ПОСТАНОВЛЕНИЕ Европейского суда по правам человека от 24.02.2005"ДЕЛО "МАКАРОВА (makarova) И ДРУГИЕ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ" [рус., англ.]


[неофициальный перевод] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО "МАКАРОВА (MAKAROVA) И ДРУГИЕ
ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"
(Жалоба N 7023/03)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ СУДА
(Страсбург, 24 февраля 2005 года)
--------------------------------
<*> Перевод предоставлен Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека П. Лаптевым.
По делу "Макарова и другие против Российской Федерации" Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:
Х.Л. Розакиса, Председателя Палаты,
С. Ботучаровой,
А. Ковлера,
Э. Штейнер,
Х. Гаджиева,
Д. Шпильманна,
С.Э. Йебенса, судей,
а также при участии С. Нильсена, Секретаря Секции Суда,
заседая 1 февраля 2005 г. за закрытыми дверями,
принял следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой (N 7023/03), поданной 3 октября 2003 г. в Европейский суд против Российской Федерации гражданами России Раисой Григорьевной Макаровой (далее - первый заявитель), Георгием Михайловичем Заболотским (далее - второй заявитель) и Анной Никитичной Заболотской (далее - третий заявитель) в соответствии со статьей 34 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.
2. Власти Российской Федерации в Европейском суде были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека П. Лаптевым.
3. 13 мая 2003 г. Европейский суд решил коммуницировать жалобу властям Российской Федерации. В соответствии с пунктом 3 статьи 29 Конвенции Европейский суд решил рассмотреть данную жалобу одновременно по вопросу приемлемости и по существу.
ФАКТЫ
4. Заявители - 1930, 1931 и 1935 годов рождения, соответственно, проживают в г. Нововоронеж Воронежской области.
5. В 2000 году заявители обратились в Нововоронежский городской суд Воронежской области с исками к Комитету социальной защиты населения г. Нововоронеж об увеличении размера государственной пенсии.
6. 7 августа 2000 г. Нововоронежский городской суд Воронежской области удовлетворил исковые заявления второго и третьего заявителей. Суд присудил им суммы в размере 2110 рублей 58 копеек и 1521 рубля 9 копеек, соответственно. Указанные судебные решения вступили в законную силу 17 августа 2000 г.
7. 28 - 29 августа 2000 г. судебным приставом-исполнителем подразделения судебных приставов г. Нововоронеж Воронежской области было возбуждено исполнительное производство по судебным решениям от 7 августа 2000 г.
8. 22 января 2001 г. Нововоронежский городской суд Воронежской области удовлетворил исковые заявления первого заявителя. Суд присудил ей сумму в размере 1062 рублей 11 копеек. Указанное Судебное решение вступило в законную силу 1 февраля 2001 г.
9. 30 апреля 2001 г. службой судебных приставов исполнительные производства по обоим судебным решениям от 7 августа 2000 г., оставшимся неисполненными, были прекращены в связи с отсутствием денежных средств на счету должника.
10. 14 марта 2001 г. Управление Пенсионного фонда Российской Федерации по Воронежской области проинформировало главу администрации г. Нововоронеж о том, что определенное количество судебных решений об увеличении размера пенсий не может быть исполнено по причине отсутствия финансирования из Пенсионного фонда Российской Федерации.
11. 31 мая 2001 г. служба судебных приставов проинформировала второго и третьего заявителей о том, что судебные решения, вынесенные в их пользу, не могут быть исполнены ввиду отсутствия средств на счетах должника. Заявители также были уведомлены о том, что они могут обратиться повторно за исполнением этих судебных решений.
12. 20 августа 2001 г. Министерство юстиции Российской Федерации проинформировало председателя законодательного органа власти г. Нововоронеж о том, что служба судебных приставов не может исполнить определенное количество судебных решений к органам социальной защиты населения относительно выплаты пенсий. Министерством было отмечено, что после проведения бюджетной реформы органы социальной защиты населения не наделены правом производить определенные выплаты, к тому же им не выделяются на это средства. Таким образом, служба судебных приставов не может налагать арест на средства органов социальной защиты в целях обеспечения исполнения судебных решений.
13. До настоящего времени судебные решения от 7 августа 2000 г. и 22 января 2001 г. не исполнены.
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 6
Конвенции и статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции
14. Заявители жаловались на то, что длительная невыплата соответствующих денежных сумм, присужденных им на основании судебных решений от 7 августа 2000 г. и 22 января 2001 г., нарушает их право на обращение в суд, гарантируемое пунктом 1 статьи 6 Конвенции, и их право на беспрепятственное пользование своим имуществом, гарантируемое статьей 1 Протокола N 1 к Конвенции. В части, применимой в настоящем деле, указанные статьи гласят:
Статья 6
"Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на справедливое... разбирательство дела... судом...".
