ПОСТАНОВЛЕНИЕ Европейского суда по правам человека от 18.12.1996"АКСОЙ (aksoy) ПРОТИВ ТУРЦИИ" [рус. (извлечение), англ.]


[неофициальный перевод]
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
СУДЕБНОЕ РЕШЕНИЕ
АКСОЙ (AKSOY) ПРОТИВ ТУРЦИИ
(Страсбург, 18 декабря 1996 года)
(Извлечение)
КРАТКОЕ НЕОФИЦИАЛЬНОЕ ИЗЛОЖЕНИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ ДЕЛА
A. Основные факты
Заявитель, г-н Аксой, турецкий гражданин, 1963 г. рождения, был арестован по подозрению в террористической деятельности и содержался под стражей в полиции в Главном управлении по безопасности в Кизилтепе на юго-востоке Турции в конце ноября 1992 г. Его содержали под стражей по меньшей мере 14 дней и освободили 10 декабря 1992 г.
По словам заявителя, в полиции его подвергли такой форме пытки, как "палестинское подвешивание", когда его, подвешенного за руки, обнаженного, пытали электрическим током, били и оскорбляли словесно. Он заявлял, что в результате подвешивания его руки потеряли способность двигаться. Правительство отвергало эти утверждения и настаивало на их необоснованности.
8 декабря 1992 г. заявитель предстал перед прокурором в Мардине, который, допросив его, издал приказ о его освобождении. Имеются разногласия по поводу того, говорилось ли вообще о физическом состоянии г-на Аксоя во время проведения допроса прокурором и жаловался ли он прокурору на то, как с ним обращались во время содержания под стражей. Однако 15 декабря г-на Аксоя положили в больницу с диагнозом двусторонний паралич предплечья, что требовало наложения шин. Он оставался в больнице до 31 декабря, затем выписался оттуда.
21 декабря 1992 г. прокурор не нашел оснований для возбуждения уголовного дела против заявителя. Не было начато ни уголовное, ни гражданское дело по поводу утверждения заявителя о жестоком обращении с ним.
20 апреля 1994 г. Комиссия получила информацию от родственников заявителя, что г-н Аксой был убит 16 апреля. Они утверждали, что 14 апреля по телефону ему угрожали смертью, если он не отзовет свою жалобу, направленную в Комиссию. Правительство отрицало какую-либо причастность к этому и сообщило в Комиссию, что один из членов РПК (Рабочей партии Курдистана) был арестован и обвинен в убийстве.
Отец заявителя решил продолжить разбирательство дела.
B. Разбирательство в Комиссии по правам человека
Жалоба была подана в Комиссию 20 мая 1993 г. и признана приемлемой 19 октября 1994 г.
Г-н Аксой утверждал, что во время ареста он подвергся обращению, подпадающему под действие статьи 3 Конвенции, что были также нарушены статья 5 п. 3 и статья 6 п. 1, вследствие чего он был лишен судебной защиты.
Комиссия в докладе от 23 октября 1995 г. пришла к выводу, что были нарушены статья 3 (пятнадцатью голосами против одного), статья 6 п. 1 Конвенции (тринадцатью голосами против трех) и что отсутствует самостоятельное требование по статье 13 (тринадцатью голосами против трех). Комиссия единогласно пришла также к заключению, что нет необходимости прибегать к статье 25 Конвенции.
ИЗВЛЕЧЕНИЕ ИЗ СУДЕБНОГО РЕШЕНИЯ
ВОПРОСЫ ПРАВА
I. Оценка фактических обстоятельств, данная Судом
38. Суд напоминает, что в соответствии со сложившейся практикой в рамках системы Конвенции установление и проверка фактических обстоятельств в первую очередь возлагается на Комиссию (статья 28 п. 1 и статья 31 Конвенции). И хотя Суд не связан выводами доклада Комиссии и свободен давать свою оценку фактических обстоятельств, представленных ему, он только в исключительных случаях пользуется этим своим правом (см. Решение по делу Акдивар и другие против Турции от 16 сентября 1996 г. Reports, 1996, с. 19, п. 78).
