеки от того, чтобы стимулировать дискуссию о функционировании судебной системы в Бельгии, и содержали лишь личные оскорбления, направленные против магистратов Антверпена, а потому не заслуживали повышенной защиты, действующей, когда речь идет о политических взглядах. Журналисты не могут претендовать на иммунитет только на том основании, что достоверность их высказываний не может быть проверена. В данном случае авторы статей понесли наказание за то, что преступили грань допустимой критики. Было вполне возможным возражать против того, как суд рассмотрел дело против г-на X, не прибегая в то же время к нападкам личностного характера на магистратов и не обвиняя их в предвзятости и "отсутствии независимости". В этой связи следует также иметь в виду, что возлагаемая на служителей правосудия обязанность проявлять сдержанность не позволяет им реагировать и защищать себя так, как это делают, например, политики.
37. Суд подчеркнул, что пресса играет важнейшую роль в демократическом обществе. Хотя она и не должна преступать определенных границ, в частности уважения репутации и права других лиц, тем не менее ее долг состоит в том, чтобы сообщать - любым способом, который не противоречит ее обязанностям и ответственности, - информацию и идеи по всем вопросам, представляющим общественный интерес, включая и те, которые относятся к функционированию судебных органов.
Суды - гаранты правосудия, их роль является ключевой в государстве, основанном на верховенстве закона. Поэтому они должны пользоваться доверием общественности и соответственно быть защищены от ничем не обоснованных нападок, особенно имея в виду то обстоятельство, что на судьях лежит долг сдержанности, который мешает им ответить на критику.
В этом вопросе, как и в других, в первую очередь национальным властям надлежит определить необходимость вмешательства в осуществление свободы слова. Однако то, что они могут сделать в этой связи, находится под европейским контролем, охватывающим как закон, так и его применение даже тогда, когда решения выносят независимые суды (см. mutatis mutandis Решение по делу Прагер и Обершлик против Австрии от 26 апреля 1995 г. Серия A, т. 313, с. 17 - 18, п. 34 - 35).
38. Суд прежде всего отмечает, что Судебное решение против заявителей было основано на всех статьях о деле X, опубликованных ими в период между 26 июня и 27 ноября 1986 г.
Это должно быть учтено в целях оценки масштабов и необходимости обжалуемого вмешательства.
39. В статьях содержится масса подробной информации об обстоятельствах, в которых принималось решение о том, чтобы оставить детей при отце. Эта информация основывалась на тщательном изучении всех обвинений против г-на X и мнении нескольких экспертов.
Даже апелляционный суд Антверпена посчитал, что у жены, тестя и тещи г-на X, обвиненных в диффамации, "не было основательных причин сомневаться в достоверности фактов", о которых идет речь (см. п. 8 выше).
Раз это так, то заявителей нельзя упрекнуть в том, что они проявили недобросовестность при исполнении своих профессиональных обязанностей, опубликовав то, что они узнали по делу. На прессе лежит долг сообщать информацию и идеи, представляющие общественный интерес. Ее задаче сообщать такую информацию и идеи соответствует право общественности получать их (см. среди других источников Решение по делу Йерсилд против Дании от 23 сентября 1994 г. Серия A, т. 298, с. 23, п. 31, и Судебное решение по делу Гудвин против Соединенного Королевства от 27 марта 1996 г. Reports, 1996-II, с. 500, п. 39). Это особенно справедливо в отношении настоящего дела, учитывая серьезность обвинений, которые касаются как судьбы малолетних детей, так и функционирования системы правосудия в Антверпене. Более того, заявители высказались на этот счет совершенно ясно в своей статье от 18 сентября 1986 г.:
"Прессе не подобает брать на себя роль суда, но в этом вопиющем случае хранить молчание невозможно и немыслимо" (см. п. 21 выше).
40. Более того, следует отметить, что возбудившие дело магистраты ни в суде первой инстанции, ни в апелляционном суде не попытались поставить под сомнение опубликованную информацию об участи детей г-на X. Было заявлено только, что указанное дело изъято из производства в судах Антверпена (см. п. 22 и 23 выше). Однако значимость последнего обстоятельства в сравнении с оспариваемыми статьями в целом означает, что данный инцидент сам по себе не может поставить под сомнение серьезность проделанной журналистами работы.
41. По сути дела, судьи и генеральный адвокат жаловались главным образом на нападки личного характера, которым, как они считали, их подвергли в журналистских комментариях по поводу перипетий процедуры, в итоге которой дети остались при г-не X. Обвинив их в явной предвзятости и трусости, журналисты, по мнению магистратов, позволили себе замечания диффамационного характера, оскорбительные для их достоинства. Кроме того, заявители обвинили двоих из них в неприкрытых симпатиях к ультраправым, грубо нарушив тем самым право на уважение их частной жизни.
Суды Брюсселя, по существу, подписались под этими утверждениями (см. п. 11 и 14 выше). Апелляционный суд обвинил заявителей главным образом в том, что они выступили с бездоказательными заявлениями по поводу частной жизни магистратов, а также в том, что утверждение о их предвзятости при рассмотрении дела о детях г-на X имеет диффамационный характер. В Судебном решении сказано:
"В данном деле заявители осмелились пойти еще дальше, бездоказательно утверждая, что предвзятость связана с личностями судей и генерального адвоката. Тем самым они вторглись в их частную жизнь, что, без сомнения, противозаконно.
Кроме того, цель настоящего судебного разбирательства не в том, чтобы решить, в чем заключается в конечном счете объективная истина по делу, а лишь в том, можно ли считать рассматриваемые комментарии клеветническими, в чем нет ни малейшего сомнения" (см. п. 14 выше).
42. Суд подчеркивает, что следует проводить четкое различие между фактами и оценочными суждениями. Существование фактов можно доказать, тогда как справедливость оценочных суждений нельзя (см. Решение по делу Лингенс против Австрии от 8 июля 1986 г. Серия A, т. 103, с. 28, п. 46).
43. Говоря о заявлениях относительно политических симпатий некоторых магистратов - истцов, апелляционный суд Брюсселя указал:
"Даже если апеллянты полагали возможным приписать ответчикам определенные идеологические взгляды (наличие которых у них они не сумели доказать), это не позволяет им в любом случае - даже если бы это было ими доказано - делать отсюда прямой вывод о том, что магистраты не были беспристрастны, и критиковать такую предвзятость публично" (см. п. 14 выше).
Отсюда следует, что, даже если бы утверждения, о которых идет речь, были правильными, заявителям не удалось бы избежать ответственности, поскольку она возлагалась на них не за распространение фактов, а за комментарии, которые они вызвали у журналистов.
