ПОСТАНОВЛЕНИЕ Европейского суда по правам человека от 26.01.1993"w. ПРОТИВ ШВЕЙЦАРИИ" [рус. (извлечение), англ.]

Чтение юридических трудов по уголовному праву и уголовной политике показывает, что ни один специалист в Европе - теоретик или практик - не оправдывает предварительное заключение, длящееся четыре года, в делах об экономических преступлениях, даже многократных. Самые выдающиеся авторы в своих трудах высказывают сожаление по поводу излишней продолжительности досудебного заключения, например г-н Вассали, бывший министр юстиции Италии, член Конституционного Суда и инициатор реформы уголовного законодательства (см. Droits de l"homme et {duree de la detention} <*> , Giusto Processo, 1989); а также Chiavario М. Evolution du droit et {procedure penаle}, v. 2; Politique criminelle, {Giuffre}, 1991. Delmas-Marty, Bouloc, Levasseur (см. Revue de science {criminelle} et de droit {compare}, и {Melanges} Levasseur Ed. Litec).
--------------------------------
<*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
Замечания такого же характера делает проф. Л. Лей, преподаватель Лондонской школы экономики, в своей монографии о предварительном заключении по английскому праву. В 1986 г. Правительство заверило Палату общин, что средний срок, проводимый обвиняемыми в ожидании слушания дела (по всем суммарным и подлежащим уголовному преследованию правонарушениям, вместе взятым), составлял пятьдесят семь дней. В 1985 г. он составлял в среднем десять с половиной недель, в 1987 г. - почти тринадцать недель. По более серьезным преступлениям он также находится в разумных пределах (см. Home Оffice, Criminal Justicе, a working paper, 1986 г.).
Судебная практика Европейского суда оказывает воздействие на уголовную политику государств, которые сталкиваются с серьезными критическими ситуациями, а иногда и мятежами, вызванными переполнением тюрем и завышенными сроками предварительного содержания под стражей. Отсюда ответственность Европейского суда за свою судебную практику и ее влияние на уголовную политику. Оправдать четырехлетнее предварительное содержание под стражей - значит сделать шаг назад в истории уголовного права, вернуться в "доисторическую" эру доктрины Ломброзо.
Если развитие уголовного права в Европе со времени краха позитивистской школы рассматривать как единое целое, обнаружится, что:
1) ряд государств законодательно установил максимальную продолжительность предварительного заключения (шесть месяцев или один год, например, в Чехословакии);
2) судебная практика других государств обычно ограничивает продолжительность досудебного заключения сроком примерно от шести месяцев до двух лет;
3) в преподаваемом в тринадцати школах судей учебном курсе по Европейской конвенции о защите прав человека, включая и статью 5, просматривается стремление убедить будущих судей снижать срок предварительного заключения, опираясь на практику Европейского суда, т.к. некоторые судебные следователи имеют тенденцию продлевать содержание под стражей, чтобы оказать давление на обвиняемых и побудить их к признанию или даче показаний, что ведет к нарушению права на молчание;
4) сравнительное право показывает, что ни в одной стране (кроме Швейцарии) не практикуется предварительное содержание под стражей в течение четырех лет за банкротство и мошенничество и даже за более серьезные преступления, чем экономические.
История Европейской конвенции, эволюция судебной практики свидетельствуют о постоянной заботе обеспечить свободу личности, ограничить досудебное содержание под стражей, по меньшей мере в отношении обычных преступлений.
В государствах - членах Совета Европы некоторые судебные следователи, склонные предвосхитить наказание путем предварительного заключения или вынудить обвиняемых к признанию, месяцами откладывают направление дела в суд и в то же время отклоняют ходатайства об изменении меры пресечения. В настоящем деле отказ W. от сотрудничества можно объяснить трудностями, которые он испытал при попытке ознакомиться с материалами дела в полном объеме; Федеральный суд отметил этот момент. Тем не менее его отказ "сотрудничать" не может оправдать продление содержания его под стражей на такой длительный срок. Обвиняемый имеет право рисковать тем, что его отрицательное отношение во время следствия может "помешать" ему на судебном процессе.
Обратный эффект продления предварительного заключения хорошо известен криминологам и практикующим юристам по уголовным делам.
Применение этого продления некоторыми судьями - следователями может превратить следствие в средство принуждения к признанию себя виновным или в наказание за отказ. Известно, что на лиц, впервые совершивших преступления, эффект содержания под стражей оказывает действие только первые дни или недели; продление, таким образом, является бесполезным и вредным. Известно слишком много случаев самоубийств и преждевременных смертей, вызванных заболеваниями во время досудебного заключения, поэтому нельзя не одобрить тенденцию в европейских трудах по уголовному праву подвергать критике злоупотребление предварительным заключением.
