ПОСТАНОВЛЕНИЕ Европейского суда по правам человека от 25.02.2003"ДЕЛО "РЕМЕН (roemen) И ШМИТ (schmit) ПРОТИВ ЛЮКСЕМБУРГА" [рус., англ.]


[неофициальный перевод] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ЧЕТВЕРТАЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО "РЕМЕН (ROEMEN) И ШМИТ (SCHMIT) ПРОТИВ ЛЮКСЕМБУРГА"
(Жалоба N 51772/99)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ СУДА
(Страсбург, 25 февраля 2003 года)
По делу "Ремен и Шмит против Люксембурга" Европейский суд по правам человека (Четвертая секция), заседая Палатой в составе:
--------------------------------
<*> Перевод на русский язык Берестнева Ю.Ю.
сэра Николаса Братца, Председателя,
М. Пеллонпяя,
Э. Пальм,
В. Стражнички,
М. Фишбаха,
Й. Касадеваля,
С. Павловского, судей,
а также при участии М. О"Бойла, Секретаря Секции Суда,
заседая 4 февраля 2003 г. за закрытыми дверями,
вынес следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой (N 51772/99), поданной в Европейскую комиссию по правам человека 23 августа 1999 г. против Великого Герцогства Люксембург двумя подданными Люксембурга Робертом Ременом (Robert Roemen) и Анн-Мари Шмит (Anne-Marie Schmit) (далее - заявители), в соответствии со статьей 34 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.
2. Интересы заявителей в Европейском суде представлял Д. Шпильман (D. Spielmann), член Люксембургской адвокатуры. Власти Люксембурга были представлены своим Уполномоченным при Европейском суде по правам человека, членом Люксембургской адвокатуры Р. Нотаром (R. Nothar).
3. Первый заявитель жаловался, в частности, что было нарушено его право журналиста не раскрывать своих источников информации. Второй заявитель жаловалась, главным образом, на необоснованное вмешательство в ее право на уважение жилища.
4. Жалоба была передана на рассмотрение Второй секции Европейского суда (пункт 1 правила 52 Регламента Суда). В соответствии с пунктом 1 правила 26 в рамках Второй секции была создана Палата, которая должна была рассматривать данное дело (пункт 1 статьи 27 Конвенции).
5. 12 марта 2002 г. Европейский суд объявил жалобу частично приемлемой для рассмотрения по существу.
6. Выяснив мнения сторон, Палата решила, что не требуется проводить слушания по существу дела (пункт 3 правила 59 Регламента), и стороны в письменной форме ответили на замечания друг друга по существу дела.
7. 1 ноября 2001 г. был изменен состав секций Европейского суда (пункт 1 правила 25 Регламента). Дело было передано на рассмотрение Четвертой секции в новом составе (пункт 1 правила 52 Регламента).
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
8. Заявители родились в 1945 и в 1961 году соответственно и проживают в Люксембурге.
9. 21 июля 1998 г. первый заявитель, работавший журналистом, опубликовал в ежедневной газете "Летцебургер Журнал" ({Letzebuerger} <*> Journal) статью под заголовком "Министр В. обвинен в налоговом мошенничестве" (Minister W. der Steuerhinterziehung {uberfuhrt}). В статье заявитель написал, что министр нарушил Седьмую, Восьмую и Девятую Заповеди, совершив мошенничество с налогом на добавленную стоимость. Далее он указал, что политик правового толка мог бы более серьезно отнестись к завещанным Моисеем заповедям. Он добавил, что на министра был наложен налоговый штраф в размере 100000 люксембургских франков. В завершение заявитель написал, что поведение министра было особенно постыдным, так как он являлся государственным деятелем, который должен бы был подавать пример.
--------------------------------
<*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
10. Заявители представили документы, подтверждавшие, что штраф был наложен на министра 16 июля 1998 г. Директором Управления регистрации и государственной собственности (Administration de l"enregistrement et des domaines) в соответствии со статьей 72 (2) Закона о налоге на добавленную стоимость от 12 февраля 1979 г. Решение было вручено министру 20 июля 1998 г. Из документов следовало также, что 27 июля 1998 г. министр подал апелляционную жалобу на штраф в Окружной суд. В Постановлении от 3 марта 1999 г. Окружной суд признал штраф необоснованным, так как правонарушение, предусмотренное статьей 77 (2) Закона от 12 февраля 1979 г., не было обнаружено. Данное Постановление было обжаловано в Верховный Суд Люксембурга. Стороны не представили информации о дальнейшем движении данного дела.
11. Решение от 16 июля 1998 г. было прокомментировано в других газетах, таких как: ежедневник "Републикен Лоррен" ({Republicain} lorrain) и еженедельник "Летцебургер Ланд" ({Letzebuerger} Land). Член либеральной партии в Парламенте вынес данный вопрос на обсуждение Парламента.
12. После публикации статьи первого заявителя было инициировано два судебных процесса.
13. 24 июля 1998 г. министр подал в Окружной суд иск о возмещении вреда против первого заявителя и газеты "Летцебургер Журнал", утверждая, что они ошиблись, публикуя информацию о налоговом штрафе. Министр также ссылался на комментарии, которые, по его мнению, покушались на его честь. Постановлением от 31 марта 1999 г. Окружной суд отклонил иск министра на том основании, что на статью распространялась свобода печати. Постановлением от 27 февраля 2002 г. Апелляционный суд отменил Постановление Окружного суда.
14. 4 августа 1998 г. министр подал заявление о возбуждении уголовного дела.
15. 21 августа 1998 г. государственный прокурор просил следственного судью обвинить первого заявителя в получении информации, составлявшей профессиональную тайну и в разглашении профессиональной тайны неизвестным лицом или лицами. В своей просьбе прокурор утверждал: "Расследование должно установить, кто из гражданских служащих Управления регистрации и государственной собственности имел доступ к документам и передал информацию журналисту". Прокурор просил также следственного судью провести или принять меры для проведения обысков жилища первого заявителя, его имущества, офисов газеты "Летцебургер Журнал" и Управления регистрации и государственной собственности.
16. После этого были проведены различные обыски.
A. Обыск жилища и рабочего места первого заявителя
17. 19 октября 1998 г. следственный судья выдал два ордера на обыск в жилище и на рабочем месте первого заявителя. Судьей было поручено "искать и изымать все предметы, документы, имущество и/или другие вещи, которые (могли бы) способствовать установлению истины по вышеупомянутым преступлениям, или использование которых (могло бы) воспрепятствовать расследованию". В первом ордере уточнялось, что местами, которые необходимо было обыскать, являлись "жилище и имущество Роберта Ремена..., любое место, в котором он мог находиться, принадлежавшие ему или используемые им автомобили".
18. Обыски были проведены 19 октября 1998 г., но никаких доказательств обнаружено не было.
