Статья: Распоряжение предметом залога без согласия залогодержателя: проблемы судебной практики (Бевзенко Р.С.) ("Банковский ритейл", 2008, n 4)

"Банковский ритейл", 2008, N 4
РАСПОРЯЖЕНИЕ ПРЕДМЕТОМ ЗАЛОГА БЕЗ СОГЛАСИЯ ЗАЛОГОДЕРЖАТЕЛЯ:
ПРОБЛЕМЫ СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ
Залоговое право традиционно считается одним из сложнейших отделов теоретической цивилистики. Наивысшей сложности залоговое правоотношение достигает в случае, когда в него вовлечены третьи лица, причем последние зачастую выступают в роли приобретателей предмета залога, отчужденного залогодателем без согласия залогодержателя.
Не менее сложной и противоречивой представляется практика реализации норм гражданского законодательства о залоге в части обращения взыскания на предмет залога. Объяснений этому может быть несколько: во-первых, некоторые пробелы нашего законодательства о залоге, что значительно осложняет его толкование и применение; во-вторых, столкновение большого числа взаимоисключающих интересов участников оборота <1> и необходимость выбора лишь одного из них, подлежащего защите. Третья же причина - отсутствие четкого, системного понимания того, как должны соотноситься между собой институты залога, защиты добросовестного владения и недействительности сделки. Настоящее исследование является попыткой представить относительно гармоничную картину взаимодействия названных институтов.
--------------------------------
<1> Речь идет прежде всего об интересах лица - приобретателя вещи, не знающего о том, что на нее установлен залог, и об интересах залогодержателя, который не получил исполнения от должника по основному обязательству, обеспеченному залогом.
Итак, представим себе следующую ситуацию, к сожалению, типичную для нашего оборота, пока так и не усвоившего в полной мере принцип pacta sunt servanda. Лицо обращается в банк за кредитом, предоставляя в обеспечение некоторое движимое <2> имущество (допустим, производственное оборудование). Между банком и заемщиком, кроме кредитного договора, заключается договор залога, по которому закладываемое имущество остается у должника. Затем после получения суммы кредита заемщик-залогодатель продает предмет залога третьему лицу (назовем его индивидуальным предпринимателем), которое не знало и не могло знать о том, что предмет договора купли-продажи обременен залогом. Согласия залогодержателя на совершение продажи испрошено не было. Заемщик не возвращает банку кредит, банк обращается с требованием об обращении взыскания на предмет залога и обнаруживает, что последний находится уже у третьего лица, получившего его по договору купли-продажи.
--------------------------------
<2> Мы сознательно выбираем в качестве исходного примера для настоящего исследования залог движимой вещи; это позволит нам на некоторое время избежать обсуждения тех особенностей, которые накладывает на правоотношение специфика залога недвижимой вещи.
Итак, у нас имеется:
1) банк-залогодержатель, имеющий основания для обращения взыскания на предмет;
2) залогодатель-заемщик, продавший предмет залога без согласия залогодержателя и не исполнивший обязательство по возврату кредита;
3) приобретатель оборудования, не знавший о том, что приобретенная им вещь обременена залогом.
Для того чтобы оценить перспективы обращения взыскания на предмет залога, обратимся прежде всего к регулированию этой стадии залогового правоотношения в действующем законодательстве.
Одно из главных правил залогового права, в котором выражается идея прочности залога, суть следующее - залог следует не за лицом, но за вещью. В действующем же российском законодательстве это правило выражено в ст. 353 Гражданского кодекса РФ (далее - ГК РФ): "В случае перехода права собственности на заложенное имущество или права хозяйственного ведения им от залогодателя к другому лицу в результате возмездного или безвозмездного отчуждения этого имущества либо в порядке универсального правопреемства право залога сохраняет силу". Стало быть, перефразируя известную римскую максиму о праве собственника истребовать свою вещь <1>, права залогодержателя можно выразить следующим образом: где заложенную вещь найду - там обращу на нее взыскание.