44. В дополнение к информации, которую заявителям удалось собрать о поведении г-на X в отношении своих детей, которая сама по себе оправдывает критику тех решений, которые были приняты судьями и генеральным адвокатом или с их помощью, заявители указали и на политические симпатии магистратов, полагая, что эти симпатии имели определенное отношение к вынесенным решениям.
45. Одно из утверждений по поводу предполагаемых политических симпатий было неприемлемым; оно касалось прошлого отца одного из судей (см. п. 19 выше). Нельзя считать приемлемым, когда человека дискредитируют за то, что произошло с одним из членов его семьи. Санкция оправданна по причине одного такого утверждения.
Однако это был лишь один из эпизодов по данному делу. Заявители были осуждены за всю совокупность обвинений в предвзятости в отношении магистратов, о которых идет речь.
46. В этой связи Суд подчеркивает, что свобода слова применяется не только к "информации" или "идеям", которые принимаются благосклонно, считаются безобидными или безразличными, но также и к той, которая обижает, шокирует или причиняет беспокойство государству или любой части общества. Кроме того, журналистская свобода включает также возможность прибегнуть к некоторой степени преувеличения или даже провокации (см. mutatis mutandis вышеупомянутое Решение по делу Прагера и Обершлика, с. 19, п. 38).
47. Если взглянуть на вещи в контексте данного дела, то обвинения, о которых идет речь, представляют собой не более чем мнения, истинность которых нельзя доказать по определению. Однако такое мнение может быть преувеличенным, в особенности при отсутствии какой-либо фактической основы, но в данном случае такого не было; в этом отношении настоящее дело отличается от дела Прагера и Обершлика (см. вышеупомянутое Решение, с. 18, п. 37).
48. Хотя комментарии г-на Де Хаэса и г-на Гийселса, несомненно, были резко критическими, они тем не менее представляются соразмерными волнению и негодованию, вызванному фактами, приведенными в статьях. Относительно полемичного и даже агрессивного тона статей - чего Суд не одобрил, - следует помнить, что статья 10 защищает не только содержание идей и информации, но также и форму, в которой они выражены (см. вышеупомянутое Решение по делу Йерсилда, с. 23, п. 31).
49. В заключение, Суд считает, что с учетом серьезности обстоятельств дела необходимость вмешательства в осуществление заявителями их свободы слова не была доказана, за исключением того, что касается утверждений относительно прошлого отца одного из судей (см. п. 45 выше).
Таким образом, имело место нарушение статьи 10.
II. О предполагаемом нарушении статьи 6 Конвенции
50. Заявители жаловались также на нарушение статьи 6 п. 1, которая предусматривает:
"Каждый человек имеет право при определении его гражданских прав и обязанностей... на справедливое... разбирательство дела... беспристрастным судом..."
Они, во-первых, критиковали суд первой инстанции и апелляционный суд Брюсселя за отказ допустить в качестве доказательств документы, на которых основываются оспариваемые статьи, или заслушать по крайней мере некоторых свидетелей (см. п. 10 и 12 выше). Это, по их мнению, привело к изначальному неравенству между, с одной стороны, магистратами, которые были знакомы с досье, а с другой - журналистами, которые пользовались лишь ограниченным числом источников.
Более того, приводя аргументы против заявителей на основании их статьи от 14 октября 1988 г. (см. п. 24 выше), апелляционный суд Брюсселя вынес Решение uetra petita, т.к. судьи, критиковавшиеся в этой статье, не были сторонами по делу, в апелляционном суде, а их решение, вынесенное в первой инстанции, цитировалось неточно. Таким образом, апелляционный суд основывался на факте, который не стал предметом состязательной процедуры, что явилось нарушением права на защиту.
И последнее, уничижительные выражения в решении апелляционного суда Брюсселя свидетельствуют об отсутствии субъективной беспристрастности вынесших его судей.
51. Комиссия, по существу, разделила мнение заявителей по поводу последствий предполагаемого нарушения равенства сторон и надлежащей правовой процедуры. Она не сочла необходимым выразить какую-либо точку зрения по поводу беспристрастности апелляционного суда Брюсселя.
52. Правительство утверждало, что доказательства, которые предлагали представить журналисты, были рассчитаны на то, чтобы поставить под вопрос Решения по делу г-на X и его жены, т.е. res judicata. Поэтому суды Брюсселя имели все основания отвергнуть их, считая, что "установленная судом истина" была достаточно ясна из Решений, вынесенных по делу г-на X. Короче говоря, представление доказательств, о которых идет речь, не имело решающего значения по делу, что и подтвердил Кассационный суд.
Что касается ссылки апелляционного суда на опубликованную в прессе статью от 14 октября 1988 г., то она носила побочный характер, т.к. Судебное решение против заявителей исходило из других оснований. Ссылки на эту статью в исковых заявлениях магистратов должны были лишь демонстрировать враждебность журналистов.
53. Суд подчеркивает, что принцип равенства сторон - составной элемент более емкого понятия справедливого судебного разбирательства - требует, чтобы каждой из сторон была предоставлена разумная возможность представить свое дело в таких условиях, которые не ставят ее в существенно менее благоприятное положение в сравнении с оппонентом (см. среди других источников Решение по делу Анкерл против Швейцарии от 23 октября 1996 г. Reports, 1996-V, с. 1565 - 1566, п. 38).
54. Суд отмечает, что в своих обращениях в суд первой инстанции Брюсселя и в апелляционный суд указанные судьи и генеральный адвокат утверждали, что критика в их адрес в еженедельнике "Хум" не соответствует фактам по делу и вынесенным ими или при их помощи четырем Судебным решениям по этому делу. Таким образом, отрицая наличие какой-либо основы в аргументации журналистов, они сослались на содержание дела, которое они сами рассматривали, и на соответствующие Судебные решения.
Ссылка, исходившая от судей и генерального адвоката, которые участвовали в рассмотрении этого дела, звучала не так убедительно, чтобы ее можно было всерьез оспорить в судах, если ответчики лишены возможности представить хотя бы некоторые относящиеся к делу дополнительные документы или свидетельские показания.
55. В этом отношении Суд не разделяет мнение апелляционного суда Брюсселя, что требование о представлении документов свидетельствовало об отсутствии осторожности при подготовке заявителями их статей. Забота журналистов о том, чтобы не скомпрометировать свои источники информации, представив документы, о которых идет речь, была правомерна (см. mutatis mutandis вышеупомянутое Решение по делу Гудвин против Соединенного Королевства. Reports, 1996-II, с. 502, п. 45). Более того, в их статьях содержалось такое количество подробностей о судьбе детей г-на X и данных их медицинских обследований, что имеются разумные основания предположить, что их авторы располагали по крайней мере некоторой информацией, относящейся к делу.