19. 21 октября 1998 г. первый заявитель ходатайствовал о признании незаконными ордеров от 9 октября 1998 г. и всех следственных действий, проведенных в соответствии с ними, в частности, обысков 19 октября 1998 г. В подтверждение своего ходатайства и в дополнение к доводам, основанным на национальном законодательстве, первый заявитель жаловался на нарушение статьи 10 Конвенции, особо отметив свое право журналиста на защиту источников информации.
20. Окружной суд в закрытом заседании отклонил оба ходатайства двумя приказами от 9 декабря 1998 г. Суд отметил, что министр жаловался на ряд вопросов, включая незаконное предоставление информации первому заявителю служащими Управления регистрации и государственной собственности, которую первый заявитель якобы использовал в клеветнической и позорящей газетной статье. Эти вопросы могли стать составом различных преступлений, включая разглашение профессиональной тайны, нарушение налоговой конфиденциальности, кражу, использование результатов преступного деяния, клевету и диффамацию. Окружной суд заявил, что статья 11 Кодекса о государственной службе (statut {general} des fonctionnaires) запрещала гражданским служащим раскрывать информацию конфиденциального характера, полученную ими при исполнении своих служебных обязанностей. В соответствии с Общим законом о налогах признавалось преступлением разглашение конфиденциальной налоговой информации, а в соответствии со статьей 458 Уголовного кодекса признавалось преступлением разглашение конфиденциальной информации, полученной при исполнении своих профессиональных обязанностей. Что касается использования результатов преступного деяния, Окружной суд сказал, что статья 505 Уголовного кодекса применялась ко всем, кто каким-либо способом осознанно воспользовался результатами серьезного преступления (crime) или другого тяжкого правонарушения ({delit}). В соответствии с законодательным толкованием и судебными прецедентами статья об использовании результатов преступного деяния могла применяться также к недвижимой собственности, например, к требованиям, а также к промышленной тайне или информации, пользующимся профессиональной привилегией. В связи с этим тот факт, что обстоятельства, при которых была получена собственность, не были полностью установлены, играл незначительную роль, если предполагаемое лицо, использовавшее результаты преступного деяния, знало об их незаконном происхождении; классификация первичного преступления не имела значения. Окружной суд признал, что судебный следователь, рассматривавший дело, имел право санкционировать проведение следственного действия, чтобы подтвердить уже имеющиеся в его распоряжении доказательства. Суд добавил также, что статья 10 Конвенции не была нарушена, так как обыски, которые проводились с целью сбора доказательств и установления истины по возможным преступлениям, повлекшим и облегчившим публикацию газетной статьи, не нарушили свободу выражения мнения или свободу печати.
21. Двумя постановлениями от 3 марта 1999 г. Апелляционный суд в закрытом заседании отклонил апелляции на судебные приказы от 9 декабря 1998 г.
B. Обыск офиса второго заявителя
22. 19 октября 1998 г. следственный судья выдал подлежащий немедленному исполнению ордер на обыск офиса второго заявителя. (Второй заявитель была адвокатом первого заявителя в национальных судах).
23. В ходе обыска следователи изъяли письмо от 23 июля 1998 г. от директора Управления регистрации и государственной собственности на имя Председателя Правительства с надписью от руки: "Главам Управления. Письмо отправляется для вашего рассмотрения под грифом "Секретно". Заявитель объяснил, что письмо было анонимно отправлено в редакторский отдел газеты "Летцебургер Журнал", и первый заявитель сразу же передал его своему адвокату, второму заявителю.
24. 21 октября 1998 г. было подано ходатайство о признании незаконными ордера на обыск и всех последующих следственных действий.
25. Окружной суд в закрытом заседании удовлетворил данное ходатайство на том основании, что в нарушение статьи 35 Закона об адвокатуре в отчете полицейского управления, исполнявшего ордеры от 19 октября 1998 г., не содержалось замечаний вице-председателя Совета адвокатуры, присутствовавшего при обыске и изъятии. Окружной суд признал изъятие письма 19 октября 1998 г. незаконным и постановил вернуть письмо от 23 июля 1998 г. второму заявителю.
26. Письмо было возвращено 11 января 1999 г.
27. Однако в тот же день следственный судья выдал новый ордер на обыск с указаниями: "обыскать и изъять все предметы, документы, имущество и/или другие вещи, которые могли бы способствовать установлению истины по вышеупомянутым преступлениям, или использование которых могло бы воспрепятствовать расследованию, и, в частности, документ от 23 июля 1998 г. с пометкой о направлении главам управления". Письмо было снова изъято в тот же день.
28. 13 января 1999 г. второй заявитель ходатайствовал о признании ордера незаконным. Она утверждала, inter alia, что был нарушен принцип неприкосновенности офиса адвоката и привилегии, связанной с общением адвокатов со своими клиентами. Окружной суд в закрытом заседании отклонил данное ходатайство 9 марта 1999 г. Прежде всего, суд отметил, что следственный судья имел право проводить обыски даже в жилище и в офисах лиц, которые при исполнении своих профессиональных обязанностей получают конфиденциальную информацию и которые в соответствии с законом не могут раскрывать ее, а, кроме того, положения статьи 35 Закона об адвокатуре от 10 августа 1991 г. были соблюдены. Обыск и изъятие осуществлялись в присутствии судебного следователя, представителя прокуратуры и председателя Совета адвокатуры. Кроме того, участие председателя Совета адвокатуры и замечания, которые он счел необходимым сделать в связи с охраной профессиональной тайны, связанной с подлежащими изъятию документами, были запротоколированы в отчете полицейского управления.
29. Постановлением от 20 мая 1999 г. Апелляционный суд в закрытом заседании отклонил апелляционную жалобу на судебный приказ от 9 марта 1999 г.
C. Период после обысков
30. В письме от 23 июля 1999 г. первый заявитель осведомлялся у следственного судья о движении дела. Он жаловался, что не были предприняты некоторые дополнительные меры, и напомнил судье, что тот должен был соблюдать положения статьи 6 Конвенции. 27 сентября 2000 г. он отправил еще одно такое же напоминание.
31. 3 октября 2000 г. заявители представили в Европейский суд статью из опубликованного 29 сентября 2000 г. издания ежедневной газеты "д"Летцебургер Ланд" ({d"Letzebuerger} Land), в которой содержался следующий отрывок:
"... таким образом, расследование дела В. завершилось обыском в жилище служащего Управления регистрации и государственной собственности, члена Социалистической Партии, и записью входящих и исходящих телефонных вызовов, по крайней мере, еще двух членов (Социалистической Партии)...".
32. 18 апреля 2001 г. первый заявитель послал новое напоминание следственному судье, который ответил 23 апреля 2001 г.: "судебное следствие идет своим ходом".
33. Получив письмо первого заявителя от 13 июля 2001 г., следственный судья сообщил ему в тот же день, что расследование в полиции закончилось и материалы следствия были отправлены государственному прокурору для дачи им замечаний.
