ПОСТАНОВЛЕНИЕ Европейского суда по правам человека от 15.11.1996"ЧАХАЛ (chahal) ПРОТИВ СОЕДИНЕННОГО КОРОЛЕВСТВА" [рус. (извлечение), англ.]

о его освобождении, если задержание незаконно".
Он утверждал, что безоговорочно приняв на веру в качестве обоснования его задержания ссылку на интересы национальной безопасности, внутренние суды не смогли рассмотреть вопрос о том, было ли его задержание законным и обоснованным. Более подробно он развил этот аргумент в связи со своей жалобой на нарушение статьи 13 Конвенции (см. п. 140 - 141 ниже).
125. Комиссия пришла к выводу, что эту жалобу следует рассматривать в связи с нарушением статьи 13, и Правительство согласилось с таким подходом (см. п. 142 - 143 ниже).
126. Суд напоминает прежде всего, что статья 5 п. 4 представляет собой lex specialis по сравнению с более общими требованиями статьи 13 (см. Решение по делу Де Йонг, Балье и Ван ден Бринк против Нидерландов от 22 мая 1984 г. Серия A, т. 77, с. 27, п. 60). Из этого следует, что, независимо от метода, выбранного г-ном Чахалом для обоснования своей жалобы на отказ в судебной проверке законности его задержания, Суд должен прежде всего рассмотреть эту жалобу в связи со статьей 5 п. 4.
127. Суд далее напоминает, что понятие "законность" ("правильность", "правомерность") в п. 4 статьи 5 имеет то же самое значение, что и в ее п. 1; поэтому лицо, подвергшееся задержанию, имеет право на судебный контроль за решением о его задержании не только в свете требований внутреннего права, но и в контексте Конвенции, ее общих принципов и цели, которую преследуют ограничения, установленные в п. 1 (см. Решение по делу E. против Норвегии от 29 августа 1990 г. Серия A, т. 181-A, с. 21, п. 49).
Пределы обязательств по статье 5 п. 4 не являются одинаковыми для любого вида лишения свободы (см. inter alia Решение по делу Буамар против Бельгии от 29 февраля 1988 г. Серия A, т. 129, с. 24, п. 60); и это в особенности касается обеспечения судебного контроля. Совершенно ясно, что статья 5 п. 4 не гарантирует права на судебный контроль настолько широко, чтобы суд имел право по всем аспектам дела, включая вопросы чистой целесообразности, подменять усмотрение соответствующего уполномоченного органа власти своим. Тем не менее судебный контроль должен быть достаточно широким, чтобы выносить решение о соблюдении тех условий, которые являются необходимыми для законного задержания лица в соответствии со статьей 5 п. 1 (см. упомянутое выше Решение по делу E. против Норвегии, с. 21, п. 50).
128. Суд вновь обращает внимание на требования статьи 5 п. 1 применительно к задержанию лица в процедуре высылки (см. п. 112 выше). Из этих требований следует, что в п. 4 статьи 5 не содержится требование, чтобы внутренние суды были правомочны проверять, является ли решение о высылке, на основе которого осуществлено задержание, оправданным с точки зрения национального законодательства или Конвенции.
129. Понятие "законный" в п. 1 "f" статьи 5 не только указывает на обязанность соблюдать нормы национального материального и процессуального права; оно к тому же означает требование, чтобы любое лишение свободы соответствовало цели статьи 5 (см. п. 118 выше). Возникает вопрос, обеспечивали ли надлежащий контроль со стороны национальных судов имевшиеся у г-на Чахала процессуальные возможности оспорить законность задержания и добиваться освобождения под залог.
130. Суд напоминает, что, поскольку дело связано с интересами национальной безопасности, внутренние суды не имели возможности рассмотреть вопрос, являлись ли решения о задержании г-на Чахала и содержании его под стражей оправданными по этой причине (см. п. 121 выше). Хотя процедура рассмотрения Консультативным комитетом обеспечила некоторую степень контроля, тем не менее, помня, что г-н Чахал не имел права быть представленным перед этим комитетом своим адвокатом, что ему было передано лишь краткое резюме причин, послуживших основанием для намерения выслать его, что Консультативный комитет не имел полномочий принимать решения, а его заключение, направленное министру внутренних дел, не являлось для последнего обязательным и не было обнародовано (см. п. 30, 32, 60 выше), Консультативный комитет не может рассматриваться как "суд" в смысле статьи 5 п. 4 (см. mutatis mutandis решение по делу X против Соединенного Королевства от 5 ноября 1981 г. Серия A, т. 46, с. 26, п. 61).