56. Следует также отметить, что доводы журналистов вряд ли были совершенно необоснованными, т.к. еще до рассмотрения выдержек из их статей суд первой инстанции Антверпена и апелляционный суд Антверпена отказали г-ну X в возбуждении дела о клевете против его жены, тестя и тещи, не увидев для этого оснований (см. п. 8 выше).
57. Во всяком случае судебное дело, возбужденное против заявителей судьями и генеральным адвокатом, не относилось к существу Судебного решения по делу г-на X, а касалось единственно вопроса о том, имели ли в подобных обстоятельствах заявители право выражать свое мнение так, как они это сделали. Для того чтобы дать ответ на этот вопрос, нет необходимости изучать все судебное досье по делу г-на X; важны только те документы, которые, вероятно, могли доказать или опровергнуть истинность утверждений журналистов.
58. Именно об этом они и просили Брюссельский суд первой инстанции и апелляционный суд Брюсселя - ознакомиться с мнением трех учителей, от которых были получены сведения, побудившие заявителей написать свои статьи (см. п. 10 выше). Окончательный отказ удовлетворить их ходатайство поставил журналистов в существенно менее выгодное положение, чем истцов. Таким образом, имело место нарушение принципа равенства сторон.
59. Уже одно это обстоятельство является нарушением статьи 6 п. 1. Вследствие этого Суд не видит необходимости в рассмотрении других жалоб, предъявленных заявителями на основании этой статьи.
III. Применение статьи 50 Конвенции
60. Статья 50 Конвенции предусматривает:
"Если Суд установит, что решение или мера, принятые судебными или иными властями Высокой Договаривающейся Стороны, полностью или частично противоречат обязательствам, вытекающим из настоящей Конвенции, а также если внутреннее право упомянутой Стороны допускает лишь частичное возмещение последствий такого решения или такой меры, то решением Суда, если в этом есть необходимость, предусматривается справедливое возмещение потерпевшей стороне".
A. Материальный ущерб
61. Заявители потребовали 113101 бельгийский франк в возмещение материального ущерба. Эта сумма соответствует стоимости публикации Решения апелляционного суда Брюсселя от 5 февраля 1990 г. в "Хум" плюс "еще один франк" за публикацию того же самого Решения в шести ежедневных газетах, которая еще не состоялась.
62. По этому поводу не поступило никаких замечаний ни от делегатов Комиссии, ни от Правительства.
63. Так как публикация Судебного решения была прямым следствием вынесения неправомерного постановления против заявителей, Суд считает данное требование оправданным.
B. Моральный вред
64. Журналисты потребовали также компенсацию в размере 500 тысяч бельгийских франков каждый за моральный вред, причиненный им негативной оглаской и психологическим дискомфортом, которые последовали за их осуждением.
65. Правительство считает, что признание Судом нарушения является достаточной компенсацией морального вреда, понесенного заявителями.
Делегат Комиссии точки зрения не высказал.
66. По мнению Суда, решения бельгийских судов против заявителей должны были вызвать у них определенные неприятные переживания. Однако сам факт признания нарушения Конвенции является достаточным справедливым возмещением морального вреда.
C. Издержки и расходы
67. Г-н Де Хаэс и г-н Гийселс потребовали 851697 бельгийских франков за издержки и расходы, относящиеся к их юридическому представительству, а именно 332031 бельгийский франк за процесс в национальных судах и 519666 бельгийских франков за процесс в учреждениях Конвенции, включая 179666 бельгийских франков, потраченных на перевод.
68. Замечаний ни от делегатов Комиссии, ни от Правительства не поступило.
69. Соответственно, Суд удовлетворяет это требование.
D. Проценты за просрочку
70. Согласно имеющейся у Суда информации, установленная законом процентная ставка, которая действовала в Бельгии на дату принятия настоящего Судебного решения, составляет 7% годовых.
ПО ЭТИМ ОСНОВАНИЯМ СУД
1. Постановил семью голосами против двух, что имело место нарушение статьи 10 Конвенции;
2. Постановил единогласно, что имело место нарушение статьи 6 п. 1 Конвенции;
3. Постановил единогласно, что государство - ответчик должно выплатить заявителям в течение трех месяцев 113101 (сто тринадцать тысяч сто один) бельгийский франк за материальный ущерб и 851697 (восемьсот пятьдесят одну тысячу шестьсот девяносто семь) бельгийских франков за издержки и расходы, на которые по истечении вышеуказанного трехмесячного периода выплачиваются простые проценты из расчета 7% годовых вплоть до полного расчета;
4. Постановил единогласно, что настоящее Судебное решение само по себе составляет достаточно справедливое возмещение за понесенный моральный ущерб.
Совершено на английском и французском языках и оглашено во Дворце прав человека в Страсбурге 24 февраля 1997 г.
Председатель
Рольф РИССДАЛ
Грефье
Герберт ПЕТЦОЛЬД



В соответствии со статьей 51 п. 2 Конвенции и 55 п. 2 Регламента Суда B к настоящему Решению прилагаются отдельные мнения судей.
ЧАСТИЧНО ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ МАТШЕРА
Я не могу согласиться с большинством Палаты в том, что она усмотрела нарушение статьи 10.
Полностью подписываясь под всем сказанным Палатой по поводу свободы слова и, в частности, в отношении значения свободы печати в демократическом обществе, я считаю, что Палата не смогла осознать границ этой свободы, что также весьма существенно в демократическом обществе. И в самом деле, содержащаяся в статье 10 п. 2 ссылка на "обязанности и ответственность", что является неотъемлемой принадлежностью свободы печати, по-видимому, не имеет большого значения для Суда.
Применяя эти принципы к настоящему случаю, я хотел бы сделать следующие замечания.
Заявители вправе критиковать Решение апелляционного суда Антверпена, оставившего детей при г-не X, т.к. имевшаяся в их распоряжении объективная информация оправдывала самую суровую критику такого Решения; с учетом обстоятельств дела и вправду правомерно было задаться вопросом: как могли судьи принять такое решение?
