ПОСТАНОВЛЕНИЕ Европейского суда по правам человека от 09.12.1994"ГРЕЧЕСКИЕ НЕФТЕПЕРЕРАБАТЫВАЮЩИЕ ЗАВОДЫ "СТРЭН" И СТРАТИС АНДРЕАДИС (stran greek refineries and stratis andreadis) ПРОТИВ ГРЕЦИИ" [рус. (извлечение), англ.]


[неофициальный перевод]
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
СУДЕБНОЕ РЕШЕНИЕ
ГРЕЧЕСКИЕ НЕФТЕПЕРЕРАБАТЫВАЮЩИЕ ЗАВОДЫ "СТРЭН"
И СТРАТИС АНДРЕАДИС (STRAN GREEK REFINERIES
AND STRATIS ANDREADIS) ПРОТИВ ГРЕЦИИ
(Страсбург, 9 декабря 1994 года)
(Извлечение)
КРАТКОЕ НЕОФИЦИАЛЬНОЕ ИЗЛОЖЕНИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ ДЕЛА
A. Основные факты
В соответствии с контрактом, заключенным 22 июля 1972 г. между греческим государством и г-ном Андреадисом, последний взял на себя обязательство построить и через компанию, которая будет создана впоследствии, управлять нефтеперерабатывающим заводом в Мегаре. Государство обязалось приобрести землю для строительства завода и ратифицировало контракт декретом, опубликованным в "Официальной газете"; тем не менее государство не выполнило своего обязательства.
14 октября 1977 г. Правительство прекратило действие контракта в соответствии с Законом N 141/1975 о прекращении действия преференциальных контрактов, заключенных во время пребывания у власти военного режима. Компания "Стрэн" подала иск в Суд большой инстанции г. Афин с требованием оплатить понесенные затраты. Государство оспорило компетенцию суда, и дело перешло в арбитраж, разбирательство в котором было завершено 27 февраля 1984 г. решением в пользу заявителей. В арбитражном решении говорилось, что претензии компании "Стрэн" в определенной сумме являются вполне обоснованными.
2 мая 1985 г. государство оспорило это решение в Суде большой инстанции г. Афин на основании того, что арбитражная оговорка в контракте была аннулирована, и что, следовательно, арбитражное решение не имело юридической силы. Суд большой инстанции и впоследствии, 4 ноября 1986 г., апелляционный суд г. Афин вынесли решение против государства.
25 мая 1987 г., когда дело ожидало рассмотрения в кассационном суде, и после того, как судья - докладчик уже направил сторонам свое заключение, которое также было в пользу истцов, Парламент принял Закон N 1701/1987, который предусматривал, что все оговорки, включая арбитражные, в преференциальных контрактах, заключенных во время военного режима, отменяются и арбитражные решения теряют силу; законом также предусматривалось, что все претензии, возникающие в результате прекращения действия этих контрактов, подпадают под действие истечения срока давности.
16 марта 1989 г. кассационный суд в полном составе признал Закон N 1701/1987 конституционным. Решением от 11 апреля 1990 г. первое отделение кассационного суда аннулировало Решение апелляционного суда от 4 ноября 1986 г.
B. Разбирательство в Комиссии по правам человека
В жалобе, поданной в Комиссию 20 ноября 1987 г., заявитель утверждал, что нарушены статья 6 п. 1 и статья 1 Протокола N 1. Жалоба была признана приемлемой 4 июля 1991 г.
В своем докладе от 12 мая 1993 г. Комиссия установила обстоятельства дела и выразила следующее мнение:
a) что имело место нарушение статьи 6 п. 1 Конвенции в отношении права на справедливое разбирательство (единогласно), но не в том, что касается срока разбирательства (двенадцатью голосами против двух);
b) что имело место нарушение статьи 1 Протокола N 1 (единогласно).
Комиссия передала дело в Суд 12 июля 1993 г.
ИЗВЛЕЧЕНИЕ ИЗ СУДЕБНОГО РЕШЕНИЯ
ВОПРОСЫ ПРАВА
I. Предварительные возражения Правительства
31. Правительство утверждало, что если бы суд большой инстанции не отказался по просьбе заявителей от рассмотрения иска, поданного 19 декабря 1986 г. (см. п. 17 выше), то в этом суде продолжалось бы рассмотрение этого иска, поданного 10 ноября 1978 г., и была бы возможность признания статьи 12 § 3 Закона N 1701/1987 несовместимой с Конституцией и Конвенцией, поскольку вопрос о конституционности этой статьи еще не был тогда решен пленумом кассационного суда. Если бы суд большой инстанции занялся этим вопросом, то позиция истцов могла бы юридически основываться на статьях 4, 5, 20 § 2, 28 и 93 § 4 Конституции.
32. Суд заявляет, что он принимает во внимание предварительные возражения, лишь если государство выдвинуло их по существу и с достаточной ясностью в Комиссии, как правило, на стадии первоначального рассмотрения вопроса о приемлемости.
33. В Комиссии Правительство утверждало в основном, что заявители должны были начать в 1977 г. административный процесс против Решения министерского комитета экономики от 14 октября 1977 г., прекратившего действие спорного контракта. Комиссия отклонила это возражение на тех основаниях, что Правительство не представило доказательств, что это могло бы каким-либо образом помочь заявителям после вступления в силу Закона N 1701/1987 в его применении к заявителям и после длительных разбирательств во внутренних судах.
34. В своем меморандуме в Суд Правительство сослалось на следующий аргумент из своих дополнительных замечаний от 6 мая 1991 г. относительно приемлемости жалобы: заявители "предпочли подать свои иски в соответствии с процедурой... которая не предусмотрена в правовой системе Греции, - в арбитраж, - это помешало исчерпать законные правовые средства в делах такого рода", и жалоба поэтому неприемлема.
35. По мнению Суда, такое утверждение не может подтвердить обоснованность возражения, сделанного Правительством на данном этапе рассмотрения дела. Когда государство полагается на правило исчерпания, оно должно достаточно ясно указать на те эффективные средства защиты, к которым заявители не обратились; органы Конвенции не могут по собственной инициативе устранять какие-либо недостатки или отсутствие точности в аргументах государства - ответчика (см. среди многих других прецедентов Решение по делу Барбера, Мессеге и Ябардо от 6 декабря 1988 г. Серия A, т. 146, с. 27, п. 56).
Кроме того, Суд отмечает, что именно Правительство первоначально оспаривало юрисдикцию обычных судов и выбрало арбитраж как средство решения спора (см. п. 10 и 12 выше).
36. Поэтому государство потеряло право выдвижения предварительного возражения.
II. О предполагаемом нарушении статьи 6 п. 1 Конвенции
37. Заявители утверждают, что имело место два нарушения статьи 6 п. 1 Конвенции, которая предусматривает следующее:
"Каждый человек имеет право при определении его гражданских прав и обязанностей... на справедливое... разбирательство дела в разумный срок... [а] судом..."
Во-первых, статья 12 Закона N 1701/1987, примененная в их деле кассационным судом, лишила их, как они утверждали, права на справедливое судебное разбирательство. Во-вторых, длительность разбирательства, призванного подтвердить действительность арбитражного Решения от 27 февраля 1984 г., превысила "разумный срок".
