ПОСТАНОВЛЕНИЕ Европейского суда по правам человека от 26.03.1992"БЕЛЬДЖУДИ (beldjoudi) ПРОТИВ ФРАНЦИИ" [рус. (извлечение), англ.]


[неофициальный перевод]
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
СУДЕБНОЕ РЕШЕНИЕ
БЕЛЬДЖУДИ (BELDJOUDI) ПРОТИВ ФРАНЦИИ
(Страсбург, 26 марта 1992 года)
(Извлечение)
КРАТКОЕ НЕОФИЦИАЛЬНОЕ ИЗЛОЖЕНИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ ДЕЛА
A. Основные факты
Г-н Моханд Бельджуди родился во Франции в 1950 г., его родители - выходцы из Алжира, как и он, потеряли французское гражданство в 1963 г., после обретения Алжиром независимости. Г-н Бельджуди был воспитан во Франции и всегда там проживал либо со своими родителями, либо с гражданкой Франции г-жой Мартин Бельджуди, урожденной Тейшен, с которой он состоит в браке с 1970 г. Его родители, а также пять братьев и сестер проживают во Франции.
В 1969, 1974, 1977 и 1978 гг. он осуждался за разные уголовные преступления, в т.ч. и за кражу с отягчающими обстоятельствами, за что был приговорен к восьми годам тюремного заключения.
В ноябре 1979 г. министр внутренних дел издал распоряжение о его высылке из страны на том основании, что его присутствие на территории Франции представляет угрозу общественному порядку. Жалоба г-на Бельджуди на это решение была отклонена административным судом Версаля в апреле 1988 г. Тем временем в 1986 г. г-н Бельджуди привлекался к суду за другие правонарушения и безуспешно пытался получить французское гражданство в 1983 и 1984 гг. 18 января 1991 г. Государственный совет отклонил его жалобу на решение административного суда и распоряжение министра о его высылке из страны. Данное распоряжение еще не выполнено, т.к. г-н Бельджуди ожидает вызова в суд в департаменте Верхняя Сена и находится под судебным надзором, в частности по обвинению в укрывательстве краденого товара при отягчающих обстоятельствах.
B. Разбирательство в Комиссии по правам человека
В жалобе, поданной в Комиссию 28 марта 1986 г., заявитель утверждал, что решение о его высылке нарушает несколько статей Конвенции: 8, 3 и 9, 12 и 14 в сочетании со статьей 8. Жалоба была объявлена приемлемой 11 июля 1989 г. После безуспешных попыток урегулировать дело мировым соглашением сторон 6 сентября 1990 г. Комиссия подготовила доклад, в котором установлены факты и ее выводы о том:
a) что высылка г-на Бельджуди является нарушением его права и права г-жи Бельджуди на уважение их семейной жизни в смысле статьи 8 Конвенции (двенадцать голосов против пяти), но не является нарушением статьи 3 (единогласно);
b) что не было нарушения статьи 14 в сочетании со статьей 8 или статьями 9 и 12 (единогласно).
Данное дело передано Комиссией в Суд 12 ноября 1990 г.
ИЗВЛЕЧЕНИЕ ИЗ СУДЕБНОГО РЕШЕНИЯ
ВОПРОСЫ ПРАВА
I. О предполагаемом нарушении статьи 8
65. По мнению заявителей, решение о высылке из страны г-на Бельджуди является посягательством на их личную и семейную жизнь. Они ссылаются на статью 8 Конвенции, которая гласит:
"1. Каждый человек имеет право на уважение его личной и семейной жизни, неприкосновенности его жилища и тайны корреспонденции.
2. Не допускается вмешательство со стороны государственных органов в осуществление этого права, за исключением вмешательства, предусмотренного законом и необходимого в демократическом обществе в интересах государственной безопасности и общественного спокойствия, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц".
Правительство оспаривает это положение, тогда как Комиссия разделяет его, по крайней мере в той части, которая касается семейной жизни.
A. Статья 8 п. 1
66. Прежде всего Правительство выразило сомнения по поводу наличия действительной семейной жизни между, с одной стороны, г-ном Бельджуди и, с другой стороны, его родителями, братьями, сестрами и его супругой.
В дальнейшем Правительство не поднимало больше этот вопрос в Суде.
67. Как и Комиссия, Суд считает, что такая мера, как высылка из страны, представляет собой вмешательство государственных органов в осуществление заявителями права на уважение их семейной жизни, гарантированного статьей 8 п. 1.
B. Статья 8 п. 2
68. В связи с этим следует определить, соответствует ли оспариваемая высылка требованиям п. 2, т.е. является ли она "предусмотренной законом", направлена ли на достижение одной или нескольких правомерных целей, которые в нем перечислены, и "необходимой в демократическом обществе" для реализации этих целей.
1. "Предусмотрено законом"
69. Суд и стороны отмечают, что распоряжение министра от 2 ноября 1979 г. основывается на статье 23 Ордонанса от 2 ноября 1945 г. об условиях въезда и пребывания иностранцев во Франции (см. п. 43 выше). Государственный совет подтвердил законность распоряжения своим Решением от 18 января 1991 г. (см. п. 28 выше).
2. Правомерная цель
70. Правительство и Комиссия считают, что обсуждаемое вмешательство преследует цели, абсолютно совместимые с Конвенцией: "защита публичного порядка" и "предотвращение преступлений". Заявители не оспаривают данное положение.
Суд пришел к такому же заключению.
3. "Необходимо в демократическом обществе"
71. По утверждению заявителей, высылка г-на Бельджуди не может считаться "необходимой в демократическом обществе".
Они ссылаются, в частности, на ряд обстоятельств. Заявитель родился во Франции от родителей - выходцев из Алжира, тогда французской территории, он всегда жил во Франции, так же, как его братья и сестры (см. п. 9 выше); он заявляет, что не знает арабского языка, вырос в условиях французской культуры и получил французское образование; в 1970 г. он женился на француженке (см. п. 10, 11 выше), которой придется покинуть родину, чтобы не расставаться с мужем; он пользовался статусом француза до 3 февраля 1972 г., т.е. до даты получения официального уведомления о декрете премьер-министра, отказавшего ему во французском гражданстве (см. п. 32 выше); в начале 1994 г. префект департамента Верхняя Сена предложил ему временный вид на жительство (см. п. 22 выше), а министром внутренних дел 31 августа 1989 г. ему было предоставлено право на жительство (см. п. 16 выше); его высылка из страны стала бы невозможной, если бы Законы от 29 октября 1981 г. и 9 сентября 1986 г. вступили в силу раньше (см. п. 44, 45 выше).
Короче говоря, г-н Бельджуди, который отнюдь не считает себя "иммигрантом во втором поколении", и его жена утверждают, что все их семейные, социальные, культурные и языковые корни находятся во Франции. Они ссылаются на отсутствие чрезвычайных обстоятельств, способных служить основанием для высылки.
72. Комиссия в основном соглашается с данным утверждением, вместе с тем она особо выделяет два дополнительных момента. Во-первых, г-жа Бельджуди вполне могла иметь веские причины не следовать за своим мужем в Алжир, тем более что в момент выхода замуж она думала, что будет жить с ним во Франции. Во-вторых, правонарушения, совершенные г-ном Бельджуди (до и после решения о высылке), по всей вероятности, не таковы, чтобы соображения публичного порядка взяли верх над уважением семейной жизни.
