Уголовное преследование по заявлению коммерческой или иной организации
ИЛИ ИНОЙ ОРГАНИЗАЦИИ
А.А. ОРЛОВА
Орлова
А.А., заместитель начальника кафедры
предварительного расследования
Московского университета МВД РФ, к.ю.н.,
доцент, полковник милиции.
Вопрос о
специфических особенностях уголовного
судопроизводства по фактам совершения
преступлений, предусмотренных главой 23
Уголовного кодекса Российской Федерации
(ст. 201 - злоупотребление полномочиями, ст. 202
- злоупотребление полномочиями частными
нотариусами и аудиторами, ст. 203 - превышение
полномочий служащими частных охранных и
детективных служб, ст. 204 - коммерческий
подкуп), приобрел актуальность после
введения в действие нового УК РФ и внесения
соответствующих изменений в
уголовно-процессуальное
законодательство.
Статья 27.1 УПК РСФСР
регламентировала привлечение к уголовной
ответственности по заявлению коммерческой
или иной организации. Указанная норма
представлялась недостаточно четко
сформулированной, что способствовало ее
неоднозначному толкованию как в теории, так
и на практике.
На страницах юридической
печати рассматривались проблемы,
касающиеся отсутствия должной правовой
регламентации целого ряда процессуальных
оснований осуществления судопроизводства
по данной категории уголовных дел.
К их
числу, в частности, относились такие, как
порядок возбуждения уголовного дела,
решения вопроса о привлечении к уголовной
ответственности при совпадении в одном
лице субъекта преступления и руководителя
организации; процессуальный порядок
разрешения уголовного дела по существу при
отказе руководителя организации от
написания заявления и дачи согласия на
привлечение причинителя вреда к уголовной
ответственности, наконец, процессуальное
основание прекращения уголовного дела
(Орлова А.А. Порядок привлечения к уголовной
ответственности по заявлению коммерческой
или иной организации // Профессионал. 1998. N
4).
Принимая во внимание то
обстоятельство, что и новый
уголовно-процессуальный закон содержит
норму, касающуюся особенностей
производства по данной категории дел, можно
сделать вывод о том, что проблемы правовой
регламентации возбуждения уголовного дела
по заявлению коммерческой или иной
организации и разрешения его по существу
по-прежнему актуальны.
Вместе с тем ст. 23
УПК РФ также не бесспорна и нуждается в
осмыслении.
В новой редакции норма
именуется "Привлечение к уголовному
преследованию по заявлению коммерческой
или иной организации". Из ее содержания
следует, что в случае, когда преступлением,
предусмотренным главой 23 УК РФ, причинен
вред интересам исключительно коммерческой
или иной организации, не являющейся
государственным или муниципальным
предприятием, и не причинен вред интересам
других организаций, а также интересам
граждан, общества или государства,
уголовное дело возбуждается по заявлению
руководителя данной организации или с его
согласия.
В первую очередь обращает на
себя внимание то обстоятельство, что если в
предшествующей редакции речь шла о
привлечении к уголовной ответственности (о
привлечении в качестве обвиняемого), то в
новой - о привлечении к уголовному
преследованию.
По смыслу статьи 5 УПК РФ
под уголовным преследованием понимается
процессуальная деятельность,
осуществляемая стороной обвинения в целях
изобличения подозреваемого, обвиняемого в
совершении преступления.
Из положений
статьи 23 УПК РФ следует, что в данном случае
законодатель фактически отождествляет
уголовное преследование с возбуждением
уголовного дела. Следует отметить, что в
конечном итоге деятельность, связанная с
возбуждением уголовного дела, имеет целью
изобличить лицо, причастное к совершению
преступления.
Тем не менее редакция
названия правовой нормы вызывает
возражения, так как не соответствует ее
содержанию.
"Привлечение к уголовному
преследованию...". Возникает вопрос, о
привлечении кого и к чему идет речь. Исходя
из понятия уголовного преследования, по
всей видимости, - о привлечении стороны
обвинения к процессуальной деятельности,
направленной на изобличение в совершении
преступления.
К стороне обвинения по
УПК РФ (п. 47 ст. 5) относятся: прокурор,
следователь, начальник следственного
отдела, дознаватель, частный обвинитель,
потерпевший, его законный представитель и
представитель, гражданский истец и его
представитель.
Принимая во внимание
содержание диспозиции ст. 23 УПК РФ, из
которой усматривается отождествление
уголовного преследования с возбуждением
уголовного дела, из перечисленных
участников уголовного судопроизводства
указанную деятельность могут осуществлять
только специально уполномоченные
должностные лица. Однако следует
подчеркнуть, что возбуждение уголовного
дела при наличии определенного повода и
достаточных оснований входит в круг их
прямых должностных обязанностей.
Так,
УПК РФ регламентирует, что в зависимости от
характера и тяжести совершенного
преступления уголовное преследование
осуществляется в публичном,
частно-публичном и частном порядке (ч. 1 ст. 20
УПК РФ). Судопроизводство же по
преступлениям, перечисленным в главе 23 УК
РФ, осуществляется в публичном порядке от
имени государства прокурором,
следователем, дознавателем (иными
уполномоченными должностными лицами) (ч. 1
ст. 21 УПК РФ), которые в каждом случае
обнаружения признаков преступления
принимают предусмотренные законом меры по
установлению события преступления,
изобличению лица или лиц, виновных в
совершении преступления (ч. 2 ст. 21 УПК РФ).