A. Применимость статьи 6 п. 1
38. На слушании Правительство отрицало, что статья 6 применима в настоящем деле. По мнению Правительства, предметом "спорного вопроса" во внутренних судах был вопрос о действительности арбитражной оговорки, следовательно, и самого арбитражного решения. Это не был вопрос "гражданского права" в смысле статьи 6. Рассматриваемая оговорка являлась привилегией, предоставленной в особом законодательном контексте, и касалась исключительно договорных отношений между военным режимом и заявителями.
Для того чтобы такие отношения имели правовые последствия, они должны были быть ратифицированы специальным ad hoc законом, каковым стал декрет - Закон N 1211/1972 (см. п. 7 выше). Кроме того, все законодательство об иностранных инвестициях в Греции (см. п. 7 выше) преследовало цели публичного интереса, а именно - экономическое развитие страны.
39. Согласно практике Суда понятие "гражданские права и обязанности" не должно пониматься исключительно в контексте внутреннего права государства - ответчика. Статья 6 п. 1 применяется независимо от статуса сторон, характера законодательства, которым определяется решение споров, и характера государственного органа, компетентного в данном вопросе; достаточно, чтобы результат судебного разбирательства был решающим для частных прав и обязанностей (см. среди многих других Решение по делу Алана Якобсона от 25 октября 1989 г. Серия A, т. 163, с. 20, п. 72).
40. Суд отмечает, что после прекращения контракта, заключенного между заявителями и греческим государством, они предъявили к последнему иск в суд большой инстанции г. Афин о возмещении затрат, которые они понесли по исполнению контракта (см. п. 10 выше). Их претензия, являющаяся по существу требованием о возмещении убытков, была основана главным образом на утверждении, что государство нарушило свои обязательства по контракту еще до его прекращения. При арбитражном разбирательстве их претензия имела аналогичные основания. Арбитражный суд частично (см. п. 13 выше) удовлетворил претензию заявителей, приняв решение, которое было окончательным, безотзывным и обязательным для исполнения как в соответствии с условиями контракта (статья 27 п. 9 - см. п. 10 выше), так и в силу законодательства Греции (статья 904 Гражданского процессуального кодекса - см. п. 25 выше).
Суд отмечает, что право, признанное за заявителями арбитражным судом, было "имущественным" по характеру так же, как и их требование о возмещении убытков. Поэтому их право получить суммы, присужденные арбитражным судом, было в соответствии с внутренним законодательством "гражданским правом" в смысле статьи 6, независимо от вида контракта между заявителями и греческим государством (см. Решение по делу издательства "Перископ" от 26 марта 1992 г. Серия A, т. 234-B, с. 66, п. 40). Из этого следует, что результат судебных разбирательств, которые государство возбудило в обычных судах с целью добиться отмены арбитражного решения, относился к "гражданскому праву" и был решающим для определения гражданских прав.
41. Таким образом, статья 6 п. 1 является применимой.
B. Соблюдение статьи 6 п. 1
1. Справедливое судебное разбирательство
42. Заявители утверждали, что они были лишены права на справедливое судебное разбирательство и даже на право доступа к суду. В частности, они ссылались на Решение по делу Голдера от 21 февраля 1975 г. (Серия A, т. 18).
Применение к заявителям статьи 12 Закона N 1701/1987 фактически лишило суды как компетенции подтвердить действительность арбитражного решения, так и возможность дальнейшего судебного разбирательства. Такое вмешательство, как говорится в Решении по делу Голдера, "неотделимо от риска произвольных решений" и несовместимо с общими принципами международного права и с понятием верховенства права, присущим Конвенции. С помощью законодательной меры государство решило дело, в котором оно являлось одной из сторон. "Законодательные фокусы" обернулись в судебных разбирательствах по данному вопросу явным неравенством власти и права.
43. Правительство оспорило такую точку зрения. Парламент, являющийся носителем законодательной власти, имел полное право аутентичного толкования принятых им законов, если они оказались неясными. Кроме того, его соответствующие полномочия прямо оговорены в статье 77 Конституции. Очевидно, что такое толкование распространялось на все рассматриваемые дела, потому что оно не вводило новых правил и не вносило поправки в соответствующие статьи, а всего лишь разъясняло их подлинный смысл.
Такое вмешательство законодателя в полномочия судебной власти не могло рассматриваться как незаконное, и прежде всего потому, что эта власть имеет в своем распоряжении необходимые средства, чтобы избежать произвола. Именно таков греческий правопорядок. Статья 93 Конституции запретила судам применять законы, содержание которых противоречит ей. В настоящем деле, когда статья 12 Закона N 1701/1987 вступила в силу, спор относительно юридической действительности арбитражного решения все еще рассматривался в кассационном суде. Поэтому этот суд мог установить, имелись ли условия, оправдывающие аутентичное толкование законодателем Закона N 141/1975, и нарушало ли такое толкование принцип разделения власти.
44. Суд придерживается мнения, что слушания, последовавшие за вступлением в силу Закона 1701/1987, когда дело поступило в кассационный суд, имели решающее значение. Однако для того чтобы определить, было ли разбирательство в этом суде справедливым, необходимо принять во внимание более ранние судебные разбирательства и чего добивались в них стороны.
В иске заявителей в суд большой инстанции г. Афин 10 ноября 1978 г. (см. п. 10 выше) речь шла о возмещении убытков, поскольку государство уже нарушило свои обязательства по настоящему контракту до прекращения его действия. Дело было передано в арбитражный суд по инициативе государства, которое утверждало, что арбитражная оговорка все еще имела силу, и которое на этом основании оспорило компетенцию гражданских судов (см. п. 10 выше).
Заявители, хотя и в субсидиарном порядке, согласились на передачу спора в арбитражный суд, и, когда их претензия была частично удовлетворена, стало очевидно, что они намерены подчиниться его решению. Однако затем государство изменило свой подход и передало дело в обычный гражданский суд, где оспорило юридическую обоснованность арбитражной оговорки и, следовательно, обоснованность арбитражного решения (см. п. 15 и 18 выше).
Принятие Парламентом Закона N 1701/1987, бесспорно, представляет поворотный пункт в судебных разбирательствах, которые до этого складывались не в пользу государства.
45. Правительство утверждало, что принятие этого Закона было необходимо из-за различия взглядов известных авторитетов в области права, противоречивых судебных решений, особых мнений судей, а также из-за изменения позиции сторон в отношении арбитражной оговорки. Усиливавшаяся дискуссия и соображения публичного порядка потребовали разъяснить намерения законодателя путем аутентичного толкования Закона N 141/1975 даже двенадцать лет спустя. Демократический законодатель был обязан устранить из жизни общества последствия мер, принятых военным режимом. В свое время обнародование проекта этого Закона привело к крупнейшей антиправительственной демонстрации, направленной против диктатуры военного режима.
46. Суд не сомневается в намерении Правительства сделать все, чтобы развеять опасения народа Греции и восстановить демократическую законность.
Однако после вступления Греции в Совет Европы 28 ноября 1974 г. и ратификации Конвенции страна приняла на себя обязательства уважать принцип верховенства права. Этот принцип, который гарантируется статьей 3 Устава Совета Европы, находит, в частности, выражение в статье 6 Конвенции, которая обеспечивает право на справедливое судебное разбирательство и где подробно изложены необходимые гарантии, присущие этому понятию, применительно к уголовным делам. В отношении споров о гражданских правах и обязанностях Суд сформулировал в своей практике требование состязательности и равенства сторон. В судебных процессах, где сталкиваются противоположные частные интересы, это равенство предполагает, что каждая сторона должна иметь разумную возможность представить свое дело в условиях, в которых ни одна из сторон не имеет явного преимущества (см. Решение по делу Домбо Бехера от 27 октября 1993 г. Серия A, т. 274, с. 19, п. 33).