39. Комиссия установила фактические обстоятельства после того, как ее представители провели два слушания в Турции в добавление к слушаниям в Страсбурге (см. mutatis mutandis вышеупомянутое Решение по делу Акдивар и другие, с. 20, п. 81). С учетом этого Суд считает, что ему надлежит принимать факты такими, как они установлены Комиссией (см. вышеупомянутое Решение по делу Акдивара, с. 1214, п. 81).
40. Таким образом, именно на основании фактов, установленных Комиссией (см. п. 23 выше), Суд должен рассмотреть предварительное возражение Правительства и жалобы заявителя в соответствии с Конвенцией.
II. Предварительные возражения Правительства
A. Доводы выступавших в Суде
41. Правительство просило Суд отклонить жалобу заявителя о нарушении статьи 3 на основании того, что он не исчерпал всех внутренних средств правовой защиты, доступных ему, что противоречит статье 26 Конвенции. Статья 26 предусматривает:
"Комиссия может принимать дело к рассмотрению только после того, как были исчерпаны все внутренние средства правовой защиты, в соответствии с общепризнанными нормами международного права, и в течение шести месяцев, считая с даты вынесения национальными органами окончательного решения по делу".
Заявитель (см. п. 3 выше), с которым Комиссия согласна, возражал, что он сделал все, что мог, чтобы исчерпать все внутренние правовые средства.
42. Правительство утверждало, что правило, касающееся исчерпания внутренних средств правовой защиты, четко определено в международном праве и в судебной практике органов Конвенции; это правило требует, чтобы заявитель воспользовался всеми внутренними средствами правовой защиты, за исключением тех, которые определенно не давали ему никаких шансов на успех. Г-н Аксой фактически мог бы иметь доступ к трем различным видам внутренних средств правовой защиты: требование возбудить уголовное преследование, гражданский иск и / или административная жалоба (см. п. 24 - 28 выше).
43. В отношении первого из вариантов Правительство утверждало, что он мог обратиться к прокурору, перед которым он предстал 10 декабря 1992 г. (см. п. 18 выше). Однако, по заявлению Правительства, г-н Аксой не подавал жалобы ни в тот момент, ни когда-либо впоследствии, что с ним плохо обращались во время содержания его под стражей в полиции.
Статьи 243 и 245 Уголовного кодекса, которые применяются на всей территории Турции, объявляют уголовно наказуемым применение пыток и жестокое обращение с целью получения признаний (см. п. 24 выше). Закон - декрет 285 о районе чрезвычайного положения передал полномочия проводить расследования о преступных действиях должностных лиц от прокуроров административным советам (см. п. 26 выше). При этом решения административных советов контролировались Верховным административным судом. Правительство предоставило ряд судебных решений, которые отменяли постановления, изданные административными советами в районе чрезвычайного положения, и предписывали начать уголовное преследование против служащих жандармерии и полиции безопасности в связи с утверждениями о жестоком обращении с задержанными, и другие судебные решения о наказаниях за аналогичные незаконные действия.
44. Тем не менее Правительство оговорило, что уголовное преследование в данной ситуации не лучшее средство правовой защиты, поскольку в таких делах права обвиняемого защищены лучше, чем права потерпевшего. Оно поэтому обратило внимание Суда на существующие административные средства правовой защиты в соответствии со статьей 125 турецкой Конституции (см. п. 27 выше). Чтобы получить компенсацию на основании этой статьи, достаточно доказать наличие причинной связи между действиями администрации и причиненным вредом; не требуется даже доказывать, что должностное лицо совершило серьезное незаконное действие. В доказательство Правительство предоставило примеры административных решений, где назначалась компенсация в связи со смертью, вызванной пытками во время содержания в полиции.
