ПОСТАНОВЛЕНИЕ Европейского суда по правам человека от 18.12.1996"ЛОИЗИДУ (loizidou) ПРОТИВ ТУРЦИИ" [рус. (извлечение), англ.]

2. Турция согласилась с юрисдикцией Суда только в отношении тех фактов, которые имели место после 22 января 1990 г. Это исключает возможность юридической оценки событий, предшествующих этой дате, даже если они являются нарушением обязательств государства - ответчика в соответствии с Конвенцией.
Органы Конвенции согласились с понятием "длящегося нарушения", т.е. нарушения, которое имело место до некоторой переходной даты и продолжается до настоящего времени. Я полностью согласен с такой концепцией, однако необходимо учитывать сферу и пределы ее применения. Так, если человек находился в тюрьме до и после переходной даты или если конкретное имущество было незаконно присвоено до нее и продолжает оставаться таковым в настоящее время (Решение по делу Папамихалопулоса от 24 июня 1993 г. Серия A, т. 260-B), то подобное нарушение, безусловно, подпадает под юрисдикцию Суда, который должен проанализировать факты и обстоятельства, произошедшие после переходной даты. Главным в такого рода делах является фактическое поведение властей, которое в данном случае является несовместимым с обязательствами государства в соответствии с Европейской Конвенцией по правам человека.
Иная правовая ситуация возникает в том случае, если определенные исторические события приводят к таким обстоятельствам, как, например, закрытие границы, что в целом ряде случаев автоматически вызывает нежелательные последствия. В данном деле такие события произошли в 1974 г., когда для г-жи Лоизиду был закрыт доступ к ее собственности в северной части Кипра. Эта правовая ситуация имела место до и после принятия в 1985 г. Конституции так называемой Турецкой Республики Северного Кипра, равно как и до начала экспроприации в соответствии с Конституцией. Я разделяю сомнения Суда (см. п. 45 - 47 Решения) относительно законности экспроприации, однако это не является решающим фактором в данном деле. Турция признала юрисдикцию Суда только "в отношении фактов... которые имели место после сдачи на хранение настоящего заявления". Закрытие границы в 1974 г., на мой взгляд, явилось существенным фактом. Поэтому не следует относить к понятию "длящегося нарушения" ситуацию, последовавшую за закрытием границы и продолжающуюся до настоящего времени.
В связи с этим выдвинутое Турцией предварительное возражение ratione temporis является, на мой взгляд, юридически достаточно обоснованным.
3. Даже если бы я присоединился по этому вопросу к большинству членов Суда, то все равно я не смог бы обнаружить нарушение статьи 1 Протокола N 1. Как я уже сказал выше, присутствие турецких войск в северной части Кипра - это лишь одно звено цепи чрезвычайно сложных событий. В Решении о предварительных возражениях по делу Лоизиду (23 марта 1995 г. Серия A, т. 310) говорится, что Турция может нести ответственность за конкретные действия на севере Кипра, совершенные турецкими военными или гражданскими лицами. Однако в данном случае мы столкнулись с особой ситуацией, а именно с существованием фактической границы, охраняемой войсками ООН, что делает невозможным для греков - киприотов посещение и проживание в своих домах на собственной земле в северной части острова. Присутствие турецких войск и поддержка Турцией ТРСК являются важным фактором сохранения нынешней ситуации. Тем не менее я не чувствую, что вправе согласиться с Решением Суда, которое основано лишь на предположении того, что присутствие Турции на Кипре является незаконным и что Турция поэтому несет ответственность практически за все происходящее в северной части острова.
ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ БАКА
В настоящем деле весьма трудно определить, имело ли нарушение, являющееся объектом жалобы заявительницы, длительный характер или это был единичный акт экспроприации собственности заявительницы с долговременными последствиями. Я согласен с большинством моих коллег, что от ответа на этот вопрос зависит вынесение решения по предварительным возражениям Правительства ratione temporis.
Основываясь на фактах дела, я пришел к заключению, что г-жа Лоизиду полностью утратила контроль над собственностью в результате военных действий Турции в 1974 г. С того времени она уже не могла владеть и пользоваться собственностью, равно как и получить к ней доступ. Поэтому в данном случае можно говорить об экспроприации de facto ее собственности.
Тем не менее в период между 1974 и 1985 гг. заявительница сохраняла свой титул собственника. Она утратила право собственности по формальному акту экспроприации во исполнение статьи 159 (1) Конституции ТРСК от 7 мая 1985 г., целью которой было упорядочение существующей de facto ситуации.
