Постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.01.2015 по делу n А56-15960/2011. Оставить без изменения определение первой инстанции: а жалобу - без удовлетворения (ст.272 АПК)

квартал 2011 года) стоимость активов должника составляла 69 457 000 руб. и на дату введения наблюдения не изменилась.

В соответствии с пунктами 4.1.1, 4.1.2 оспариваемого договора (его новой редакции) должник принял на себя обязательства оплачивать юридические услуги ответчика на сумму 6 700 000 руб. исходя из следующих условий:

- аванс в размере 600 000 руб. не позднее 20.12.2011,

- окончательный расчет в размере 6 100 000 руб. в период с 20.05.2013 по 30.06.2013.

Цена оспариваемого договора (его новой редакции) составляет сумму, превышающую 5% балансовой стоимости активов должника на дату введения наблюдения.

Определением  арбитражного суда от 10.06.2011 в отношении ЗАО «Стройбизнес» введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден Зимин Павел Петрович.

Сведений о получении надлежащего письменного согласия временного управляющего ЗАО «Стройбизнес» на дату заключения оспариваемого договора  (новой редакции), содержащуюся в его тексте  (10.10.2011), в материалах дела не имеется.

Таким образом, следует констатировать, что на дату заключения оспариваемого договора, исходя из указанной на нем даты, должник в лице его генерального директора не получил согласие временного управляющего, что предопределяет возможность оспаривания договора в процедурах банкротства, в частности, по основанию, установленному пунктом 2 статьи 64 Закона о банкротстве. Апелляционный суд полагает, что поскольку введение процедуры наблюдения в отношении юридического лица носит информационно-публичный характер посредством соответствующей публикации, то лица, заключающие гражданско-правовые сделки с юридическим лицом-должником после введения процедуры  и публичного раскрытия информации об этом, должны осознавать возможные негативные процессуальные последствия не только несоблюдения порядка  согласования с управляющим должника при заключении сделки, но и последствия, обусловленные вводимыми в отношении должника ограничениями, предусмотренными Законом о банкротстве. Превышение установленного законом лимита относительно оценки реальных активов должника при формировании условия об оплате услуг за счет имущества (денежных средств) должника в отсутствие явно выраженного письменного согласия управляющего должника на заключение сделки свидетельствует о нарушении требований закона, которое можно расценивать как нарушение прав как самого должника, так и его кредиторов.

Доводы и возражения ответчика относительно получения одобрения сделки (всех ее условий, в том числе, по установлению вознаграждения исполнителю в размере 6 700 000 руб.), со стороны арбитражного управляющего должника, со ссылкой на ряд действий управляющего Зимина П.П., а также на положения статьи 183 Гражданского кодекса РФ, апелляционный суд в рамках рассмотрения настоящего обособленного спора в деле о банкротстве не может признать обстоятельствами и основаниями для отказа в удовлетворении заявления. Апелляционный суд полагает, что хотя и гражданское законодательство определяет возможность получения так называемого одобрения гражданско-правовой  сделки со стороны управомоченного лица, однако в условиях ограничений, установленных законодательством о банкротстве, соответствующие сделки с участием должника, заключаемые на стадии процедур банкротства надлежит соотносить с требованиями Закона о банкротстве, в силу особенностей правового регулирования отношений при банкротстве юридических лиц.