34. 16 октября 2001 г. первый заявитель напомнил прокурору о содержании статьи 6 Конвенции и то, что, хотя расследование дела продолжалось три года, ему еще не предъявили никакого обвинения.
35. 13 ноября 2001 г. первый заявитель получил повестку явиться на допрос 30 ноября 2001 г. в связи с обжалуемыми преступлениями. Ему сообщили, что он имел право отвечать на вопросы в присутствии адвоката.
36. 30 ноября 2001 г. первый заявитель был обвинен судебным следователем в "использовании информации, полученной с нарушением профессиональной тайны".
37. Заявители представили статью, опубликованную 9 января 2002 г. в газете "Ле Котидиен" (Le Quotidien), в которой говорилось, что Председатель Правительства "считал, что методы, использованные судебным следователем при расследовании разглашения профессиональной тайны, были "несоразмерны".
38. Окружной суд в закрытом заседании, состоявшемся 1 июля 2002 г., признал обвинения против первого заявителя ничтожными и не имеющими юридической силы, а материалы дела были отправлены компетентному следственному судье с указанием продолжить или завершить расследование.
39. 14 января 2003 г. заявитель направил в Европейский суд письмо судебного следователя от 9 января 2003 г., в котором сообщалось, что "судебное следствие закончено".
II. Применимое национальное законодательство
A. Общие правила проведения обысков и выемок
40. Статья 65 Кодекса уголовного расследования гласит: "Обыски проводятся в любом месте, где могут быть найдены предметы, с помощью которых может быть установлена истина".
41. Статья 66 этого Кодекса гласит: "Следственный судья проводит выемку всех предметов, документов, имущества и других вещей, перечисленных в пункте 3 статьи 31". Пункт 3 статьи 31 гласит, что может быть изъято: "... и вообще все, что может помочь установить истину, что может помешать расследованию, или, что подлежит конфискации или реституции".
B. Обыски и выемки в офисе адвоката
42. Статья 35 (3) Закона об адвокатуре от 10 августа 1991 г. гласит:
"Неприкосновенны рабочие места адвокатов и все формы их общения со своими клиентами. Если по гражданскому или уголовному делу в случаях, установленных законом, необходимо провести следственное действие против адвоката или в отношении адвоката, такое следственное действие должно исполняться в присутствии председателя Совета адвокатуры или его представителя, или после того, как председатель Совета адвокатуры или его представитель были вызваны в должном порядке.
Председатель Совета адвокатуры или его представитель могут делать замечания органам власти, по чьему приказу проводятся следственные действия, затрагивающие охрану профессиональной тайны. Протокол выемки или обыска признается ничтожным и не имеющим юридической силы, если в нем не содержится сведений о присутствии или о должном уведомлении председателя Совета адвокатуры или его представителя, а также замечания председателя Совета адвокатуры или его представителя, которые они сочтут необходимым сделать, если таковые будут сделаны".
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статьи 10 Конвенции
43. Первый заявитель утверждал, что его право журналиста не раскрывать своих источников информации было нарушено при проведении различных обысков. В связи с этим он ссылался на статью 10 Конвенции, которая гласит:
"1. Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ. Настоящая статья не препятствует государствам осуществлять лицензирование радиовещательных, телевизионных или кинематографических предприятий.
2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия".
A. Доводы, представленные в Европейском суде
1. Первый заявитель
44. Первый заявитель утверждал, что обыски являлись вмешательством в его права, гарантированные статьей 10 Конвенции. Обыски проводились с целью установления личности лица, ответственного за предполагаемое разглашение профессиональной тайны, другими словами, источника информации журналиста. Оспариваемые следственные действия были несоразмерными и, вероятно, имели целью воспрепятствовать журналистам исполнять свою главную роль "сторожевых псов", информируя общество о событиях общественного значения. Личность лица, ответственного за разглашение профессиональной тайны, могла быть установлена другими способами, например, путем допроса служащих Управления регистрации и государственной собственности. Кроме того, полноценным доказательством необязательности проведения обысков для предупреждения беспорядков или преступлений было то, что следственные органы не смогли больше ничего предпринять после проведения обысков.
2. Власти Люксембурга
45. Власти Люксембурга заявили, что, напротив, действия национальных органов не являлись вмешательством в права заявителя, гарантированные статьей 10 Конвенции. Обыски не дали никакого результата, так как единственный изъятый документ не использовался первым заявителем в качестве источника его газетной статьи. В любом случае, вмешательство было предусмотрено законом, а именно статьей 65 Кодекса уголовного расследования, и преследовало законную цель предупреждения беспорядков или преступления. Кроме того, вмешательство было необходимо в демократическом обществе и соразмерно преследуемой цели. Подход, использованный в деле "Гудвин против Соединенного Королевства" (см. Постановление Европейского суда по делу "Гудвин против Соединенного Королевства" (Goodwin v. United Kingdom) от 27 марта 1996 г., Reports of Judgments and Decisions 1996-II), не может быть применен в настоящем деле. Во-первых, первого заявителя не принуждали раскрыть свои источники под страхом штрафа, а просто провели обыски, результатом которых явилось изъятие одного документа. Во-вторых, цель вмешательства в настоящем деле была гораздо более важной, чем защита экономических интересов частного предприятия, как это было в деле "Гудвин против Соединенного Королевства". Расследование дела о разглашении профессиональной тайны было напрямую связано с нормальным функционированием государственных учреждений. Предупреждение и наказание данного преступления составляли, таким образом, "острую социальную необходимость", которая оправдывала вмешательство.
B. Мнение Европейского суда
1. Общие принципы
46. Свобода выражения мнения является одной из основ демократического общества, а гарантии, предоставляемые прессе имеют особое значение. Защита источников получения журналистами информации является краеугольным камнем свободы печати. Если бы не было такой защиты, источники могут воздерживаться от помощи прессе в информировании общества по вопросам общественного значения. В результате может быть подорвана роль прессы, как главного сторожевого пса общества, также уменьшится способность прессы предоставлять правильную и надежную информацию. Учитывая важность защиты источников информации для свободы печати в демократическом обществе, вмешательство не будет соответствовать статье 10 Конвенции, если оно не оправдано первостепенной задачей охраны общественных интересов. Ограничения конфиденциальности источников информации журналистов требуют очень тщательного изучения со стороны Европейского суда. Задача Европейского суда при осуществлении своей надзорной юрисдикции состоит не в том, чтобы заменить собой национальные органы, а скорее в том, чтобы пересмотреть на предмет соответствия статье 10 Конвенции решения, принятые национальными органами в пределах своего усмотрения. При этом Европейский суд должен рассмотреть обжалуемое "вмешательство" в свете дела в целом и определить, являются ли представленные национальными органами основания "относимыми и достаточными" (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Гудвин против Соединенного Королевства", pp. 500 - 501, § 39 и 40).