73. Правительство, в свою очередь, ссылается прежде всего на характер деяний, являющихся основанием для высылки из страны. Оно обращает внимание на множественность и тяжесть преступлений, совершенных заявителем (в совершеннолетнем возрасте) на протяжении пятнадцати лет (см. п. 12 выше). Оно отмечает также суровость наказаний, наложенных французскими судами, и, в частности, приговор, вынесенный судом ассизов департамента Верхняя Сена (см. п. 12 выше). В целом все эти приговоры предусматривают более 10 лет лишения свободы. Правительство отмечает, наконец, что заявитель продолжал преступную деятельность после получения уведомления о высылке, и в настоящий момент находится в предварительном заключении по обвинению в совершении нового преступления (см. п. 12, 14 выше). В целом, опасность деяний, совершаемых г-ном Бельджуди, делает невозможным для общества его пребывание на французской территории.
Правительство считает также, что не следует преувеличивать степень вмешательства. Оно затрагивает семейную жизнь заявителей только в качестве супругов. Г-н Бельджуди с 1969 г. не проживает совместно со своими родителями и не поддерживает материально своих братьев и сестер. Кроме того, у него нет детей. Супругам приходилось в течение продолжительного времени проживать раздельно вследствие пребывания г-на Бельджуди в местах заключения. Кроме того, г-н Бельджуди не доказал, что его жена, если ему действительно придется покинуть территорию Франции, не сможет последовать за ним либо в Алжир, где, как известно, сохранились многочисленные связи с Францией, либо в какое-нибудь третье государство. В конечном счете трудности обосноваться где-либо вне Франции, без разрыва семейных отношений, вовсе не являются непреодолимыми.
74. Суд признает, что в обязанность государств - членов входит обеспечение публичного порядка, а также контроля за въездом, пребыванием и высылкой лиц, не являющихся гражданами страны в соответствии с установившимся принципом международного права и обязательствами, вытекающими из договоров (см. Решения по делу Абдулазиз, Кабаль и Балкандали против Соединенного Королевства от 28 мая 1985 г. Серия A, т. 94, с. 34, п. 67, по делу Беррехаб против Нидерландов от 21 июня 1988 г. Серия А, т. 138, с. 15 - 16, п. 28, 29, по делу Мустаким против Бельгии от 18 февраля 1991 г. Серия A, т. 193, с. 19, п. 43).
Вместе с тем, учитывая, что их решения по данному вопросу могут нарушить право, закрепленное в статье 8 п. 1, они должны быть необходимыми в демократическом обществе, т.е. должны оправдываться насущной общественной потребностью и, кроме того, быть соразмерны преследуемой цели.
75. В данном конкретном случае уголовное прошлое Бельджуди представляется более тяжелым, чем прошлое Мустакима (см. вышеупомянутое Решение). Правительство совершенно справедливо обращает на это внимание. В связи с этим важно выяснить, являются ли остальные обстоятельства дела - обоих заявителей вместе или только одного из них - достаточными, чтобы служить противовесом этому серьезному обстоятельству.
76. Заявители подали одну совместную жалобу и высказали одинаковые претензии. Учитывая их возраст, а также отсутствие детей, оспариваемое вмешательство касается в первую очередь их совместной семейной жизни в качестве супругов. Правительство резонно обращает внимание на это обстоятельство.
Между тем их брак был заключен во Франции более 20 лет тому назад, и Франция всегда была местом проживания их семьи. Не вызывает сомнения, что продолжительные периоды времени, проведенные г-ном Бельджуди в местах заключения, надолго разлучали супругов, но они тем не менее не разрушили их семейную жизнь, право на которую гарантировано в статье 8.
77. Г-н Бельджуди, лицо, подлежащее высылке, родился во Франции от родителей, которые в тот момент имели французское гражданство; он сам имел французское гражданство до 1 января 1963 г. Считается, что он потерял право на французское гражданство в этот момент, т.к. его родители не подали до 27 марта 1967 г. заявление о сохранении за ним французского гражданства (см. п. 9 выше). Не следует, однако, забывать, что, будучи в то время несовершеннолетним, заявитель не мог лично высказать свое мнение. Кроме того, уже в 1970 г., т.е. через год после первой судимости, но вместе с тем за 9 лет до вынесения решения о высылке, он выразил желание вновь обрести французское гражданство; призванный, по его просьбе, в вооруженные силы Франции в 1971 г., он был признан французскими военными властями пригодным к несению военной службы (см. п. 31, 33 выше).
Более того, заявитель женился на француженке. Все его близкие родственники сохраняли французское гражданство до 1 января 1963 г., сам он живет во Франции вот уже несколько десятков лет.
Наконец, вся жизнь, более 40 лет, г-на Бельджуди прошла во Франции; он учился во французской школе и, по всей видимости, не знает арабского языка. Единственное, что, по-видимому, связывает его с Алжиром, - это его национальность.
78. Что касается г-жи Бельджуди, то она родилась во Франции, от родителей - французов, всю жизнь прожила во Франции и имеет французское гражданство. Если бы она последовала за своим мужем после его высылки из страны, то ей пришлось бы обосноваться за границей, вероятнее всего в Алжире, в государстве, язык которого она, скорее всего, не знает. Такая резкая смена обстановки могла бы создать ей значительные трудности, вызванные необходимостью адаптироваться к новым условиям, и породила бы реальные препятствия практического и даже юридического плана. Правительственный комиссар признал это на заседании Государственного совета (см. п. 27 выше). В связи с этим оспариваемое вмешательство могло бы нарушить единство или, может быть, даже само существование семьи.
79. С учетом всех этих обстоятельств, очевидно, что в отношении соблюдения права заявителей на семейную жизнь решение о высылке г-на Бельджуди, в случае его исполнения, оказалось бы несоразмерным преследуемой правомерной цели и тем самым была бы нарушена статья 8.
80. Данный вывод освобождает Суд от необходимости рассматривать вопрос, является ли высылка из страны также нарушением права заявителей на личную жизнь.
II. О предполагаемом нарушении статьи 14
в сочетании со статьей 8
81. В связи со сделанным выше в п. 79 выводом Суд не считает нужным рассматривать и жалобу заявителей на то, что в случае высылки г-на Бельджуди они подвергнутся дискриминации, противоречащей статье 14.
III. О предполагаемом нарушении статей 3, 9 и 12
82. При рассмотрении дела в Комиссии заявители сослались также на статьи 3, 9 и 12.
В дальнейшем они не ссылались на них в Суде, поэтому Суд не считает себя обязанным рассматривать эти вопросы.
IV. Применение статьи 50
83. В соответствии со статьей 50,
"Если Суд установит, что решение или мера, принятые судебными или иными властями Высокой Договаривающейся Стороны, полностью или частично противоречат обязательствам, вытекающим из настоящей Конвенции, а также если внутреннее право упомянутой Стороны допускает лишь частичное возмещение последствий такого решения или такой меры, то Решением Суда, если в этом есть необходимость, предусматривается справедливое возмещение потерпевшей стороне".
На основании этого положения заявители требуют возмещения понесенного ущерба и судебных расходов.
84. Ни одно из положений статьи 8 на настоящий момент не было нарушено. Тем не менее Суд пришел к заключению, что решение выслать г-на Бельджуди повлекло бы за собой таковое, если бы оно было принято к исполнению. Исходя из этого следует рассматривать статью 50 как применимую к данному случаю (см. mutatis mutandis Решение по делу Серинга от 7 июля 1989 г. Серия A, т. 161, с. 49, п. 126).