--------------------------------
<1> Имеется в виду знаменитый принцип rei vindicatio - ubi rem meam invenio, ibi vindico.
В соответствии со ст. 349 ГК РФ обращение взыскания на предмет залога осуществляется по иску залогодержателя, как правило, судом. В качестве предварительного замечания укажем на то, что эта статья не содержит указаний на возможность лица, у которого находится предмет залога, защищаться от предъявленного иска какими-либо особыми возражениями <2>.
--------------------------------
<2> Безусловно, ответчик по иску может противопоставить залогодержателю возражения, связанные с действительностью договора залога либо с отсутствием оснований для удовлетворения права залогодержателя за счет заложенного имущества и т.д. Мы же имеем в виду какие-либо эксцепции, не связанные с действием договора залога.
ГК РФ содержит норму, которая запрещает распоряжение предметом залога без согласия залогодержателя, если иное не предусмотрено договором залога (п. 2 ст. 346 Кодекса). На практике наибольшие проблемы связаны со следующим вопросом: как следует квалифицировать сделку по отчуждению предмета залога, в случае если залогодатель распорядился предметом залога без согласия залогодержателя. Существует несколько возможных ответов на этот вопрос: такая сделка является ничтожной (так как она противоречит предписанию закона (ст. 168 ГК РФ)) или оспоримой. Возможен и третий вариант - такая сделка действительна.
Изучение судебной практики показывает, что каждый из подходов получил свое отражение в постановлениях окружных судов.
Достаточно последовательно мнения о том, что отчуждение залогодателем предмета залога является ничтожной сделкой, придерживается Федеральный арбитражный суд Дальневосточного округа. При этом логика рассуждений суда такова: закон устанавливает запрет на отчуждение предмета залога без согласия залогодержателя. Следовательно, продажа предмета залога нарушает норму закона (п. 2 ст. 346 ГК РФ), стало быть она является ничтожной по ст. 168 Кодекса. Аналогичный подход встречается в делах, рассмотренных Федеральным арбитражным судом Северо-Кавказского округа, Федеральным арбитражным судом Поволжского округа и Федеральным арбитражным судом Восточно-Сибирского округа (см. подробнее: ФАС ВСО, от 17 августа 2006 г. N А74-1612/06-Ф02-4139/06-С2; ФАС ДО, от 29 апреля 2003 г. N Ф03-А73/03-1/906, от 21 декабря 2004 г. N Ф03-А04/04-1/3313, от 13 января 2005 г. N Ф03-А59/04-1/3958, от 25 апреля 2006 г. N Ф03-А73/06-1/614; ФАС ПО, от 16 сентября 2004 г. N А65-22906/2003-СГ2-4; ФАС СКО, от 14 июня 2005 г. N Ф08-2399/2005).
Иной подход - сделка по отчуждению имуществом является оспоримой - был продемонстрирован (правда, на примере рассмотрения дела об отчуждении предмета договора ипотеки, то есть недвижимого имущества) в одном из дел Федерального арбитражного суда Поволжского округа. Так, изучая правовую природу отчуждения предмета залога без согласия залогодержателя, суд указал следующее: исходя из положений п. 2 ст. 346 ГК РФ, п. 1 ст. 37 Федерального закона от 16.07.1998 N 102-ФЗ "Об ипотеке (залоге недвижимости)" (далее - Закон об ипотеке), предусматривающих, что залогодатель вправе отчуждать предмет залога только с согласия залогодержателя, сделка по отчуждению является оспоримой, так как такое последствие прямо предусмотрено Законом об ипотеке (ФАС ПО, от 11 января 2005 г. N А55-13924/03-18).