Статья 1 Протокола N 1 к Конвенции
"Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.
Предыдущие положения не умаляют права государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов".
A. Приемлемость жалобы
15. Власти Российской Федерации заявили ряд возражений по вопросу приемлемости данной жалобы. Во-первых, они потребовали объявить жалобу неприемлемой на основании критерия actio popularis, поскольку она была подана тремя лицами. Они истолковали право на обращение с индивидуальной жалобой, гарантируемое статьей 34 Конвенции, как требование подачи отдельных жалоб каждым заявителем. Во-вторых, власти Российской Федерации сочли жалобу неприемлемой на том основании, что заявители не исчерпали внутренние средства правовой защиты. Власти Российской Федерации объявили, что заявители должны были подать исковое заявление к администрации Воронежской области, ответственной за невыплату долга органами социальной защиты населения. Власти Российской Федерации также утверждали, что заявители должны были подать исковое заявление к службе судебных приставов, ответственных за осуществление исполнительного производства.
16. Заявители не согласились с обоими возражениями властей Российской Федерации. Они утверждали, что каждый из них лично пострадал в результате нарушения их прав. Что касается неисчерпания внутренних средств правовой защиты, заявители сослались на причины, приведенные властями Российской Федерации в обоснование неисполнения судебных решений, в частности, на отсутствие денежных средств у должника. Они утверждали, что подача иска к администрации Воронежской области или к службе судебных приставов не будет касаться проблемы ненадлежащего финансирования, которая и воспрепятствовала исполнению данных судебных решений.
17. Европейский суд напомнил, что статья 34 Конвенции содержит требование о том, что в результате указываемого нарушения пострадал каждый отдельный заявитель. Данная статья не дает право на подачу actio popularis по смыслу Конвенции; она не устанавливает право на подачу жалобы на закон in abstracto лишь на том основании, что лицам кажется, что он нарушает Конвенцию (см. Постановление Европейского суда по делу "Класс и другие против Германии" (Klass and Others v. Germany) от 6 сентября 1978 г., Series A, N 28, p. 17 - 18, § 33).
18. В настоящем деле Европейский суд удостоверился в том факте, что права каждого заявителя затронуты в результате нарушения Конвенции и что каждый из них подписал жалобу в Европейский суд. Таким образом, Европейский суд отклонил данные предварительные возражения.
19. Относительно второго возражения Европейский суд напомнил, что пункт 1 статьи 35 Конвенции, устанавливающий требование об исчерпании внутренних средств правовой защиты, предусматривает распределение бремени доказывания. Власти государства-ответчика, утверждая о неисчерпании внутренних средств правовой защиты, должны убедить Европейский суд в том, что данное средство правовой защиты эффективно и доступно как теоретически, так и на практике на момент рассматриваемых событий, то есть оно было доступно и являлось таковым, что могло устранить предмет жалобы заявителей и иметь разумные шансы на успех (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Сельмуни против Франции" (Selmouni v. France), жалоба N 25803/94, ECHR 1999-V, § 76, и Решение Европейского суда по делу "Мифсуд против Франции" (Mifsud v. France), жалоба N 57220/00, ECHR 2002-VIII, § 15). Далее Европейский суд напомнил, что внутренние средства правовой защиты должны быть эффективными в том смысле, что должны предотвращать предполагаемое нарушение или его прекращать, равно как и предоставлять адекватную компенсацию за уже произошедшее нарушение (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Кудла против Польши" ({Kudla} <*> v. Poland), жалоба N 30210/96, ECHR 2000-XI, § 158).
--------------------------------
<*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
20. Европейский суд отметил, что законность судебных решений, вынесенных по искам к органам социальной защиты населения 7 августа 2000 г. и 22 января 2001 г., не оспаривается. Европейский суд счел, что имея судебные решения и исполнительные листы о взыскании средств с конкретного органа государственной власти, заявители не должны были по своей инициативе подавать дополнительно исковые заявления к различным органам власти для исполнения вынесенных судебных решений. Более того, даже если предположить, что заявители подали бы иски к администрации Воронежской области, проблема, лежащая в неисполнении судебных решений, осталась бы. Европейский суд пришел к выводу, что такой иск не стал бы эффективным средством правовой защиты по смыслу пункта 1 статьи 35 Конвенции.