47. В этой связи Суд обращает внимание на то, когда и каким образом была принята статья 12 Закона N 1701/1987. Незадолго до слушания дела в кассационном суде, которое было первоначально назначено на 4 мая 1987 г., и после того как стороны получили мнение судьи - докладчика с рекомендацией отклонить жалобу, государство стремилось перенести дату слушания на том основании, что проект закона, касающийся этого дела, все еще рассматривается Парламентом (см. п. 19 выше).
Закон был принят 22 мая 1987 г. и вступил в силу 25 мая после опубликования в "Официальной газете" (см. п. 20 выше). Слушание состоялось 1 июня (см. п. 19 выше). Хотя в Законе N 1701/1987 основное внимание уделялось пересмотру условий контрактов по разведке и добыче нефти и газа, заключенных во время правления военной диктатуры между государством и компаниями, среди которых "Стрэн" не фигурировала, статья 12 в действительности была направлена против компании - заявителя, хотя последняя и не называлась (см. п. 20 выше). Суд полностью осознает, что в наше время законодателю часто приходится решать аналогичные вопросы в одном и том же законе для того, чтобы срочно принимать неотложные меры.
Тем не менее не вызывает сомнений, что вмешательство законодателя в данное дело произошло в то время, когда шел судебный процесс, в котором государство было одной из сторон.
48. Правительство стремилось свести к минимуму значимость такого вмешательства. По его мнению, заявители могли бы просить об отложении дела, чтобы иметь больше времени для подготовки; § 2 статьи 12 не имел самостоятельного значения и не лишал арбитражное решение юридической силы, поскольку предполагал процедуру признания решения недействительным в соответствии с § 1 той же статьи. Наконец, заявители имели возможность представить свои доводы в первом отделении кассационного суда, который рассматривал дело по существу в свете решения пленума суда.
49. Суд не удовлетворен такой мотивировкой. Требование справедливости относится ко всему судебному разбирательству, а не ограничивается слушаниями inter partes. Несомненно, что в данном деле видимость правосудия была соблюдена; заявители действительно не жаловались, что были лишены возможностей, необходимых для подготовки к делу.
Принцип верховенства права и понятие справедливого судебного разбирательства, гарантированные в статье 6, препятствуют любому вмешательству со стороны законодательной власти в отправление правосудия, предназначенного воздействовать на него. Редакция § 1 и 2 статьи 12, взятых вместе, сделала фактически невозможным эффективное изучение дела первым отделением кассационного суда. Поскольку кассационный суд признал эти пункты конституционными, решение первого отделения этого суда было предрешено.
50. Следовательно, государство нарушило права заявителей, предусмотренные статьей 6 п. 1, осуществив вмешательство, которое стало решающим для того, чтобы предвосхитить благоприятный для государства результат судебного разбирательства, в котором оно было одной из сторон. Поэтому имело место нарушение этой статьи.
2. Продолжительность разбирательств
51. Остается установить, было ли, как утверждают заявители, превышено "разумное время".
Правительство и Комиссия считают, что оно не было превышено.
a) Срок, который необходимо принять во внимание
52. Соответствующий период начался 20 ноября 1985 г., когда Греция дала согласие на обращение своих граждан с индивидуальными жалобами в органы Совета Европы. Для того чтобы установить разумность срока, который прошел после этой даты, необходимо учитывать стадию, на которой дело находилось в то время (см. Решение по делу Билли от 26 февраля 1993 г. Серия A, т. 257-G, с. 89, п. 16). Из этого следует, что должно учитываться только время судебных разбирательств о действительности арбитражного решения, то есть начиная со 2 мая 1985 г.
53. В своей памятной записке Правительство утверждало, что "срок", подлежащий рассмотрению, должен охватывать только общий период времени, между каждым слушанием и вынесением решения, - приблизительно два года и два с половиной месяца, потому что из-за специфики спорных вопросов суд, принявший решение, уже не имеет права продолжать разбирательство дела. На слушании представитель заявителей утверждал, что соответствующий период закончился 20 ноября 1985 г., когда заявители обратились с жалобой в Европейскую комиссию. Часть кассационного разбирательства падает на время после этой даты.
54. Суд разделяет точку зрения Комиссии и заявителей в том, что необходимо учитывать весь рассматриваемый период, который завершился 11 апреля 1990 г., когда было оглашено решение кассационного суда о недействительности арбитражного решения (см. п. 23 выше). Поэтому общий срок составил четыре года, четыре месяца и двадцать дней.
b) Разумный срок разбирательства
55. Разумный срок судебного разбирательства должен определяться согласно критериям, установленным в практике Суда, и в свете подлежащих оценке обстоятельств данного дела.
Разбирательства в суде большой инстанции г. Афин и апелляционном суде г. Афин продолжались восемнадцать месяцев, приблизительно шесть из которых предшествовали заявлению Греции по статье 25 Конвенции. Эти разбирательства не дают повода для критики. Разбирательства в кассационном суде продолжались более трех лет - срок, который потребовался, чтобы учесть положения Закона N 1701/1987 и осуществить передачу дела в соответствии со статьей 563 § 2 Гражданско-процессуального кодекса на пленарное заседание кассационного суда, если одно из его отделений откажется применить Закон как противоречащий Конституции (см. п. 21 выше in fine).
56. Отсюда следует, что по данному вопросу не было нарушения статьи 6 п. 1.
III. О предполагаемом нарушении статьи 1 Протокола N 1
57. Заявители также утверждают, что они являются жертвами нарушения статьи 1 Протокола N 1, которая гласит:
"Каждое физическое или юридическое лицо имеет право беспрепятственно пользоваться своим имуществом. Никто не может быть лишен своего имущества, иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.
Предыдущие положения ни в коей мере не ущемляют права государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля над использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов".
В представлении заявителей принятие и применение статьи 12 Закона N 1701/1987 лишило их права собственности, в частности, в отношении сумм, присужденных им Решением N 13910/79 суда большой инстанции г. Афин и особенно Арбитражным решением от 27 февраля 1984 г. (см. п. 11 и 13 выше).
1. О наличии "имущества" в свете статьи 1
58. Основной акцент в доводах Правительства заключался в том, что никакое "имущество" истцов, подпадающее под действие статьи 1 Протокола N 1, не стало объектом вмешательства в связи с юридическими последствиями принятия Закона N 1701/1987.
По мнению Правительства, ни Судебное решение N 13910/79, ни арбитражное решение не были достаточными основаниями для предъявления претензии к государству. Ни судебное решение, которое еще не стало окончательным, ни арбитражное решение еще не устанавливали права, которое могло считаться окончательно признанным.
Что касается арбитражного решения, то юридически недействительная процедура не могла привести к решению, имеющему законную силу. Заявителям было хорошо известно, что арбитражное решение будет сомнительным юридическим основанием для их финансовых претензий до тех пор, пока вопрос о его действительности не будет окончательно разрешен. Решение N 5526/85 Суда большой инстанции г. Афин (см. п. 16 выше) и Решение N 9336/86 апелляционного суда г. Афин (см. п. 18 выше), которые были первоначально вынесены в пользу заявителей, стали предметом обжалования в кассационном суде и до его окончательного решения не могли служить подтверждением права собственности. Кроме того, сами заявители предпочли начать разбирательство в обычных гражданских судах и энергично оспаривали компетенцию арбитражного суда.