Весьма распространен и третий подход, в соответствии с которым сделка по продаже предмета залога без согласия залогодержателя не может быть признана ничтожной или оспоримой. Основными его выразителями являются Федеральный арбитражный суд Северо-Западного округа и Федеральный арбитражный суд Центрального округа. В одном из дел к этому подходу (вопреки собственной сложившейся практике) присоединился и Федеральный арбитражный суд Дальневосточного округа, а также Федеральный арбитражный суд Западно-Сибирского округа. Этот подход основан на следующем рассуждении. В соответствии со ст. 168 ГК РФ сделка, не соответствующая закону, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима или нарушение имеет иные последствия. В соответствии с пп. 3 п. 2 ст. 351 ГК РФ в случае нарушения залогодателем обязанности по получению согласия на отчуждение предмета залога залогодержатель вправе потребовать досрочного исполнения обязательства, обеспеченного залогом, а также обратить взыскание на заложенное имущество. Именно это и является последствием нарушения нормы п. 2 ст. 346 ГК РФ (ФАС ДО, от 16 декабря 2002 г. N Ф03-А73/02-1/2585; ФАС ЗСО, от 11 июля 2006 г. N Ф04-4373/2006(24379-А45-36); ФАС СЗО, от 14 марта 2006 г. N А05-5060/04-23, от 5 мая 2006 г. N А21-3156/2005-С2; ФАС ЦО, от 7 июля 2006 г. N А68-ГП-33/3-05, от 27 сентября 2006 г. N 36-4662/05).
Наиболее приемлемым с точки зрения задач, решаемых залоговым правом, должен быть признан третий подход, требующий, правда, определенных уточнений <1>. Наличие в Законе об ипотеке специальной нормы (ст. 39 Закона), устанавливающей возможность признания недействительной сделки об отчуждении предмета, делает неправильным вывод о том, что единственным последствием отчуждения предмета залога является возможность требовать досрочного исполнения обязательства и обращения взыскания на предмет залога. Еще одно последствие - оспоримость сделки по продаже заложенного недвижимого имущества (ст. 168 ГК РФ опять же предусматривает, что сделка, нарушающая закон, может квалифицироваться как оспоримая) <1>.
--------------------------------
<1> Ранее нами было высказано мнение, в соответствии с которым сделка по продаже предмета залога без согласия залогодержателя является оспоримой - она может быть признана недействительной в соответствии со ст. 174 ГК РФ, так как совершена лицом, чьи полномочия на совершение сделки были ограничены договором залога (см.: Бевзенко Р.С. Некоторые проблемы обращения взыскания на предмет залога, приобретенный третьим лицом // Правосудие в Поволжье. 2004. N 4; Гражданское право: Актуальные проблемы теории и практики / Под ред. В.А. Белова. - М., 2007. С. 727 и далее.). Мы по-прежнему полагаем, что отчуждение залогодателем своей вещи, обремененной залогом, происходит с нарушением ограничений его (залогодателя) правовых возможностей, которые ограничены договором. Наиболее спорным местом в предлагаемом нами подходе является неоднозначность понятия "полномочия на совершение сделки", так как термин "полномочия" может пониматься и как "собственные правовые возможности", и как "правовые возможности, которыми одно лицо наделило другое лицо". Законодательство дает возможность понимать термин "полномочия" и в первом смысле, и во втором. Понятно, что при толковании термина "полномочие на совершении сделки" во втором смысле основание для применения ст. 174 ГК РФ к отношениям залогодателя, приобретателя предмета залога и залогодержателя совершенно утрачивается. При толковании термина "полномочия" в первом, более широком, смысле такую возможность отрицать совершенно невозможно. По всей видимости, именно указанные разночтения в понимании понятия "правомочия" имели место в одном из дел, рассмотренных ФАС ВВО. Судами обсуждалась правовая природа сделки по отчуждению имущества без согласия залогодержателя. Приобретатель имущества настаивал, что эта сделка не является ничтожной (как это было установлено судами первой и апелляционной инстанций), а оспорима по ст. 174 ГК РФ. Окружной суд, рассматривавший кассационную жалобу, этот довод заявителя жалобы отклонил, указав, что ничтожность договора купли-продажи установлена вступившим в силу решением арбитражного суда по другому делу между теми же лицами (ФАС ВВО, от 9 ноября 2005 г. N А82-93/2003-Г/15).