21. Относительно предложения властей Российской Федерации о подаче искового заявления к службе судебных приставов: не было приведено причин, почему данное средство правовой защиты должно рассматриваться как эффективное. Ни одна из сторон не указала, что исполнению судебных решений воспрепятствовало бездействие судебных приставов. Совершенно очевидно, что это произошло по причине отсутствия денежных средств у должника. Таким образом, Европейский суд пришел к выводу, что подача искового заявления к службе судебных приставов увеличило бы шансы заявителей получить присужденные им денежные суммы. Европейский суд счел, что в настоящем деле ничто не говорит о наличии эффективных средств правовой защиты в отношении неисполнения судебных решений.
22. Таким образом, Европейский суд не счел, что заявители должны были исчерпать внутренние средства правовой защиты посредством подачи последующих исковых заявлений к администрации Воронежской области или к службе судебных приставов.
23. Европейский суд отметил, что жалоба заявителей не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции. Далее Европейский суд отметил, что не является она неприемлемой и по иным основаниям. Таким образом, жалоба должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.
B. Существо жалобы
24. Власти Российской Федерации не оспаривали законность судебных решений, вынесенных в пользу заявителей, и признали, что несут ответственность за их исполнение. Ими не было представлено объяснений невыполнения этого обязательства.
25. Заявители подтвердили свои доводы.
Пункт 1 статьи 6 Конвенции
26. Европейский суд напомнил, что пункт 1 статьи 6 Конвенции гарантирует право на подачу иска по вопросу определения гражданских прав и обязанностей на рассмотрение в суд. Таким образом, он гарантирует право на обращение в суд, в рамках которого одним из аспектов является право на доступ к правосудию, то есть право инициировать судебное разбирательство в суде по гражданским вопросам. Однако это право было бы иллюзорным, если бы национальные правовые системы Высоких Договаривающихся Сторон допускали, чтобы окончательное подлежащее исполнению Судебное решение оставалось неисполненным в ущерб одной из сторон. Было бы невообразимо, чтобы пункт 1 статьи 6 Конвенции подробно описывал процессуальные гарантии, предоставляемые сторонам судопроизводства, - которое должно быть справедливым, публичным и не должно затягиваться, - не предоставляя гарантии исполнения судебных решений. Толкование статьи 6 Конвенции как предоставление исключительно права на обращение в суд и проведение судебного разбирательства, по всей видимости, приведет к ситуации, несовместимой с принципом верховенства права, который Высокие Договаривающиеся Стороны обязались соблюдать при ратификации Конвенции. Таким образом, исполнение судебного решения должно рассматриваться как составляющая часть "судебного разбирательства" по смыслу статьи 6 Конвенции (см. Постановление Европейского суда по делу "Бурдов против России" (Burdov v. Russia), жалоба N 59498/00, ECHR 2002-III, § 34 и Постановление Европейского суда по делу "Хорнсби против Греции" (Hornsby v. Greece) от 19 марта 1997 г., Reports 1997-II, p. 510, § 40).
27. Далее Европейский суд отметил, что органы власти не могут ссылаться на недостаточное финансирование в оправдание неуплаты долга, установленного решением суда. Очевидно, что та или иная задержка исполнения судебного решения при определенных обстоятельствах может быть оправдана, но задержка не может быть такой, чтобы нарушала саму суть права, гарантируемого пунктом 1 статьи 6 Конвенции. Финансовые трудности, испытываемые государством, не должны были препятствовать заявителю получить причитающиеся ему денежные суммы, присужденные в результате судебного разбирательства (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Бурдов против России", § 35).
28. Возвращаясь к настоящему делу, Европейский суд отметил, что судебные решения от 7 августа 2000 г. уже в течение более четырех лет все еще остаются неисполненными, а Судебное решение от 22 января 2001 г. - почти четыре года.
29. Не приняв в течение такого значительного периода времени необходимых мер для исполнения вступивших в законную силу судебных решений по настоящему делу, власти Российской Федерации лишили положения пункта 1 статьи 6 Конвенции их полезной сущности в настоящем деле.
30. Соответственно, имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции.
Статья 1 Протокола N 1 к Конвенции
31. Европейский суд напомнил, что "требование" может пониматься как "собственность" по смыслу статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции в случае, если в достаточной мере установлено, что оно может быть юридически реализовано (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Бурдов против России", § 40, и Постановление Европейского суда по делу "Греческие нефтеперегонные заводы "Стран" и Стратис Андриатис против Греции" (Stran Greek Refineries and Stratis Andreadis v. Greece) от 9 декабря 1994 г., Series A, N 301-B, p. 84, § 59). Судебные решения от 10 октября 2000 г. предоставляли выгодоприобретателям реализуемое требование, а не просто общее право получать выплаты от государства. Указанные судебные решения вступили в силу, так как они не были обжалованы в обычном порядке, и по ним было возбуждено исполнительное производство. Следовательно, невозможность для заявителей в течение значительного периода времени исполнить эти судебные решения представляла собой вмешательство в их право на беспрепятственное пользование своим имуществом, закрепленное в первом предложении пункта 1 статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции.