Наконец, Правительство заявило, что органам Конвенции в Страсбурге не следует оценивать жалобу заявителей, не принимая во внимание всех доводов сторон и их позиции в арбитражном суде. Государство не согласилось с тем, что имелись основания для жалобы компании "Стрэн", и постоянно оспаривало ее требования по существу сначала в Суде большой инстанции г. Афин, затем в арбитражном суде, а затем и в ходе рассмотрения вопроса о действительности решения этого последнего.
59. Для того чтобы определить, имели ли заявители "имущество" по смыслу статьи 1 Протокола N 1, Суд должен установить, признали ли Решение N 13910/79 суда большой инстанции г. Афин и арбитражное решение такие имущественные требования заявителей, которые были достаточно обоснованны и исполнимы.
60. По сути, предварительное решение определяет существо спора, указывая, в какой форме будет проходить разбирательство. Так, суд большой инстанции г. Афин в принципе признал, что государство является должником заявителей - это было отмечено Комиссией, - но тем не менее он решил заслушать свидетелей (см. п. 11 выше), прежде чем принял решение о существовании и размерах предполагаемого ущерба. Результат такого решения мог позволить заявителям надеяться на конечный положительный результат, что зависело от итогов проверки дела двумя вышестоящими судами.
61. Иначе обстоит дело в отношении арбитражного решения, в котором прямо признается ответственность государства по выплате максимальных сумм в трех различных валютах (см. п. 13 выше).
Суд разделяет мнение Правительства, что в его задачу не входит соглашаться или нет с арбитражным решением. Однако Суд обязан принять во внимание юридическую ситуацию, в которую поставлены стороны таким решением.
Арбитражное решение было окончательным и обязательным; оно не требовало применения каких-либо дополнительных принудительных мер и не подлежало обычному или особому обжалованию (см. п. 10 выше). В соответствии с законодательством Греции арбитражное решение является окончательным и обязательным для исполнения. Основания для его обжалования полностью перечислены в статье 897 Гражданско-процессуального кодекса (см. п. 25 выше); в этом списке нет никаких оговорок для обжалования по существу дела.
62. На момент промульгации Закона N 1701/1987 арбитражное Решение от 27 февраля 1984 г. давало заявителям право на получение присужденных сумм, тем более что обычные суды к тому времени уже дважды - суд большой инстанции и апелляционный - подтвердили это решение. Таким образом, по мнению Суда, это право составляло "имущество", подпадающее под действие статьи 1 Протокола N 1.
2. Имело ли место вмешательство
63. Из представления, сделанного заявителями, следовало, что, хотя собственность не была передана государству, следствием § 2 и 3 статьи 12 было лишение их имущества de facto, поскольку оказалось отмененным окончательное и обязательное арбитражное решение в их пользу.
64. Комиссия полагала, что это является нарушением права беспрепятственно пользоваться своим имуществом, предусмотренного в абзаце 1 статьи 1 Протокола N 1.
65. Правительство не согласилось с этим. Оно утверждало, что § 2 статьи 12 говорит лишь о последствиях § 1 и не имеет самостоятельного значения. В этой связи Правительство ссылалось на свои доводы относительно статьи 6 Конвенции (см. п. 48 выше). Правительство также заявило, что § 3 вводил меру, конституционность которой не была проверена внутренними судами, рассматривавшими иск заявителей, и что при необходимости можно было предъявить новый иск, если отказ заявителей от первого иска приводил к его прекращению (см. п. 17 выше). Однако в последнем случае заявители столкнулись бы с проблемой неисчерпания внутренних средств защиты.
66. Суд решил, что имелось вмешательство в право собственности заявителей, как оно гарантируется статьей 1 Протокола N 1. Согласно § 2 статьи 12 Закона N 1701/1987 арбитражное решение становилось недействительным и не имеющим обязательной силы. Параграф 3 предусматривал, что любая претензия к государству на основании контрактов, подобных тому, какой был заключен заявителями, не может быть предметом обращения в суд. По общему признанию, кассационный суд оставил открытым вопрос о конституционности § 3, и заявители теоретически имеют возможность, как утверждает Правительство, добиваться решения по иску 1978 г. или подать новый иск. Однако перспективы на успех такого шага кажутся минимальными. Действительно, возникает вопрос, пошел бы суд большой инстанции на то, чтобы считать этот пункт неконституционным, исходя из общих положений Конституции (см. п. 31 in fine выше), в свете решения пленума кассационного суда от 16 марта 1989 г. относительно § 1 и 2 статьи 12 (см. п. 22 выше). Как это решение, так и Решение кассационного суда от 11 апреля 1990 г. (см. п. 23 выше) прекратили раз и навсегда судебные разбирательства, о которых идет речь, что было целью законодателя при принятии статьи 12. Об этом можно судить по § 4, предназначенному положить конец единственному спору такого рода, находившемуся на рассмотрении в судах в то время, а именно спору между заявителями и государством, а также по § 3, предназначенному исключить любой такой иск на будущее.
67. Из этого следует, что заявители не могли добиться выполнения арбитражного решения, в соответствии с которым государство было обязано выплатить указанные суммы в возмещение затрат, понесенных заявителями при исполнении своих договорных обязательств; заявители также не могли предпринять дальнейшие шаги для получения причитающихся им сумм через суды.
Следовательно, имело место вмешательство в право собственности заявителей.
3. Было ли вмешательство оправданным
68. Рассматриваемое вмешательство не было ни конфискацией, ни мерой по контролю над использованием собственности; оно подпадает под действие первого предложения первого абзаца статьи 1.
69. Поэтому Суд должен определить, было ли установлено справедливое равновесие между требованиями защиты интересов общества и требованиями защиты основных прав человека (см. Решение по делу Спорронг и Лоннрот против Швеции от 23 сентября 1982 г. Серия A, т. 52, с. 26, п. 69).
70. По мнению Правительства, Законы N 141/1975 и 1701/1987 преследовали публичный интерес, который в конкретном контексте имел намного более важное значение, чем только устранение экономических последствий режима диктатуры. Эти законы были частью основных мер, предназначенных утверждать право и волю народа Греции защищать демократию. Основанием для жалобы истцов послужил преференциальный контракт, который наносил ущерб экономике страны и который помог поддержать военный режим и создать впечатление на национальном и международном уровне, что этот режим пользуется поддержкой видных представителей деловых кругов Греции. Время, которое прошло между восстановлением демократии и принятием Закона N 1701/1987, решение государства выбрать арбитраж и меру чисто технического характера, и тот факт, что претензии компании "Стрэн" относились исключительно к возмещению ее расходов, - все эти обстоятельства несущественны.
71. Заявители не оспаривали утверждение Правительства о том, что вред, нанесенный жестокой практикой военного режима публичному интересу, несоизмерим с претензиями по сделкам, заключенным с этим режимом. Однако публичный интерес, с которым Суд встретился в рассматриваемом деле, был другим. Несправедливо, если бы любые правовые отношения, заключенные с диктаторским режимом, считались не имеющими силы, после того как режим прекратил существование, тем более что рассматриваемый контракт на строительство завода по переработке нефти представлял интерес для экономической инфраструктуры страны.