Европейский суд пошел по пути Федерального суда Швейцарии и, с моей точки зрения, неправильно поступил, согласившись с его аргументацией. Однако он не принял его концепцию оценки соразмерности досудебного заключения и вероятного будущего наказания. Таким образом, Суд не отказался от прежней доктрины и практики, которая не допускает, чтобы досудебное заключение предвосхищало наказание, назначаемое судом.
Особые обстоятельства дела W., конечно, делают относительным значение Решения Европейского суда. Суд будет рассматривать другие дела, которые позволят ему лучше выразить свою "философию" уголовной политики в отношении предварительного заключения, поскольку в том, что касается свободы, необходимо сохранять общую концепцию защиты.
По всем этим основаниям я пришел к выводу, что имело место нарушение статьи 5.
ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЕЙ УОЛША И ЛОИЗУ
1. Заявитель был арестован 27 марта 1985 г. по обвинению в мошенничестве. Судебный процесс начался 17 февраля 1989 г. и закончился 30 марта 1989 г. Он провел свыше четырех лет под стражей в ожидании суда. В течение этого периода он восемь раз обращался с ходатайствами в швейцарские суды с просьбой о временном освобождении до суда, но безуспешно. Теперь он утверждает, что стал жертвой нарушения статьи 5 п. 3 Конвенции.
2. Уголовно-процессуальный кодекс кантона Берн в статье 111 предусматривает: "Во время предварительного расследования обвиняемый, как правило, остается на свободе". Эта статья более полно изложена в п. 25 Решения Суда. Однако судебному следователю, ведущему расследование, даны полномочия содержать обвиняемого под стражей, если есть причины для предположения, что существует риск уклонения от правосудия или риск того, что обвиняемый злоупотребит свободой, чтобы помешать раскрытию подлинных обстоятельств дела, или что обвиняемый умышленно совершит еще одно уголовное правонарушение, подобное тому, которое расследуется, или другое. Риск уклонения от правосудия также считается вероятным, если у обвиняемого нет определенного местожительства в Швейцарии.
3. Статья 5 п. 3 Конвенции предусматривает право на свободу в ожидании суда и справедливо допускает, чтобы эта свобода была обусловлена гарантиями "явки в суд". Было бы трудно переоценить серьезные последствия отказа во временном освобождении до суда человеку, обвиняемому в преступлении (в совершении которого он предположительно невиновен). Он скорее всего потеряет работу, возможно, местожительство, жизнь членов его семьи может быть полностью нарушена, семья доведена до нищеты и даже его брак может быть на грани распада. По справедливости, предположительно невиновное лицо не должно подвергаться таким ужасным испытаниям, если только причины для этого не перевешивают все остальные соображения.
Невнимание к этой серьезной проблеме в государствах - членах можно объяснить тем фактом, что, по данным соответствующей статистики, число лиц, находящихся в тюремном заключении в ожидании суда, колеблется от 7 до 52% от соответствующего общего количества заключенных.
4. Судьи, выносящие решения по ходатайствам о временном освобождении из-под стражи, основывают свои решения на собранных доказательствах. Здесь не должно быть места для судебных спекуляций или интуиции, заменяющих объективные доказательства. Возникающие вопросы должны решаться с применением одного и того же объективного критерия, который является основой и для решения всех других споров, подлежащих рассмотрению в суде. В настоящем деле, как оно представлено Суду, нет никакого списка свидетелей, которые дали бы показания о возможности уклонения заявителя от правосудия, о его вмешательстве в собирание доказательств или о манипуляции уже собранными доказательствами. Предположение, сделанное в одном из швейцарских судов, о том, что плохое ведение бухгалтерского учета в компаниях заявителя (на это есть ссылка в п. 16 Судебного решения, принятого большинством) затруднило следствие и препятствовало его временному освобождению, не является аргументом, который может быть брошен на противоположную чашу весов. Таким же образом, его нежелание помогать в собирании изобличающих его доказательств не является убедительным аргументом для отказа в предоставлении ему временной свободы. Суд всегда может принять решение о применении определенных условий для временного освобождения, вплоть до ежедневной явки в полицейский участок, если существует какое-либо подозрение в уклонении от правосудия. Если существуют малейшие подозрения о подтасовке улик, можно наложить разумное условие, ограничивающее общение с некоторыми поименованными лицами или доступ в определенные учреждения или к определенным документам. Судя по всему, в данном случае ни одно из этих условий не рассматривалось всерьез, если вообще рассматривалось.
5. Самым серьезным моментом является принятие во внимание возможности совершения нового преступления. Аргументация, лежащая в основе этого утверждения, означает отрицание основной установки Конвенции в вопросах защиты свободы и уголовного процесса.
Это утверждение бросает вызов требованиям статьи 6 о том, что человек считается невиновным, пока его виновность не признана; оно открывает возможность наказания его за правонарушения, которые он не только не совершал, но даже не намеревался совершить. Мы говорим о "наказании", потому что предварительное лишение свободы часто предполагает более строгий режим, чем у лиц, отбывающих наказание.