32. Не исполнив указанные судебные решения, вынесенные в пользу заявителей, власти Российской Федерации воспрепятствовали заявителям в получении ими причитающихся им денежных сумм. Власти Российской Федерации не предоставили убедительных доводов, оправдывающих такое нарушение права заявителей, кроме как отсутствие финансовых средств для исполнения судебных решений. Однако Европейский суд счел, что недостаток средств не может оправдать такое бездействие (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Бурдов против России", § 41).
33. Следовательно, имело место нарушение статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции.
II. Применение статьи 41 Конвенции
34. Статья 41 Конвенции гласит:
"Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".
A. Ущерб
35. Первый заявитель потребовала сумму в размере 1424 рублей в качестве компенсации материального ущерба, из которой 1062 рубля - сумма основного долга и 362 рубля - проценты по невыплаченной сумме по процентной ставке. Второй заявитель потребовал сумму в размере 3615 рублей в качестве компенсации материального ущерба, из которой 2110 рублей - сумма основного долга и 1505 рублей - проценты по невыплаченной сумме по процентной ставке. Третий заявитель потребовала сумму в размере 2606 рублей в качестве компенсации материального ущерба, из которой 1521 рубль - сумма основного долга и 1085 рублей - проценты по невыплаченной сумме по процентной ставке. Каждый заявитель потребовал по 20 тысяч евро в качестве компенсации морального вреда, причиненного им в результате невыполнения государством своей обязанности по исполнению судебных решений.
36. Власти Российской Федерации не оспаривали требуемые заявителями суммы компенсации материального ущерба. Относительно компенсации морального вреда они сочли, что требуемые заявителями суммы неразумны и необоснованны. Они полагали, что, в любом случае, присуждаемые им суммы не должны превышать суммы, присужденные Европейским судом в деле "Бурдов против России".
37. Европейский суд отметил, что неисполненное государством обязательство по исполнению судебных решений не оспаривается. Соответственно, заявители все еще имеют право на получение основной суммы долга в рамках национальных процедур. Европейский суд отметил, что наиболее правильная форма устранения нарушения статьи 6 Конвенции - поставить заявителя в такое положение, в котором он бы находился, если бы требования статьи 6 Конвенции не были нарушены (см. Постановление Европейского суда по делу "Пьерсак против Бельгии" (Piersack v. Belgium) от 26 октября 1984 г. (справедливая компенсация), Series A, § 85, p. 16, § 12, и, mutatis mutandis, Постановление Европейского суда по делу "Генчель против Турции" (Gencel v. Turkey) от 23 октября 2003 г., жалоба N 53431/99, § 27). Европейский суд пришел к выводу, что в настоящем деле данный принцип также применим, если учитывать факт установления нарушения. Таким образом, Европейский суд счел, что власти Российской Федерации должны приемлемым им способом обеспечить произведение выплат по судебным решениям, вынесенным национальными судами. На этих основаниях Европейский суд не счел необходимым присуждать заявителям компенсацию материального ущерба, поскольку она соотносится с основной суммой долга.
38. Однако Европейский суд счел, что заявителям должны быть выплачены проценты за неисполнение с того дня, как судебные решения вступили в силу и стали подлежать исполнению, то есть с 17 августа и 1 февраля 2000 г., соответственно. Поскольку власти Российской Федерации не оспаривали расчет процентов, представленный заявителями, Европейский суд присуждает денежные суммы на его основании. Европейский суд присудил первому заявителю 362 рубля, второму - 1505 рублей, третьему - 1085 рублей в качестве компенсации материального ущерба, плюс любой налог, который может быть установлен на эти суммы.
39. Европейский суд также признал, что заявителям были причинены душевные страдания в связи с неисполнением властями судебных решений, вынесенных в их пользу. Однако требования заявителей о компенсации морального вреда представляются чрезмерными. Европейский суд принял во внимание суммы, присужденные в деле "Бурдов против России" (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда, § 47), а также такие факторы, как возраст заявителей, их доходы, сущность присужденных в настоящем деле национальными судами сумм, а именно невыплата задолженности в связи с увеличением размера пенсии, длительность исполнительного производства и иные имеющие отношение аспекты. Исходя из принципа справедливости, Европейский суд присудил первому заявителю 1200 евро, второму - 1500 евро, третьему - 1500 евро в качестве компенсации морального вреда плюс сумму налогов, которые могут быть начислены на эту сумму.