72. Суд не сомневается, что демократическому греческому государству было необходимо прекратить действие контракта, который, как он считал, наносит экономический ущерб. Согласно практике международных и третейских судов любое государство, несомненно, имеет суверенное право вносить поправки или даже прекращать действие контракта, заключенного с частными лицами, при условии возмещения материальных потерь (арбитражное Решение от 24 июля 1930 г. по делу Шуфельда. Recueil de Sentences arbitrabes. {Societe} <*> des Nations. Т. II. С. 1095). Это свидетельствует как о признании того, что интересы государства имеют приоритет по отношению к договорным обязательствам, так и о необходимости сохранять справедливое равновесие в договорных отношениях. Однако одностороннее прекращение контракта не должно прекращать действие некоторых его основных пунктов, таких, например, как арбитражная оговорка. Изменение установленного механизма путем принятия официальной поправки позволило одной из сторон уклониться от такого пути разрешения споров, ради которого и была сделана эта арбитражная оговорка (см. Решение Постоянной палаты международного правосудия по делу Лозингера от 11 октября 1935 г. Серия C, т. 78, с. 110, и арбитражные Решения по делу компания "Лена Голдфилдз лтд." против Советского Правительства. Annual Digest and Reports of Public Internationаl Law Cases, т. 5 (1929 - 1930 гг.), дело N 258).
--------------------------------
<*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
73. В этой связи Суд отмечает, что правовая система Греции признает принцип автономности арбитражной оговорки (см. п. 18 выше) и что суд большой инстанции Афин (см. п. 16 выше), апелляционный суд Афин (см. п. 18 выше) и судья - докладчик кассационного суда (см. п. 19 выше) применили этот принцип в настоящем деле. Кроме того, оба эти суда считают, что претензии заявителей, поданные до прекращения действия контракта, не были в силу этого недействительны.
По завершении арбитражной процедуры, которую государство само выбрало и которая признавалась действительной до дня слушания дела в кассационном суде, государство было обязано выплатить заявителям присужденные суммы.
74. Приняв на стадии слушания дела в кассационном суде решение вмешаться, чтобы прекратить с помощью закона действие контракта, объявив недействительной арбитражную оговорку, и отменить арбитражное Решение от 27 февраля 1984 г., законодатель нарушил в ущерб заявителям равновесие, которое должно соблюдаться между защитой права собственности и требованиями публичного интереса.
75. Поэтому нарушение статьи 1 Протокола N 1 имело место.
IV. Применение статьи 50 Конвенции
76. Статья 50 Конвенции предусматривает:
"Если Суд установит, что решение или мера, принятые судебными или иными властями Высокой Договаривающейся Стороны, полностью или частично противоречат обязательствам, вытекающим из настоящей Конвенции, а также если внутреннее право упомянутой Стороны допускает лишь частичное возмещение последствий такого решения или такой меры, то решением Суда, если в этом есть необходимость, предусматривается справедливое возмещение потерпевшей стороне".
Заявители потребовали возмещения материального ущерба и компенсации судебных расходов и издержек.
A. Материальный ущерб
77. Заявители утверждали, что только выплата полной суммы, присужденной арбитражным решением, могла бы представлять restitutio in integrum, требуемое в соответствии со статьей 50. Поэтому они потребовали выплаты в качестве материального ущерба этой суммы ("основной") плюс проценты по твердой ставке в 6%, которые, как они утверждали, были включены в арбитражное Решение за период от 10 ноября 1978 г. до даты нарушения, что составляет общую сумму 175869155,78 драхмы, 24282694,28 доллара США и 929652,81 французского франка. Они также потребовали выплаты процентов по сумме, присужденной в качестве материального ущерба, за период от даты нарушения до даты решения Суда.
В качестве альтернативного решения они потребовали выплаты в качестве материального ущерба основной суммы плюс проценты по твердой ставке в 6% за период с 10 ноября 1978 г. до даты решения Суда. В день слушания дела в Суде сумма по процентам составляла приблизительно 106898000 драхм, 14790000 долларов США и 567000 французских франков.
78. Правительство заявило, что заявители не имеют права на какое-либо возмещение в соответствии со статьей 50, потому что они могут получить возмещение ущерба, используя имеющиеся внутренние средства защиты. Даже если предположить, что применение статьи 12 Закона N 1701/1987 нарушило право заявителей на справедливое судебное разбирательство, оно никоим образом не оказало воздействия на их финансовые требования. Отмена арбитражного решения не мешала им продолжать разбирательства по иску 1978 года или предъявить новый иск.
В любом случае арбитражное решение не могло быть достаточным основанием для определения размера требуемого возмещения, потому что оно было неправильно по существу. Начатое государством судебное разбирательство по отмене арбитражного решения явно свидетельствовало об этом.
С другой стороны, если Суд решит, что была нарушена статья 1 Протокола N 1, то этот вывод как таковой сам по себе явится достаточно справедливым возмещением; и ни при каких обстоятельствах такое возмещение не должно превышать один миллион драхм за моральный вред.
В заключение Правительство оспорило претензии заявителей в отношении выплаты процентов. Основывая свои выводы на греческом законодательстве и судебной практике, оно утверждало, что основанием для выплаты процентов не могли служить ни Решение суда N 13910/1987, ни арбитражное решение, потому что они были декларативными по характеру. Более конкретно, ссылка на выплату процентов по ставке в 6% появилась только на основании арбитражного решения (см. п. 13 выше) и была всего лишь obiter dictum полностью ошибочного характера. Арбитражный суд не включил эту ссылку в постановляющую часть своего решения, поскольку имел на это серьезные основания. Подобная претензия никогда не предъявлялась в арбитражный суд, и, так как дело было передано в арбитраж государством, третейские суды не могли отдать распоряжение о выплате процентов.
79. Представитель Комиссии подчеркнул, что в соответствии со статьей 50 требуется справедливое возмещение, а не обязательно полное. Он также обратил внимание на тот факт, что суммы, указанные в арбитражном решении, не рассматривались внутренними судами, и предложил Суду подвергнуть требуемые суммы тщательному изучению.
80. Суд заявил, что он предоставляет "справедливое возмещение", только "если в этом есть необходимость", и он не связан в этом отношении внутренними нормами (см. Решение по делу "Санди таймс" против Соединенного Королевства от 6 ноября 1980 г. Серия A, т. 38, с. 9, п. 15).
81. Суд отмечает, что в постановляющей части арбитражного решения претензии компании "Стрэн" к государству были объявлены необоснованными в той мере, в какой они превысили сумму в 116273442 драхмы, 16054165 долларов США и 614627 французских франков. Принимая во внимание свой вывод в п. 75, Суд решил, что заявители имеют право на возмещение этих сумм.
82. Что касается выплаты суммы по процентам, то Суд считает, что арбитражный суд не рассматривал ее в качестве необходимого элемента по урегулированию спора (см. п. 13 выше); поэтому она не была включена в право на возмещение, признанное в постановляющей части Решения.
Вместе с тем возмещение стало бы менее адекватным, если бы сумма по процентам подлежала выплате без учета различных обстоятельств, которые могли бы уменьшить ее величину, таких, например, как то, что прошло десять лет с тех пор, как было принято арбитражное решение.
83. Поэтому претензию заявителей следует удовлетворить частично и им должны быть присуждены простые проценты по ставке в 6% по вышеуказанным суммам (см. п. 81 выше) за период с 27 февраля 1984 г. до даты решения Суда.