A. Возмещение ущерба
85. Считая себя понесшими ущерб в результате нарушения Конвенции, г-н и г-жа Бельджуди требуют выплатить им в качестве возмещения 10000000 французских франков.
Правительство находит эту сумму абсолютно беспрецедентной и, главное, необоснованной, поскольку мера по выдворению из страны не была осуществлена.
Представитель Комиссии также считает данное требование чрезмерно завышенным. Он предлагает тем не менее в качестве возмещения морального вреда приемлемую сумму, меньшую, чем та, которую получил г-н Мустаким, вынужденный после выдворения из Бельгии проживать несколько лет за ее пределами.
86. Заявителям был нанесен моральный вред. Вместе с тем настоящее Решение Суда является его достаточным возмещением.
B. Судебные издержки и расходы
87. Г-н и г-жа Бельджуди ходатайствуют о возмещении им судебных издержек и расходов, которые они, по их утверждению, понесли во время рассмотрения дела в органах Конвенции, а именно 100000 французских франков.
По утверждению Правительства, счет, представленный от имени заявителей, грешит неточностью. Вместе с тем сумма в 40000 франков, по-видимому, может быть приемлемой, если только не возникнут особые обстоятельства, установленные надлежащим образом.
88. Учитывая изложенные в последующем обстоятельства, Суд считает справедливым определить для этих целей сумму в 60000 французских франков.
ПО ЭТИМ ОСНОВАНИЯМ СУД
1. Постановил семью голосами против двух, что нарушение статьи 8 по отношению к обоим заявителям имело бы место, если бы решение выслать г-на Бельджуди было исполнено;
2. Постановил восемью голосами против одного, что не требуется рассматривать дело ни в свете статьи 14 в сочетании со статьей 8, ни в свете статей 3, 9 и 12;
3. Постановил единогласно по поводу морального ущерба, понесенного заявителями, что данное Решение само по себе является справедливым и достаточным возмещением для целей статьи 50;
4. Постановил единогласно, что государство - ответчик должно выплатить заявителям в трехмесячный срок 60000 (шестьдесят тысяч) французских франков в качестве возмещения судебных издержек и расходов;
5. Отклонил единогласно требование заявителей о выплате суммы, превышающей данную.
Совершено на английском и французском языках и оглашено во Дворце прав человека в Страсбурге 26 мая 1992 г.
Председатель
Рольф РИССДАЛ
Грефье
Марк-Андре ЭЙССЕН



В соответствии со статьей 51 п. 2 Конвенции и статьей 53 п. 2 Регламента Суда к настоящему Решению прилагаются отдельные мнения судей.
ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ ПЕТТИТИ
В отличие от большинства я не голосовал за признание нарушения статьи 8.
Совершенно очевидно, что вынесенное Решение имеет ограниченное значение и обусловлено особыми обстоятельствами: на сегодняшний момент г-н Бельджуди прожил во Франции 41 год и 22 года женат на француженке. Тем не менее ни принципиальный подход, ни мотивы Решения, как мне кажется, в точности не соответствуют толкованию и оценке статьи 8 Конвенции в части, касающейся высылки иностранцев - преступников.
Большинство судей учитывало, что распоряжение о высылке от 2 ноября 1979 г. дано до осуждения заявителя в 1978 г. и 1986 г., но основывалось также на том дополнительном критерии, что заявителю было отказано в получении гражданства в 1970 г. и что у него не было связей с Алжиром. Оно считает, что высылка несоразмерна правомерной цели, не уточняя при этом параметров этой несоразмерности, о чем говорится в решении Государственного совета.
Конвенция не ограничивает суверенного права государств принимать решение о высылке со своей территории иностранцев - правонарушителей и преступников.
Конвенция не гарантирует как таковое право иностранцев пребывать на территории государств - участников. Право убежища и право не быть высланным не фигурируют также как таковые и в числе прав и свобод, гарантированных Конвенцией (многие решения такого плана были приняты Комиссией).
Только при исключительных обстоятельствах высылка из страны может явиться нарушением Конвенции, например, когда существует серьезная угроза того, что высылаемое лицо в том государстве, куда его высылают, подвергнется бесчеловечному или унижающему достоинство обращению, особенно если нет никакой возможности выслать это лицо в какое-либо иное государство. Постановление по делу Мустакима имело иной характер, т.к. речь шла о подростке, который был связан только с той страной, где жила его семья, и который вернулся в это общество.
В деле Бельджуди обстоятельства совершенно иные: взрослый рецидивист; личность, нарушающая публичный порядок. Его случай вполне отвечает законным требованиям выдворения из страны.
Помимо всего прочего, он отказался приобрести французское гражданство при вступлении в брак с француженкой.
Европейский суд исходил, по всей видимости, из непредоставления заявителю французского гражданства. Рассуждать таким образом означает забыть, что Эвианские соглашения являются международным договором. Вопросы гражданства, в т.ч. и возможности его выбора, были определены совместно Францией и Алжиром. Таким образом, это не одностороннее решение Франции. Алжир также потребовал для себя возможности выбора и широко пользуется правом выдворять из страны правонарушителей - французов, даже если они родились и выросли в Алжире. Такого рода двусторонний договор основывается на взаимности и международном публичном праве. Францию нельзя обвинить в нарушении Европейской конвенции о защите прав человека, если исходить из того, что в решении вопроса о гражданстве г-на Бельджуди она опиралась на Эвианские соглашения и на Кодекс о гражданстве. Кроме того, как и любое другое государство, Франция суверенна в вопросах предоставления гражданства или отказа в нем.
Большинство судей, по-видимому, считали г-на Бельджуди "как бы французом", а такого понятия в международном праве не существует.
Факт постоянного проживания либо пребывания в принимающей стране не может быть безусловным препятствием, противоречащим осуществлению права на высылку правонарушителей. Не следует считать, что особые отношения, существующие между Францией и Алжиром, сами по себе могут быть препятствием для высылки из страны, поскольку и в других государствах - членах Совета Европы имеются подобного рода ситуации, связанные с исторически сложившимися отношениями, например между Великобританией и выходцами из стран Содружества, и т.д., где подобного рода отношения не являются препятствием для высылки из страны на законных основаниях.
Государства - члены Совета Европы достаточно часто высылают правонарушителей. Единственно возможным общим исключением из этой практики может быть ссылка на статью 3 либо, при длительном периоде пребывания в стране, можно сослаться на статью 8.
Большинство судей, несомненно, принимают во внимание такой немаловажный аспект, как прошлые судимости и поведение правонарушителя. При этом, исходя из критерия соразмерности, на одной чаше весов оказывается этот аспект его жизни, а на другой его личная и семейная жизнь. Между тем следовало бы точнее сбалансировать эти два аспекта, Европейский суд это делает в общих чертах. В рассматриваемом Решении не уточняется тот порог общественной опасности и возможных рецидивов, по которому можно определить, следует или нет высылать иностранца - правонарушителя. Как явствует из Решения, большинство посчитало также, что если высылка будет осуществлена, то заявитель окажется именно в Алжире, что отнюдь не очевидно.
В отличие от выдворений в административном порядке, не связанных с преступной деятельностью (хотя и они могут иметь драматические последствия для семейной жизни), серьезная проблема высылки иностранцев - правонарушителей вызывает озабоченность Европейского Экономического Сообщества, Совета Европы и Интерпола. В этой связи необходимо выработать общую европейскую политику, отвечающую духу Конвенции о защите прав человека и основных свобод.