2. Применение вышеуказанных принципов
47. В настоящем деле Европейский суд признал, что обыски в жилище и на рабочем месте первого заявителя, несомненно, являлись вмешательством в его права, гарантированные пунктом 1 статьи 10 Конвенции. Данные следственные действия имели целью установление личности служащих Управления регистрации и государственной собственности, которые работали над делом о наложении налогового штрафа на министра. В связи с этим Европейский суд счел, что тот факт, что обыски оказались безрезультатными, не значил, что они не имели цели установить личность лица, ответственного за разглашение профессиональной тайны, другими словами, установить источник информации журналиста.
48. Вопрос состоял в том, могло ли данное вмешательство быть оправдано в соответствии с пунктом 2 статьи 10 Конвенции. Поэтому необходимо было выяснить, было ли вмешательство "предписано законом", преследовало ли оно законную цель, установленную в данном пункте, было ли оно "необходимым в демократическом обществе" (см. Постановление Европейского суда по делу "Лингенс против Австрии " (Lingens v. Austria) от 8 июля 1986 г., Series A N 103, pp. 24 - 25, § 34 - 37).
49. Первый заявитель не оспаривал утверждения властей Люксембурга о том, что данное вмешательство было "предписано законом", в данном случае статьями 65 и 66 Кодекса уголовного расследования. Соответственно, Европейский суд не нашел причин для иного мнения.
50. Европейский суд счел, что вмешательство преследовало законную цель предупреждения беспорядков или преступления.
51. Главный вопрос заключался в том, было ли оспариваемое вмешательство "необходимым в демократическом обществе" для достижения этой цели. Поэтому необходимо было определить, соответствовало ли вмешательство острой социальной необходимости, было ли оно соразмерно преследуемой цели и являлись ли представленные национальными органами основания относимыми и достаточными.
52. Прежде всего, Европейский суд отметил, что в настоящем деле обыски проводились не для того, чтобы обнаружить доказательства совершения преступления первым заявителем не в его качестве журналиста. Напротив, целью было выявление лиц, ответственных за предполагаемое разглашение профессиональной тайны, и установление каких-либо правонарушений, совершенных впоследствии первым заявителем при исполнении своих обязанностей. Таким образом, следственные действия, несомненно, подпадали в сферу защиты источников информации журналистов.
53. Отклонив ходатайства первого заявителя о признании незаконными обысков, национальные суды вынесли решение об отсутствии факта нарушения статьи 10 Конвенции. Таким образом, они сочли, что обыски, которые были проведены с целью сбора доказательств и установления истины по возможным преступлениям, повлекшим за собой и облегчившим публикацию газетной статьи, не нарушали свободу выражения мнения или свободу печати.
54. Европейский суд должен был отметить, что в газетной статье заявитель опубликовал установленную информацию о налоговом штрафе, наложенном на министра решением директора Управления регистрации и государственной собственности. Поэтому, не было сомнений в том, что заявитель комментировал вопрос общего значения; и вмешательство "не могло соответствовать статье 10 Конвенции, если оно не было оправдано первостепенной задачей охраны общественных интересов" (см. Постановление Большой Палаты Европейского суда по делу "Фрессоз и Руар против Франции" (Fressoz and Roire v. France), N 29183/95, ECHR 1999-I).
55. В замечаниях государственного прокурора от 21 августа 1998 г. было указано, что расследование началось одновременно в отношении служащих Управления регистрации и государственной собственности и в отношении заявителя с целью установить личность лица, ответственного за предполагаемое разглашение профессиональной тайны, и личность получателя разглашенной информации. Обыски в жилище и на рабочем месте заявителя были проведены вскоре после того, как были сделаны эти замечания. Однако до последнего дня не было исполнено никаких ордеров против служащих Управления регистрации и государственной собственности.
56. Европейский суд согласился с замечанием заявителя, которое не было оспорено властями Люксембурга, о том, что другие следственные действия, помимо обысков жилища и офиса заявителя (например, допрос служащих Управления регистрации и государственной собственности), могли бы позволить судебному следователю искать виновников преступлений, указанных в замечаниях прокурора. Однако необходимо было отметить, что власти Люксембурга не представили доказательств того, что национальные органы не могли без проведения обысков в жилище и на рабочем месте заявителя установить, имело ли место разглашение профессиональной тайны и последовавшее за ним использование полученной таким образом информации.
57. По мнению Европейского суда, настоящее дело очень сильно отличалось от дела "Гудвин против Соединенного Королевства". В последнем журналисту был вручен приказ о предоставлении сведений, в котором у него требовали раскрыть личность информатора, в то время как в настоящем деле проводились обыски жилища и рабочего места заявителя. Европейский суд счел, что, даже оказавшись безрезультатным, обыск, проводимый с целью установления источника информации журналиста, являлся гораздо более серьезной мерой, чем приказ о раскрытии личности информатора. Причина этого состояла в том, что следователи, совершавшие набег на офис заявителя, без предупреждения, вооруженные, с ордерами на обыск имели гораздо более широкие полномочия, так как они по определению имели доступ к любой документации журналиста. Европейский суд повторил еще раз: "ограничения конфиденциальности источников информации журналистов требуют самого тщательного изучения со стороны Европейского суда" (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Гудвин против Соединенного Королевства", § 40). Таким образом, Европейский суд счел, что обыски жилища и офиса заявителя подрывали защиту источников информации журналистов даже в большей степени, чем упомянутые мероприятия в деле "Гудвин против Соединенного Королевства".
58. В свете вышесказанного Европейский суд пришел к выводу, что власти Люксембурга не доказали, что был соблюден баланс противоположных интересов, а именно защиты источников информации журналистов, с одной стороны, и предупреждения и наказания правонарушений, с другой стороны. В связи с этим Европейский суд хотел бы повторить: "Соображения, принимаемые во внимание конвенционными учреждениями при их рассмотрении в соответствии с пунктом 2 статьи 10 Конвенции, склоняют чашу весов с противоположными интересами в сторону интересов демократического общества по защите свободы печати (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Гудвин против Соединенного Королевства", § 45).
59. Таким образом, Европейский суд пришел к мнению, что основания, на которые опирались национальные суды, могли считаться "относимыми", но не "достаточными" для обоснования обысков в жилище и на рабочем месте заявителя.
60. Поэтому Европейский суд признал, что оспариваемые следственные действия должны были считаться несоразмерными и что они нарушали право первого заявителя на свободу выражения мнения, гарантированного статьей 10 Конвенции.
II. Предполагаемое нарушение статьи 8 Конвенции
61. Второй заявитель жаловалась, что проведенный в ее офисе обыск являлся необоснованным вмешательством в ее право на уважение жилища. Также она утверждала, что изъятие письма нарушало ее право на уважение "корреспонденции между адвокатом и его клиентами". Она ссылалась на статью 8 Конвенции, которая гласит:
"1. Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.