Вместе с тем для более объективного
подхода к анализу сущности и содержания
исследуемой правовой нормы предположим,
что законодатель имеет в виду привлечение к
уголовному преследованию иных
заинтересованных участников стороны
обвинения, подразумевая при этом некую
побудительную деятельность со стороны
специально уполномоченных государственных
органов и должностных лиц. То есть при
наличии повода и основания к возбуждению
уголовного дела о преступлении,
предусмотренном главой 23 УК РФ, следователь
или дознаватель должен осуществлять
действия, направленные на получение для
этого заявления руководителя
соответствующей организации или его
согласия, привлекая, таким образом,
заинтересованных участников к началу
уголовного преследования.
Однако
уголовно-процессуальное законодательство
не регламентирует такого рода деятельность
и не относит ее к компетенции субъектов,
осуществляющих уголовное
судопроизводство.
Таким образом, при
наличии заявления от руководителя
организации как повода к возбуждению
уголовного дела в сочетании с наличием
оснований и отсутствием обстоятельств,
исключающих производство по делу,
следователь возбуждает уголовное дело и
расследует его на общих основаниях.
Говорить в этом случае о привлечении к
уголовному преследованию руководителя
организации вряд ли уместно. Статья 140 УПК
РФ содержит перечень поводов к возбуждению
уголовного дела. Заявление о преступлении
является одним из них, может поступить от
любого лица, и это никоим образом не
означает, что заявителя (как сторону
обвинения) привлекали к уголовному
преследованию.
Что же касается случая,
когда заявление руководителя организации
отсутствует, есть иной повод, но требуется
согласие на возбуждение уголовного дела, то
здесь следует подчеркнуть отсутствие
законодательной регламентации процедуры
решения вопроса, но можно с уверенностью
сказать, что в компетенцию субъектов
правоприменения не входит обязанность
(право) какого-либо процессуального
воздействия. Полагаю, что и в этом случае
речь не может идти о так называемом
привлечении к уголовному преследованию.
Поэтому более удачной представляется иная
редакция наименования анализируемой
процессуальной нормы: "Уголовное
преследование по заявлению коммерческой
или иной организации".
Следующая
проблема, которая обращает на себя
внимание, связана с тем обстоятельством,
что, фактически относя данную категорию
уголовных дел к делам публичного обвинения,
законодатель тем не менее связывает начало
уголовного судопроизводства с
волеизъявлением соответствующих
должностных лиц.
Нельзя не остановиться
и еще на одном принципиально важном
вопросе, который возникает в ходе
практической реализации статьи 23 УПК РФ.
Так, связывая начало уголовного
преследования исключительно с
волеизъявлением руководителя организации,
законодатель тем самым без достаточных
оснований ограничил круг надлежащих
субъектов. Вновь имеет место ситуация, при
которой (как и в прежней редакции)
уголовно-процессуальная норма, являясь
способом реализации соответствующей
уголовно-правовой нормы, тем не менее не в
полной мере ей соответствует. Так, в
примечании N 2 к статье 201 Уголовного кодекса
России определено, что в случае причинения
деянием вреда исключительно коммерческой
организации уголовное преследование
осуществляется по заявлению этой
организации или с ее согласия. По смыслу ст.
50 Гражданского кодекса Российской
Федерации под коммерческими
подразумеваются организации, преследующие
извлечение прибыли в качестве основной
цели своей деятельности, которые могут
создаваться в форме хозяйственных
товариществ и обществ, производственных
кооперативов, государственных и
муниципальных унитарных предприятий. Таким
образом, понятие "организация" шире понятия
"руководитель организации" и никоим образом
им не охватывается. Очевидно, что
правильность отождествления указанных
субъектов вызывает сомнения.
Недостаточно четкая регламентация
процессуального порядка осуществления
уголовного преследования в рамках статьи 23
УПК РФ приводит к определенным сложностям
при ее практическом применении в ситуациях
возникших противоречий между интересами
руководителя организации, его заместителей
и соответственно членов
организации.
ССЫЛКИ НА ПРАВОВЫЕ АКТЫ
"УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНЫЙ КОДЕКС
РСФСР"
(утв. ВС РСФСР
27.10.1960)
"ГРАЖДАНСКИЙ КОДЕКС РОССИЙСКОЙ
ФЕДЕРАЦИИ (ЧАСТЬ ПЕРВАЯ)"
от 30.11.1994 N
51-ФЗ
(принят ГД ФС РФ 21.10.1994)
"УГОЛОВНЫЙ
КОДЕКС РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ" от 13.06.1996 N
63-ФЗ
(принят ГД ФС РФ
24.05.1996)
"УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНЫЙ КОДЕКС
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"
от 18.12.2001 N 174-ФЗ
(принят ГД ФС РФ 22.11.2001)
Российский
следователь, N 10, 2003