Решение большинства является, по моему мнению, источником противоречий вследствие расширительного толкования статьи 8 в вопросе о том, является ли вмешательство в частную либо семейную жизнь правонарушителя - рецидивиста обстоятельством, достаточным для того, чтобы помешать высылке из страны; в этом случае статус рецидивиста является для него своего рода иммунитетом. В самом деле, как и содержание под стражей, всякое выдворение из страны затрагивает частную или семейную жизнь. Между тем нарушение частной жизни в данном конкретном деле происходит в связи с поведением самого правонарушителя.
Каждое государство самостоятельно определяет свою политику в борьбе с правонарушениями, так же, как и тяжесть наказаний. Для многих государств высылка служит показательным примером, сопровождающим наказание. В странах, где проживает много иностранцев, эта мера в большей степени, чем угроза тюремного заключения, является барьером на пути совершения новых преступлений; она укрепляет также национальное согласие в вопросе о приеме новых иммигрантов, которые своим трудом способствуют процветанию нации. Высылка из страны, в том виде, как она принята в криминологии и уголовной политике, является также и мерой защиты потенциальных жертв рецидивистов, особенно в странах, где наблюдается резкий рост преступлений и существует разветвленная сеть организованной преступности.
Конвенция о защите прав человека не может не признавать такой параметр, как права других лиц и необходимость их защиты. Конечно, в данном случае было бы предпочтительнее, чтобы французское Правительство, учитывая новые нормы (более близкие к статье 8 Конвенции), содержащиеся в Законах от 29 октября 1981 г. (статьи 23, 25) и от 2 августа 1989 г., отказалось бы в этом конкретном деле от выдворения данного лица, приняв во внимание положение его супруги - француженки. Европейский суд, осуществляя контроль за высылкой из страны, мог бы применять либо статью 6, если имеет место нарушение внутренней процедуры с точки зрения Европейской конвенции о защите прав человека, либо статью 3 (бесчеловечное и унижающее достоинство обращение). Понятие равновесия интересов при возможном и неочевидном применении статьи 8 требует строгого критерия соразмерности, который, по моему мнению, отсутствует в мотивировочной части Решения по делу Бельджуди.
Право государства выдворять иностранцев - правонарушителей и преступников призвано сбалансировать широкие возможности, предоставленные мигрантам и лицам, пользующимся правом на убежище, что является важным моментом международной солидарности и защиты прав человека.
ОТДЕЛЬНОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ ДЕ МЕЙЕРА
Как и большинство моих коллег, я считаю, что произошло бы нарушение основных прав заявителей, "если бы решение выдворить г-на Бельджуди из страны было исполнено".
Но о каком праве или о каких правах идет речь?
Наш коллега господин Мартенс совершенно справедливо ставил вопрос о том, что данное дело не затрагивает права на уважение частной жизни, равно как и права на семейную жизнь.
Я в значительной мере поддерживаю его замечания.
Мне кажется тем не менее, что, учитывая обстоятельства, упомянутые в пунктах 77 и 78 данного Решения, высылка г-на Бельджуди по отношению к обоим заявителям представляла бы собой не только недопустимое вмешательство в их частную и семейную жизнь, но и, прежде всего, бесчеловечное обращение.
Так обстояло бы дело, причем не в отдаленном будущем, имея в виду, что их ожидало в Алжире, в данном случае речь идет не об этом, а вполне реально, учитывая, что г-на Бельджуди выдворили бы из страны, в которой он прожил более 40 лет и которая практически всегда была "его" с самого рождения, даже если он и не имеет ее "гражданства". И если верно, что, как явствует из дела, г-н Бельджуди был осужден за многочисленные правонарушения, по большей части достаточно серьезные, и еще сегодня подозревается в совершении других, то применения уголовного законодательства достаточно, чтобы наказать его за содеянное.
ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ ВАЛЬТИКОСА
К сожалению, я должен выразить свое несогласие с мнением большинства судей, которые посчитали, что в данном деле имело место нарушение статьи 8 Конвенции, в частности в том, что касается семейной жизни заявителя.
Мое объяснение может быть кратким, поскольку оно основывается в основном на несогласии, выраженном мною в аналогичном, хотя и не идентичном деле, касающемся молодого человека по имени Мустаким.
Различия между этими двумя делами имеют двоякий характер. С одной стороны, в рассматриваемом случае речь идет о связях, существующих между мужем и женой, а не о связях молодого человека с его семьей. С другой стороны, Мустаким совершил многочисленные правонарушения относительно меньшей степени тяжести, в то время как в данном случае речь идет о повторных насильственных преступлениях, совершенных на протяжении 17 лет сорокалетним мужчиной, приговоренным почти к 11 годам тюремного заключения. Суд не отрицает, впрочем, что здесь речь идет о "гораздо более тяжелом" уголовном прошлом.
Высылка иностранцев как мера, предусмотренная для подобных дел, является прерогативой государств, при этом Конвенция ограничивает ее использование. (см. статьи 5 п. 1 "f" Конвенции и Протоколы N 4 и 7) лишь в строго определенных случаях. Данный случай к таковым не относится.
Конечно, при рассмотрении данного дела Суд обращается к понятию "семейная жизнь", которая гарантируется статьей 8 Конвенции. Суд считает, что со стороны Правительства имело место вмешательство публичной власти в осуществление права заявителей на уважение их семейной жизни. Тем не менее можно поставить вопрос: применима ли статья 8 в деле, подобном этому? Разве она создана для того, чтобы сделать невозможным высылку иностранцев, состоящих в браке с гражданами данного государства? Такое толкование могло бы открыть путь для многих злоупотреблений.
Во всяком случае я не вижу возможности применения статьи 8 Конвенции для ограничения прав государств свободно принимать обоснованные соображениями общественной безопасности меры по выдворению иностранцев из страны.
СОВПАДАЮЩЕЕ МНЕНИЕ СУДЬИ МАРТЕНСА
1. Я разделяю выводы Суда, вместе с тем я бы предпочел, чтобы по делу г-на Бельджуди свое Решение Суд основывал:
a) на менее казуистическом рассуждении;
b) на нарушении права на уважение частной жизни.
2. Пункт 1 статьи 3 дополнительного Протокола N 4 к Конвенции запрещает высылать граждан страны. В сегодняшней Европе, где уже второе поколение иммигрантов <1> воспитывает детей (и где наблюдается вызывающий большую тревогу рост безудержной ксенофобии), уже давно пора поставить вопрос, не следует ли распространить этот запрет на иностранцев, родившихся и выросших в одном из государств - участников либо полностью интегрированных в это общество вследствие долгого проживания в нем и не имеющих, таким образом, более никаких связей со страной происхождения <2>.
--------------------------------
<1> Я, безусловно, отдаю себе отчет в том, что настоящее дело отличается от рядового случая выдворения иммигранта второго поколения тем, что родители г-на Бельджуди, когда они обосновались во Франции, были не "иммигрантами" в строгом смысле слова, а французскими гражданами, приехавшими жить в свою страну. Тем не менее мне кажется оправданным не принимать здесь во внимание эту разницу.