2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц".
A. Доводы, представленные в Европейском суде
1. Второй заявитель
62. Второй заявитель указывала, что обыск и выемка документа, доверенного ей в связи с защитой первого заявителя, являлись вмешательством в ее права, гарантированные пунктом 1 статьи 8 Конвенции. Данное вмешательство не могло рассматриваться, как "предусмотренное законом", так как Закон об адвокатуре не удовлетворял качественным требованиям статьи 8 Конвенции. Второй заявитель утверждала, что вмешательство в любом случае не было необходимым. Ордеры на обыск содержали очень широкие формулировки. В обычном, хотя и очень политизированном, деле средства, использованные национальными властями в начале расследования, были несоразмерными, особенно, если учитывать отсутствие дальнейших действий со стороны судебного следователя.
2. Власти Люксембурга
63. Власти Люксембурга утверждали, что, даже если предположить, что обыск являлся вмешательством в права заявителя, предусмотренные статьей 8 Конвенции, он был оправдан в соответствии с пунктом 2 данной нормы. Вмешательство было предусмотрено законом и преследовало законную цель, а именно предупреждение и наказание преступлений. Наконец, обыск был необходимым в демократическом обществе. Ордеры на обыск содержали узкие формулировки и были составлены так, чтобы мог быть обнаружен и изъят один документ. Преступления, из-за которых проводился обыск, были тяжкими, так как они затрагивали нормальное функционирование государственных учреждений, и это оправдывало проведение судебным следователем любых следственных действий, которые, по его мнению, могли помочь установить истину.
B. Мнение Европейского суда
64. Прежде всего, Европейский суд повторил, что предоставляемая статьей 8 защита могла распространяться, например, на правонарушения профессиональных работников (см. Постановление Европейского суда по делу "Нимиц против Германии" (Niemietz v. Germany) от 16 декабря 1992 г., Series A, N 251-B, § 30).
65. Европейский суд согласился с замечанием второго заявителя о том, что обыск ее офиса и выемка документа, относившегося к делу ее клиента, являлись вмешательством в ее права, гарантированные пунктом 1 статьи 8 Конвенции.
66. Европейский суд признал, что вмешательство было "предусмотрено законом", статьи 65 и 66 Кодекса уголовного расследования устанавливали общие положения для обысков и выемок, а статья 35 (3) Закона от 10 августа 1991 г. устанавливала процедуру проведения обысков и выемок в жилище и в офисе адвоката.
67. Европейский суд признал также, что вмешательство преследовало "законную цель" предупреждения беспорядков или преступления.
68. Что касается "необходимости" вмешательства, Европейский суд повторил: "Исключения, предусмотренные в пункте 2 статьи 8 должны толковаться узко, а необходимость их применения в каждом деле должна быть убедительно доказана" (см. Постановление Европейского суда по делу "Кремье против Франции" ({Cremieux} v. France) от 25 февраля 1993 г., Series A, N 256-B, § 55).
69. Европейский суд отметил, что в отличие от дела "Нимиц против Германии" при проведении обыска в настоящем деле соблюдались специальные процессуальные гарантии. Ордер исполнялся в присутствии судебного следователя, представителя прокурора и председателя Совета адвокатуры. Кроме того, факт присутствия председателя Совета адвокатуры и замечания по защите профессиональной тайны, которые он счел необходимым сделать, были запротоколированы в отчете полицейского управления.
70. Вместе с тем Европейский суд был обязан отметить, что ордер на обыск содержал относительно широкие формулировки. Ордер, выданный следственным судьей 11 января 1999 г., давал следователям указания "обыскать и изъять все предметы, документы, имущество и/или другие вещи, которые могли бы способствовать установлению истины по вышеупомянутым преступлениям, или использование которых могло бы воспрепятствовать расследованию, и, в частности, документ от 23 июля 1998 г. с надписью о направлении главам управления". Таким образом, следователям были предоставлены относительно широкие полномочия (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Кремье против Франции").
71. Основной целью обыска, прежде всего, являлось установление источника информации журналиста через его адвоката. Таким образом, обыск офиса второго заявителя затрагивал права первого заявителя, предусмотренные статьей 10 Конвенции. Кроме того, обыск офиса второго заявителя был несоразмерен преследовавшейся цели, тем более что он был проведен на ранних стадиях расследования.
72. В свете вышесказанного и по причинам, схожим с причинами, изложенными в части I настоящего Постановления, Европейский суд постановил, что имело место нарушение прав второго заявителя, установленных в статье 8 Конвенции.
III. Применение статьи 41 Конвенции
73. Статья 41 Конвенции гласит:
"Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".
A. Ущерб
74. Заявители потребовали 5000 евро в качестве компенсации причиненного им морального вреда. Они заявили, что обыски оказались травмирующим событием, которое привлекло внимание средств массовой информации и отрицательно сказалось на их репутации.
75. Власти Люксембурга оспорили затребованные заявителями суммы.
76. Исходя из принципа справедливости, установленному статьей 41 Конвенции, Европейский суд присудил каждому из заявителей 4000 евро в качестве компенсации морального вреда.
B. Судебные расходы и издержки
77. Первый заявитель потребовал 35176,97 евро в качестве возмещения судебных расходов и издержек. Он представил два счета на оплату гонорара адвоката: первый, датированный 17 января 2002 г., содержал подтверждение оплаты гонорара Шмит за защиту в национальных судах в размере 25547,56 евро. Второй счет, датированный 3 апреля 2002 г., подтверждал выплату гонорара за представительство в Европейском суде в размере 9629,41 евро. Заявитель утверждал, что ему придется оплачивать гонорар адвоката за представительство в оставшейся части процесса в Европейском суде, а поэтому он требовал в качестве возмещения будущих судебных расходов и издержек 1000 евро.
78. Второй заявитель не предъявляла требований о возмещении судебных расходов и издержек.
79. Власти Люксембурга возразили против суммы, затребованной первым заявителем.
80. Европейский суд напомнил, что только законные судебные расходы и издержки, действительно и вынужденно понесенные, возмещаются заявителю в разумных пределах (см. Постановление Большой Палаты Европейского суда по делу "Боттацци против Италии" (Bottazzi v. Italy), жалоба N 34884/97, ECHR 1999-V, § 30). В настоящем деле, на основании имевшейся в его распоряжении информации и вышеупомянутых критериев, Европейский суд счел, что в разумных пределах находилась сумма 11629,41 евро, эту сумму он и присудил первому заявителю.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
81. Европейский суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной годовой процентной ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента (см. Постановление Большой Палаты Европейского суда по делу "Кристин Гудвин против Соединенного Королевства" (Christine Goodwin v. United Kingdom), жалоба N 28957/95, ECHR 2002, § 124).
НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД ЕДИНОГЛАСНО:
1) постановил, что имело место нарушение статьи 10 Конвенции в отношении первого заявителя;
2) постановил, что имело место нарушение статьи 8 Конвенции в отношении второго заявителя;
3) постановил:
a) что государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления Постановления в законную силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить первому заявителю следующие суммы:
i) в возмещение морального вреда 4000 (четыре тысячи)
евро;
ii) в возмещение судебных расходов и издержек 11629,41
евро (одиннадцать тысяч шестьсот двадцать девять евро сорок
один цент);
b) что государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления Постановления в законную силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить второму заявителю в возмещение морального вреда 4000 (четыре тысячи) евро;
c) что с даты истечения вышеуказанного трехмесячного срока до момента выплаты простые проценты должны начисляться на эти суммы в размере, равном минимальному ссудному проценту Европейского Центрального Банка плюс три процента;
4) отклонил остальные требования заявителей о справедливой компенсации.
Совершено на французском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 25 февраля 2003 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
Председатель Палаты
Николас БРАТЦА
Секретарь Секции Суда
Майкл О"БОЙЛ



EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
FOURTH SECTION
CASE OF ROEMEN AND SCHMIT v. LUXEMBOURG
(Application No. 51772/99)
JUDGMENT <*>
(Strasbourg, 25.II.2003)
In the case of Roemen and Schmit v. Luxembourg,
--------------------------------
<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention.
The European Court of Human Rights (Fourth Section), sitting as a Chamber composed of:
Sir Nicolas Bratza, President,
Mr {M. Pellonpaa}
Mrs E. Palm,
Mrs {V. Straznicka},
Mr M. Fischbach,
Mr J. Casadevall,
Mr S. Pavlovschi, judges,
and Mr M. O"Boyle, Section Registrar,
Having deliberated in private on 4 February 2003,
Delivers the following judgment which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 51772/99) against the Grand Duchy of Luxembourg lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") by two Luxembourgish nationals, Mr Robert Roemen ("the first applicant") and Ms Anne-Marie Schmit ("the second applicant"), on 23 August 1999.
2. Before the Court, the applicants were represented by Mr D. Spielmann, of the Luxembourgish Bar. The Luxembourgish Government ("the Government") were represented by their Agent, Mr R. Nothar, of the Luxembourgish Bar.
3. The first applicant alleged, in particular, that his right, as a journalist, not to disclose his sources had been violated. The second applicant principally complained of an unjustified interference with her right to respect for her home.
4. The application was allocated to the Second Section of the Court (Rule 52 § 1 of the Rules of Court). Within that Section, the Chamber that would consider the case (Article 27 § 1 of the Convention) was constituted as provided in Rule 26 § 1.
5. By a decision of 12 March 2002 the Chamber declared the application partly admissible.
6. The Court decided, after consulting the parties, that no hearing on the merits was required (Rule 59 § 3 in fine) and the parties replied in writing to each other"s observations on the merits.
7. On 1 November 2001 the Court changed the composition of its Sections (Rule 25 § 1). This case was assigned to the newly composed Fourth Section (Rule 52 § 1).
THE FACTS
I. The circumstances of the case
8. The applicants were born in 1945 in 1963 respectively and live in Luxembourg.
9. On 21 July 1998 the first applicant, acting in his capacity as a journalist, published an article in {Letzebuerger} Journal, a daily newspaper, under the headline "Minister W. convicted of tax fraud" (Minister W. der Steuerhinterziehung {uberfuhrt}). He alleged in the article that the minister had broken the Seventh, Eighth and Ninth Commandments by committing value-added tax (VAT) frauds. He went on to say that a politician from the right might have been expected to take the rules so carefully drawn up by Moses more seriously. He added that a fiscal fine of 100,000 Luxembourg francs had been imposed on the minister. He said in conclusion that the minister"s conduct was particularly shameful in that it involved a public figure, who should have set an example.
10. The applicants produced documents showing that the fine had been imposed on the minister concerned on 16 July 1998 by the Director of the Registration and State-Property Department (Administration de l"enregistrement et des domaines), pursuant to section 77(2) of the VAT Act of 12 February 1979. The decision had been served on the minister on 20 July 1998. It also appears that on 27 July 1998 the minister appealed to the District Court against the fine. In a judgment of 3 March 1999, the District Court ruled that the fine was not justified as the offence under section 77(2) of the VAT Act of 12 February 1979 had not been made out. An appeal was lodged against that judgment to the Supreme Court of Justice. The parties have not furnished any further information regarding developments in those proceedings.
11. The decision of 16 July 1998 was the subject of comment in other newspapers, such as the daily Le {Republicain} Lorrain and the weekly {d"Letzebuerger} Land. A Liberal member of Parliament also tabled a parliamentary question on the matter.
12. Two sets of court proceedings were issued following the publication of the first applicant"s article.
13. On 24 July 1998 the minister brought an action in damages in the District Court against the first applicant and {Letzebuerger} Journal, arguing that they had been at fault in publishing the information concerning the fiscal fine and making comments which he said constituted an attack on his honour. In a judgment of 31 March 1999, the District Court dismissed the minister"s action on the ground that the article came within the sphere of freedom of the press. In a judgment of 27 February 2002, the Court of Appeal overturned the District Court"s judgment.
14. On 4 August 1998 the minister lodged a criminal complaint.
15. On 21 August 1998 the public prosecutor requested the investigating judge to open an investigation into a suspected offence by the first applicant of handling information disclosed in breach of professional confidence, and by a person or persons unknown of breach of professional confidence. The public prosecutor stated in his submissions: "The investigation and inquiries should determine which civil servant or civil servants from the Registration and State-Property Department had any involvement in the case and access to the documents." The public prosecutor also requested the investigating judge to carry out or arrange for searches of the first applicant"s home and any appurtenances, the offices of {Letzebuerger} Journal and the Registration and State-Property Department offices.
16. Various searches were then carried out.
A. The searches of the first applicant"s home and workplace
17. On 19 October 1998 the investigating judge issued two warrants for searches to be made of the first applicant"s home and workplace, the investigators being instructed to "search for and seize all objects, documents, effects and/or other items that [might] assist in establishing the truth with respect to the above offences or whose use [might] impede progress in the investigation". The first order specified that the places to be searched were "Robert Roemen"s home and appurtenances, ..., any place in which he may be found and cars belonging to or used by him".
18. Both warrants were executed on 19 October 1998, but no evidence was found.
19. On 21 October 1998 the first applicant applied for orders setting aside the warrants issued on 9 October 1998 and all the investigative steps taken pursuant thereto, in particular the searches carried out on 19 October 1998. In addition to arguments based on domestic law, he alleged a violation of Article 10 of the Convention, emphasising that he was entitled to protect his journalistic sources.