Хотя я разделяю мнение Суда относительно непризнания ТРСК международным сообществом, а также юридических последствий такого непризнания, для меня важно, что на правовые нормы ссылалось Правительство. Дело в том, что в нашем случае правовая ситуация в отношении собственности весьма близка к той, которая существовала в бывших коммунистических странах Центральной и Восточной Европы. В этих странах, которые (и об этом не следует забывать) были признаны мировым сообществом, также в течение длительного времени шел процесс экспроприации собственности в соответствии с законами о национализации и другими правовыми актами. Подобные действия, которые привели к коренному переделу собственности в этих государствах, нельзя постоянно оправдывать лишь ссылками на то, что они в свое время были признаны мировым сообществом.
С другой стороны, нельзя считать, что статья 159 Конституции ТРСК и некоторые другие правовые акты полностью лишены юридической силы лишь потому, что мировое сообщество не признало ТРСК в качестве самостоятельного образования. Как справедливо отмечается в п. 45 Решения Суда, международное право признает законность некоторых юридических договоренностей и правовых действий, "последствия которых могут игнорироваться лишь в ущерб жителям той или иной территории". Однако истинный смысл этого тезиса (и об этом с полной очевидностью свидетельствуют недавние и весьма различные в правовом отношении акты по вопросам собственности в бывших коммунистических странах) все еще ожидает своего правильного толкования. Тем не менее данный принцип находит некоторое применение при решении вопросов с недвижимой собственностью в ситуациях, аналогичных тем, которые имеют место в ТРСК, когда интересы общества требуют, а может быть, и вынуждают власти осуществлять некоторое регулирование вопросов собственности. По моему мнению, Суд должен учитывать этот принцип, когда он решает вопрос о том, является ли создавшееся положение в отношении заявительницы следствием неприятия и непризнания законности передела собственности в целом после провозглашения ТРСК в 1985 г.
С учетом характера de facto экспроприации собственности заявительницы в период до 1985 г., равно как и соответствующих положений Конституции ТРСК 1985 г. по вопросам собственности, не могу согласиться с мнением Суда о том, что жалоба заявительницы касается длящейся ситуации. Поскольку юрисдикция Суда распространяется только на события, произошедшие после 22 января 1990 г., то возражение ratione temporis Правительства следует считать достаточно обоснованным.
ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ ЯМБРЕКА
I.
1. В основе Решения Суда по предварительным возражениям - возражение ratione temporis. Суд придерживался того мнения, что правильное толкование и применение соответствующих ограничений ставит сложные вопросы права и факта по существу дела (п. 103 и 104 Решения от 23 марта 1995 г.).
Отсюда следует, что Суд должен был прежде всего проанализировать утверждения заявительницы о том, что ее права на собственность продолжали нарушать и после 22 января 1990 г., и определить, оставалась ли заявительница законным собственником земли. Это в свою очередь зависело от предварительного установления обстоятельств, при которых ее собственность была (или не была) утрачена до этой даты: произошло ли это путем принятия единичного акта, а если было так, то какого? Или заявительница фактически утратила собственность в результате длительного процесса, который закончился необратимой экспроприацией, основанной на статье 159 Конституции ТРСК от 7 мая 1985 г.?
2. Не могу согласиться с мнением большинства моих коллег, которые считают, что г-жа Лоизиду не могла утратить своего правового титула собственника и, следовательно, ее надо продолжать рассматривать в качестве собственника земли. С другой стороны, после анализа фактов, представленных заявительницей, государством - ответчиком, а также фактов, установленных Судом, я также не убежден и в противоположной точке зрения, т.е. в том, что заявительница утратила право на свою собственность. Соответственно эти сомнения не позволяют мне отклонить предварительное возражение ratione temporis.
3. По аналогичным причинам я также пребываю в сомнениях относительно того, привел ли отказ предоставить заявительнице доступ к собственности к полной утрате контроля над ней, т.е. к вмешательству в право заявительницы беспрепятственно пользоваться своим имуществом, которое предусмотрено статьей 1 Протокола N 1. Соответственно я не согласен с тем, что на Турцию должна быть возложена ответственность за отказ в доступе к собственности и в последующей утрате заявительницей контроля над собственностью, равно как и с тем, что имеет место нарушение статьи 1 Протокола N 1 (п. 2 и 3 постановляющей части Решения).
4. При рассмотрении дела в Суде после голосования по предварительным возражениям и до голосования по существу дела возникла интересная ситуация, о которой я хочу сказать в качестве obiter dictum моего мнения.
Во время чтения памятной записки и во время слушаний мы стали свидетелями дискуссии, возникшей по поводу "точного" подсчета голосов членов Комиссии при рассмотрении вопроса о приемлемости и на заключительной стадии голосования по решению. Стало очевидным, что каждый член Комиссии мог выбрать любой из следующих трех вариантов:
a) постановить, что не было нарушения Конвенции, поскольку предварительные возражения обоснованны и нет необходимости рассматривать дело по существу;
b) не было нарушения и в силу обоснованности предварительных возражений, и в результате рассмотрения дела по существу;
c) имелось нарушение на основании рассмотрения существа дела, хотя с предварительными возражениями можно согласиться.