В чем я нахожу ошибку в опубликованных прессой статьях, ошибку, за которую заявителям пришлось нести ответственность - хотя и сугубо номинальную, - это необоснованное обвинение судей, вынесших это решение, в том, что они действовали умышленно и недобросовестно из-за своих политических или идеологических симпатий, нарушив тем самым свой долг независимости и беспристрастности, и все это с целью защитить кого-то, чьи политические представления, по-видимому, схожи с теми, что имеются у самих судей. Ничто не оправдывало подобную инсинуацию, даже если бы представлялось возможным установить, придерживались ли эти судьи политических взглядов, о которых идет речь.
В подобных обстоятельствах вмешательство в виде Судебного решения, направленного против заявителей, представлялось "необходимым" в смысле статьи 10 п. 2 и не было несоразмерным.
ЧАСТИЧНО ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ МОРЕНИЛЛЫ
1. К моему сожалению, я не могу согласиться с выводом большинства о нарушении статьи 10 Конвенции в данном случае. По моему мнению, решение бельгийских судов, осудивших заявителей за диффамацию, было необходимым в демократическом обществе и соразмерным в том смысле, как это понимается в статье 10 п. 2.
В оспариваемых решениях Брюссельского суда первой инстанции, апелляционного суда Брюсселя и Кассационного суда было установлено, что ответчики - журналисты совершили недозволенные действия. С них было взыскано в пользу каждого из четырех истцов - магистратов апелляционного суда Антверпена - по одному франку за причиненный моральный ущерб и им было приказано опубликовать полностью судебное решение в еженедельном журнале "Хум", том самом, где ранее, в период между июлем и ноябрем 1986 г., были опубликованы пять статей, критиковавших судебные решения, вынесенные указанными судами, в выражениях, которые судьи посчитали оскорбительными и порочащими их. Истцам было также предписано опубликовать данное Судебное решение в шести ежедневных газетах за счет заявителей.
Решения, ставшие предметом разбирательства, были вынесены в ходе бракоразводного процесса, в результате которого апелляционный суд оставил детей при отце, несмотря на утверждения матери, что он вступил с ними в кровосмесительную связь и дурно с ними обращался.
2. Как и большинство, я придерживаюсь той точки зрения, что оспариваемые решения, несомненно, были равносильны вмешательству в осуществление заявителями их права на свободу слова, включая свободу иметь мнение и право распространять информацию, что воплощено в статье 10 Конвенции. Возможность такого вмешательства предусмотрена статьей 1382 и последующими Гражданского кодекса Бельгии и преследует цель защитить репутацию других лиц - в данном случае судей апелляционного суда, а также обеспечить авторитет и беспристрастность правосудия; все это законные цели, соответствующие статье 10 п. 2 Конвенции.
3. Необходимость осуждения заявителей, таким образом, является заключительным условием, которому должно удовлетворять вмешательство, чтобы быть в демократическом обществе признанным правомерным в соответствии со статьей 10 п. 2 Конвенции. Это также и единственная причина моего расхождения с большинством, которое сочло, что данная мера не является ни необходимой, ни соразмерной, имея в виду ту основополагающую роль, которую выполняет пресса в государстве, где признается верховенство закона, а также принципиальную уместность критики в адрес функционирования системы правосудия.
4. Однако, с моей точки зрения, статьи, о которых идет речь, помимо критики Судебного решения по бракоразводному делу содержали оценки судебной системы Бельгии вообще, политических взглядов членов апелляционного суда Антверпена, а также высказывания о прошлом отца одного из судей. Я считаю эти комментарии оскорбительными для судейского корпуса Бельгии и диффамационными в отношении магистратов апелляционного суда. Последних заявители обвинили в умышленном вынесении несправедливого решения по причине дружбы или политической близости к одной из сторон судебного процесса, что равносильно обвинению в злоупотреблении должностным положением.
5. Статья содержит такие, например, выражения:
"Двое детей раздавлены неумолимыми челюстями слепого правосудия. Кровосмешение во Фландрии получает оправдание" или "Большинство судей Третьего отделения апелляционного суда, которые оставили детей у нотариуса, принадлежат к кругам, близким правому экстремизму. Судья [YB] - сын большой "шишки" в жандармерии, который в 1948 г. осужден за коллаборационизм... Так ли уж случайно, что у генерального прокурора [YJ] такие же политические пристрастия, что и у семейства X" (первая статья от 26 июня 1986 г.).
"Половина Фландрии шокирована столь извращенным правосудием". "Такого рода система грубого нагнетания давления, по-видимому, очень хорошо срабатывает в рамках нашей системы правосудия". "Благодаря новым данным перед нами теперь более четкая картина того, сколь часто и как вероломно суды манипулировали делом" (вторая статья от 17 июля 1986 г.). "Главный гарант нашей демократии, независимая судебная система, оказалась подорванной у самого основания" (третья статья от 18 сентября 1986 г.).
"Стыдно, что суды Антверпена отказываются считаться с этими доказательствами" (пятая статья от 27 ноября 1986 г.).
6. Рассматривая жалобу по другому делу (вышеупомянутое Решение по делу Прагер и Обершлик против Австрии от 26 апреля 1995 г. (Серия A, т. 136), весьма похожему на данное, в результате которого журналист и издатель были осуждены в уголовном порядке за диффамацию судьи, Суд подчеркнул необходимость найти правильный баланс между ролью прессы по распространению информации, представляющей общественный интерес, как-то: функционирование системы правосудия, с одной стороны, а с другой - защита репутации других лиц, "особой роли судейского корпуса в обществе", где "в качестве гаранта правосудия, основополагающей ценности в правовом государстве, он должен пользоваться общественным доверием, если намерен и далее успешно выполнять свои обязанности" (п. 34).
7. Этот аспект свободы печати не только совместим со свободой слова, но и призван придать ей объективность, соблюдение которой необходимо, чтобы обеспечить правдивость и серьезность информации о функционировании судебной системы. Как сказал Суд по делу Прагера и Обершлика: "Поэтому может оказаться нужным защитить такое доверие от разрушительных атак, которые в значительной мере необоснованны, особенно имея в виду то обстоятельство, что на судьях, которых подвергли критике, лежит долг сдержанности, что мешает им ответить" (там же).
8. В этом же Решении Суд сказал: "Оценка этих факторов принадлежит прежде всего национальным властям, которые пользуются определенной сферой усмотрения при определении наличия оснований и степени необходимости вмешательства в осуществление свободы слова". Однако установление пределов такой оценки принадлежит европейскому контролю (п. 35). Рассматривая эти вопросы в свете Конвенции, Суд должен принимать в расчет то обстоятельство, что "пресса является одним из инструментов, с помощью которого политики и общественное мнение могут удостовериться, что судьи осуществляют свои нелегкие обязанности в полном соответствии с той целью, которая лежит в основе возложенной на них задачи" (п. 34).