B. Судебные издержки и расходы
84. Заявители не потребовали возмещения затрат на судебные разбирательства в кассационном суде после вступления в силу Закона N 1701/1987.
С другой стороны, они требовали возмещения издержек и расходов, понесенных в органах Конвенции, в размере 171041 фунта стерлингов плюс проценты по этой сумме за период между датой решения Суда и фактической оплатой.
Через неделю после слушания дела, 19 апреля 1994 г., адвокаты заявителей представили Суду претензию еще на 34709,05 фунта стерлингов в отношении дополнительных затрат, понесенных за период между датой подачи памятной записки и датой слушания дела.
85. Правительство подвергло сомнению, были ли требуемые затраты действительно понесены и являются ли они обоснованными.
Оно заявило, что готово заплатить 2800000 драхм.
86. Представитель Комиссии не выразил мнения по этому вопросу.
87. Суд отмечает, что согласно статье 50 Регламента Суда A претензии должны подаваться по крайней мере за один месяц до намеченного дня разбирательства. Суд строго применяет это правило (см. Решение по делу Вендиттелли от 18 июля 1994 г. Серия A, т. 293-A, с. 13, п. 42 - 43).
В настоящем деле Суд не находит ни в памятной записке заявителей, ни в протоколе слушания никаких дополнительных претензий или даже намерения представить их после слушания. Поэтому такая претензия отклоняется как заявленная с опозданием.
Сделав оценку на справедливой основе и учитывая критерии, которые он применяет в этой области, Суд считает уместным уменьшить сумму, требуемую заявителями. Он присуждает им 125000 фунтов стерлингов без выплаты процентов по этой сумме.
ПО ЭТИМ ОСНОВАНИЯМ СУД ЕДИНОГЛАСНО
1. Отклонил предварительное возражение Правительства;
2. Постановил, что статья 6 п. 1 Конвенции применима в настоящем деле;
3. Постановил, что имело место нарушение статьи 6 п. 1 Конвенции в том, что касается права на справедливое судебное разбирательство;
4. Постановил, что не было нарушения статьи 6 п. 1 Конвенции в том, что касается продолжительности разбирательств;
5. Постановил, что имело место нарушение статьи 1 Протокола N 1;
6. Постановил, что государство - ответчик должно выплатить заявителям в течение трех месяцев:
a) за материальный ущерб: 116273442 (сто шестнадцать миллионов двести семьдесят три тысячи четыреста сорок две) драхмы, 16054165 (шестнадцать миллионов пятьдесят четыре тысячи сто шестьдесят пять) долларов США и 614627 (шестьсот четырнадцать тысяч шестьсот двадцать семь) французских франков плюс простые проценты по ставке в 6% за период с 27 февраля 1984 г. до даты судебного решения (см. п. 83 Решения);
b) за расходы и издержки, понесенные в Страсбурге: 125000 (сто двадцать пять тысяч) фунтов стерлингов;
7. Отклонил оставшуюся часть требования о справедливой компенсации.
Совершено на английском и французском языках и оглашено во Дворце прав человека в Страсбурге 9 декабря 1994 г.
Председатель
Рольф РИССДАЛ
Грефье
Герберт ПЕТЦОЛЬД



EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF STRAN GREEK REFINERIES AND
STRATIS ANDREADIS v. GREECE
JUDGMENT
(Strasbourg, 9.XII.1994)
In the case of Stran Greek Refineries and Stratis Andreadis v. Greece <*>,
The European Court of Human Rights, sitting, in accordance with Article 43 (art. 43) of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") and the relevant provisions of Rules of Court A <**>, as a Chamber composed of the following judges:
--------------------------------
Notes by the Registrar
<*> The case is numbered 22/1993/417/496. The first number is the case"s position on the list of cases referred to the Court in the relevant year (second number). The last two numbers indicate the case"s position on the list of cases referred to the Court since its creation and on the list of the corresponding originating applications to the Commission.
<**> Rules A apply to all cases referred to the Court before the entry into force of Protocol No. 9 (P9) and thereafter only to cases concerning States not bound by that Protocol (P9). They correspond to the Rules that came into force on 1 January 1983, as amended several times subsequently.
Mr R. Ryssdal, President,
Mr B. Walsh,
Mr R. Macdonald,
Mr C. Russo,
Mr N. Valticos,
Mr S.K. Martens,
Mr R. Pekkanen,
Mr F. Bigi,
Mr L. Wildhaber,
and also of Mr H. Petzold, Acting Registrar,
Having deliberated in private on 22 April and on 21 November 1994,
Delivers the following judgment, which was adopted on the last-mentioned date:
PROCEDURE
1. The case was referred to the Court by the European Commission of Human Rights ("the Commission") on 12 July 1993, within the three-month period laid down by Article 32 para. 1 and Article 47 (art. 32-1, art. 47) of the Convention. It originated in an application (no. 13427/87) against the Hellenic Republic lodged with the Commission under Article 25 (art. 25) by a Greek private limited company, Stran Greek Refineries, and the latter"s sole shareholder, Mr Stratis Andreadis, on 20 November 1987. The second applicant died in 1989 and his son and heir, Mr Petros Andreadis, expressed the wish to continue with the application.
The Commission"s request referred to Articles 44 and 48 (art. 44, art. 48) and to the declaration whereby Greece recognised the compulsory jurisdiction of the Court (Article 46) (art. 46). The object of the request was to obtain a decision as to whether the facts of the case disclosed a breach by the respondent State of its obligations under Article 6 (art. 6) of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1 (P1-1).
2. In response to the enquiry made in accordance with Rule 33 para. 3 (d) of Rules of Court A, the applicants stated that they wished to take part in the proceedings and designated the lawyer who would represent them (Rule 30).
3. The Chamber to be constituted included ex officio Mr N. Valticos, the elected judge of Greek nationality (Article 43 of the Convention) (art. 43), and Mr R. Ryssdal, the President of the Court (Rule 21 para. 3 (b)). On 25 August 1993, in the presence of the Registrar, the President drew by lot the names of the other seven members, namely Mr B. Walsh, Mr R. Macdonald, Mr C. Russo, Mr S.K. Martens, Mr R. Pekkanen, Mr F. Bigi and Mr L. Wildhaber (Article 43 in fine of the Convention and Rule 21 para. 4) (art. 43).
4. As President of the Chamber (Rule 21 para. 5), Mr Ryssdal, acting through the Registrar, consulted the Agent of the Greek Government ("the Government"), the applicants" lawyer and the Delegate of the Commission on the organisation of the proceedings (Rules 37 para. 1 and 38). Pursuant to the order made in consequence, the Registrar received the Government"s memorial on 13 January 1994 and the applicants" memorial on 19 January. On 21 February the Secretary to the Commission informed the Registrar that the Delegate would submit his observations at the hearing.
5. In accordance with the President"s decision, the hearing took place in public in the Human Rights Building, Strasbourg, on 19 April 1994. The Court had held a preparatory meeting beforehand.
There appeared before the Court:
(a) for the Government
Mr P. Georgakopoulos, Senior Adviser, Legal Council of State, Delegate of the Agent,
Mrs K. Grigoriou, Legal Assistant, Legal Council of State, Counsel;
(b) for the Commission
Mr C.L. Rozakis, Delegate;
(c) for the applicant
Mr M. Beloff, QC, Counsel,
Mr P. Martyr, solicitor,
Mrs T. Foster, solicitor,
Mr K.D. Kerameus, Professor of Law at Athens University, Advisers.