B. Судебные расходы и издержки
40. Заявители не представили требований в связи с этим.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
41. Европейский суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной годовой процентной ставки по займам Европейского Центрального Банка плюс три процента.
НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД ЕДИНОГЛАСНО:
1) объявил жалобу приемлемой;
2) постановил, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в отношении каждого заявителя;
3) постановил, что имело место нарушение статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции в отношении каждого заявителя;
4) постановил:
a) что государство-ответчик в течение трех месяцев со дня вступления Постановления в законную силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции обязано приемлемым для него способом обеспечить произведение выплат по судебным решениям, вынесенным национальными судами в пользу заявителей, и выплатить следующие суммы:
- первому заявителю 362 (триста шестьдесят два) рубля в качестве компенсации материального ущерба и 1200 (одну тысячу двести) евро в качестве компенсации морального вреда;
- второму заявителю 1505 (одну тысячу пятьсот пять) рублей в качестве компенсации материального ущерба и 1500 (одну тысячу пятьсот) евро в качестве компенсации морального вреда;
- третьему заявителю 1085 (одну тысячу восемьдесят пять) рублей в качестве компенсации материального ущерба и 1500 (одну тысячу пятьсот) евро в качестве компенсации морального вреда;
- плюс каждому заявителю сумму налогов, которые могут быть начислены на указанные выше суммы;
b) что суммы, присужденные в евро, должны быть переведены в национальную валюту Российской Федерации по курсу на день произведения выплаты;
c) что простые проценты по предельным годовым ставкам по займам Европейского Центрального Банка плюс три процента подлежат выплате по истечении вышеупомянутых трех месяцев и до момента выплаты;
5) отклонил остальные требования заявителей о справедливой компенсации.
Совершено на английском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 24 февраля 2005 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
Председатель Палаты
Христос РОЗАКИС
Секретарь Секции Суда
Серен НИЛЬСЕН


EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
FIRST SECTION
CASE OF MAKAROVA AND OTHERS v. RUSSIA
(Application No. 7023/03)
JUDGMENT <*>
(Strasbourg, 24.II.2005)
--------------------------------
<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Makarova and Others v. Russia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
Mr C.L. Rozakis, President,
Mrs S. Botoucharova,
Mr A. Kovler,
Mrs E. Steiner,
Mr K. Hajiyev,
Mr D. Spielmann,
Mr S.E. Jebens, judges
and Mr S. Nielsen, Section Registrar,
Having deliberated in private on 1 February 2005,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 7023/03) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") by three Russian nationals Ms Raisa Grigoryevna Makarova, the first applicant, Mr Georgiy Mikhailovich Zabolotskiy, the second applicant, and Ms Anna Nikitichna Zabolotskaya, the third applicant, on 3 October 2003.
2. The Russian Government ("the Government") were represented by Mr P. Laptev, Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. On 13 May 2003 the Court decided to communicate the application to the Government. Under the provisions of Article 29 § 3 of the Convention, it decided to examine the merits of the applications at the same time as their admissibility.
THE FACTS
4. The applicants were born in 1930, 1931 and 1935 respectively and live in Novovoronezh, Voronezh Region.
5. In 2000 the applicants each brought a set of proceedings against the welfare office of Novovoronezh to claim a raise of their pensions by a statutory index ratio.
6. On 7 August 2000 the Novovoronezh Town Court of the Voronezh Region granted the second and the third applicants" claims. It awarded them arrears of 2,110.58 roubles (RUR) and RUR 1,521.09 respectively. Both judgments entered into force on 17 August 2000.
7. On 28 - 29 August 2000 the bailiff service instituted enforcement proceedings in respect of the judgments of 7 August 2000.
8. On 22 January 2001 the Novovoronezh Town Court of the Voronezh Region granted the first applicant"s claim. It awarded her arrears of RUR 1,062.11. This judgment entered into force on 1 February 2001.
9. On 30 January 2001 the bailiff service terminated execution proceedings in respect of both judgments of 7 August 2000, which had not been enforced.
10. On 14 March 2001 the Voronezh Regional Office of the Pension Fund reported to the Town Administration of Novovoronezh that certain judgments concerning pension raise could not be enforced for lack of funding from the Pension Fund of the Russian Federation.
11. On 31 May 2001 the bailiff service informed the second and the third applicants that the judgments in their favour could not be enforced for lack of funds on the debtor"s accounts. It also informed the applicants that they could apply again for enforcement of the same judgments.