131. Суд признает, что, когда речь идет о национальной безопасности, использование конфиденциальных материалов может оказаться неизбежным. Тем не менее это не означает, что власти страны могут быть свободны от эффективного контроля со стороны национальных судов во всех случаях, когда заявляют, что дело связано с национальной безопасностью и терроризмом (см. mutatis mutandis Решение по делу Фокс, Кэмпбелл и Хартли против Соединенного Королевства от 30 августа 1990 г. Серия A, т. 182, с. 17, п. 34, и Решение по делу Мюррей против Соединенного Королевства от 28 октября 1994 г. Серия A, т. 300-A, с. 27, п. 58). Суд придает большое значение тому факту, что, как указал в связи со статьей 13 amici curiae (см. п. 144 ниже), в Канаде для дел такого рода создана более эффективная форма судебного контроля. Этот пример показывает, что существуют способы, которые позволяют, с одной стороны, учесть законные опасения, связанные с безопасностью, характером и источниками информации, а с другой - обеспечить конкретному лицу достаточные процессуальные гарантии.
132. На основании, вышеизложенного Суд считает, что ни судебное разбирательство в рамках habeas corpus и в порядке судебного контроля за решением о задержании г-на Чахала в национальных судах, ни рассмотрение дела Консультативным комитетом не удовлетворяют требованиям статьи 5 п. 4. Это несоответствие тем более существенно, что г-н Чахал, безусловно, лишен свободы в течение столь длительного срока, что это не может не вызывать серьезной обеспокоенности (см. п. 123 выше).
133. Отсюда вывод, что имело место нарушение статьи 5 п. 4 Конвенции.
III. О предполагаемом нарушении статьи 8 Конвенции
134. Все четыре заявителя указывали на то, что, если бы г-н Чахал был выслан в Индию, это составило бы нарушение статьи 8, которая гласит:
"1. Каждый человек имеет право на уважение его личной и семейной жизни, неприкосновенности его жилища и тайны корреспонденции.
2. Не допускается вмешательство со стороны государственных органов в осуществление этого права, за исключением вмешательства, предусмотренного законом и необходимого в демократическом обществе в интересах национальной безопасности..."
135. Правительство не оспаривало, что высылка г-на Чахала означала бы вмешательство в осуществление прав заявителей, предусмотренных в статье 8 п. 1, на уважение их семейной жизни.
Заявители, со своей стороны, признали, что это вмешательство "предусмотрено законом" и преследовало правомерную цель в свете статьи 8 п. 2.
Следовательно, единственным существенным вопросом в связи с этим является, было ли бы это вмешательство (т.е. высылка) "необходимым в демократическом обществе в интересах национальной безопасности" в смысле статьи 8 п. 2.
136. Правительство утверждало, что высылка г-на Чахала является необходимой и соразмерной ввиду той угрозы, которую он представляет для безопасности Соединенного Королевства, и учитывая широкие пределы усмотрения, предоставленные государствам в делах такого рода.
137. Заявители отрицали, что высылка г-на Чахала может быть оправдана по причинам национальной безопасности, и подчеркивали, что, если бы существовали неопровержимые доказательства того, что он был причастен к террористической деятельности, против него в Соединенном Королевстве могло бы быть возбуждено уголовное дело.
138. Комиссия признала, что согласно Конвенции государства располагают широкими пределами усмотрения в тех случаях, когда речь идет о национальной безопасности, но не считает, что при всех данных обстоятельствах применение суровой меры - высылки необходимо и соразмерно.
139. Суд напоминает свой вывод о том, что решение о высылке первого заявителя в Индию представляло бы собой нарушение статьи 3 Конвенции (см. п. 107 выше). Не имея причин сомневаться, что Правительство - ответчик выполнит настоящее Решение, Суд считает, что нет необходимости выносить решение по гипотетическому вопросу, имело ли бы место также и нарушение прав заявителей в соответствии со статьей 8 Конвенции в случае высылки г-на Чахала в Индию.
IV. О предполагаемом нарушении статьи 13 Конвенции
140. Кроме того, заявители утверждали, что им не были предоставлены эффективные правовые средства в национальных судах в нарушение статьи 13 Конвенции, в которой говорится:
"Каждый человек, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективные средства правовой защиты перед государственным органом даже в том случае, если такое нарушение совершено лицами, действовавшими в официальном качестве".
141. Заявители утверждали, что единственным правовым средством, которым они располагали для обжалования нарушения статей 3, 5 и 8 Конвенции, был судебный контроль, а процедура рассмотрения в Консультативном комитете (см. п. 29, 60 выше) не была ни таковым "средством", ни тем более "эффективной".
Они заявили, во-первых, что полномочия английских судов отменить решение исполнительного органа по делам о предоставлении убежища, связанным со статьей 3, недостаточны; суды не могут исследовать все факты, чтобы установить, насколько обоснованны доводы о наличии реального риска плохого обращения в государстве, в которое высылается данный человек, они могут лишь судить о том, является ли решение министра относительно существования такого риска разумным согласно принципам "Wednesbury" (см. п. 66 выше).
Все это особенно важно в делах, где исполнительные органы ссылаются на проблемы национальной безопасности. В данном деле утверждение, что высылка г-на Чахала необходима в интересах национальной безопасности, привело к тому, что было невозможно дать эффективную судебную оценку ни риска для него стать жертвой плохого обращения в Индии, ни вопросов, возникающих на основе статьи 8. Это утверждение сделало невозможным осуществление любого эффективного судебного контроля по вопросу, было ли оправданным продолжающееся содержание заявителя под стражей.