9. С моей точки зрения, решение о том, как квалифицировать упомянутые в оспариваемых судебных решениях выдержки, касающиеся отсутствия беспристрастности магистратов апелляционного суда Антверпена, относится к сфере усмотрения национальных судов. Допущенные заявителями высказывания были равносильны оценочным суждениям о политических взглядах, о том воздействии, которое оказали эти взгляды и семейное происхождение судей на комментируемые в статьях решения. Такие оценочные суждения нелегко доказать, и они не могут служить оправданием для огульных обвинений, а также злобности и уничижительного характера используемых выражений.
10. Обжалуемые Судебные решения имели своим предметом не критику "подлинности" фактов, установленных в ходе бракоразводного процесса, и не законность вынесенных судьями решений, а позорящие заявления, содержащиеся в этих статьях. Однако суды должны были рассмотреть всю совокупность вопросов. Этот дефект, с моей точки зрения, не влияет на осуждение заявителей за диффамацию, т.к. фактически в основе Судебного решения лежат содержащиеся в их статьях оскорбительные заявления. Указанный дефект привел к нарушению статьи 6, которое Суд обнаружил единогласно.
11. Я считаю, что оспариваемые решения находятся в соответствии со статьей 10 п. 2 Конвенции, поскольку выражения и заявления, использованные в статьях, подрывают репутацию судей, решавших дело в апелляционной инстанции, а также авторитет и независимость судейского корпуса.



EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF DE HAES AND GIJSELS v. BELGIUM
JUDGMENT
(Strasbourg, 24.II.1997)
In the case of De Haes and Gijsels v. Belgium <*>,
The European Court of Human Rights, sitting, in accordance with Article 43 (art. 43) of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") and the relevant provisions of Rules of Court B <**>, as a Chamber composed of the following judges:
--------------------------------
Notes by the Registrar
<*> The case is numbered 7/1996/626/809. The first number is the case"s position on the list of cases referred to the Court in the relevant year (second number). The last two numbers indicate the case"s position on the list of cases referred to the Court since its creation and on the list of the corresponding originating applications to the Commission.
<**> Rules of Court B, which came into force on 2 October 1994, apply to all cases concerning the States bound by Protocol No. 9 (P9).
Mr R. Ryssdal, President,
Mr F. Matscher,
Mr J. De Meyer,
Mr I. Foighel,
Mr J.M. Morenilla,
Sir John Freeland,
Mr A.B. Baka,
Mr K. Jungwiert,
Mr U. Lohmus,
and also of Mr H. Petzold, Registrar, and Mr P.J. Mahoney, Deputy Registrar,
Having deliberated in private on 29 October 1996 and 27 January 1997,
Delivers the following judgment, which was adopted on the last-mentioned date:
PROCEDURE
1. The case was referred to the Court by the European Commission of Human Rights ("the Commission") on 25 January 1996, within the three-month period laid down by Article 32 para. 1 and Article 47 of the Convention (art. 32-1, art. 47). It originated in an application (no. 19983/92) against the Kingdom of Belgium lodged with the Commission under Article 25 (art. 25) by two Belgian nationals, Mr Leo De Haes and Mr Hugo Gijsels, on 12 March 1992.
The Commission"s request referred to Articles 44 and 48 (art. 44, art. 48) and to the declaration whereby Belgium recognised the compulsory jurisdiction of the Court (Article 46) (art. 46). The object of the request was to obtain a decision as to whether the facts of the case disclosed a breach by the respondent State of its obligations under Articles 6 and 10 of the Convention (art. 6, art. 10).
2. In response to the enquiry made in accordance with Rule 35 para. 3 (d) of Rules of Court B, the applicants stated that they wished to take part in the proceedings and designated the lawyers who would represent them (Rule 31).
3. The Chamber to be constituted included ex officio Mr J. De Meyer, the elected judge of Belgian nationality (Article 43 of the Convention) (art. 43), and Mr R. Ryssdal, the President of the Court (Rule 21 para. 4 (b)). On 8 February 1996, in the presence of the Registrar, the President drew by lot the names of the other seven members, namely Mr F. Matscher, Mr I. Foighel, Mr J.M. Morenilla, Sir John Freeland, Mr A.B. Baka, Mr K. Jungwiert and Mr U. Lohmus (Article 43 in fine of the Convention and Rule 21 para. 5) (art. 43).
4. As President of the Chamber (Rule 21 para. 6), Mr Ryssdal, acting through the Registrar, consulted the Agent of the Belgian Government ("the Government"), the applicants" lawyers and the Delegate of the Commission on the organisation of the proceedings (Rules 39 para. 1 and 40). Pursuant to the order made in consequence, the Registrar received the Government"s and the applicants" memorials on 26 June 1996. On 9 October the Commission supplied him with various documents he had requested on the President"s instructions.
5. In accordance with the President"s decision, the hearing took place in public in the Human Rights Building, Strasbourg, on 23 October 1996. The Court had held a preparatory meeting beforehand.
There appeared before the Court:
(a) for the Government
Mr J. Lathouwers, Deputy Legal Adviser, Head of Division, Ministry of Justice, Agent,
Mr E. Brewaeys, of the Brussels Bar, Counsel;
(b) for the Commission
Mr J.-C. Geus, Delegate;
(c) for the applicants
Mr H. Vandenberghe, of the Brussels Bar,
Mr E. Van der Mussele, of the Antwerp Bar, Counsel.
The Court heard addresses by Mr Geus, Mr Vandenberghe and Mr Brewaeys.
AS TO THE FACTS
I. Circumstances of the case
6. Mr Leo De Haes and Mr Hugo Gijsels live in Antwerp and work as an editor and journalist respectively for the weekly magazine Humo.
A. The action for damages against the applicants
7. On 26 June, 17 July, 18 September and 6 and 27 November 1986 the applicants published five articles (see paragraphs 19 et seq. below) in which they criticised judges of the Antwerp Court of Appeal at length and in virulent terms for having, in a divorce suit, awarded custody of the children to the father, Mr X, a Belgian notary (notaire); in 1984 the notary"s wife and parents-in-law had lodged a criminal complaint accusing him of incest and of abusing the children, but in the outcome it had been ruled that there was no case to answer.
8. Mr X had instituted proceedings for criminal libel against those who had lodged the complaint. The Malines Criminal Court and subsequently the Antwerp Court of Appeal acquitted the defendants on 4 October 1985 and 5 June 1986 respectively. The Court of Appeal held, inter alia:
"At the present time the rulings that there was no case to answer show that the allegations have been judicially held to be without foundation.