12. On 20 August 2001 the Ministry of Justice of the Russian Federation reported to the Chairman of the Novovoronezh legislature that the bailiff service could not enforce certain judgments against the welfare office concerning pension matters. It pointed out that following a budgetary reform the welfare office was neither authorised, nor allocated funds to, make relevant payments. The bailiff office was thus unable to seize funds to secure enforcement of the judgments.
13. The judgments of 7 August 2000 and of 22 January 2001 have not been enforced to date.
THE LAW
I. Alleged violation of Article 6 § 1 of the Convention
and Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention
14. The applicants complained that the prolonged non-enforcement of their respective awards provided for in the judgments of 7 August 2000 and of 22 January 2001 violated their "right to a court" under Article 6 § 1 of the Convention and their right to the peaceful enjoyment of possessions as guaranteed in Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention. These Articles in so far as relevant provide as follows:
Article 6 § 1
"In the determination of his civil rights and obligations..., everyone is entitled to a fair... hearing... by [a]... tribunal..."
Article 1 of Protocol No. 1
"Every natural or legal person is entitled to the peaceful enjoyment of his possessions. No one shall be deprived of his possessions except in the public interest and subject to the conditions provided for by law and by the general principles of international law.
The preceding provisions shall not, however, in any way impair the right of a State to enforce such laws as it deems necessary to control the use of property in accordance with the general interest or to secure the payment of taxes or other contributions or penalties."
A. Admissibility
15. The Government made a number of objections to the admissibility of the present application. Firstly, they requested the Court to dismiss the application as an actio popularis because it was lodged by three persons. They construed the right of individual petition in Article 34 of the Convention as requiring each applicant to file a separate application. Secondly, they contested the admissibility of the application on the ground that the applicants had failed to exhaust domestic remedies. They claimed that the applicants should have brought an action against the Administration of the Voronezh Region, which was liable for outstanding debts of the welfare office. They also alleged that the applicants should have brought an action against the bailiff service which was in charge of the execution proceedings.
16. The applicants contested both objections. They maintained that each of them was personally affected by the alleged violations of their rights. As for the alleged non-exhaustion of domestic remedies, the applicants cited the reasons given by the authorities for the non-enforcement of the judgments, notably the unavailability of financial resources. They claimed that institution of proceedings against the Administration of the Voronezh Region, or against the bailiff service, would not have addressed the problem of inadequate funding which had prevented the enforcement of the judgments in question.
17. The Court recalls that Article 34 of the Convention requires that an individual applicant should claim to have been actually affected by the violation he alleges. That Article does not institute for individuals a kind of actio popularis for the interpretation of the Convention; it does not permit individuals to complain against a law in abstracto simply because they feel that it contravenes the Convention (see Klass and Others v. Germany, judgment of 6 September 1978, Series A No. 28, pp. 17 - 18, § 33).
18. In the instant case the Court is satisfied that each applicant appears to have been affected by the alleged violations of the Convention rights and each of them signed the application forms filed with the Court. The Court therefore dismisses this objection.
19. Turning to the second objection, the Court reiterates that Article 35 § 1 of the Convention, which sets out the rule on exhaustion of domestic remedies, provides for a distribution of the burden of proof. It is incumbent on the Government claiming non-exhaustion to satisfy the Court that the remedy was an effective one available in theory and in practice at the relevant time, that is to say, that it was accessible, was one which was capable of providing redress in respect of the applicant"s complaints and offered reasonable prospects of success (see Selmouni v. France [GC], No. 25803/94, § 76, ECHR 1999-V, and Mifsud v. France (dec.), No. 57220/00, § 15, ECHR 2002-VIII). The Court further recalls that the domestic remedies must be "effective" in the sense either of preventing the alleged violation or its continuation, or of providing adequate redress for any violation that had already occurred (see {Kudla} <*> v. Poland [GC], No. 30210/96, § 158, ECHR 2000-XI).
20. The Court notes that the validity of the judgments held against the welfare office on 7 August 2000 and on 22 January 2001 is undisputed. The Court considers that having obtained a judgment and an execution order against a particular State authority the applicants should not be required to institute, on their own initiative, other proceedings against different State agency to meet their claims. Moreover, even assuming that the applicants brought an action against the Administration of the Voronezh Region, the underlying problem of non-enforcement of the judgments at issue would remain. The Court concludes that such an action would not have been an effective remedy within the meaning of Article 35 § 1 of the Convention.