Действительно, Зимин П.П. в качестве  временного,  внешнего, а впоследствии  конкурсного управляющего ЗАО «Стройбизнес» до определенного времени не заявлял требований об отказе от исполнения договора, либо его расторжении, заключенного должником в лице генерального директора Линчака Р.М. с адвокатом Репниковым А.Б. об оказании услуг по юридическому и консультационному обслуживанию, обусловленного, в первую очередь, наличием конкретного поручения исполнителю по представлению интересов должника, как заказчика и заявителя, в Международном коммерческом арбитражном суде при Торгово-промышленной Палате РФ в деле о взыскании долга и штрафных санкций с одного из дебиторов должника (ЗАО «Эллинг»). При этом Зимин П.П. знал о существовании данного договора (его первоначальной редакции), о заключении которого его информировал генеральный директор должника, однако о наличии указанного договора в новой редакции, содержащей ряд измененных условий, в том числе о размере вознаграждения исполнителя, Зимину П.П., как конкурсному управляющему,  стало известно только в 2013 году, в связи с получением в декабре 2013 года от адвоката Репникова А.Б. требования о выплате вознаграждения в качестве текущего платежа, и получения соответствующих объяснений Линчака Р.М. о процедуре появления новой редакции оспариваемого договора. До указанного времени управляющий располагал сведениями о наличии иной редакции оспариваемого договора, располагая его копией, и с учетом фактического объема услуг адвоката, представлявшего интересы должника в третейском суде и впоследствии в арбитражном суде при рассмотрении вопроса о взыскании долга с дебитора должника и получении исполнительного листа, управляющий полагал, что достаточных оснований для оспаривания договора не имеется, исходя из первоначально согласованных условий. Наличие сведений, связанных с приемкой части результата услуг в форме акта оказанных услуг  от 31.12.2011, а также интерес должника в завершении соответствующего судебного спора с дебитором (ЗАО «Эллинг»), обусловило поведение управляющего Зимина П.П., в том числе по выплате части вознаграждения по факту оказанных адвокатом услуг и по выдаче ему соответствующей доверенности на представление интересов должника. Документально подтвержденных и надлежащих сведений о том, что Зимин П.П., будучи управляющим должника, располагал новой редакцией оспариваемого договора уже в процедурах наблюдения и внешнего управления в деле не имеется. Соответственно, получение информации о наличии договора на иных условиях, в которых, в числе прочего, содержалось значительное обременение для должника, связанное с обязательством выплаты вознаграждения более 6 млн. руб. привлеченному лицу, оказывающему должнику юридические услуги, предопределило обращение конкурсного управляющего должника с заявлением об оспаривании указанной сделки (в новой редакции договора). Таким образом, отсутствие письменного согласия временного управляющего на заключение оспариваемого договора, превышение объема имущественных обязательств должника над размерами, установленными как положениями статьи 64, так и статьи 20.7. Закона о банкротстве, применительно к возможным расходам должника в деле о банкротстве на привлеченных лиц, свидетельствует о наличии оснований для оспаривания указанной сделки и признании ее недействительной, как совершенной с превышением соответствующих лимитов. .

В пункте 9 постановления Пленума ВАС РФ N63 от 23.12.2010 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» указано, что при определении соотношения пунктов 1 и 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве судам надлежит исходить из следующего.

Если подозрительная сделка была совершена в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия этого заявления, то для признания ее недействительной достаточно обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем наличие иных обстоятельств, определенных пунктом 2 данной статьи (в частности, недобросовестности контрагента), не требуется.

Судом в случае оспаривания подозрительной сделки проверяется наличие обоих оснований, установленных как пунктом 1, так и пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Оценивая доводы о неравноценном встречном исполнении, применительно к основанию, установленному пунктом 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, апелляционный суд  отмечает,  что вознаграждение исполнителя, указанное в оспариваемой редакции договора, хотя и могло формироваться в зависимости от результата оказанных исполнителем услуг (получения судебного акта о взыскании с дебитора должника долга) и иметь привязку к оценке квалификации исполнителя, качеству его услуг, определенным расценкам на рынке услуг, однако указанная сумма вознаграждения, применительно к заключению сделки в процедуре банкротства заказчика, указывающего на недостаточность имущества и его неплатежеспособность, не может рассматриваться в качестве равноценного исполнения. Как полагает апелляционный суд, наличие такого условия о размере вознаграждения исполнителя в сделке с участием должника, в отношении которого возбуждена процедура банкротства, императивно подпадает под необходимость надлежащего согласования сделки с арбитражным управляющим должника, наряду с необходимостью учета пределов обязательств должника и лимитов возможного финансирования привлекаемых должником лиц в процедурах банкротства. В этой связи свобода формирования договорных обязательств с участием должника ставится в зависимость от соблюдения всех условий и ограничений, устанавливаемых Законом о банкротстве, с целью последующего учета интересов не только должника, но и его кредиторов.

Пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка).

Для признания подозрительной сделки недействительной по названному основанию необходимо наличие  следующих обстоятельств:

- совершение сделки с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов,

- в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов,

- другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

В силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под вредом, причиненным имущественным правам кредиторов, понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Согласно пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия:

- на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества,

- имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В силу абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого же Федерального закона), либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

В данном случае, заключая договор на оказание юридических услуг в процедуре наблюдения, стороны, действуя добросовестно и разумно, должны были осознавать, что у общества, находящегося в процедуре банкротства,  имущества для выплаты вознаграждения в размере 6 700 000 рублей может быть недостаточно и заключение такого договора нельзя признать добросовестным и разумным. Вопрос о реальном получении задолженности от дебитора должника на момент заключения оспариваемого договора носит предположительный характер, в связи с чем значительный объем требований к дебитору еще не свидетельствует о возможности согласования вознаграждения, превышающего установленные Законом о банкротстве лимиты и ограничения.

Как было указано выше, оспариваемая сделка была совершена после принятия заявления о признании должника банкротом, введения в отношении него процедуры наблюдения.

В данном случае наличие признаков неплатежеспособности и недостаточности имущества должника подтверждено вступившим в законную силу определением суда  о введении в отношении общества процедуры наблюдения, а потому ответчик  мог  узнать о неплатежеспособности общества, учитывая публичный характер инициации процедуры банкротства и возможность получения необходимой информации. Само по себе наличие у должника иных контрактов с рядом контрагентов и объемы обязательств на указанной стадии не свидетельствовали о финансовой состоятельности общества, притом, что получение соответствующей и актуальной информации для привлекаемого должником лица, оказывающего юридические и консультационные услуги, представляется реальным, с учетом длящегося характера договорных отношений и установлении сведений о наличии соответствующего производства и назначении арбитражного управляющего.

Являясь независимым субъектом профессиональной деятельности, арбитражный управляющий как лицо, специально уполномоченное на проведение процедур банкротства, будучи обязанным осуществлять свою деятельность в строгом соответствии с требованиями закона, при наличии осведомленности о намерении должника в лице его директора увеличить размер вознаграждения адвокату, привлекаемому в интересах должника для оказания услуг в процедуре банкротства  был бы обязан не давать согласия на заключение данного договора на таких условиях. Притом, что по условиям контракта №06-12/07 от 06.12.2007, заключенного с ЗАО «Эллинг», стороны указали, что судебные расходы возмещению за счет второй стороны не подлежат и относятся на лицо, обратившееся в Третейский суд. Более того, как указал представитель управляющего в заседании апелляционного суда, контрагент  должника ЗАО «Эллинг» также находится в процедуре банкротства, и даже при наличии решения Третейского суда от 15.04.2013, вынесенного  в пользу должника, реально в конкурсную массу ЗАО «Стройбизнес» поступила сумма значительно меньше, чем взыскана на основании указанного судебного акта. 

Стороны не отрицают, что договор подписан от имени ЗАО «Стройбизнес» Генеральным директором Линчаком Романом Михайловичем.

В соответствии с требованиями о предоставлении документов по статье 66 Закона о банкротстве, спорный договор в новой редакции временному управляющему не передавался и  был фактически получен уже конкурсным управляющим по своему запросу от бывшего руководителя должника после получения  требования Репникова А.Б. от 05.12.2013 о выплате вознаграждения по договору в новой редакции. Требование о передаче документов получено Линчаком Р.М. 17.12.2013 (л.д.45). Суд учитывает, что о наличии договора с Репниковым А.Б. в новой редакции Зимин П.П. узнал из письма Линчака Р.М. от 15.05.2014 (л.д.208), в котором бывший руководитель должника пояснил, что в январе 2013 года по инициативе и при непосредственном участии Репникова А.Б.  из экземпляра договора от 10.10.2011 №27/2011 им и Репниковым А.Б. были изъяты