Из восьми членов Комиссии, которые составляли большинство и голосовали за отсутствие нарушения статьи 1 Протокола N 1, трое согласились с отсутствием нарушения после рассмотрения существа дела. Пять членов Комиссии, голосовавшие за неприемлемость данного дела,
a) либо не обосновали своего мнения о наличии нарушения на стадии рассмотрения существа дела (позиция Правительства Кипра) или
b) обосновали свое мнение по этому вопросу (кажется, это было мнение председателя Комиссии г-на Трекселя, хотя он и сформулировал его иначе).
Так или иначе, на первый взгляд представляются возможными две принципиальные позиции по данному вопросу:
a) Первое - голосование о приемлемости заявления и предварительных возражениях Правительства и второе - по рассмотрению существа дела независимы друг от друга. С точки зрения процедуры вопрос о компетенции Суда представляется автономным, однако он никак не может быть таковым в отношении существа дела, учитывая фактические обстоятельства, законодательство или философские взгляды судьи. Например, судья может придерживаться принципа сдержанности и традиционно голосовать за предварительное возражение, придавая одновременно значение и существу дела.
Более того, если применить к данному делу "скандинавскую доктрину", т.е. принцип уважения меньшинством решения большинства по делам, рассматриваемым в несколько этапов, как это имеет место в данном случае, то судья, оставшийся в меньшинстве по вопросу предварительных возражений, должен немедленно присоединиться к мнению большинства. Связанный решением о компетенции судья должен участвовать в решении дела по существу, выразив свое мнение и приняв участие в голосовании.
b) Существует другая точка зрения, которая исходит из взаимозависимости указанных выше двух этапов голосования, т.е. голосования по вопросу о предварительных возражениях и по существу дела. Если судья убежден, что предварительное возражение хорошо обосновано, то он должен голосовать за отсутствие нарушения, поскольку, с его точки зрения, данная проблема находится вне компетенции Суда и, следовательно, Суд не должен принимать решение по существу дела. Если бы возобладало особое мнение такого судьи, то Суд не был бы обязан принимать решение, жалоба заявителя не была бы изучена по существу и соответственно не было бы обнаружено нарушения.
Настоящее дело отличается от двух приведенных выше вариантов в том смысле, что решение по предварительному возражению ratione temporis зависело от анализа некоторых аспектов существа дела. Поэтому выбор одного из двух вариантов не исчерпывал все возможности. Что касается меня, то я только после предварительного анализа фактов, которые были выявлены Судом и относились к вопросу права собственности и контроля над ней, пришел к выводу о том, что Суд не должен был решать это дело по существу в силу оговорки ratione temporis.
Мое несогласие со вторым и третьим пунктами постановляющей части решения обусловлено всеми теми доводами, которые приведены в пункте "b" выше, а также моим лишь частичным предварительным пониманием сути дела, равно как и некоторыми другими причинами, которые я привожу ниже.
II.
Предполагаемое первоначальное ("разовое") нарушение, на мой взгляд, не дает представления об истинной правовой неопределенности событий, которые произошли еще в 1974 г. и даже раньше. Вряд ли Суд обладает достаточными возможностями и достаточной компетенцией, чтобы оценить с требуемой точностью, соответствует или нет вмешательство Турции международным соглашениям, а также общим принципам международного права.
Я признателен моему коллеге судье Вильдхаберу за то, что он напомнил мне о следующем. Непризнание ТРСК со стороны ООН и других международных организаций имеет последствия на межгосударственном уровне. В результате правительство ТРСК не имеет возможности создать законодательство или изменить собственные юридические нормы, имеющие значение в сфере международного права. Однако было бы преувеличением утверждать, что правовые акты администрации ТРСК недействительны. Так, например, брак, заключенный официальными органами ТРСК и зарегистрированный на ее территории, имеет правовые последствия и за пределами юрисдикции ТРСК. Равным образом переход собственности от одного частного лица к другому в северной части Кипра, официально зарегистрированный ТРСК, будет иметь правовые последствия в любой стране мира.
Подобные ситуации возникали в прошлом и в других странах. Так, например, в процессе мирного урегулирования отношений между Чехословакией и Германией после Второй мировой войны было принято решение о том, что Мюнхенское соглашение

ПОСТАНОВЛЕНИЕ Европейского суда по правам человека от 18.12.1996"АКСОЙ (aksoy) ПРОТИВ ТУРЦИИ" [рус. (извлечение), англ.]  »
Международное законодательство »
Читайте также