<2> Данный вопрос имеет, по-видимому, более ограниченное значение в государствах - членах, в которых в силу права земли иммигранты второго поколения имеют право на гражданство в силу рождения на территории этого государства; в таком случае, вероятно, точнее будет говорить о высылке "интегрированных иностранцев", а не о высылке "иммигрантов второго поколения".
Я считаю, что просто гражданство само по себе не является объективным и разумным оправданием разных подходов к высылке кого-либо из страны, которую в обоих случаях можно назвать его "собственной страной". Вот почему я без колебаний ответил утвердительно на поставленный выше вопрос. Я понимаю, что все большее число государств - членов Совета Европы согласны с тем, что не следует высылать <3> из страны "интегрированных
иностранцев", как и граждан страны, причем отступление от этого правила может быть оправданным лишь в исключительных случаях.
--------------------------------
<3> Этот принцип уже принят в рамках международного Пакта о гражданских и политических правах, статья 12 п. 4 которого гласит: "Никто не может быть произвольно лишен права въезда в свою страну"; из этого вытекает, что запрет на высылку распространяется не только на граждан своего государства, но и, как это вытекает из формулировки "своя собственная страна", на всех "интегрированных иностранцев" (например, на иммигрантов второго поколения): (см. Nowak М. CCPR-Kommentar, Art. 12, Randnummern 45-51; Van Dijk et Van Hoof. De Europese Conventie, 2nd edition, p. 551; Velu et Ergec. La Convention Eur. DH, § 372, p. 322).
Моя собственная страна входит в число этих государств <4>, и, начиная с 1981 г., за исключением периода с 1986 г. по 1989 г., такое же положение дел существует во Франции <5>.
--------------------------------
<4> См. версию 1990 г. "Circular on Aliens": Nederlandse Staatscourant". 12 maart 1990, no. 50; см. также на эту тему: Groenendijk. Nederlands Juristenblad. 1987, p. 1341 et seq.; Swart, Preadvies, Nederlandse Juristen-vereniging. 1990, § 35, p. 242 et seq.
<5> См. п. 42 - 50 Решения Суда.
На мой взгляд, Суду следовало бы исходить в своем Решении из вышеуказанного принципа и сделать заключение об отсутствии в данном случае исключительных обстоятельств, оправдывающих отступление от этого принципа. При такой мотивировке Решения можно было бы достичь того, чего не удалось достичь Решением по делу Мустакима <6>, как и настоящим Решением, а именно установления определенного уровня правовой безопасности, которая представляется особенно желательной в этой области.
--------------------------------
<6> Решение от 18 февраля 1991 г. Серия A, т. 193.
3. Как совершенно справедливо подчеркнул г-н Шермер <7>, последнее соображение является также аргументом в пользу того, чтобы Решение Суда мотивировать, по возможности, нарушением права на частную жизнь, поскольку, хотя не все "интегрированные иностранцы", которым угрожает высылка, состоят в браке, у всех у них есть частная жизнь.
--------------------------------
<7> См. его совпадающее мнение, приложенное к заключению Комиссии по данному делу, с. 48 и 49.
Я считаю такую мотивировку возможной. Высылка из страны необратимым образом разрывает все социальные связи между высылаемым лицом и обществом, в котором он живет, а я думаю, что все эти связи могут быть включены в понятие частной жизни в смысле статьи 8. При поверхностном рассмотрении создается впечатление, что в этой статье выражена иная точка зрения. В целом в ней гарантируется иммунитет тесного круга лиц, внутри которого каждый проживает свою собственную частную жизнь по своему усмотрению. Понятие "тесный круг" предполагает существование "внешнего мира", который, по логике вещей, не входит в понятие частной жизни. Однако по зрелом размышлении приходится констатировать, что понятие "тесный круг" оказывается слишком ограниченным. Слова "семейная жизнь" уже расширяют этот круг, однако есть еще и близкие родственники, с которыми, в строгом смысле слова, семейной жизни не существует. Тем не менее отношения с такими лицами, например со своими родителями, вне всякого сомнения входят в сферу отношений, уважение которых гарантирует статья 8. То же самое можно сказать по поводу отношений с любовниками и друзьями. Я разделяю, таким образом, мнение Комиссии, которая неоднократно заявляла, что понятие "уважение частной жизни" "включает также, в определенной мере, право устанавливать и поддерживать связи с другими людьми, в частности в сфере эмоциональных отношений, для развития и становления своей собственной личности" <8>.
--------------------------------
<8> См. inter alia D.R., т. 5, с. 86 - 87; D.R., т. 10, с. 100; Серия B, т. 36, с. 25 - 26.
Если, поступая таким образом, Комиссия имела в виду дать определение понятия "частная жизнь" в смысле статьи 8 (как это было предложено Doswald-Beck в Human Rights Law Journal, 1983, p. 288), то я должен выразить свое несогласие с такой формулировкой: "очень трудно дать определение этого понятия", и, на мой взгляд, не наступило еще время браться за эту задачу.
На мой взгляд, Решения Суда по делу Даджен против Соединенного Королевства, по делу Риз против Соединенного Королевства, по делу Косси против Соединенного Королевства и по делу Б. против Франции <9> основаны на мысли о том, что "в определенной мере "внешние" отношения одного человека с другими (за пределами "тесного круга") относятся к области частной жизни" <10>.
--------------------------------
<9> Решения от 22 октября 1981 г., 17 октября 1986 г., 27 сентября 1990 г. и 25 марта 1992 г. Серия А, т. 45, 106, 184 и 232-С.
<10> См. также: Velu et Ergec. La Convention Enr. DH § 652 p. 535 et seq.
В основе упомянутого выше запрета высылки своих собственных граждан лежит, по-видимому, та же самая мысль: когда говорят о гражданах страны, то почти всегда в первую очередь имеют в виду тех, кого с этой страной связывают особенно тесные и многочисленные узы, т.к. они родились в этой стране и воспитывались <11> в семье, многие поколения которой издавна живут на этой земле <12>; по всей видимости, было сочтено неприемлемым, чтобы государство, вынуждая таких лиц покинуть страну и никогда более в нее не возвращаться, необратимо разрывало эти связи.
--------------------------------
<11> См. п. 88 Решения Суда от 28 мая 1985 г. по делу Абдулазиз, Кабал и Балкандали против Соединенного Королевства. Серия A, т. 94, с. 41.
<12> О том, что история жизни отдельного человека и связанные с ним личные воспоминания могут относиться к тем сферам, уважение которых гарантируется статьей 8, см. Решение Суда от 7 июля 1989 г. по делу Гаскин против Соединенного Королевства (Серия A, т. 160).
Резюмируя сказанное, я думаю, что высылка какого-либо лица, особенно (как в данном случае) в страну, где условия жизни резко отличаются от тех, к которым он привык, и где, ощущая себя иностранцем в обстановке чуждой ему культуры, он рискует жить почти в полной социальной изоляции, является нарушением его права на частную жизнь.



EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF BELDJOUDI v. FRANCE
JUDGMENT
(Strasbourg, 26.III.1992)
In the case of Beldjoudi v. France <1>,
The European Court of Human Rights, sitting, in accordance with Article 43 (art. 43) of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") <2> and the relevant provisions of the Rules of Court, as a Chamber composed of the following judges:
--------------------------------
Notes by the Registrar
<1> The case is numbered 55/1990/246/317. The first number is the case"s position on the list of cases referred to the Court in the relevant year (second number). The last two numbers indicate the case"s position on the list of cases referred to the Court since its creation and on the list of the corresponding originating applications to the Commission.