It has not been proved, however, that the defendants acted in bad faith, that is to say with malicious intent, and they had no good reason to doubt the truth of the allegations.
Indeed, it was not only the defendants who were convinced that the allegations were true but also eminent academics, including Professor [MA] ... and Dr [MB], a child psychiatrist, both of whom were appointed as experts by the investigating judge, Mr [YE]...
At the Criminal Court hearing on 6 September 1985 ... the expert [MB] confirmed on oath the content of his report.
That expert, who can hardly be said to lack experience in the field of child psychology and who studied all the evidence in the criminal case file, concluded on 28 August 1984 that the children"s statements were credible and put forward several arguments in support of that view."
On 20 January 1987 the Court of Cassation dismissed an appeal on points of law brought by Mr X.
1. In the Brussels tribunal de {premiere} <*> instance
9. On 17 February 1987 three judges and an advocate-general of the Antwerp Court of Appeal, Mrs [YA], Mr [YB], Mr [YC] and Mr [YD], instituted proceedings against Mr De Haes and Mr Gijsels and against Humo"s editor, publisher, statutory representative, printer and distributor in the Brussels tribunal de {premiere} instance (court of first instance). On the basis of Articles 1382 and 1383 of the Civil Code (see paragraph 26 below), they sought compensation for the damage caused by the statements made in the articles in question, statements that were described as very defamatory (zeer lasterlijk en eerrovend). They asked the court to order the defendants to pay nominal damages of one franc each in respect of non-pecuniary damage; to order them to publish its judgment in Humo; and to give the plaintiffs leave to have the judgment published in six daily newspapers at the defendants" expense.
--------------------------------
<*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
10. In order to safeguard the principle of equality of arms and due process, the defendants asked the court, in their additional submissions of 20 May 1988, to request Crown Counsel to produce the documents mentioned in the disputed articles or at least to study the opinion of Professors [MA], [MC] and [MD] on the medical condition of Mr X"s children, which had been filed with the judicial authorities. They gave the following grounds for their application:
"The issue arises whether the defendants, given the factual evidence available to them, were entitled, within the limits of press freedom, to publish the impugned criticisms of the functioning of a judicial body.
...
In the disputed press articles the defendants relied, in particular, on various medical reports, statements by the parties and reports by a bailiff.
...
Nor can it be denied that Mr X"s libel action against his wife was dismissed.
Now that it must be determined whether the defendants were entitled to publish the impugned press articles on the basis of the information available to them, it is essential for the proper conduct of the case that Crown Counsel, who is acting in the case under Article 764-4 of the Judicial Code, should produce to the Court the documents cited as sources in the series of articles. These documents are to be found in various court files.
Any argument as to the lawfulness of the press criticism presupposes at the least that the Court should be able to study the opinion of Professors [MA], [MC] and [MD] on the treatment of X"s children, which has been sent to the judicial authorities.
The opinion of those eminent professors of medicine was the decisive factor which prompted Humo to publish the impugned series of articles in such a forceful manner.
The views maintained by the defendants and the language and descriptions they used cannot be assessed in the abstract but must be assessed in the light of these data, which go to the substance of the case.
Thus the European Court held in the Lingens case (judgment of the ECHR of 8 July 1986, Series A no. 103) that the issue of the limits of the exercise of freedom of expression had to be examined against the whole of the background:
"It must look at them in the light of the case as a whole, including the articles held against the applicant and the context in which they were written" (paragraph 40 of the judgment).
...
For these reasons ... may it please the Court ... to hold that it is necessary, for the proper conduct of the proceedings, in particular in the light of the principle of equality of arms and due process, to request Crown Counsel to produce the documents cited in the disputed articles that appeared in the magazine Humo, or at least to study the opinion of Professors [MA], [MC] and [MD] on the medical condition of X"s children, which has been filed with the judicial authorities."
11. On 29 September 1988 the court ordered Mr De Haes and Mr Gijsels to pay each plaintiff one franc in respect of non-pecuniary damage and to publish the whole of its judgment in Humo; it also gave the plaintiffs leave to have the judgment published at the applicants" expense in six daily newspapers. Lastly, it declared the action inadmissible in so far as it was directed against the other defendants.
The court held, inter alia:
"The plaintiffs are obviously not challenging freedom of expression and of the press as guaranteed in Articles 14 and 18 of the Constitution and Article 10 para. 1 (art. 10-1) of the [European Convention on Human Rights]. Equally, the defendants cannot dispute that this freedom is not unlimited and that there are certain bounds which cannot be overstepped. As has already been set out ..., Article 10 para. 2 of the Convention (art. 10-2) is no obstacle to bringing a civil action under Article 1382 of the Civil Code where the press has acted wrongfully.
Article 10 para. 2 of the Convention (art. 10-2) expressly provides that freedom of the press "may be subject to such ... restrictions ... as are prescribed by law and are necessary ... for the protection of the reputation or rights of others ... or for maintaining the authority and impartiality of the judiciary". The need to protect the plaintiffs" private life (Article 8 para. 1 of the Convention) (art. 8-1), and more specifically their honour and reputation, means, in the case of a press article, that the press must (1) strive to respect the truth; (2) not be gratuitously offensive; and (3) respect the privacy of the individual. These criteria are taken up in the "Declaration of the Rights and Obligations of Journalists" drawn up by the International Federation of Journalists.
In the articles in question the defendants make frequent references to the fact that the plaintiffs had allegedly erred in their judgment and had shown bias. The defendants accepted as true, without more, the statement made by Mr X"s former wife and her expert adviser (Professor [MA]), although it was clearly shown in the reasons set out in the four judgments given in the case why that statement was not reliable. More seriously still, in the articles in question the defendants expressed the opinion that the plaintiffs had to be regarded as biased, an opinion derived from the fact that they were said to belong to the influential circle of acquaintances of the notary and his father, that one of them was the son of a gendarmerie general who in 1948 had been convicted of collaboration, that they allegedly had an extreme-right-wing background and that they were friendly with each other.
The plaintiffs" conduct was vigorously attacked by the defendants in extremely virulent terms, and the defendants clearly intended to present the plaintiffs in an unfavourable light and expose them to public opprobrium. The defendants sought to give their readers the impression that the plaintiffs were siding with the children"s father and that their judgments were inspired by certain ideological views. To this end, the defendants needlessly reminded their readers of the wartime activities of the father of one of the plaintiffs.