142. Правительство признало, что объем судебного контроля является более ограниченным в тех случаях, когда распоряжение о высылке отдается в интересах национальной безопасности. Однако Суд в прошлом высказывал мнение, что в случаях, когда речь идет о национальной безопасности, "эффективное правовое средство" в смысле статьи 13 должно означать "правовое средство, которое является по возможности эффективным", учитывая необходимость учета секретных источников информации (см. Решение по делу Класс и другие против Федеративной Республики Германии от 6 сентября 1978 г. Серия A, т. 28, с. 31, п. 69, и Решение по делу Леандер против Швеции от 26 марта 1987 г. Серия A, т. 116, с. 32, п. 84).
Необходимо помнить, что все имеющие отношение к делу материалы, в т.ч. секретные, были рассмотрены Консультативным комитетом, в состав которого входили два авторитетных судьи с большим опытом работы - судья Апелляционного суда и бывший председатель Апелляционной комиссии по вопросам иммиграции (см. п. 29 выше). Процедура рассмотрения Консультативным комитетом должна была, с одной стороны, удовлетворить необходимость в независимом рассмотрении всей совокупности материалов, на основе которых делались выводы о предполагаемой угрозе, а с другой стороны, обеспечить неразглашение секретной информации. Таким образом, это разбирательство представляло собой тщательное, независимое, квазисудебное исследование дела.
143. С точки зрения Комиссии, рассматриваемое дело отличается от дела Вилвараджьях и другие (упоминавшегося в п. 73 выше). Там Суд пришел к выводу, что английский судебный контроль представляет собой эффективное правовое средство в отношении жалоб заявителей на нарушения статьи 3. Поскольку министр сослался на соображения безопасности в качестве основания для его решений о высылке г-на Чахала и его задержании в ожидании высылки, полномочия английских судов по контролю оказались ограничены. Суды не могли сами рассмотреть доказательства, на которых министр основывал свое решение об угрозе национальной безопасности со стороны заявителя, или самостоятельно оценить риск в связи со статьей 3. Вместо этого им приходилось ограничиваться рассмотрением вопроса, должным ли образом министр выполнил задачу по сбалансированному сопоставлению всех факторов, как того требует национальное право (см. п. 41 выше).
144. Все стороны, вступившие в процесс (см. п. 6 выше), придерживались мнения, что судебный контроль не представляет собой эффективного правового средства в делах, связанных с национальной безопасностью. В статье 13 содержится требование, чтобы по крайней мере какой-либо независимый орган был поставлен в известность обо всех фактах и доказательствах, и он должен иметь полномочия вынести решение, которое было бы обязательным для министра.
В этой связи организации "Международная амнистия", "Либерти", Совместный совет по вопросам социального обеспечения иммигрантов (см. п. 6 выше) привлекают внимание к процедуре, применяемой при рассмотрении подобных дел в Канаде. Согласно Канадскому Акту об иммиграции 1976 г. (в редакции 1988 г.), судья Федерального суда проводит закрытое судебное слушание, где исследуются все имеющиеся доказательства и заявитель получает краткий итоговый документ; заявитель имеет право быть представленным адвокатом, а также вызывать свидетелей и представлять доказательства. Конфиденциальность секретных материалов, связанных с национальной безопасностью, обеспечивается требованием, чтобы такие материалы рассматривались в отсутствие как заявителя, так и его представителя. Однако при этих обстоятельствах их место занимает проинструктированный судом адвокат, кандидатура которого согласована со службами безопасности; он осуществляет перекрестный опрос свидетелей и в целом помогает суду проверить убедительность обвинений, предъявляемых от имени государства. Краткое изложение доказательств, полученных в ходе этого разбирательства, вручается заявителю.
145. Суд отмечает, что статья 13 гарантирует на национальном уровне эффективные правовые средства для осуществления прав и свобод, предусматриваемых Конвенцией, независимо от того, каким образом они выражены в правовой системе той или иной страны. Таким образом, суть этой статьи сводится к требованию предоставить человеку такие меры правовой защиты внутри страны, которые позволили бы компетентному государственному органу рассматривать по существу жалобы на нарушение положений Конвенции и предоставлять соответствующую судебную защиту, хотя государства - участники Конвенции имеют некоторую свободу усмотрения относительно того, каким образом они обеспечивают при этом выполнение своих обязательств (см. Решение по делу Вилвараджьях и другие, упоминавшееся в п. 73 выше, с. 39,

"СОГЛАШЕНИЕ МЕЖДУ ПРАВИТЕЛЬСТВОМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ И ПРАВИТЕЛЬСТВОМ РЕСПУБЛИКИ БОТСВАНА О БЕЗВИЗОВЫХ ПОЕЗДКАХ ПО ДИПЛОМАТИЧЕСКИМ И СЛУЖЕБНЫМ ПАСПОРТАМ"(Заключено в г. Габороне 10.02.2005)  »
Международное законодательство »
Читайте также