Применение ст. 174 ГК РФ к отношениям приобретателя предмета залога и залогодателя кажется нам привлекательным еще и тем, что указанная норма Кодекса позволяет учесть упречность или безупречность поведения приобретателя. Если приобретатель знал о залоге и не потребовал от отчуждателя подтверждения согласия залогодержателя на отчуждение, то представляется вполне справедливым признать такую сделку недействительной и возвратить в порядке реституции вещь обратно залогодателю, предотвратив тем самым спор залогодержателя и приобретателя вещи и минимизировав усилия последнего по получению удовлетворения за счет предмета залога. Если приобретатель не знал о залоге, то вещь должна перейти в собственность приобретателя. Правда, в последнем случае право залога сохранится, и залогодержатель все равно будет иметь возможность обратить взыскание на заложенную вещь (см. об этом далее).
<1> Впрочем, с развитием системы регистрации прав на недвижимое имущество и обременений, наложенных на недвижимость, возможность ситуации, в которой будет подлежать применению норма ст. 39 Закона об ипотеке, станет крайне узкой. По всей видимости, по этой статье будут оспариваться только сделки по отчуждению заложенной недвижимости, осуществленные по подложным документам (например, поддельное согласие залогодержателя на отчуждение и т.п.).
Есть и еще одно соображение, которое может быть выдвинуто против указанного подхода. Из текста пп. 3 п. 2 ст. 351 ГК РФ неясно, имеет ли законодатель в виду ситуацию, когда предмет залога еще находится во владении у залогодателя, который пытался распорядиться предметом залога, или эта норма применяется и в случае, когда предмет залога уже передан третьему лицу. В последнем случае перед нами в полный рост встает следующий вопрос: имеет ли какое-либо значение тот факт, что приобретатель предмета залога не знал и не мог знать о том, что имущество, приобретенное им, состоит в залоге и отчуждатель распорядился им без согласия залогодержателя.
Практика Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации также свидетельствует о том, что суд придерживается взгляда на отчуждательную сделку, совершенную без согласия залогодержателя, как на сделку действительную. Это вытекает из следующего дела.
Гражданами Ершовой Т.Ф., Калмыковой Е.А., Карпинской В.П. и Гайнетдиновой Ф.Т. заключены договоры займа денежных средств от 05.12.2002, 20.01.2003, 24.01.2003 и 25.01.2003 соответственно с Курниным В.А., обеспеченные одновременно заключенными договорами залога, предметом которого явились принадлежащие заемщикам доли в уставном капитале общества: 4,27, 3,1, 3,1, 2,27% соответственно.
По договорам от 28.03.2003 Ершова Т.Ф., Калмыкова Е.А., Карпинская В.П., Гайнетдинова Ф.Т. подарили обремененные залогом доли Чмелевой Г.Н.
Между тем Курниным В.А. и названными лицами были заключены договоры купли-продажи долей в уставном капитале общества: с Ершовой Т.Ф. от 19.06.2003 и 11.07.2003 в размере 4,02 и 0,25%; с Карпинской В.П. от 25.06.2003 в размере 3,1%; с Калмыковой Е.А. от 26.06.2003 в размере 3,1%; с Гайнетдиновой Ф.Т. от 26.06.2003 в размере 2,27% (всего 12,74%).
Письмом от 29.04.2005 Курнин В.А. был уведомлен о состоявшейся уступке указанных долей Ершовой
Статья: Изменение законодательной базы финансовой сферы в условиях кризиса (Смирнов Е.Е.) ('Банковский ритейл', 2008, n 4)  »
Читайте также