21. In so far as the Government suggest an action against the bailiff service, no reasons were put forward why it should be considered an effective remedy. Neither party suggested that it was the inefficiency of the bailiff service which prevented the enforcement of the judgments at issue; it was apparently the lack of funds. The Court therefore finds that an action against the bailiff office would not have enhanced the applicants" prospects of receiving their awards. The Court considers that in the present case it could not be said to have constituted an effective remedy against non-enforcement.
22. The Court therefore does not accept that the applicants were required to exhaust domestic remedies through a further court action against the Administration of the Voronezh Region or the bailiff service.
23. The Court notes that this application is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
B. Merits
24. The Government did not dispute the validity of the judgments in question and admitted that the authorities were under obligation to enforce them. They did not present any justification for the failure to do so.
25. The applicants maintained their complaints.
Article 6 § 1 of the Convention
26. The Court reiterates that Article 6 § 1 secures to everyone the right to have any claim relating to his civil rights and obligations brought before a court or tribunal; in this way it embodies the "right to a court", of which the right of access, that is the right to institute proceedings before courts in civil matters, constitutes one aspect. However, that right would be illusory if a Contracting State"s domestic legal system allowed a final, binding judicial decision to remain inoperative to the detriment of one party. It would be inconceivable that Article 6 § 1 should describe in detail the procedural guarantees afforded to litigants - proceedings that are fair, public and expeditious - without protecting the implementation of judicial decisions; to construe Article 6 as being concerned exclusively with access to a court and the conduct of proceedings would be likely to lead to situations incompatible with the principle of the rule of law which the Contracting States undertook to respect when they ratified the Convention. Execution of a judgment given by any court must therefore be regarded as an integral part of the "trial" for the purposes of Article 6 (see Burdov v. Russia, No. 59498/00, § 34, ECHR 2002-III, and Hornsby v. Greece, judgment of 19 March 1997, Reports of Judgments and Decisions 1997-II, p. 510, § 40).
27. The Court further reiterates that it is not open to a State authority to cite the lack of funds or other resources as an excuse for not honouring a court award. Admittedly, a delay in the execution of a judgment may be justified in particular circumstances, but the delay may not be such as to impair the essence of the right protected under Article 6 § 1. The applicant should not be prevented from benefiting from the success of the litigation on the ground of alleged financial difficulties experienced by the State (see Burdov v. Russia, cited above, § 35).
28. Turning to the instant case, the Court notes that the judgments of 7 August 2000 have remained unenforced for more than four years, and the judgment of 22 January 2001 has remained unenforced for almost four years.
29. By failing for such a substantial period of time to take the necessary measures to comply with the final judicial decisions in the present case, the Russian authorities deprived the provisions of Article 6 § 1 of their useful effect.
30. There has accordingly been a violation of Article 6 § 1 of the Convention.
Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention
31. The Court reiterates that a "claim" can constitute a "possession" within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1 if it is sufficiently established to be enforceable (see Burdov v. Russia, cited above, § 40, and Stran Greek Refineries and Stratis Andreadis v. Greece, judgment of 9 December 1994, Series A No. 301-B, p. 84, § 59). The judgments of 7 August 2000 and the judgment of 22 January 2001 provided their respective beneficiaries with enforceable claims and not simply a general right to receive support from the State. The judgments had become final as no ordinary appeal was made against them, and enforcement proceedings had been instituted. It follows that the impossibility for the applicants to have the judgments enforced for a substantial period of time constitutes an interference with their right to peaceful enjoyment of their possessions, as set forth in the first sentence of the first paragraph of Article 1 of Protocol No. 1.
32. By failing to comply with above judgments, the national authorities prevented the applicants from receiving their awards. The Government have not advanced any other justification but the lack of financial resources for this interference. However, the Court considers that the lack of funds cannot justify such an omission (see Burdov v. Russia, cited above, § 41).
33. There has accordingly been a violation of Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention.
II. Application of Article 41 of the Convention
34. Article 41 of the Convention provides:
"If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party."
A. Damage
35. The first applicant claimed RUR 1,424 in respect of pecuniary damage, of which RUR 1,062 was for the principal amount of her unpaid award and RUR 362 was for the interest payable at the statutory rate. The second applicant claimed RUR 3,615 in respect of pecuniary damage, of which RUR 2,110 was for the principal amount of his unpaid award and RUR 1,505 was for the interest payable at the statutory rate. The third applicant claimed RUR 2,606 in respect of pecuniary damage, of which RUR 1,521 was for the principal amount of her unpaid award and RUR 1,085 was for the interest payable at the statutory rate. Each applicant claimed EUR 20,000 in respect of non-pecuniary damage which they had sustained as a result of the authorities" failure to duly enforce the judgments.