Презумпция невиновности до осуждения, гарантированная статьей 6, - это не пустая формула и не просто процессуальная норма, действующая только во время судебного процесса. Более того, тюремное заключение до суда часто оказывает отрицательное влияние на перспективу оправдания обвиняемого из-за трудности, если не невозможности, во многих случаях для обвиняемого и его адвокатов надлежащим образом расследовать дело и подготовиться к защите.
6. По нашему мнению, досудебное заключение заявителя не являлось необходимым или оправданным в свете положений Конвенции. Бремя доказывания вины возлагается на тех, кто задерживает; они должны оправдать необходимость содержания под стражей, а задержанный - доказывать обратное.
Мы считаем, что нарушение статьи 5 п. 3 имело место.
ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ ДЕ МЕЙЕРА
Настоящее дело не было простым. Оно потребовало тщательного расследования, которое, естественно, должно было занять определенное время.
Но, как уже заявлял Федеральный суд Швейцарии в ноябре 1985 г., это "вряд ли может служить оправданием многолетнего предварительного заключения" <*>.
--------------------------------
<*> Пункт 35 доклада Комиссии.
Заявитель был фактически лишен свободы в течение четырех с небольшим лет до суда. Это посягательство на "норму уважения личной свободы" <*> и презумпцию невиновности было настолько серьезным, что я не могу считать его допустимым <**>.
--------------------------------
<*> Решение по делу Неймастер против Австрии от 27 июня 1968 г. Серия A, т. 8, с. 37, п. 5.
<**> Если обвиняемый использует свое право "не сотрудничать с властными органами", это действительно может задержать "ход следствия" (п. 42 Решения in fine), но то, что он должен "отвечать за последствия" этого в виде продления содержания под стражей, является неприемлемым.



EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF W. v. SWITZERLAND
JUDGMENT
(Strasbourg, 26.I.1993)
In the case of W. v. Switzerland <*>
--------------------------------
Notes by the Registrar
<*> The case is numbered 92/1991/344/417. The first number is the case"s position on the list of cases referred to the Court in the relevant year (second number). The last two numbers indicate the case"s position on the list of cases referred to the Court since its creation and on the list of the corresponding originating applications to the Commission.
The European Court of Human Rights, sitting, in accordance with Article 43 (art. 43) of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") <*> and the relevant provisions of the Rules of Court, as a Chamber composed of the following judges:
--------------------------------
<*> As amended by Article 11 of Protocol No. 8 (P8 - 11), which came into force on 1 January 1990.
Mr R. Ryssdal, President,
Mr F. Matscher,
Mr L.-E. Pettiti,
Mr B. Walsh,
Mr J. De Meyer,
Mr S.K. Martens,
Mr A.N. Loizou,
Sir John Freeland,
Mr L. Wildhaber,
and also of Mr M.-A. Eissen, Registrar, and Mr H. Petzold, Deputy Registrar,
Having deliberated in private on 29 August and 26 November 1992,
Delivers the following judgment, which was adopted on the last-mentioned date:
PROCEDURE
1. The case was referred to the Court by the European Commission of Human Rights ("the Commission") on 13 December 1991 and by the Government of the Swiss Confederation ("the Government") on 10 January 1992, within the three-month period laid down by Article 32 para. 1 and Article 47 (art. 32-1, art. 47) of the Convention. It originated in an application (no. 14379/88) against Switzerland lodged with the Commission under Article 25 (art. 25) by Mr W., a Swiss national, on 20 September 1988.
The Commission"s request referred to Articles 44 and 48 (art. 44, art. 48) and to the declaration whereby Switzerland recognised the compulsory jurisdiction of the Court (Article 46) (art. 46); the Government"s application referred to Articles 45, 47 and 48 (art. 45, art. 47, art. 48). The object of the request and the application was to obtain a decision as to whether the facts of the case disclosed a breach by the respondent State of its obligations under Article 5 para. 3 (art. 5-3).
2. In response to the enquiry made in accordance with Rule

ПОСТАНОВЛЕНИЕ Правительства РФ от 23.01.1993 n 61"ОБ УТВЕРЖДЕНИИ СОГЛАШЕНИЯ МЕЖДУ ПРАВИТЕЛЬСТВОМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ И ПРАВИТЕЛЬСТВОМ РЕСПУБЛИКИ ПОЛЬША О ПООЩРЕНИИ И ВЗАИМНОЙ ЗАЩИТЕ КАПИТАЛОВЛОЖЕНИЙ И СОГЛАШЕНИЯ МЕЖДУ ПРАВИТЕЛЬСТВОМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ И ПРАВИТЕЛЬСТВОМ ПОЛЬША О СОТРУДНИЧЕСТВЕ РЕГИОНА САНКТ-ПЕТЕРБУРГА И РЕГИОНОВ РЕСПУБЛИКИ ПОЛЬША"  »
Международное законодательство »
Читайте также