The plaintiffs rightly observed that they cannot simply be put on a par with members of the legislature or of the executive. Politicians were elected and the public had to trust them. Politicians could, moreover, use the media to defend themselves against any attacks. Magistrats [a term which in Belgian law covers both judges and members of Crown Counsel offices], on the other hand, were expected to discharge their duties wholly independently and dispassionately. Their duty of discretion meant that they could not defend themselves in the same way as politicians.
That being so, the defendants committed a fault in attacking the plaintiffs" honour and reputation by means of irresponsible accusations and offensive insinuations. The orders sought by the plaintiffs will provide appropriate redress for the non-pecuniary damage they have sustained ..."
2. In the Brussels Court of Appeal
12. The applicants appealed against that judgment. In their submissions of 10 November 1989 they pointed out, among other things, that the sole purpose of the articles in question had been to criticise the functioning of the judicial system following the proceedings conducted by the respondent judges and Advocate-General concerning possible abuse and incestuous acts suffered by the children. At no time had they attacked the respondents" private life without reference to their part in the impugned decision. Mr De Haes and Mr Gijsels repeated their offer to prove the facts described in the articles and asked the court to request Antwerp Principal Crown Counsel to produce the documents they had mentioned, at least those emanating from Professors [MA], [MC] and [MD] and those from the file on X"s divorce, in particular certain reports and a letter to Principal Crown Counsel from Professor [MA].
13. The respondents sought to have the judgment of the court below upheld. In their submission, the applicants" conduct had been all the more reprehensible and offensive as in an article that had appeared in Humo on 14 October 1988 (see paragraph 24 below) the applicants had not only maintained their accusations that the three judges and the Advocate-General were biased but also criticised by name, in humiliating terms, the judges who had given the judgment of 29 September 1988 (see paragraph 11 above).
14. On 5 February 1990 the Brussels Court of Appeal affirmed that judgment, holding inter alia:
"..., as submitted by the prosecution, no action must or can be taken on the appellants" application to the Court to "request Antwerp Principal Crown Counsel to produce to the Court the documents cited in the disputed articles that appeared in the weekly magazine Humo", and in particular - under Article 877 of the Judicial Code - "all the documents from the X file".
As already indicated, it is not the Court"s task - nor is it within its jurisdiction - to consider the case already determined by the Antwerp Court of Appeal, on appeal from the Youth Court. It follows that the possible course - which is purely discretionary (Court of Cassation, 2 June 1977, Pas[icrisie] 1977, I, 1012) - provided in Article 877 of the Judicial Code of ordering that the documents in question should be added to the file of the present case would serve no useful purpose whatever.
The appellants are accordingly bound to admit that they commented on a court case and besmirched the honour of magistrats without being in possession of all the necessary information, and this makes the complete irresponsibility of their malicious attacks even more flagrant.
They further aggravate their position by offering "to prove the facts referred to in the relevant articles by any legal means, including an examination of witnesses, before the case is decided" - an offer which not only must be rejected as being out of time but also clearly indicates - and this is the main point to be considered here - with what lack of care and information the articles in question were written and their accusations made, before the appellants even had sufficient evidence that they were true.
In the present case the offer in question could not in any way support the appellants" case; on the contrary, it clearly shows that the original plaintiffs" arguments were well-founded and it also lacks the requisite precision.
It is not sufficient for the appellants to offer - as they nevertheless do - to prove that everything they have written in the past concerning "the case" is the truth; it has to be specified minutely, point by point, what precise and clearly described fact - "precise and relevant" in the words of Article 915 of the Judicial Code - is being offered as evidence. This is in order to make it possible for the opposing side to adduce rebutting evidence and to enable the Court to assess the relevance and importance of the facts adduced; the appellants did not even take the trouble to comply with this requirement.
Furthermore, the Court already has before it all the information necessary to enable it to decide, in full knowledge of the facts, whether there has really been defamation.
...
As regards the merits of the case, the court below, for ... relevant reasons that have not been refuted and with which this Court agrees, held that the original claim against the appellants was well-founded because the appellants had undeniably committed a gross fault in casting serious slurs on the honour and reputation of the original plaintiffs by means of unjustified accusations and offensive insinuations.
Freedom of expression and of the press as guaranteed in Articles 14 and 18 of the Constitution and Article 10 para. 1 (art. 10-1) of the [European Convention on Human Rights] is not unlimited; certain bounds must not be overstepped and, as has already been pointed out, it is even possible, under Articles 1382 and 1383 of the Civil Code, to bring an action for damages where the press has acted wrongfully.
Moreover, in relation to the tort in question, Articles 443 et seq. of the Criminal Code also refer to acts which may injure a person"s honour or expose a person to public contempt. Defamation of public authorities is punishable in the same way as defamation of individuals. Such defamation was precisely what the original plaintiffs in this case complained of and they undeniably constitute unlawful "acts", as referred to in Article 1382 of the Civil Code, "that cause damage to another".
There is no basis for the appellants" contention that "Article 443 of the Criminal Code is the sole provision in Belgian law which authorises the courts to restrict freedom to hold opinions with a view to protecting the honour and reputation of others; neither Article 764, 4, of the Judicial Code nor Article 1382 of the Civil Code does so". According to that argument, the press, and it alone, is not subject to the ordinary, general rule in Articles 1382 and 1383 of the Civil Code, which impose a duty on "everyone" to act lawfully and make everyone responsible for any damage caused through his own "act", "failure to act" or "negligence".
Under Article 10 para. 2 of the Convention (art. 10-2), freedom of the press may be subject to such restrictions as are prescribed by law and are necessary, as in the instant case, for the protection of the reputation or rights of others or for maintaining the authority and impartiality of the judiciary.
Pursuant to Article 8 para. 1 (art. 8-1) of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms, the guarantee of respect for private life requires that press articles should be truthful, must not be gratuitously offensive and must respect the privacy of the individual, criteria which were taken up in the "Declaration of Rights and Obligations of Journalists" drawn up by the International Federation of Journalists and approved by the journalists of daily newspapers in different countries of the European Community in Munich on 24 and 25 November 1971, where Belgium was represented by the Professional Union of the Belgian Press.
The appellants cannot in any way rely on Article 19 of the UN Covenant or of the Universal Declaration, since these similarly make no reference to unlimited freedom of expression.
Furthermore, the appellants did not explain, and it cannot be discerned, why the generally applicable concept of fault, expressly provided in Articles 1382 et seq. of the Civil Code, should be incompatible with Articles 8 para. 1 and 10 para. 2 of the Convention (art. 8-1, art. 10-2) (whose precedence is not being called into question here) in relation to restrictions on freedom prescribed by law and the protection of private life, which is at issue here; nor why only journalists should not be subject to those provisions.