45. Кроме этого, Правительство заявило, что г-н Аксой мог бы предъявить гражданский иск о причиненном ущербе. И вновь оно ссылалось на ряд решений национальных судов, включая Решение Кассационного суда по иску о возмещении вреда в связи с пытками, в котором указывалось, что в соответствии со статьей 53 Обязательственного кодекса оправдание служащих полиции безопасности по уголовному делу за недостатком улик не связывает гражданские суды.
46. Заявитель не отрицал, что средства правовой защиты, указанные Правительством, формально являются частью турецкой судебной системы, но утверждал, что в районе чрезвычайного положения они были иллюзорны, недостаточны и неэффективны, так как и пытки, и лишение эффективной правовой защиты в равной мере соответствовали административной практике.
В частности, он утверждал, что доклады ряда международных организаций, которые свидетельствовали, что пытки задержанных были систематическими и широко распространенными по всей Турции, ставили под вопрос искренность желания государства положить конец такой практике. В качестве примеров он привел Заявление о положении в Турции Европейского комитета по предотвращению пыток (15 декабря 1992 г.); отчет аналогичного Комитета ООН против пыток о результатах расследования ситуации в Турции (9 ноября 1993 г.) и отчет специального докладчика ООН о пытках за 1995 г. (E/CN 4/1995/34).
47. Заявитель утверждал, что политика отрицания практики пыток государственными властями создает чрезвычайные трудности для жертв при попытке добиться возмещения и привлечения к суду ответственных за это лиц. Например, человеку, заявляющему о пытках, невозможно получить медицинское свидетельство, подтверждающее телесные повреждения, так как судебная медицинская служба реорганизована, и врачи, которые выдавали такие свидетельства, были либо запуганы, либо переведены в другие районы. Прокуроры в районах чрезвычайного положения по установленной практике не начинали расследование по жалобам о злоупотреблениях в отношении прав человека и часто отказывали даже в их приеме. Те расследования, которые проводились, были предвзятыми и неадекватными. Более того, адвокаты и все, кто выступал в защиту жертв нарушений прав человека, подвергались угрозам, запугиваниям и неправомерным уголовным преследованиям, и люди боялись искать внутренние средства правовой защиты, так как репрессалии против тех, кто пытался использовать их, были обычным явлением.
Заявитель утверждал, что в данных обстоятельствах от него нельзя было требовать исчерпания внутренних правовых средств защиты до того, как он подал жалобу в Страсбург.
48. Он утверждал, что во всяком случае сообщил прокурору 10 декабря 1992 г., что его пытали (см. п. 18 выше), и утверждал, что даже если бы он не сделал этого, прокурор мог ясно видеть, что он не владел руками должным образом.
Отказ прокурора начать уголовное расследование создал для заявителя слишком большие трудности, которые не позволяли ему воспользоваться другими внутренними средствами правовой защиты. Это помешало ему предпринять какие-либо действия, чтобы гарантировать возбуждение уголовного дела, например, оспорив решение не возбуждать дело в административном суде (см. п. 26 выше), так как отсутствие расследования означало, что не было принято официальное решение не возбуждать уголовное дело. В добавление к этому такое бездействие поставило под сомнение его шансы одержать победу в гражданском или административном судопроизводстве, так как, чтобы добиться успеха в любом из этих исков, было бы необходимо доказать, что он подвергся пыткам, и на практике потребовалось бы решение уголовного судьи, подтверждающее этот факт.
49. В заключение заявитель напомнил Суду, что ни одно из средств правовой защиты не было доступно даже теоретически в отношении его жалобы на продолжительность содержания его под стражей без судебного контроля, так как это было абсолютно законно в соответствии с внутренним законодательством (см. п. 29 выше).