<2> As amended by Article 11 of Protocol No. 8 (P8-11), which came into force on 1 January 1990.
Mr R. Ryssdal, President,
Mr F. Matscher,
Mr L.-E. Pettiti,
Mr C. Russo,
Mr A. Spielmann,
Mr J. De Meyer,
Mr N. Valticos,
Mr S.K. Martens,
Mr R. Pekkanen,
and also of Mr M.-A. Eissen, Registrar, and Mr H. Petzold, Deputy Registrar,
Having deliberated in private on 25 October 1991 and 26 February 1992,
Delivers the following judgment, which was adopted on the last-mentioned date:
PROCEDURE
1. The case was referred to the Court by the European Commission of Human Rights ("the Commission") on 12 November 1990, within the three-month period laid down by Article 32 para. 1 and Article 47 (art. 32-1, art. 47) of the Convention. It originated in an application (no. 12083/86) against the French Republic lodged with the Commission under Article 25 (art. 25) by Mr Mohand Beldjoudi, an Algerian citizen, and his wife Mrs Martine Beldjoudi {nee} Teychene, a French national, on 28 March 1986.
The Commission"s request referred to Articles 44 and 48 (art. 44, art. 48) and to the declaration whereby France recognised the compulsory jurisdiction of the Court (Article 46) (art. 46). The object of the request was to obtain a decision as to whether the facts of the case disclosed a breach by the respondent State of its obligations under Article 8 (art. 8), taken either alone or together with Article 14 (art. 14+8), and Articles 3, 9 and 12 (art. 3, art. 9, art. 12).
2. In response to the enquiry made in accordance with Rule 33 para. 3 (d) of the Rules of Court, the applicants stated that they wished to take part in the proceedings and designated the lawyer who would represent them (Rule 30).
3. On 22 November 1990 the President decided that, in the interests of the proper administration of justice, this case should be considered by the Chamber constituted on 24 May 1990 to hear the Djeroud case <3> (Rule 21 para. 6). It included ex officio Mr L.-E. Pettiti, the elected judge of French nationality (Article 43 of the Convention) (art. 43), and Mr R. Ryssdal, the President of the Court (Rule 21 para. 3 (b)). The other seven members, whose names had been drawn by lot, were Mr F. Matscher, Mr J. Pinheiro Farinha, Sir Vincent Evans, Mr C. Russo, Mr J. De Meyer, Mr N. Valticos and Mr R. Pekkanen (Article 43 in fine of the Convention and Rule 21 para. 4) (art. 43). Subsequently, Mr S.K. Martens and Mr A. Spielmann, substitute judges, replaced Sir Vincent Evans and Mr Pinheiro Farinha, who had resigned from the Court and whose successors had taken up their duties before the hearing (Rules 2 para. 3, 22 para. 1 and 24 para. 1).
--------------------------------
<3> Note by the Registrar: case no. 34/1990/225/289, struck out of the list on 23 January 1991 following a friendly settlement (Series A no. 191-B).
4. As President of the Chamber (Rule 21 para. 5) Mr Ryssdal, through the Registrar, consulted the Agent of the French Government ("the Government"), the Delegate of the Commission and the lawyer for the applicants on the organisation of the procedure (Rule 37 para. 1 and Rule 38). Pursuant to the orders made in consequence, the Registrar received the applicants" memorial on 29 April 1991 and the Government"s memorial on 30 April. On 8 July the Secretary to the Commission informed him that the Delegate would submit his observations at the hearing.
5. Counsel for the applicants wrote to the President on 14 October 1991, as did the Agent of the Government on 17 October, on the question whether Mr Beldjoudi would be able to attend the hearing in person, despite his detention (Article 4 para. 1 (a) of the European Agreement relating to Persons Participating in Proceedings before the European Commission and Court of Human Rights).
6. In accordance with the President"s decision, the hearing took place in public in the Human Rights Building, Strasbourg, on 21 October 1991. The Court had held a preparatory meeting beforehand.
There appeared before the Court:
(a) for the Government
Mr J.-P. Puissochet, Director of Legal Affairs, Ministry of Foreign Affairs, Agent,
Mrs E. Florent, Administrative Court Judge, on secondment to the Department of Legal Affairs, Ministry of Foreign Affairs,
Mr R. Riera, Head of the Litigation Section, Department of Civil Liberties and Legal Affairs, Ministry of the Interior, Counsel;
(b) for the Commission
Mr H. Danelius, Delegate;
(c) for the applicants
Mr B. Donche, avocat, Counsel.
The Court heard addresses by Mr Puissochet for the Government, Mr Danelius for the Commission and Mr Donche for the applicants, as well as their replies to its questions.
Mr Beldjoudi was able to attend the hearing in person.
7. At the hearing, the Agent of the Government and the lawyer representing the applicants produced various documents. On that day and the following day, the former also provided certain information.
8. On 18 November the Agent supplied further information and observations, and produced certain documents, as the President had invited him to do during the hearing.
In a letter received at the registry on 6 December, the lawyer for the applicants made observations on these documents, and produced a schedule of costs and fees.
On 21 February 1992, the Government submitted a memorandum.
AS TO THE FACTS
I. The circumstances of the case
A. Introduction
9. Mr Mohand Beldjoudi, who is a mechanic by profession, is an Algerian citizen. He was born in France on 23 May 1950, in Courbevoie (Hauts-de-Seine department). He lived with his parents in the Paris region until October 1969. His parents were born in Algeria in 1909 and 1926 respectively. That country was a French department at the time, and became independent on 3 July 1962, following the Evian "Agreements" of 19 March 1962. In common with their children, they were deemed to have lost French nationality on 1 January 1963 (Law of 20 December 1966 - see paragraph 58 below), because they had not made a declaration recognising French nationality before 27 March 1967 (section 2 of the Order of 21 July 1962 - see paragraph 57 below). Mr Beldjoudi"s father arrived in metropolitan France in 1926 and served in the French army from 1931 to 1955. He subsequently worked until his retirement in 1970 as an assistant, later a civil servant, in the Ministry of Public Health and Population Affairs, this being a post reserved for French nationals. He died in Colombes (Hauts-de-Seine) in 1986.
Mohand Beldjoudi"s mother, who left Algeria in 1948, and four of his brothers and sisters - all born in metropolitan France prior to 1 January 1963 - each have an Algerian national identity card. They reside in France, where they hold residence permits which are valid for ten years and are renewable. The youngest sister resumed French nationality on 20 July 1988.
10. Mrs Martine Teychene was born in France on 8 November 1951, both her parents being French. She has French nationality and works as a secretary.
11. The applicants were married at Colombes on 11 April 1970, after living together for some time. They live at La Garenne-Colombes (Hauts-de-Seine); they have no children.
12. Over the years Mr Beldjoudi was convicted and received custodial sentences as follows:
(a) 27 March 1969, eight months" imprisonment for assault and battery (Paris Criminal Court);
(b) 29 July 1974, six months" imprisonment for driving a vehicle without a licence and possession of category one or category four weapons or ammunition (same court);
(c) 10 January 1976, eighteen months" imprisonment, of which fourteen months suspended, and four years" probation for theft (Paris Court of Appeal);
(d) 25 November 1977, eight years" imprisonment for aggravated theft (Hauts-de-Seine Assize Court);
(e) 28 March 1978, three months" imprisonment for acquisition and possession of category one or category four weapons or ammunition (Nanterre Criminal Court);
(f) 4 February 1986, eighteen months" imprisonment, of which ten months suspended, and five years" probation for assault and battery and criminal damage (same court).