20. The District Court, sitting in closed session, dismissed both applications in two orders of 9 December 1998. It noted that the minister had complained of a number of matters, including the unlawful disclosure of information to the first applicant by Registration and State-Property Department officials, which the first applicant had allegedly gone on to use in a calumnious and defamatory newspaper article. Those matters were capable of falling within the definition of various criminal offences, including breach of professional confidence, breach of fiscal confidentiality, theft, handling, calumny and criminal defamation. The District Court said that civil servants were prohibited by Article 11 of the Central and Local Government Service Code (statut {general} des fonctionnaires) from disclosing any information that was confidential by nature which they had acquired in the course of their duties. It was a criminal offence under the General Tax Act to disclose confidential fiscal information and an offence under Article 458 of the Criminal Code for anyone receiving confidential information as part of their professional duties to divulge it. As to the handling offence, the District Court said that Article 505 of the Criminal Code applied to anyone who, by whatever means, knowingly benefited from the proceeds of a serious crime (crime) or other major offence ({delit}). According to legal commentators and the leading cases, handling could extend to intangible property, such as claims, but also manufacturing secrets or material covered by professional privilege. In that connection, the fact that the circumstances in which the property had been obtained had not been fully established was of little relevance if the alleged handler was aware of its unlawful origin; the classification of the primary offence was immaterial. The District Court found that the investigating judge in charge of the investigation had been entitled to order an investigative measure to obtain corroboration of the incriminating evidence already in his possession. It added that there had been no violation of Article 10 of the European Convention on Human Rights, since the searches - which had been ordered to assemble evidence of and establish the truth concerning possible criminal offences that may have led to or facilitated the publication of a newspaper article - had not infringed freedom of expression or freedom of the press.
21. By two judgments of 3 March 1999, the Court of Appeal, sitting in closed session, dismissed appeals that had been lodged against the orders of 9 December 1998.
B. The search of the second applicant"s office
22. On 19 October 1998 the investigating judge issued a search warrant for immediate execution at the offices of the second applicant, who was the first applicant"s lawyer in the domestic proceedings.
23. In the course of the search, the investigators seized a letter of 23 July 1998 from the Director of the Registration and State-Property Department to the Prime Minister bearing a handwritten note: "To the Heads of Division. Letter transmitted in confidence for your guidance." The applicants explained that the letter had been sent anonymously to the editorial staff of {Letzebuerger} Journal and the first applicant had immediately passed it on to his lawyer, the second applicant.
24. On 21 October 1998 an application was made to have the search warrant and all subsequent investigative steps set aside.
25. The District Court, sitting in closed session, granted that application on the ground that, in breach of section 35 of the Lawyers Act, the report of the police department that had executed the warrants on 19 October 1998 did not contain the observations of the Vice President of the Bar Council, who was present during the search and seizure operations. The District Court ruled that the seizure carried out on 19 October 1998 was invalid and ordered the letter of 23 July 1998 to be returned to the second applicant.
26. The letter was returned on 11 January 1999.
27. However, on the same day the investigating judge issued a fresh search warrant with instructions to "search for and seize all objects, documents, effects and/or other items that might assist in establishing the truth with respect to the above offences or whose use might impede progress in the investigation and, in particular, the document dated 23 July 1998 bearing the manuscript note to the heads of division". The letter was seized once again later that day.
28. On 13 January 1999 the second applicant applied for an order setting the warrant aside, arguing, inter alia, that there had been a breach of the principle guaranteeing the inviolability of a lawyer"s offices and of the privilege attaching to communications between lawyers and their clients. That application was dismissed by the District Court, sitting in closed session, on 9 March 1999. It noted, firstly, that investigating judges were empowered to carry out searches even at the homes or offices of persons whose professional duties required them to receive information in confidence and who were legally bound not to disclose it and, secondly, that the provisions of section 35 of the Lawyers Act of 10 August 1991 had been complied with. The search and seizure operations had been executed in the presence of an investigating judge, a representative of the public prosecutor"s office and the President of the Bar Council. In addition, the presence of the President of the Bar Council and the observations he had considered it necessary to make regarding the protection of the professional confidence attaching to the documents to be seized had been recorded in the police department"s report.
29. In a judgment of 20 May 1999, the Court of Appeal, sitting in closed session, dismissed an appeal against the order of 9 March 1999.
C. The period following the searches
30. In a letter of 23 July 1999, the first applicant enquired of the investigating judge as to progress in the case. He complained that no other steps had been taken and reminded the judge that he was not supposed to disregard the provisions of Article 6 of the Convention. He sent a similarly worded reminder on 27 September 2000.
31. On 3 October 2000 the applicants provided the Court with an article from the 29 September 2000 edition of the weekly newspaper {d"Letzebuerger} Land, containing the following extract:
"... the inquiry in the W. case has thus just ended with a search of the home of a Registration and State-Property Department official, a member of the Socialist Party, and the logging of the incoming and outgoing telephone calls of at least two other members of the [Socialist Party] ..."
32. On 18 April 2001 the first applicant sent a further reminder to the investigating judge, who stated in a reply of 23 April 2001: "The judicial investigation is continuing."
33. Following a letter from the first applicant dated 13 July 2001, the investigating judge informed him the same day that the police inquiries had finished and that the investigation file had just been sent to the public prosecutor for his submissions.
34. On 16 October 2001 the first applicant referred the public prosecutor to the terms of Article 6 of the Convention and reminded him that although the investigation in the case had taken three years, he had yet to be charged.
35. On 13 November 2001 the first applicant received a summons requiring him to attend for questioning on 30 November 2001 in connection with the offences referred to in the complaint. He was informed that he was entitled to have a lawyer present.
36. The first applicant was charged by the investigating judge on 30 November 2001 with "handling information received in breach of professional confidence".
37. The applicants produced an article from the 9 January 2002 edition of the newspaper Le Quotidien, which revealed that the Prime Minister "considered that the methods employed by the investigating judge in the investigation into a breach of professional confidence were "disproportionate".
38. An order made on 1 July 2002 by the District Court, sitting in closed session, reveals that the charges against the first applicant were ruled to be null and void and that the case file was sent to the investigating judge with jurisdiction with instructions either to end or to continue the investigation.
39. On 14 January 2003 the applicant sent the Court a letter from the investigating judge dated 9 January 2003 informing him that "the judicial investigation [had] just ended".
II. Relevant domestic law
A. General rules governing searches and seizures
40. Article 65 of the Criminal Investigation Code provides: "Searches shall be carried out in any place in which objects that would assist in establishing the truth may be found."
41. Article 66 of that Code provides: "The investigating judge shall carry out the seizure of all objects, documents, effects and other items referred to in Article 31 § 3". Article 31 § 3 provides that the following may be seized: "... and generally, anything which may assist in establishing the truth, whose use may impede progress in the investigation or which is liable to confiscation or restitution."