In this connection, the Court wholly agrees with the relevant reasons set out in the judgment of the court below, which it adopts in their entirety.
...
Admittedly, the European Court of Human Rights held in the Bruno Kreisky case that the Austrian journalist Lingens, who was concerned in that case, had attacked Mr Kreisky exclusively as a politician and consequently had not violated his right to respect for private life. In the instant case, on the contrary, that right was well and truly - indeed grossly - challenged by the appellants.
The words used and the insinuations and imputations made in the articles and passages in question are extremely virulent and dishonouring, since the original plaintiffs, referred to by name, were accused of having been biased as senior magistrats, and it was gratuitously insinuated that they had links with the VMO [Vlaamse Militanten Orde] and that they came from an extreme-right-wing background and belonged to the circle of friends of the children"s father - who was also, in the appellants" opinion, extremely right-wing - so that the judicial decisions made by the original plaintiffs in respect of the children"s custody were only to be expected - all this without any serious and objective evidence whatever being adduced or existing to show that the accusations against these magistrats had any factual basis.
...
The appellants manifestly intended to give their readers the impression that the judges and Advocate-General concerned had sided with one of the parties to the case and, furthermore, that their judgments were inspired by certain ideological views.
Additionally, they needlessly and in a quite uncalled-for manner reminded their readers of the wartime activities of the second respondent"s late father, which the second respondent had absolutely nothing to do with and which - despite the appellants" opinion to the contrary - belong exclusively to the protected sphere of private life.
Even if the appellants believed that certain ideological views could be ascribed to the respondents (views which they have failed to prove that the respondents held), they cannot in any event be permitted purely and simply to infer from those views - even if they had been proved - that the judges and the Advocate-General were biased and to criticise that bias in public.
In none of these suspicions or pieces of gossip directed against the judges and Advocate-General who brought the original action is there a shred of truth, and the applicants even lied in their article of 6 November 1986 (p. 19) when they stated that the case decided by those judges had been withdrawn from them by the Court of Cassation, whereas they have now had to admit in their additional pleadings (p. 6) that "Principal Crown Counsel at the Court of Cassation refused to order that the case should be transferred to another court (under Article 651 of the Judicial Code)".
On 6 November 1986 they announced: "Last Thursday the Wim and Jan case took a dramatic legal turn. On an application by Principal Crown Counsel ..., the Court of Cassation withdrew the X case from the Antwerp court and transferred it to the Ghent tribunal [de {premiere} instance] in the hope that the Ghent magistrats would adopt a less biased approach ..."
Admittedly, they went back on this point on 27 November, writing: "... Our prediction of a fortnight ago that the agonisingly slow progress being made in the Wim and Jan case was likely to leave the case stranded in the Antwerp courts has come true. In the teeth of all the evidence, the Court of Cassation has held that the Antwerp judiciary cannot be accused of any bias in this incest case and that the whole case can therefore continue to be dealt with in Antwerp ..."
False reports of this kind, however, caused the original plaintiffs irreparable damage, since to be accused of bias is the worst possible insult that can be levelled at a magistrat.
The exceptional virulence of the appellants" irresponsible criticisms can probably be explained - but not excused - by certain political quarrels (which, indeed, do not serve the interests of justice), as was acknowledged by the appellants themselves in the 12 February 1987 issue of Humo: "... If any further proof were needed of behind-the-scenes intrigues in the case of Mr X and of the fact that political allegiances are definitely playing a role, this (premature?) leak to the press is one of the most persuasive pieces of evidence ..."
Because of the unacceptable way in which they were attacked in the impugned articles, the original plaintiffs were shown in a particularly unpleasant light and their honour and reputation were seriously undermined by insulting statements which without any doubt went far beyond what the appellants described as "their ability to take flak".
The appellants in fact nevertheless consider their aggressive style and offensive disparagements justifiable in a little paper like Humo, which they describe as "clearly critical and anti-bourgeois".
However, although, when ruling on the defamatory nature of contributions published in a magazine of this kind with a clear critical stance towards bourgeois society, one must not apply the same criteria as when ruling on libellous articles in an "ordinary" newspaper, it nevertheless remains true that even in an avowedly critical magazine certain standards must be respected when criticisms are made, certain bounds must not be overstepped and it is not permissible to publish false information and unproved accusations with the clear aim of humiliating and wounding particular persons, as to do so undeniably amounts to an abuse of press freedom.
While people are certainly entitled to be "anti-bourgeois" (?), this does not authorise them to pour out pure gossip to the public - however limited their readership - by writing, for example: "The Advocate-General [YD] has since very properly been removed from this case for having exceeded his authority" (Humo, 17 July 1986, pp. 6 and 7).
Nevertheless, although the appellants have now, in their additional submissions, backed down and, saying that their earlier statement that the Advocate-General had been "removed" had been a "personal interpretation" of the "fact that at a given point he had ceased to sit", such an "interpretation" should impel these "journalists" - however particularly "personal" their style may be - to practise their profession in future in a less unscrupulous manner.
In the 14 October 1988 issue of Humo (p. 15) - that is to say during the present proceedings and although they had announced in the same short piece that they would be appealing - the appellants made their position considerably worse still by again accusing the original plaintiffs of bias and criticising, in similarly degrading terms, the judges who delivered the judgment at first instance, who were mentioned by name.
This article stated, among other things: "... The Vice-President, [YF], and the other judges, [YG] and [YH], dealt with the case carelessly (sic) ... We wonder whether their Lordships actually read Humo"s submissions ... But at no time has Humo ever brought up anything to do with the judges" private lives (sic) ... Clearly, the Brussels judges [YF], [YG] and [YH] did not manage to give judgment with the necessary detach

"ДОГОВОРЕННОСТЬ МЕЖДУ ПРАВИТЕЛЬСТВОМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ И ПРАВИТЕЛЬСТВОМ СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ АМЕРИКИ О СОТРУДНИЧЕСТВЕ В ОБЛАСТИ УСИЛЕНИЯ КОНТРОЛЯ ЗА ПЕРЕНОСНЫМИ ЗЕНИТНЫМИ РАКЕТНЫМИ КОМПЛЕКСАМИ"(Вместе с "ФОРМОЙ УВЕДОМЛЕНИЯ...")(Подписана в г. Братиславе 24.02.2005)  »
Международное законодательство »
Читайте также