13. His periods of imprisonment before 1991, pending trial or after conviction, were as follows:
(a) 20 July - 17 September 1968, one month and twenty-eight days;
(b) 25 August - 8 October 1973, one month and fourteen days;
(c) 3 April - 21 August 1974, four months and eighteen days;
(d) 26 March 1975 - 4 December 1981, six years, eight months and eight days;
(e) 20 October 1985 - 25 April 1986, six months and five days.
Their total length was almost seven years, ten months and two weeks.
14. On 17 January 1991 the applicant was detained on remand at {Fleury-Merogis} <*> (Essonne) and his wife was placed under judicial supervision in Ecos (Eure), both having been charged with aggravated receiving of stolen property by an investigating judge at the Melun tribunal de grande instance (Seine-et-Marne).
--------------------------------
<*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
In a judgment of 23 January 1992 the Indictments Division of the Paris Court of Appeal ordered Mr Beldjoudi"s release subject to judicial supervision.
B. The deportation proceedings
1. The deportation order
15. The Minister of the Interior had on 2 November 1979 issued a deportation order against Mr Beldjoudi, on the ground that his presence on French territory was a threat to public order (ordre public).
The order, which was in accordance with the opinion of the Commission on Deportation of Aliens (Commission d"expulsion des {etrangers}), was served on the applicant on 14 November 1979 at Melun Prison.
2. The requests for the order to be withdrawn
16. Mr Beldjoudi requested the Minister of the Interior on five occasions to withdraw the order. The last request, of 8 August 1984, was the only one to receive a reply. This was sent to his lawyer on 4 December 1989 by the Director of the Department of Civil Liberties and Legal Affairs at the Ministry of the Interior, and read as follows:
"Following the decision of the European Commission of Human Rights of 11 July 1989 declaring Mr Beldjoudi"s application admissible [(see paragraph 62 below)], you again drew my attention to your client"s case. You wished in particular to know whether the Minister might be prepared to consider a friendly settlement of this matter.
In the light of a careful re-examination of Mr Beldjoudi"s case, the Minister issued a compulsory residence order ({arrete d"assignation a residence}) on 31 August 1989 for the Hauts-de Seine department, where the applicant has his habitual residence.
The residence document issued to him has attached to it permission to undertake paid work.
This goodwill decision in favour of Mr Beldjoudi, which has been taken in view of his family ties, may be continued if his conduct is not in conflict therewith.
I confirm, however, that in view of the seriousness and the number of the offences committed by Mr Beldjoudi, it has not appeared possible to revoke the deportation order issued against him.
..."
17. The compulsory residence order was served in November 1989.
3. The appeal for the order to be set aside
(a) Before the Versailles Administrative Court
18. On 27 December 1979 Mr Beldjoudi appealed to the Paris Administrative Court for the deportation order to be set aside. Having been born in France of parents who were themselves French at the time, he was to be regarded as French and hence not liable to deportation; further, he had no ties with Algeria and had been married to a Frenchwoman for nearly ten years.
19. The Conseil d"Etat assigned the case to the Versailles Administrative Court, within whose local jurisdiction it fell.
20. On 27 November 1980 that court ordered additional investigative measures: it asked the Minister of the Interior to submit his observations on the applicant"s latest memorial and to produce a copy of the decree of 16 September 1970 refusing him French nationality (see paragraph 32 below).
21. In an interlocutory judgment of 14 October 1983 it decided to adjourn the case until the ordinary courts had decided the question of Mr Beldjoudi"s nationality (see paragraphs 34 and 35 below).
22. On 8 February 1984 Mr Beldjoudi turned down the provisional residence permit which had been offered to him by the prefecture of the Hauts-de-Seine department, on the grounds that by accepting it he would be acknowledging that he was of Algerian nationality.
23. Mr Beldjoudi resumed the proceedings on 20 January 1988, submitting a supplementary memorial, without waiting for a decision on his appeal to the Court of Cassation (see paragraph 41 below). He argued from a law of 9 September 1986, which had amended the second paragraph of section 25 of the 1945 Order on which the deportation order was based: having been habitually resident in France from birth, he could not be the subject of such an order, as he had not been convicted and sentenced to a term of imprisonment of at least six months not suspended or one year suspended in respect of offences committed after the coming into force of that law.
24. On 18 February 1988 Mr Beldjoudi added to his supplementary memorial. With reference to Article 8 (art. 8) of the Convention, he maintained that implementation of the said order would be a serious interference with the respect due to his private and family life; he pointed out in this connection that he had been married to a Frenchwoman since 1970, he had been born in France, had lived there uninterruptedly and had received a French education and upbringing there.
25. On 21 April 1988 the court dismissed the appeal for the following reasons:
"Considering that by the order dated 2 November 1979 the Minister of the Interior, following the opinion of the special commission set up under section 25 of the Order of 2 November 1945, ordered the deportation of Mr Beldjoudi, an Algerian citizen, who had been convicted by a criminal court on 25 November 1977 and sentenced to eight years" imprisonment for aggravated theft;
Considering that it does not appear from the case-file that the Minister, in deciding that the presence of Mr Beldjoudi was a threat to public order and consequently ordering his deportation, failed to examine all the evidence relating to the applicant"s conduct or assessed that conduct in a manifestly erroneous manner; and that it is not alleged that this assessment was based on material errors of fact;
Considering that Mr Beldjoudi is not justified in relying on provisions emanating from the Declaration of the Rights of Man and of the Citizen, claiming to this end the benefit of provisions in section 25 of the Order of 2 November 1945 as amended in a version subsequent to the decision appealed against; that having regard to the fact that the measure taken against the applicant was necessary for public safety, he is not entitled to take advantage of the provisions of Article 8 (art. 8) of the European Convention on Human Rights and Fundamental Freedoms;".
(b) Before the Conseil d"Etat
26. Mr Beldjoudi appealed to the Conseil d"Etat on 17 June 1988, asking it to quash the judgment of 21 April 1988 and set aside the order of 2 November 1979 as being ultra vires.
27. The Government Commissioner (commissaire du Gouvernement), Mr Ronny Abraham, made the following submissions:
"The majority of the grounds of appeal should not keep you long. One of them, however, should induce you to re-examine, and in our opinion to amend, your case-law on a point which is of considerable importance.
...
According to the appellant, the deportation order against him is in breach of Article 8 (art. 8) [of the Convention], as it constitutes an excessive interference with his family life. Mr Beldjoudi has been married to a Frenchwoman since 11 April 1970. He had thus been so married for over nine years at the time of the decision appealed against.
In the current state of your case-law this ground of appeal would have to be dismissed as ineffective.
Thus in a decision of 25 July 1980, Touami ben Abdeslem, [Recueil Lebon, tables], p. 820, and JCP [Juris-Classeur {periodique}] 1981.II.19.613, note Pacteau, your court held that an alien "cannot to any effect rely on ... the provisions of Article 8 (art. 8) of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ... in support of his submissions asking for the deportation order against him to be set aside". Making the same point, but expressed slightly differently, the Chrouki judgment of 6 December 1985 found that Article 8 (art. 8) of the European Convention on Human Rights did not prevent exercise of the power conferred on the Minister of the Interior by section 23 of the Order of 2 November 1945, and dismissed the ground of appeal without further consideration (appeal no. 55912).