50. Комиссия придерживается мнения, что заявителю были причинены телесные повреждения во время его содержания под стражей в полиции (см. п. 23 выше). Из этого следует, что, хотя невозможно точно установить, что случилось во время встречи с прокурором 10 декабря 1992 г., без сомнения, имелись признаки, которые должны были подсказать последнему начать расследование или по крайней мере попытаться получить дополнительную информацию о состоянии здоровья заявителя и о том обращении, которому тот подвергся. Заявитель сделал все, что можно было ожидать от него в данных обстоятельствах, особенно принимая во внимание тот факт, что он, должно быть, чувствовал себя уязвимым в результате содержания под стражей и дурного обращения и имел проблемы со здоровьем, которые потребовали госпитализации после освобождения. Угрозы, которые, как он утверждал, он получал после подачи жалобы в Комиссию, и его смерть при обстоятельствах, которые не были до конца прояснены, были дополнительными факторами, которые подтверждали ту точку зрения, что поиски средств правовой защиты могли бы быть сопряжены с риском.
Принимая во внимание то обстоятельство, что заявитель сделал все, что можно было от него ожидать, чтобы исчерпать внутренние правовые средства защиты, Комиссия решила, что ей нет необходимости определять, существовала ли административная практика со стороны турецких властей проявлять терпимость к нарушениям прав человека.
B. Оценка Суда
51. Суд напоминает, что правило об исчерпании национальных средств правовой защиты, о которых говорит статья 26 Конвенции, обязывает тех, кто пытается возбудить иск против государства в международном судебном или арбитражном органе, сначала использовать такие средства защиты, предоставляемые национальной правовой системой. Соответственно, государства свободны от ответственности перед международным органом за свои действия, пока они имеют возможность исправить положение в рамках своей собственной правовой системы. Правило основывается на предположении, которое отражено в статье 13 Конвенции - с которой оно тесно переплетается, - что в национальной судебной системе имеются доступные эффективные средства правовой защиты в отношении заявленного нарушения, независимо от того, включены ли правовые нормы Конвенции в национальное законодательство. Поэтому важный аспект этого принципа состоит в том, что механизм защиты, установленный Конвенцией, является субсидиарным по отношению к национальным системам гарантий прав человека (см. упомянутое в п. 38 Решение по делу Акдивар и другие, с. 1210, п. 65).
52. В соответствии со статьей 26 заявитель должен иметь нормальный доступ к имеющимся и достаточным средствам правовой защиты, чтобы получить возмещение за нарушения, которые, как он полагает, имели место. Такие средства правовой защиты должны быть достаточно определенными не только в теории, но и на практике, в противном случае они не обладают требуемой доступностью и эффективностью.
Ничто не обязывает обращаться к средствам правовой защиты, которые не являются достаточными и эффективными. В добавление к этому в соответствии с "общепризнанными нормами международного права", на которые ссылается статья 26, могут возникнуть особые обстоятельства, которые освобождают заявителя от обязательств использовать внутренние средства правовой защиты, имеющиеся в его распоряжении. Это правило также неприменимо, если доказано существование административной

"ПОЛОЖЕНИЕ О ПОРЯДКЕ ПРЕДОСТАВЛЕНИЯ МЕДИЦИНСКОЙ ПОМОЩИ ГРАЖДАНАМ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ В УЧРЕЖДЕНИЯХ ЗДРАВООХРАНЕНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ И ГРАЖДАНАМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ В УЧРЕЖДЕНИЯХ ЗДРАВООХРАНЕНИЯ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ"(Вместе с "ПЕРЕЧНЕМ СОЦИАЛЬНО ОПАСНЫХ ЗАБОЛЕВАНИЙ, МЕДИЦИНСКАЯ ПОМОЩЬ ПРИ КОТОРЫХ ОКАЗЫВАЕТСЯ БЕЗ ВОЗМЕЩЕНИЯ ЗАТРАТ СТОРОНАМИ")(Принято 18.12.1996)  »
Международное законодательство »
Читайте также