B. Searches and seizures at lawyers" offices
42. Section 35(3) of the Lawyers Act of 10 August 1991 provides:
"Lawyers" workplaces and all forms of communication between lawyers and their clients shall be inviolable. If in civil proceedings or a criminal investigation a measure is taken against or in respect of a lawyer in the circumstances defined by law, such measure shall not be implemented other than in the presence of the President of the Bar Council or his or her representative or after they have been duly convened.
The President of the Bar Council or his or her representative may submit observations to the authorities which ordered the measures regarding the protection of professional confidence. A record of a seizure or search shall be null and void unless it contains a statement that the President of the Bar Council and his or her representative were present or had been duly convened and any observations they considered it necessary to make."
THE LAW
I. Alleged violation of Article 10 of the Convention
43. The first applicant argued that his right as a journalist to refuse to reveal his sources had been violated by the various searches. In that connection, he relied on Article 10 of the Convention, which provides:
"1. Everyone has the right to freedom of expression. This right shall include freedom to hold opinions and to receive and impart information and ideas without interference by public authority and regardless of frontiers. This Article shall not prevent States from requiring the licensing of broadcasting, television or cinema enterprises.
2. The exercise of these freedoms, since it carries with it duties and responsibilities, may be subject to such formalities, conditions, restrictions or penalties as are prescribed by law and are necessary in a democratic society, in the interests of national security, territorial integrity or public safety, for the prevention of disorder or crime, for the protection of health or morals, for the protection of the reputation or rights of others, for preventing the disclosure of information received in confidence, or for maintaining the authority and impartiality of the judiciary."
A. Submissions of the parties
1. The first applicant
44. The first applicant submitted that the searches constituted an interference with his rights guaranteed under Article 10 of the Convention. They had been conducted in order to discover the identity of the person responsible for the alleged breach of professional confidence, in other words the journalist"s source of information. The impugned measures had been disproportionate and were liable to deter journalists from performing their essential role as "watchdogs" to keep the public informed on matters of public interest. The identity of the person responsible for the breach of professional confidence could have been discovered by other means, for instance by questioning officials from the Registration and State-Property Department. In addition, ample proof that the searches had not been necessary for the prevention of disorder or crime was to be found in the investigating and prosecuting authorities" failure to take further action once the searches had been carried out.
2. The Government
45. The Government said that, on the contrary, the actions of the domestic authorities had not interfered with the first applicant"s rights under Article 10. The searches had been unproductive, as the sole document seized was not one the first applicant had used as a source for his newspaper article. Any interference had, in any event, been prescribed by law, namely Article 65 of the Criminal Investigation Code, and pursued the legitimate aim of preventing disorder or crime. It had also been necessary in a democratic society and was proportionate to the aim pursued. The approach followed in Goodwin v. the United Kingdom (judgment of 27 March 1996, Reports of Judgments and Decisions 1996-II) could not be applied in the instant case. Firstly, the first applicant had not been required to reveal his source on pain of a fine, but had merely been subjected to a search that had resulted in the seizure of a single document. Secondly, the aim pursued by the interference in the instant case was far more important than that of protecting the economic interests of a private undertaking, as in Goodwin. The investigation into an allegation of breach of professional confidence was of direct relevance to the proper functioning of public institutions. The prevention and punishment of that offence thus constituted a "pressing social need" that justified the interference.
B. The Court"s assessment
1. General principles
46. Freedom of expression constitutes one of the essential foundations of a democratic society and the safeguards to be afforded to the press are of particular importance. The protection of journalistic sources is one of the cornerstones of freedom of the press. Without such protection, sources may be deterred from assisting the press in informing the public on matters of public interest. As a result the vital public-watchdog role of the press may be undermined and the ability of the press to provide accurate and reliable information may be adversely affected. Having regard to the importance of the protection of journalistic sources for press freedom in a democratic society, an interference cannot be compatible with Article 10 of the Convention unless it is justified by an overriding requirement in the public interest. Limitations on the confidentiality of journalistic sources call for the most careful scrutiny by the Court. The Court"s task, in exercising its supervisory function, is not to take the place of the national authorities but rather to review under Article 10 the decisions they have taken pursuant to their power of appreciation. In so doing, the Court must look at the "interference" complained of in the light of the case as a whole and determine whether the reasons adduced by the national authorities to justify it are "relevant and sufficient" (see Goodwin, cited above, pp. 500-01, §§ 39 - 40).
2. Application of the above principles
47. In the present case, the Court finds that the searches of the first applicant"s home and workplace indisputably constituted an interference with his rights guaranteed by paragraph 1 of Article 10. The measures were intended to establish the identities of the Registration and State-Property Department officials who had worked on the file concerning the imposition of a fiscal fine on the minister. In that connection, the Court considers that the fact that the searches proved unproductive did not deprive them of their purpose, namely to establish the identity of the person responsible for the breach of professional confidence, in other words, the journalist"s source.
48. The question is whether that interference can be justified under paragraph 2 of Article 10. It is therefore necessary to examine whether it was "prescribed by law", pursued a legitimate aim under that paragraph and was "necessary in a democratic society" (see Lingens v. Austria, judgment of 8 July 1986, Series A No. 103, pp. 24 - 25, §§ 34 - 37).
49. The first applicant did not dispute the Government"s assertion that the interference was "prescribed by law", in this instance Articles 65 and 66 of the Criminal Investigation Code. The Court accordingly sees no reason to reach a different view.
50. The Court considers that the interference pursued the "legitimate aim" of the prevention of disorder or crime.
51. The main issue is whether the impugned interference was "necessary in a democratic society" to achieve that aim. It must therefore be determined whether the interference met a pressing social need, whether it was proportionate to the legitimate aim pursued and whether the reasons given by the national authorities to justify it were relevant and sufficient.
52. The Court notes at the outset that the searches in the instant case were not carried out in order to seek evidence of an offence committed by the first applicant other than in his capacity as a journalist. On the contrary, the aim was to identify those responsible for an alleged breach of professional confidence and any subsequent wrongdoing by the first applicant in the course of his duties. The measures thus undoubtedly came within the sphere of the protection of journalistic sources.
53. In dismissing the applicant"s applications to have the searches set aside, the domestic courts held that there had been no violation of Article 10 of the Convention. They thus considered that the searches - which had been ordered to assembl

<СОГЛАШЕНИЕ В ФОРМЕ ОБМЕНА НОТАМИ МЕЖДУ ПРАВИТЕЛЬСТВОМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ И ПРАВИТЕЛЬСТВОМ СОЕДИНЕННОГО КОРОЛЕВСТВА ВЕЛИКОБРИТАНИИ И СЕВЕРНОЙ ИРЛАНДИИ ОБ ОСУЩЕСТВЛЕНИИ ЕВРОПЕЙСКИМ СОЮЗОМ ПОМОЩИ В УНИЧТОЖЕНИИ ХИМИЧЕСКОГО ОРУЖИЯ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ>(Заключено в г. Москве 24.02.2003 - 06.10.2003)  »
Международное законодательство »
Читайте также