The Court heard addresses by Mr Georgakopoulos, Mr Rozakis and Mr Beloff, and also their replies to its questions.
AS TO THE FACTS
I. Circumstances of the case
6. Stran Greek Refineries ("Stran") is a company currently in liquidation. Its registered address is in Athens and Mr Stratis Andreadis was its sole shareholder.
A. Background to the case
7. Under the terms of a contract concluded on 22 July 1972 with the Greek State, which at the time was governed by a military junta, Mr Andreadis undertook to construct a crude oil refinery in the Megara region, near Athens. The refinery was to be built, at an estimated cost of 76,000,000 US dollars, by a company which it was proposed to form, Stran Greek Refineries, of which the second applicant was to be the sole owner. All the latter"s rights and obligations were to be automatically transferred to the company upon its incorporation.
The Government ratified the contract by Legislative Decree no. 1211/1972, published in the Official Gazette of 26 July 1972. Under Article 21 of the contract, the State undertook to purchase, not later than 31 December 1972, a plot of land in Megara suitable for the construction of the refinery. On 27 July 1972, by a Royal Decree (no. 450), issued pursuant to Legislative Decree no. 2687/1953 on "the Investment and Protection of Capital Funds from Abroad", the State authorised Mr Andreadis to import 58 million US dollars to finance the scheme.
8. However, the project stagnated because the State failed to fulfil its obligation. On 28 November 1973 the Ministers of Industry and Agriculture announced at a press conference in Megara the Government"s decision to return to the proprietors the land which had already been expropriated in accordance with Article 21 of the contract. The following day the Megara police ordered that the work should cease.
In December 1973 Stran protested to the relevant authorities and sought permission to proceed with the work. On 27 February 1974 it even issued an extra-judicial summons inviting the State to ratify the purchase of the land in question, but the State refused to revoke the police order prohibiting the continuation of the work.
9. Once democracy had been restored, the Government took the view that the contract and Decree no. 450 were prejudicial to the national economy; they relied on Article 2 para. 5 of Law no. 141/1975 on the termination of preferential contracts (kharistikes symvasseis) concluded under the military regime (1967-74). This Law, which was enacted by special authorisation under the 1975 Constitution (Article 107 - see paragraph 24 below), possessed superior force.
The applicants did not respond to a proposal addressed to them by the Minister for Co-ordination on 19 November 1975 inviting them to enter negotiations for the revision or termination of the contract. Accordingly, a ministerial committee on the economy terminated the contract on 14 October 1977. The applicants did not challenge this decision in the courts.
B. The proceedings in the Athens Court
of First Instance
10. Prior to the termination of the contract, Stran had incurred expenditure in connection with the scheme. In particular, it had concluded contracts for the supply of goods and services with foreign and Greek undertakings and had taken out loans.
A dispute then arose between Stran and the State. On 10 November 1978 Stran brought an action (anagnoristiki agogi) in the Athens Court of First Instance for a declaration that the State should pay it compensation in the amounts of 251,113,978 drachmas, 22,799,782 US dollars and 877,466 French francs. It argued that the State had been in breach of its obligations during the period of validity of the contract, in particular in so far as it had, since 27 November 1973, prohibited the continuation of work on the construction of the refinery at Megara and had not, since 9 February 1974, taken any steps to expropriate the land required for that construction. It also sought the return of a cheque for 240 million drachmas which it had lodged with the Ministry of the National Economy as security for the proper performance of the contract; it further claimed reimbursement of the commission and the fiscal stamp fee paid to the Commercial Bank of Greece.
The State challenged the jurisdiction of the court. It contended that the dispute should be referred to arbitration in accordance with Article 27 of the contract, the relevant paragraphs of which were worded as follows:
"1. Any difference, dispute or disagreement arising between the State and the Concessionaire as to the application of this Agreement and relative to the interpretation of the terms and conditions thereof and the extent of the rights and obligations deriving therefrom shall be resolved exclusively by arbitration by three arbitrators according to the following procedure, no other arbitration agreement being required.
...
9. The arbitration award shall be definite, final and irrevocable, and shall constitute an enforceable instrument requiring no further action for enforcement or any other formality. It shall be liable to no ordinary or extraordinary judicial remedies, nor shall it be subject to cancellation or suspension before ordinary courts of justice. The party failing to comply with the provisions of the arbitration award shall be obligated to make good any and all damage (damnum emergens or lucrum cessans) caused to the other party."
11. In a preliminary decision (no. 13910/1979) of 29 September 1979, the Athens Court of First Instance rejected the State"s main submission. It held that the arbitration clause concerned solely the settlement of disputes arising from the performance of the contract and not the failure of one of the parties to perform the contract. It found further that the ministerial committee on the economy had terminated the contract in issue in its entirety (see paragraph 9 above) which had the effect of rendering the arbitration clause void as it was not an autonomous provision. In addition, the court dismissed the State"s argument that two of the conditions subsequent contained in the contract, namely the lodging of a cheque as security and the payment of the second part of the minimum capital, had not been satisfied. Finally, the court ordered additional investigative measures, including the hearing of five witnesses, in order to determine the existence and extent of the damage alleged by Stran.
C. The arbitration proceedings
12. On 12 June 1980 the State filed an arbitration petition and appointed an arbitrator. It requested the arbitration court to declare that all the claims for compensation against the Greek State lodged by Stran in the Athens Court of First Instance (see paragraph 10 above) were unfounded.
In its memorial of 28 June 1980 Stran - which had appointed a professor of law at Athens University as arbitrator - maintained primarily that the arbitration court lacked jurisdiction and requested that the arbitration be stayed until the proceedings instituted on 10 November 1978 had been concluded; in the alternative and in order to rebut the State"s arguments on the merits, it referred the arbitrators to its pleadings in the Athens Court of First Instance.
13. The arbitration court was constituted on 3 July 1980; its president was chosen jointly by the two other arbitrators (Article 27 para. 3 of the contract). It made its award on 27 February 1984.
It found that it had jurisdiction in that, in its view, the disputes arising from the total failure to perform the contract were also subject to arbitration, which was not restricted to those deriving from non-performance of individual clauses as had been argued by the State. The wording of the arbitration clause in Article 27 (see paragraph 10 above) was sufficiently general and clear to rule out such distinctions.
On the merits, the arbitration court relied on the evidence adduced by the parties before the Athens Court of First Instance on 10 November 1978 (see paragraph 10 above). It found that responsibility for the losses sustained by Stran was shared - 70% for the State and 30% for the company. The latter had commenced work on land which had been the subject of a contested expropriation order and without first obtaining the necessary planning permission. It therefore held Stran"s claims to be well-founded in an amount not exceeding 116,273,442 drachmas, 16,054,165 US dollars and 614,627 French francs, plus interest at 6% from 10 November 1978; however, this reference to interest did not appear in the operative part of the decision. Finally, the court declared that the State was unlawfully retaining the cheque lodged as security (see paragraph 10 above).
14. On 24 July 1984 the applicant company sought an order from the Athens Court of First Instance requiring the State to return the security, but the court stayed the proceedings pending the conclusion of those instituted on 10 November 1978 (see paragraph 10 above).
D. The appeals against the arbitration award
of 27 February 1984
1. In the Athens Court of First Instance
15. On 2 May 1984 the State had asked the Athens Court of First Instance to set aside the arbitration award of 27 February 1984.