36. The Government do not contest the applicants" claims in respect of pecuniary damage. As for the non-pecuniary damage, they consider that the amounts claimed are unreasonable and unsubstantiated. They believe that, in any event, their awards should not exceed the amount awarded by the Court in the Burdov v. Russia case.
37. The Court notes that the State"s outstanding obligation to enforce the judgments at issue is not in dispute. Accordingly, the applicants are still entitled to recover the principal amount of the debt in the course of domestic proceedings. The Court recalls that the most appropriate form of redress in respect of a violation of Article 6 is to ensure that the applicant as far as possible is put in the position he would have been had the requirements of Article 6 not been disregarded (see Piersack v. Belgium (Article 50), judgment of 26 October 1984, Series A No. 85, p. 16, § 12, and, mutatis mutandis, {Gencel} v. Turkey, No. 53431/99, § 27, 23 October 2003). The Court finds that in the present case this principle applies as well, having regard to the violations found. It therefore considers that the Government shall secure, by appropriate means, the enforcement of the awards made by the domestic courts. For this reason the Court does not find it necessary to make an award for pecuniary damage in so far as it relates to the principal amount.
38. However, it considers that interest is payable from the day the judgments at issue became final and enforceable, i.e. from 17 August 2000 and 1 February 2001 respectively. As the Government did not dispute the calculations of interest presented by the applicants, and as the Court does not find them unreasonable, it makes the awards on that basis. The Court awards the first applicant RUR 362, the second applicant RUR 1,505 and the third applicant RUR 1,085 in compensation for pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable on these amounts.
39. The Court also accepts that the applicants suffered distress because of the State authorities" failure to enforce the judgments. However, the amounts claimed in respect of non-pecuniary damage appear excessive. The Court takes into account the award made in the Burdov v. Russia case (cited above, § 47), such factors as the applicants" age, personal income, the nature of the awards in the present case, i.e. arrears in respect of the increase of retirement pension, the length of the enforcement proceedings and other relevant aspects. Making its assessment on an equitable basis, it awards the first applicant EUR 1,200, the second applicant EUR 1,500 and the third applicant EUR 1,500 in respect of non-pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable on these amounts.
B. Costs and expenses
40. The applicant made no claims under this head.
C. Default interest
41. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Declares the application admissible;
2. Holds that there has been a violation of Article 6 § 1 of the Convention in respect of each applicant;
3. Holds that there has been a violation of Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention in respect of each applicant;
4. Holds
(a) that the respondent State, within three months from the date on which the judgment becomes final according to Article 44 § 2 of the Convention, shall secure, by appropriate means, the enforcement of the awards made by the domestic courts, and in addition pay the following amounts:
- to the first applicant RUR 362 (three hundred and sixty two roubles) in respect of pecuniary damage and EUR 1,200 (one thousand two hundred euros) in respect of non-pecuniary damage,
- to the second applicant RUR 1,505 (one thousand five hundred and five roubles) in respect of pecuniary damage and EUR 1,500 (one thousand five hundred euros) in respect of non-pecuniary damage,
- to the third applicant RUR 1,085 (one thousand and eighty five roubles) in respect of pecuniary damage and EUR 1,500 (one thousand five hundred euros) in respect of non-pecuniary damage;
- to all applicants any tax that may be chargeable on the above amounts;
(b) that the amounts awarded in euros shall be converted into the national currency of the respondent State at the rate applicable at the date of settlement;
(c) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
5. Dismisses the remainder of the applicants" claims for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 24 February 2005, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.
Christos ROZAKIS
President
{Soren} NIELSEN
Registrar

РЕШЕНИЕ Экономического суда СНГ n С-1/17-96<О ТОЛКОВАНИИ ЧАСТИ ВТОРОЙ РЕШЕНИЯ СОВЕТА ГЛАВ ПРАВИТЕЛЬСТВ СОДРУЖЕСТВА НЕЗАВИСИМЫХ ГОСУДАРСТВ ОТ 21 ОКТЯБРЯ 1994 ГОДА ОБ ОБЩЕМ ПОЛОЖЕНИИ О МЕЖГОСУДАРСТВЕННЫХ (МЕЖПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫХ) ОРГАНАХ СОДРУЖЕСТВА НЕЗАВИСИМЫХ ГОСУДАРСТВ И ПРИМЕРНОМ СОГЛАШЕНИИ МЕЖГОСУДАРСТВЕННОГО (МЕЖПРАВИТЕЛЬСТВЕННОГО) ОРГАНА СОДРУЖЕСТВА НЕЗАВИСИМЫХ ГОСУДАРСТВ>(Принято в г. Минске 23.01.1997)  »
Международное законодательство »
Читайте также