This is the dominant line of your case-law, although there are also some decisions in which you appear rather to have taken a position on the merits and circumstances of the case in order to reject the ground of appeal: the Bahi decision of 6 February 1981, for instance, held that the requirements of Article 8 (art. 8) of the Convention could not in the particular case prevent a deportation order, but the wording used is too lapidary to be seen as a real change of direction of your case-law.
Whatever the position may be on these uncertainties, we will suggest to you today that you definitely abandon the solution laid down in the Touami ben Abdeslem judgment and adopt an entirely new approach to the question before us.
There are three principal reasons why we suggest this new approach to you.
The first reason is a negative one. It is that we do not really see what can justify the radically unfavourable answer given in 1980.
You surely did not intend to deny Article 8 (art. 8) of the Convention its character as a provision which is directly applicable in the domestic legal order. All your case-law is consistent as to the direct effect of the European Convention on Human Rights, nor does the actual wording of the Touami judgment in any way suggest such an interpretation, as Article 8 (art. 8) was not rejected as such, but only with reference to the removal of aliens.
Was it your intention rather to apply the technique of the "screen law", considering that as the law gives a complete and exclusive definition of the legal conditions for deportation, the addition of supplementary conditions derived from international agreements would amount to disregarding the legislature"s intention? If that was the reason for your decision at the time, it would clearly no longer be applicable today, following your plenary court decision of 20 October 1989 in the Nicolo case, according to which treaties take precedence over laws, even if the laws postdate them. But we doubt whether this was the explanation of your decision in Touami: the decision related to a 1978 deportation order; but at that time the relevant internal legislation was not subsequent but prior to France"s ratification of the Convention, and the "screen law" theory explanation is thus not tenable.
More simply, it seems probable to us that you considered that a deportation order was not in itself an interference with the alien"s family life: if the alien has family ties on French territory, nothing prevents the other members of the family group leaving France with him. But this is a very theoretical way of looking at things. It is no doubt correct that in certain cases there is nothing to prevent the family leaving French territory; but in other cases, especially if the alien has a spouse or children of French nationality, it may be difficult on practical or even legal grounds for the other members of the family to follow him, with the effect that the expulsion measure jeopardises the pursuit of an ordinary family life. In any event, it is in our opinion not possible to state that a deportation measure can never of itself be capable of interfering with the family life of the person concerned, and there is no reason to dismiss a priori as ineffective a ground of appeal based on Article 8 (art. 8).
There is a second reason which supports us in this view: your case-law is not at all in harmony with that developed by the European Court of Human Rights in recent years.
In the Berrehab v. the Netherlands judgment of 21 June 1988 the Strasbourg Court defined for the first time the possible impact of Article 8 (art. 8) on expulsion measures against aliens. The substance of its decision was that where the alien has real family ties in the territory of the State in which he is resident and the expulsion measure is such as to jeopardise the maintenance of those ties, the measure is justified with regard to Article 8 (art. 8) only if it is proportionate to the legitimate aim pursued, in other words, if the interference with family life which follows from it is not excessive with respect to the public interest to be protected. This balance between the public and private interests induced the Court to find in the Berrehab case that there had been a violation of the Convention by the Netherlands, with respect to an alien who was the father of a child born of a (dissolved) marriage with a Netherlands woman and who had been refused renewal of his residence permit for purely economic reasons, reasons which were indeed legitimate, but which led in the particular case to consequences whose seriousness was not proportionate to the public interest pursued.
Such an intellectual approach ought not to disconcert you, and we see nothing to prevent you henceforth adopting it as yours with reference to the deportation of aliens, provided of course that Article 8 (art. 8) of the Convention is in fact pleaded.
Reviewing proportionality is among your tried and tested techniques, and the concept of a balance to be struck between divergent public and private interests is certainly not unfamiliar to you, since you constantly make use of it in certain contexts. Admittedly, the field of deportation has until now been dominated rather by the concept of discretionary power and its corollary of a limited power of review restricted to manifest abuse of discretion. But even in this field you carry out a complete review where the statutory provisions require this - as in the case of the concepts of "absolute urgency" and "compelling necessity for national security" which exceptionally permit the expulsion of aliens belonging to categories who in principle are protected against such a measure, under the legislation in force after 1981 - and in our opinion the same should apply in the case of the application of Article 8 (art. 8) of the Convention.
Furthermore - and here we come to our final argument - maintaining your case-law as in Touami ben Abdeslem would have the awkward consequence of making appeals to the Strasbourg institutions directly available to aliens who were the subject of a deportation order and complained of an interference with their family life, without their being obliged first to have recourse to the domestic courts.
For it is a known fact that, according to the consistent case-law of the European Commission of Human Rights, the rule that domestic remedies must first be exhausted, which under Article 26 (art. 26) of the Convention is a condition of admissibility of individual applications submitted to the Commission, must be understood as imposing on an applicant the obligation only to have prior recourse to domestic remedies which have a reasonable chance of success, having regard in particular to the case-law of the highest courts, with the effect that a definite line of caselaw excluding a priori the taking into account of Article 8 (art. 8) of the Convention would entitle an alien to take his claims directly to the European institutions.
The present case is a perfect illustration of this. Without waiting for you to give a decision and hence before having exhausted all possible domestic remedies, Mr Beldjoudi lodged with the European Commission of Human Rights an application complaining of a violation of Article 8 (art. 8) of the Convention which he claimed to be the victim of. Despite the proceedings still pending before you, the European Commission of Human Rights declared the application admissible in a decision of 11 July 1989, referring in particular to your Touami ben Abdeslem decision.
Further, after adopting its report, the European Commission of Human Rights referred the application to the European Court of Human Rights, and the same case is thus simultaneously pending before you and before the Strasbourg Court, which will no doubt give a decision this year. This is an exceptional situation, which cannot be regarded as satisfactory or normal with respect to the control machinery set up by the European Convention on Human Rights, which is based on the concept of the subsidiarity of control by the European institutions to control by the domestic courts.
The only way to avoid such a situation occurring again, and indeed to avoid the domestic courts losing jurisdiction altogether in favour of the European Court, consists in you yourselves reviewing compliance with Article 8 (art. 8) rather than leaving this task to the Strasbourg institutions, whom incidentally you would not be doing a favour by allowing applicants immediate access to them.
If you agree with us on this question of principle, you will then have to make a decision on two points in the present case: firstly, does the deportation of Mr Beldjoudi constitute an "interference" with his "right to respect for his family life", to use the language of Article 8 (art. 8)? Secondly, is this "interference" necessary and proportionate to the aim pursued, in the circumstances of the case?
We suggest that you answer both questions in the affirmative.
In our opinion, it cannot be doubted that the deportation of the applicant jeopardises his family life to a certain extent.
No doubt the possibility cannot be excluded of his French spouse being able to follow him abroad, which in practice means to Algeria. But it must be admitted that that would not be easy, and that legal and practical obstacles could make it difficult for the couple to restart life abroad.
However, the serious nature of the offences committe

<ПРОТОКОЛ n 10 К ЕВРОПЕЙСКОЙ КОНВЕНЦИИ О ЗАЩИТЕ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА И ОСНОВНЫХ СВОБОД> (ets n 146) [рус., англ.](Подписан в г. Страсбурге 25.03.1992)  »
Международное законодательство »
Читайте также