It argued that the arbitration court had lacked jurisdiction to hear disputes arising from the contract in issue and Stran"s financial claims against the State. In the alternative, it affirmed that the contracting parties had intended to limit the jurisdiction of the arbitration court to disputes concerning the performance and interpretation of the clauses of the contract and the scope of the rights and duties deriving therefrom; its jurisdiction could not therefore extend to disputes relating to the total failure to perform the contract. It followed that the dispute in question was a matter for the ordinary civil courts, as the Athens Court of First Instance had recognised in its judgment no. 13910/1979. In the further alternative, the State argued that the arbitration court"s lack of jurisdiction was confirmed by the fact that Stran"s claims against it had become statute-barred following the termination of the contract. Finally, it stressed the declaratory nature of the action brought by Stran on 10 November 1978 (see paragraph 10 above).
16. In a judgment (no. 5526/1985) of 21 April 1985 the Athens court dismissed the State"s application, holding that the decision terminating the contract had not rendered the arbitration clause void. That clause continued to produce its effects in relation to disputes which had arisen during the period of validity of the contract.
17. On 19 December 1986 the applicant company withdrew its first action in the Athens Court of First Instance (see paragraph 9 above), but sought to pursue its action for the return of the cheque lodged as security (see paragraph 14 above).
When this action was heard in the Athens Court of First Instance, on 6 February 1987, the State, relying on Article 294 of the Code of Civil Procedure, opposed the discontinuance of the first action. It maintained that the latter action would have resulted in a finding unfavourable to Stran and that the State thus had a legitimate interest in seeking a final decision.
However, the court again stayed the proceedings (decision no. 2877/1987) on account of the appeal on points of law which was pending (see paragraph 19 below).
2. In the Athens Court of Appeal
18. In a judgment (no. 9336/1986) of 4 November 1986, the Athens Court of Appeal, basing its decision on the same grounds, upheld the judgment of 21 April 1985.
It ruled, inter alia:
"In modern Greek legislation the principle of the autonomy of an arbitration clause in relation to the contract prevails. The termination of the contract, for whatever reason, does not bring an end to the power of the arbitrators designated to hear disputes which have arisen during the period of validity of the contract ... The decision of the ministerial committee on the economy did not annul the arbitration clause contained in Article 27 of the contract and, accordingly, it does not preclude the arbitrators from examining the merits of the dispute."
3. In the Court of Cassation
19. On 15 December 1986 the State appealed to the Court of Cassation.
The hearing was initially set down for 4 May 1987, but on that date it was postponed to 1 June 1987 at the State"s request, on the ground that a draft law concerning the case in question was before Parliament.
In reply to a question put by the European Court at the hearing on 19 April 1994, the applicants" lawyer maintained that the Court of Cassation"s judge-rapporteur had sent his opinion, which had been favourable to the applicants" arguments, to the parties before 4 May and this affirmation was not disputed by the Government.
20. On 22 May 1987 Parliament enacted Law no. 1701/1987 on "the compulsory participation of the State in private undertakings ... and the redemption of shares", which entered into force upon its publication in the Official Gazette of 25 May 1987. This Law dealt principally with the renegotiation of a concession for the prospecting for and extraction of oil and natural gas in an area of the Sea of Thrace. However, Article 12 of the Law was worded as follows:
"1. The true and lawful meaning of the provisions of Article 2 para. 1 of Law no. 141/1975 concerning the termination of contracts entered into between 21 April 1967 and 24 July 1974 is that, upon the termination of these contracts, all their terms, conditions and clauses, including the arbitration clause, are ipso jure repealed and the arbitration tribunal no longer has jurisdiction.
2. Arbitration awards covered by paragraph 1 shall no longer be valid or enforceable.
3. Any principal or ancillary claims against the Greek State, expressed either in foreign or local currency, which arise out of the contracts entered into between 21 April 1967 and 24 July 1974, ratified by statute and terminated by virtue of Law no. 141/1975, are now proclaimed time-barred.
4. Any court proceedings at whatever level pending at the time of the enactment of this statute, in respect of claims within the meaning of the preceding paragraph, are declared void."
21. On 10 July 1987, after hearing the opinion of the judge-rapporteur calling for the appeal to be dismissed, the First Division of the Court of Cassation delivered its judgment (no. 1387/1987). It held that Article 12 was unconstitutional on the following grounds:
"...
Not only does [Article 107] of the Constitution confer superior force on Law no. 141/1975, but it also prohibits subsequent amendments or additions thereto, or even authoritative interpretation thereof, in the form of ordinary legislation. The purpose of that superior force and of the provision in the Constitution requiring that a single law be enacted once and for all within three months of the entry into force of the Constitution was to ensure legislative stability and international confidence for investments in Greece. This opinion is based on the only possible meaning to be attributed to the expression "single law to be enacted once and for all" and on the ease with which the said provision would be flouted if amendments, additions or authoritative interpretation of that law were allowed ...
It follows that ... the provisions of Article 12 of Law no. 1701/1987 which purport to provide an authoritative interpretation of and to amend and supplement Article 2 para. 1 of Law no. 141/1975 and which were enacted after the expiry of the time-limit laid down in Article 107 para. 2 of the Constitution are contrary to that instrument. In accordance with Article 93 para. 4 of the Constitution the court is therefore precluded from applying them. The Division refuses to apply unconstitutional provisions and, pursuant to Article 563 para. 2 of the Code of Civil Procedure, holds that it is bound to refer the case to the Court of Cassation sitting in plenary session ..."
22. The hearing in the Court of Cassation sitting in plenary session opened on 19 November 1987, but as a result of the death of one of its members Stran sought a new hearing, which was held on 25 February 1988.
The Court of Cassation delivered its judgment (no. 4/1989) on 16 March 1989. It observed, inter alia:
"... [The Constitution] provides for the enactment of "a single law to be enacted once and for all" which by definition possesses superior force inasmuch as it may be neither supplemented nor amended by ordinary legislation ... However, the prohibition on supplementing or modifying the content of [such] laws does not mean that they may never be interpreted. The fact that they are sui generis, which gives them precedence over ordinary legislation, ... does not preclude their interpretation where the circumstances so require. The purpose of such interpretation is not to amend the substance of the law interpreted, but to clarify its original meaning and to resolve disputes that have arisen in connection with its application or which may do so in the future. [The need for such interpretation] will ultimately be determined by the court which will have to ascertain whether the meaning of the law interpreted actually gave rise to doubts justifying the intervention of the legislature ... Accordingly, the interpretation of Law no. 141/1975 is not contrary to the Constitution merely because it is a law of superior rank. It must nevertheless be determined, on the one hand, whether the interpretation was necessary in the specific case and, on the other, whether the non-interpretative provisions of this Law, which have a bearing on the solution of the case in issue, are contrary to the Constitution ... The wording [of Article 2 para. 5 of Law no. 141/1975] lacks clarity and creates doubt as to whether the arbitration clause survives the termination of the contract ... and as to the jurisdiction of the arbitration court. In the instant case doubt first arose in the course of the proceedings br

ПОСТАНОВЛЕНИЕ Европейского суда по правам человека от 09.12.1994"ЛОПЕЗ ОСТРА (lopez ostra) ПРОТИВ ИСПАНИИ" [рус. (извлечение), англ.]  »
Международное законодательство »
Читайте также